Тупая Восстановляшка №4 "Колхозник из будущего"

Что такое миллион гектар? Что такое пять миллионов гектар? Пять миллионов гектар – это половина крупной области. Это солидный кусок страны. И до сих пор я не вмешивался в развитие продовольственного сектора. А было на что посмотреть! Представьте себе – всё от горизонта до горизонта – максимально эффективно занято пашней. Тракторы модели Тилон-АгКо-4000 – мощные, быстрые, беспилотные и с огромным ассортиментом навесного оборудования – могут обрабатывать в десятки раз больше и быстрее, чем советские хуедрыгалы. Гусеничные преимущественно. Наконец – это статичные объекты – постройки, недвижимость. Чтобы посевы росли большими и сильными, нужен свет. Много света – культуры, которые я собирался сеять, были рассчитаны на очень длинный световой день и очень короткие ночи, благодаря чему они растут почти вдвое быстрее – но им требовалось много света – это обеспечивали лампы, обычные фитолампы на светодиодах. Они давали очень много света – фитопрожекторы устанавливались на специальных столбах, между которыми натягивались шнуры, по которым в свою очередь разворачивались фитопрожекторы, освещая все посевы. Построить такое – непростое дело, ещё помогали проекционные прожекторы – высокий столб, мачта, на которой сверху установлены направленные вниз прожекторы. И эта мачта освещает довольно большую площадь под собой. Пять миллионов гектар земли… это было фантастикой Настал черёд первого сбора урожая – вот тут то я и прилетел на собственную ферму. С тех пор, как мы запустили спутники, в мире воцарился бедлам, в стране тоже, и я предпочёл попросту покинуть СССР, отправившись отдыхать в тёплые края. Зима – время неприятное, я не любил зиму, на марсе у нас зим не было, почти, так что и не привык я к этой слякоти и холоду. У меня возникало ощущение, что я залез в холодильник. Люди ничего, привычные, а я инопланетянин, мне можно. Поэтому я только дистанционно смотрел на красивейшую картину – как включаются миллионы проэжекторов и на планете Земля образуется большое фиолетовое пятно, прекрасно видимое ночью даже из весьма удалённого космоса. Специальные высокоурожайные и очень выносливые, генно-модифицированные сорта пшеницы, немного овса, вот собственно и всё. И они из себя представляли настоящее живое зелёное море, покрывшее громадные площади. А когда созрели… Вот тут то я и пошёл лично убирать. Работа эта была приятной – я использовал модифицированный комбайн типа Ideal-90TR. Это большой, мощный, реакторный высокопроизводительный комбайн. Скорость работы – двадцать километров в час, ширина жатки – двадцать метров, производительность… зашкаливает. Плюс у него был прицепной прицеп-бункер для зерна – подцепив прицеп, я повёл свою машину вперёд. А ещё вместе со мной сидел старлей. – Красиво то как, – он вытянул ноги и смотрел, как с утробным гулом начала работать механика внутри комбайна. – Не то слово. Ты туда посмотри. – Ага. Слушай, Фёдор Семёнович… – Да зови меня Федей, у меня на официоз аллергия. Я из людей простых, деревенских… – я включил комбайн, и он быстро поехал по полю, подминая под себя целую просеку в этом гигантском море… Вернее, было похоже на аккуратное бритьё – колосьев было очень много. – Да, извини. Я вот что спросить хотел, а куда ты сбежал то после нового года? – В Австралию. На моём родном марсе зим не бывает, не понимаю я зиму. Всё равно что залезть в морозильник. Вот я и решил свалить – ну не люблю, не люблю я холод. Жару ещё могу потерпеть, а холода – никак. Старлей кивнул. – А я тут жениться надумал. – Да ладно? – я удивился, – серьёзно? – Ага. Пока тебя не было, познакомился с одной девушкой. Вроде приличная. – Поздравляю, наконец-то, – покивал я, – на свадьбу пригласишь? – Конечно. – С меня щедрые подарки. – Э… можно не слишком щедрые? А то мало ли… – Ну свадебный кортеж я тебе организую. У меня на заводе сделаем специальный лимузин белый, чтобы всё было красиво до опупения. Квартиру тебе в жилом комплексе могу выделить, четырёх или восьмикомнатную. – Эй, куда мне столько? – Пригодятся, – уверенно сказал я, – пригодятся. Вот что, Старлей, это идея. Ты считай замешан вместе с Берией, Королёвым и Сталиным в одну солянку. Тебя ждёт головокружительная карьера просто