Если коротко (18+)

Утро добрым не бывает. Юнги в этом уверен, это его жизненный принцип. Его время — вечер, когда уже всю лень переленил и даже хочется что-то делать. А утро... Утром надо спать. Потом проснуться, посмотреть на часы, выкинуть их в окно, блаженно улыбнуться и снова спать. Тогда — да, оно доброе. Но те часы, что теперь частенько будят его, в окно не выкинешь. И не потому, что жалко денег, а потому, что это его скорее выкинут, если он попробует. Хосок просыпается рано, облизывает Юнги, быстро трахает его, полусонного, даже стонущего по утрам и то ворчливо — и уходит в душ. Там он поёт. Ну, то есть моется, конечно, но и поёт. Радостно отфыркиваясь, безбожно фальшивя и ничуть этого не стесняясь. Часто это его любимые старые песни, которые Юнги знает до последней неправильно взятой Хосоком ноты. Но иногда (и не так уж редко) это что-то новое. Что услышал по дороге на работу, матеря пробки и встречных баранов, которые не знают элементарных правил дорожного движения. Что подслушал у коллеги в наушниках на обеденном перерыве, когда они всей своей компанией идут в кафе напротив и делают им дневную выручку. Что понравилось из репертуара новой группы, которую агентство, где они работают, готовит к дебюту и поэтому ставит на повтор на внутреннем радио их будущую, как они считают, нетленку. Что попросил его послушать Юнги — из песен, которые им в студию прислали на пробу новые авторы. И по тому, как поёт Хосок, понятно, насколько успешной будет эта песня. То есть если он поёт её в душе, то даже если она пока не набрала популярность и рейтинги у неё так себе, — это будущий стопроцентный хит. Проверено тремя годами опыта совместной жизни с этим чёртовым будильником. Такой уж у него дар — узнавать, чувствовать перспективную музыку. Узнавать — и портить её своим оригинальным вокалом под аккомпанемент хлещущих по его крепкому гибкому телу струй горячей воды. От мысли об этом теле Юнги и просыпается окончательно. Он прислушивается, и когда концерт набирает обороты, а Хосок совсем расслабляется и пускает всех имеющихся в его горле петухов в жуткий полёт, Юнги проскальзывает в душ. Только в этот момент ему может перепасть быть сверху, если он застанет младшего врасплох, прижмёт к стене и не будет тормозить. Хосок чуть вздрогнет, прогнётся, застонет своё коронное "Опять, бля-я-я...." — и заткнётся наконец-то. Да, это всегда значит, что они будут торопиться, опаздывать, обзывать друг друга и запихиваться бутерами на ходу, но оно того стоит. Потому что стонет Хосок под Юнги просто невероятно музыкально. "И куда что девается, когда ты поёшь, Хо?" — думает Юнги, быстро двигая бёдрами и сжимая послушное горячее тело своими крепкими руками. — Что я пел? — спросит Хосок, целуя его в нос в машине, прежде чем Юнги выйдет из неё за пару домов от студии, чтобы не спалиться. Юнги назовёт песню, группу, иногда даже автора. — Первый раз слышу, — пожимает плечами Хосок. — И откуда что берётся...