из-за допуска к ОГВ. Могли как полковника, того, шлёпнуть. – А его… – Его шлёпнули. Не в порядке мести – просто сочли, что такой человек опасен. И потом, сам он стольких людей липовыми делами отправил на тот свет, что его как-то совсем не жалко. – Ладно… ладно… – Старлей задумался, – хорошо… – Слушай, а мы хорошо идём, – я восхитился, – продуктивность выше ожидаемого. – Насколько? – Если так пойдёт – мы возьмём с гектара по две тонны зерна. Если всё это пустить на сечку и на корм нашим птичкам… – Птичкам? – Да, птицефабрика уже давно построена. Более того, на покупном корме функционирует с февраля, когда начнётся забой – это будет около двухсот двадцати тысяч туш. В час. – В час? – у него глаза на лоб полезли, – как ты столько птицы то прокормишь? – Да вот. Каждый гектар – две тонны. Гектар пять миллионов – считай математику. Десять миллионов тонн зерна с урожая. Сорт такой, что за год можно собрать четыре урожая. Итого – сорок миллионов тонн в год. Теперь давай думать о математике курицы. В год курице-несушке нужно около сорока килограмм комбикорма, на забой отправляются курицы возрастом полгода – итого на каждую произведённую курицу нужно потратить около, в среднем, двадцати кило комбикорма. Производительность фермы – около шестидесяти миллионов тонн комбикорма в год. Или шестьдесят миллиардов килограмм. Делим на двадцать – получаем три миллиарда. Три миллиарда куриц, с тушкой около двух килограмм, можно вырастить за год. Я учитываю так же разные вспомогательные культуры, витамины, и всё такое прочее, из трёх миллиардов два – это сугубо мясные породы, один миллиард – несушки. Если учитывать постоянную оборачиваемость и отделить куриц-несушек, производителей яиц, то получается ежедневный забой около шести-семи миллионов кур. Будем считать шесть – это двести пятьдесят тысяч тушек в час. – Да куда столько деть то? – удивился старлей. – Ты вряд ли представляешь масштабы всей экономики. Если эти шесть миллионов курей в день разделить между каждым жителем страны – то каждому достанется маленький кусочек в десять грамм. Поэтому прокормить население я не смогу даже с такой птицефабрикой – но зато могу иметь определённую прибыль. Курица хорошего качества, исключительно безопасна, выращена по уму и по науке, большая – генно-модифицированная курица весит где-то три с половиной кило каждая, а её мясо не такое диетическое. Больше похоже на петуха. Однако очень питательное и вкус замечательный, более сытное, чем домашняя курица, мясо. – Так… это уже что-то. – Большая часть куриц конечно же идёт не на продажу в своём чистом виде, а в пищевую промышленность как сырьё. Причём идёт в сырьё всё – даже потроха. – Потроха и в магазине продать можно. – Можно. Но у меня на фабрике есть консервный цех – предназначен для производства мясных консервов. Разного рода, преимущественно – тушёные куски курицы, стандартные банки. Потроха, всякие обрезки, уходят в качестве протеиновой добавки – из них изготавливают пасту, вроде паштета, многое уходит на изготовление ливерной колбасы. Кости идут на производство желатина. Перья, головы, лапы – уходят на производство удобрений, их высушивают, измельчают, добавляют в удобрения в качестве присадки, в общем – замкнутый цикл. – А тушками? – Можно и тушками. Знаешь, эффективное предприятие – это как машина. В которой все действия, их порядок, последовательность, всё рассчитано. Просчитано сколько зерна мы соберём, сколько комбикорма сделаем, сколько из чего, каждая тонна из миллионов, всё уже расписано и адресовано. Причём всё это сделано так, что даже порядок уборки полей нельзя нарушать, и порядок перемещения зерна. Всё для максимальной эффективности, чтобы выжать из этих посевных площадей максимум. – Да… сложная математика. – Ну, вообще да. Теория игр называется, математическое моделирование, и многое другое – всё это заранее смоделировано и просчитано. Поменять что-то уже невозможно, нужно будет перерасчитывать всю модель. Можно снизить нагрузку на конечных этапах и перекинуть несколько циклов производства – к примеру снизить нагрузку на консервный цех, добавить рефрижераторный, транспортировать тушки куриц в Москву и продавать в коммерческих магазинах охлаждёнными, по небольшой в общем-то цене. Хотя… – я задумался, – есть офигенная идея. – Да? – Надо изготовить больше дублей. Много больше дублей. Нахуя мне советский союз нужен? – А? – Старлей удивился. – Смотри, у меня сейчас двадцать пять предприятий по всему миру. Ими руководят и работают на них дубли. Синтетические роботы в виде человека, в общем – просто автоматика, только замаскированная. Я тут подумал – нахуя козе боян? В смысле – почему я упёрся в агропромышленную автоматику, если я произвожу местные тракторы? Что мешает мне изготовить, скажем, сотню тысяч дублей, разного вида и рода, купить землю где-нибудь, где хорошо с посевными площадями, и начать массово обрабатывать её с помощью дублей? Получится распределённый по миру агропромышленный комплекс. Если при этом сделать упор на новейшие технологии, для этого времени новейшие, то можно неплохо так расширить посевные площади… – Мог бы просто целину в казахстане поднимать. – Там нет возможности, – поморщился я, – хотя моё оборудование и наука позволяют даже в пустыне выращивать вкусную нямку… Да, можно купить земли и сделать упор на сельскохозяйственное их освоение. Создать крупный международный продовольственный комплекс. Старлей только плечами пожал. Я подумал, что идея то неплохая. «Надо брать». И посоветовавшись с корабликом, отправил его заниматься этим. Денег мы накопили достаточно, чтобы выкупить миллионы гектар по всему миру. Если это будут миллионы неплодородных гектар, то всё упрощается. Если удастся использовать дублей в большом количестве, а так же особую спецтехнику, то… то… то у меня будет шикарный заработок. И огромные продовольственные возможности. Куда больше шести миллионов курей в день. * * * * Экономические подвижки не заставили себя долго ждать. Но начались они очень и очень скромно – и после долгой идеологической пропагандистской обработки населения – партия изменила подход к идеологии. Сменила идеологов, ответственных за пропаганду, и население после всех проработок, очень ярко восприняло идею, исходящую от Сталина, ввести нечто вроде НЭПа, но теперь капитально, на постоянной и несменяемой основе. И разрешить гражданам иметь ряд чисто коммерческих функций – то есть капиталистические нотки в плановой экономике. Нотки эти заключались в ослаблении запрета на владение средствами производства, и разного рода подпольщина и кустарщина должна быть зарегистрирована как предпринимательская деятельность, а не существовать дикарём. Платить налоги. Колоссальными были изменения в аграрной теме – государство фактически отказалось от всех мер давления на крестьянство. Землю им снова разрешили иметь, в ещё больших количествах, колхозы же переставили как вагон на новую тележку – на новую несущую опору. Раньше идея колхоза происходила из упорядочивания крестьянских хозяйств. Теперь переставили колхозы на новую основу – это предприятия. Производственные. Промышленность. Ничего с виду не поменялось, но вектор был задан совершенно иной. Прежде всего – государство отпустило крестьянство. Видимо, моя пропаганда была действенной и руководство поняло, что даже если всех загнать в колхозы – много с этого не получить. Традиционная вражда народа и государства будет только обостряться, а оно выйдет боком. Что ж, народ, крестьянство, ликовало – крестьяне просто ликовали, и начался бум крестьянских хозяйств и деградации сельского хозяйства… Деградации, которую нужно было срочно уравновесить. Уравновешивать её должен был я. А именно – государственный проект «Аграрий» – мегапроект государства, сравнимый по масштабам разве что с целиной. Пропаганда, все дела – видимо, разрабатывали его долго и не без помощи кораблика и множества компьютеров, которые я уже поставил – я имею в виду Уралы и им подобные лёгкие машины. Проект заключался в господдержке частнособственнчиеской инициативы отдельных граждан по созданию аграрного предприятия – проводили семинары и форумы, открытые лекции, широко начали распространять пропаганду механизации труда – трактористы и новые машины стали героями кинофильмов, щедро снимаемых различными киностудиями. Проект был похож на целину размахом, но организация была более реалистичная – было создано общество помощи аграрной промышленности, стало возможно взять в аренду земли, но не менее пятисот гектар за раз, желающих… не было. Вообще не было. Боялись и не доверяли – тогда государство начало создавать собственные агропромышленные предприятия – в добровольно-принудительном порядке – это были всего лишь четыре крупных предприятия, но… порядки. Совершенно другие порядки, нежели в деревне. Прежде всего – жить предполагалось в многоквартирных домах, типа хрущёвок или что-то в этом роде – никаких частных подворий, никаких частных хозяйств. Народ на это дело собирали со всей страны – технику обеспечивать пришлось кораблику, причём самую передовую на данный момент – улучшенный вариант трактора ДТ-75, с более комфортной кабиной, а шасси от ДТшки, и его колёсный собрат – трактор с переломной рамой, Т-150К и Т-150Г. Гусеничный и колёсный, оба на одних агрегатах, это были весьма… неплохие, а для данного времени – очень хорошие тракторы. Мощные, тяговитые, быстрые, высокопроизводительные. Всё это происходило на фоне гигантских, фундаментальных, основательных внешнеполитических изменений в советском союзе. И прежде всего – изменения с «восточным блоком» - странами так называемого соцлагеря. Из истории я знал, что коварный СССР долгое время доминировал над восточной европой. Из того, что я могу наблюдать здесь… Скажем так, расхождения с учебником истории существенные. Даже кораблик это признал и очень заинтересовался аномалией. Страны восточной европы были действительно спасены от нацистов советским союзом – у них не было шанса противостоять нацистской германии. Польша, прибалтика, чехословакия, все они были под пятой нацистов и фактически – им была уготована участь провинций новой германской империи. Но тут пришли русские и всё немцам испортили. Ситуация накалялась из-за того, что менталитет в этих странах очень сильно отличался от русского, и идеи социализма, стоящего на неописуемой покорности русского народа, они восприняли весьма неоднозначно – привычные им капиталистические отношения потребовали практически изничтожить, изменить всё, вообще всё. Развал соцлагеря особо ярко подчёркивал мою пропаганду в отношении изменения советского государства в уклон рыночно-техногенной экономики, вместо пролетарско-плановой. СССР отстал от маленьких, слабеньких стран, которые раньше Сталин сам считал практически бесперспективными – отстал, просто потому что у русских между ушей недостаточно порядка. Ум есть, встречаются гении, энергии – хоть отбавляй, а направить это всё в нужное русло не получается – порядка в головах нет. А действовать как американцы, на выгоде и наглости – не умеют. Я бы сказал, что Сталина ждал серьёзный удар от истории социалистического блока, и в итоге он в корне изменил характер отношений – теперь не их пытаются адаптировать к советскому союзу, а советский союз – к ним, предлагают новые формы взаимодействия – ВЕС – Восточно-Европейский-Союз. По принципам, очень похожим на ЕС будущего. Я знаю доподлинно, как Сталин договорился с лидерами и поменял нескольких из них, на более надёжных товарищей, но идея ВЕС была очень мощная – я не ожидал от старого революционера таких гигантских подвижек. Видимо, не зря он в войне победил и не зря экономику поднял – хоть и действует местами кнутом и подсрачником, игнорируя права человека и совершенно не уважая такие мелочи… а всё ж таки гений. Я бы до воссоздания ЕС в восточной европе и в сорок восьмом году – никогда не додумался. А он – предложил, причём уже продуманную, проверенную корабликом и математически обоснованную модель. Это происходило на фоне экспорта автомобильных технологий в Германию, на фоне полёта спутника, на фоне прилёта Сталина на реактивном самолёте, на фоне демонстрации собственных технологий, явно превосходящих западные. Его речь в Берлине, я думаю, оставила след в истории гораздо более глубокий, чем речь черчилля в фултоне, два года назад. Сталин изменился, стал более молодо выглядеть – спасибо кораблику, перестал пыхтеть трубкой, снял свою традиционную форму аля-диктатор, и на конференцию прибыл в прекрасно сшитом деловом костюме, улыбался… Что кстати это за конференция? А он же её и собрал – как самую большую политическую движуху в европе, и центром конференции был выбран Берлин. Наш кровавый диктатор изволил не только собрать пресс-конференцию и крупное собрание лидеров государств, но и толкнуть ряд речей, которые слушал весь мир. И речи эти были… сногсшибательные. Он предложил – отнестись с уважением к суверенитету стран восточной европы и вместо всяких заигрываний с социализмом, оставить всем странам те формы и виды правления, которые им нравятся – вместо этого он предложил, презентовал очень красиво, обоснованно, идею создания ВЕС – Восточно-Европейского-Союза. Государства с Единой Валютой, свободным передвижением внутри, единой системой безопасности – в том числе единой системой ПВО и ПРО. То, что ракеты вообще можно сбить – стало для людей нонсенсом, но Кораблик подготовил для Сталина большую подборку видео, например, старт противоракеты А-800, очень, охренительно быстрый старт, три километра в секунду – и эту скорость ракета набирает за секунду после старта. Это было… ударом ниже пояса для многих. Для очень многих. Наконец, он сообщил, что естественно, перекраивать давно сложившиеся рыночные отношения в странах восточной европы советский союз не намерен, как и внедрять свои собственные экономические методики, посему предложил оставить капиталистическую экономику и развивать её вливаниями средств, полученных благодаря единой валюте. Я такого от него не ожидал. Хотя… это же гениально. Национальные валюты – только увеличивали рознь, сами по себе все эти румыны, сербы, и прочие латыши и поляки, не обладали уважаемой и мощной валютой. А для СССР это способ практически бесплатно и легко перенять рыночные отношения от восточно-европейского блока. А там есть и бизнесмены, и коммерсанты, и все прочие… Ход очень смелый и очень рискованный, но вполне в духе вождя, который не страдал мягкостью манёвров и дипломатичностью формулировок. Резко, сразу, взял и практически перекроил всю карту европы, перекрыв кислород западной пропаганде. В нашем времени уже не секрет, что именно штаты стояли за развалом так называемого соцлагеря, но… они его не сделали собственноручно – недовольство было большим, коммунисты и правда опирались на характер русского народа – терпеливый, покорный властям, почти рабский менталитет крестьянства. Жители «соцлагеря» имели совершенно другое сознание. Для них СССР сначала выглядел освободителем, а потом оккупантом, потому что лез в те вещи, куда власть лезть не должна в принципе. В фундаментальные основы экономики, в мораль, в внутренние отношения между людьми, в информационное поле… и лез грубо, топорно, как у себя привыкли. Сталин это понял и поэтому немного… эволюционировал в своём мировоззрении. Пытаться перекроить поляков или чехов под свой манер – это дело гиблое, в итоге они станут с большей симпатией русофобами, чем благодарными освобождёнными народами. И есть за что. Американцы их и спровоцировали на это недовольство, но пищу для недовольства дал сам советский союз. Теперь изменилось всё. Абсолютно другая история мира, абсолютно другой подход – в одночасье далёкая заграница стала близкой – открылись границы. Появилась зона свободной торговли и взаимопомощи, и советский союз начал поставлять им много ресурсов, но уже не так, как государство. Советский союз начал инвестировать валюту – евро, в экономики всех стран восточной европы. Начался период экономического слияния и дружбы народов – а дружба, как известно, не предполагает давление. Этим были… удивлены лидеры восточной европы, но восприняли идею с шоком – советский союз развернулся к ним лицом, и не как освободитель, требующий благодарности, а как Большой Партнёр. Самое главное в этом всём – мнение всяких там Болгаров, Венгров, Румынов, ну и чехи, куда же без них… Дело было как раз таки в репутации СССР как крупной мировой державы, с могущественной армией, способной замесить на пирожки любую армию мира. Если они будут в составе единого союза, столь крепкого, то им можно будет больше не волноваться за то, что их снова завоюют. Это раз. И два – это защита от ядерной угрозы – все боялись атомных бомб, после появления Спутника – в мире воцарилась истерия – СССР может нанести ядерный удар мгновенно, по любой точке планеты. Самодовольные заявления американцев, что у СССР ещё лет тридцать не будет ядерного оружия продержались два года – после чего они вынуждены были стереть ухмылки с лиц. Паника. Но самое главное – это ресурсы. СССР производил абсолютно всю номенклатуру ресурсов, нужных промышленности – от угля и железа до ядерного топлива и редкоземельных металлов – последние, правда, были в очень небольших количествах и пока ещё только осваивались промышленностью, но… были. Страны, не имевшие амбиции стать великими державами – типа Болгарии или Румынии, с присоединением к ЕС могли всё же удовлетворить свои амбиции. Встала одна Маааахонькая проблемка. Размером с авиалайнер – у страны не было авиалайнера. Самолёта, который позволил бы осуществлять регулярные рейсы в Европу. Скажу более – работы в этом направлении уже велись, я обещал сделать хорошие, мощные реактивные двигатели, и все КБ взялись за работу – но в основном за работу над военными самолётами – истребителями, бомбардировщиками, разведчиками, но пассажирскую тематику как-то… позабыли включить в план. Все крупные КБ уже были заняты, и тут подвернулось ведомство товарища Бериева. И началась работа над первым в СССР пассажирским реактивным самолётом. Бериев не был успешным конструктором – его самолёты всегда находились в тени старших собратьев – Туполева, Яковлева, и прочих. Надо признать – Бериевцы получили всё. Вообще всё. И в первую очередь – поддержку в конструкторском плане от ЦАГИ и ракетчиков товарища Королёва – те помогли им немного. Им был предоставлен неограниченный доступ к мощностям ВЦ-1, шикарное здание, и даже эскизный проект – практически готовый самолёт… Это был… ЯК-40. Позвольте я вам расскажу про ЯК-40. Удивительный самолёт, порождённый советской экономикой – это «мини» среди реактивных авиалайнеров. Это самолёт, длинной всего двадцать метров. Изначально он был создан с весьма разумной целью – удовлетворить спрос на ближнемагистральные самолёты. Делать самолёт не турбопропом, а с ТВД – это глупо, поскольку он будет жрать очень много топлива, но кашу маслом не испортишь – и аэрофлот не считал топливо, почти, ЯК-40 пошёл в серию. Мини-авиалайнер – у которого всё как у большого – фюзеляж, пропорции, внешность, кроме одного – он маленький. Самолёт себя зарекомендовал ну очень хорошо с практической части – три двигателя, мощных – мог взлетать на двух, а лететь и садиться вообще на любом одном. Самолёт очень хорошо подготовлен к грунтовым аэродромам – для таких размеров, у него очень большие колёса и очень мощное шасси, как будто его поставили на шасси от авиалайнера вдвое больших размеров. Конструкция намеренно упрощена – в ЯК-40 нет гидроусилителя. То есть самолёт управляется мышечной силой пилота, элероны, закрылки и так далее – механическая передача. Это очень необычно для авиалайнера, пусть даже и маленького, но зато система управления – очень сложная часть, если убрать гидравлику – то это повышает надёжность и понижает проблемы с обслуживанием. У него был в хвостовой части отдельный трап-аппарель, по которому могут подниматься пассажиры – ему не нужны были сложные дополнительные трапы. По всем параметрам, ЯК-40 был идеальным лайнером для сорок восьмого года – не такой сложный, надёжный, и терпимо относился к посадке на необорудованных полосах. Самолёт получился настолько уникален, что его начали покупать иностранцы – первым, прошлые детища советского авиапрома имели свои… аналоги, которые делали их неконкурентоспособными. ЯК-40 экономически невыгоден, потому что кушает топливо слишком сильно – три двигателя АИ-25. За это он получил прозвища «летающий окурок» и «керосинка». Впрочем, репутация у самолёта всё же была хороша – мини-лайнер выглядел очень мило, чем, наверное, и приглянулся иностранцам, которые не стали бы делать такой самолёт. К бизнес-джетам его отнести нельзя было – там совершенно другие характеристики в почёте и совершенно другие свойства конструкции, наоборот, бизнес-джеты нафаршированы технологиями как рыба фиш – горошком. Правда, у него были слабости – скорость всего пятьсот километров в час, и дальность при полной нагрузке – около восьмисот километров. Как авиалайнер – это ни о чём. Это ближний радиус. Правда, оба этих качества можно было поправить одним способом – новыми двигателями и увеличением размеров. Эту проблему поправили, и вот, на аэродроме Тушино в Москве взлетел первый в мире пассажирский реактивный самолёт. Да, это была хитрость, скорее даже анахронизм, но… это уже было не важно – журналистов нагнали толпу, первого июля, в самый разгар лета, в самую жару, с аэродрома взлетели сразу три авиалайнера, отправившиеся в дальний полёт. Мне пришла в голову идея создать для них высокомощные и экономичные двигатели, всё равно ведь всем двигатели не демонстрируются… а надёжность их крайне важна – поэтому в первую серию пошли двигатели «PW-40» – тягой сорок килоньютонов каждый. С двух боковых сняли форсажные камеры, на центральном двигателе форсажную камеру оставили, и получился триплекс весьма мощный – в разы мощнее базовой версии ЯК-40. Скорость посадки увеличилась, но скорость полёта – до девятисот километров в час, прощала всё. * * * * * Честно говоря, я думал, что страны ВЕС относятся к СССР как к огромной, сильной, но очень, очень отсталой стране. Не в технологиях, а в уровне жизни – реалии советской страны могли кого угодно повергнуть в ужас. Да, экономика порядком потрёпана немцами, старались что-то сделать, но хуже всего обстояли дела с градостроительной отраслью. Тут всё было печальней некуда. «Улучшение жилищных условий» – такой был термин, который официально транслировали по радио. С каждым годом всё лучше и лучше, всё выше и выше, а между тем – денежная реформа была не за горами, и карточки хотели отменять. И жилищные условия были… безрадостными. Огромное количество жителей Москвы жило в деревянных домах, по сути – деревня, как ни посмотри – деревня. Нужны были строительные технологии. Они воплотились в виде технологии строительства блочных ЖК. Что такое блочный дом? От панельного он отличался тем, что панельный собирался из плоских железобетонных блоков, а блочный – из объёмной структуры. То есть на месте строительства заливались из железобетона полноценные модули – с потолком, полом, стенами, окнами и дверными проёмами, а потом из этих блоков строили дом – очень, очень быстро. Такие дома строились прежде всего высотные – до двадцати этажей, и прочные – несущая способность в разы превышает нагрузку на неё. Требовалось много арматуры, много сварки, и бетононасос с заводиком. В апреле этого года в Москве был построен первый блочный дом – его собрали на месте буквально за неделю. За неделю собрали, и ещё два месяца – превращали этот конструктор в жилой дом – прокладывали внутри трубопроводы, электропроводку, ставили лифты, отделку делали. Чтобы блоки не съезжали со временем, их скрепляли вместе с помощью раствора и с помощью железобетонных прочных шпинделей – похожих на заклёпки. Такой себе штырик, проходящий между блоками, и предотвращающий движение блоков относительно друг друга. Малейшие смещения. У блочной технологии был один минус, или проще говоря – главное требование – это огромной грузоподъёмности кран – вес каждого блока может достигать трёх тысяч тонн. Высота подъёма – двадцать метров, и чтобы такое поднять – нужен кран особой мощности – именно его и создали, нагло схитрив и использовав кое-какие совершенно невозможные в этом времени материалы. Суперсталь, к примеру – в пятнадцать раз прочнее стали, железа в её составе нет вообще, оно слишком мягкое и непрочное, материал с наоармированием. Кран, способный поднять до тридцати тысяч тонн на высоту до пятидесяти метров – был изготовлен, более того – его сразу собирали на месте, с тем расчётом, что по мере застройки он будет отъезжать своим ходом – кран стоял на гигантских гусеницах. Каждый трак такой гусеницы весил девять тонн! Этот супергигант был таким большим, что его пришлось ярко осветить иллюминацией, чтобы не дай бог, какой самолёт не врезался. Для изготовления блоков пришлось схитрить во второй раз, сделав роботизированный экструдер – трёхмерный принтер для изготовления основы. Хотя… называть экструдер принтером не верно – он печатал опалубку, а потом вставлял в неё арматуру, сваривал её и заливал бетоном – скорее это был полноценный ЖБИ-робот. Людям не надо знать, как и на чём произведено жильё – важно лишь, что оно есть и оно нормальное. Плюс крана был как раз таки в том, что строилось это всё быстро – экструдер изготавливал блок примерно за два часа работы, потом он затвердевал, снимали опалубку, но это уже не важно. Важно то, что за месяц, за Апрель, на окраине было построено девять жилых комплексов… Точнее, не построено, а собрано – изготовлено. На большую квартиру в среднем уходит четыре блока площадью по тридцать квадратных метров каждый. Размер блока ограничен возможностями экструдера. Двенадцать работающих экструдеров могут производить по шесть блоков в час, установка их краном занимает около получаса на каждый блок – транспортировать на специальном гусеничном сверхтяжёлом транспортёре, поднять, поставить, закрепить… Если не нарушать технологию – то за полчаса этот конструктор-лего вполне можно собрать. Объёмы квартиры я учитывал вместе с общими местами – пожарная незадымляемая лестница, лифтовые шахты, холл, и на каждом этаже по четыре квартиры на подъезд. Размещать различного рода общественные помещения предполагалось на первых этажах зданий – они исключительно коммерческие, не жилые. Муторно было с проводкой канализации, водоснабжения, постройкой котельных и водонапорного оборудования, и прочая и прочая… вплоть до трансформаторных будок около дома. Жилой комплекс из семисот тридцати квартир – это большой такой домина, строился за неделю, потом стройка перемещалась и начинали строить новый дом – итого за три месяца построили двенадцать жилых комплексов, все типовой технологии и строения – семьсот тридцать квартир. Маленьких, средних, больших, но на безрыбье… Семьсот тридцать – это много. Восемь тысяч квартир за три месяца, а ведь однокомнатных среди них – всего двадцать процентов, остальные от двух до пяти комнат. В порядке эксперимента, по просьбе товарищей, спроектировали особый тип дома – малогабаритки. Гостиничного типа – то есть дом с множеством одинаковых, очень небольших квартирок – вход, сразу же в единственную комнату – слева два блока – кухня крохотная, всего четыре квадрата, санузел – тоже четыре квадрата, комната двенадцать квадратов, и остальные десять – зарезервированы коридором. Итого – одноблочная квартира. Один из новых домов построили именно так – это был тот ещё адов пиздец. Натуральный человейник. В итоге построили, но в пять этажей, а не в двадцать, и без лифта. Эконом-модель. Получилась и правда очень странная конструкция – но аборигены утверждали – в такой комнатке рабочие вполне себе могут жить долгое время, не испытвая никаких неудобств – вещей у людей немного, работа есть, главное чтобы было где поспать. И это так – в коммунальных квартирах намного хужей будет, чем собственная, отдельная комната, со своим санузлом и своей кухней. Что ж… препятствовать проекту я не стал – и застройка больших красивых ЖК перемежалась маленькими пятиэтажными человейничками. * * * * * За столом сидели, царь царевич, король королевич… шучу. Я впервые примерил на себя личину управленца-манагера. Это не спровоцировало меня надеть деловой костюм, но вот организовать организацию – мне пришлось. Довольно серьёзную, кстати. В большом кабинете сидели девять человек – деятели различных автозаводов, большинство прислали своих представителей, только с ЗИСа и МЗМА приехали лично директора. – Так что же вы хотели, Фёдор Семёнович? – не понял Лихачёв, – нам сообщили, что вы задумали нечто в автоспорте. Признаться, это конечно интересная для нас тема, но пока что совершенно не актуальная. – Я задумал вот что, – кивнул я ему, – и не только я, а целое правительство. Всё дело в том, что у нас с прогрессом в автомобильной отрасли дело обстоит… скромно. Прямо так скажем – только усилиями последних лет нам удалось кое-как выправить ситуацию, и то далеко не везде. Ваши новейшие грузовики можно уже назвать вполне приличными по мировым стандартам, хотя на них и жалуются. – Много жалуются, – согласился директор завода. – Я изучал вопрос. В основном жалобы связаны с сложностью, с поломками при некачественном обслуживании и так далее – если прислушаться к такого рода жалобам, то мы будем вынужденны насильственно снизить уровень техники своей продукции. Нельзя этого допускать. – А мы и не допускаем, – пожал он плечами, – так чего задумали то? – Да, вот, мы задумали провести всесоюзные автоспортивные соревнования. В которых смогут принять участие все автозаводы СССР со своими коллективами гонщиков. Дисциплин всего пять. Первая – кольцевые гонки на болидах, максимальная мощность двигателя ограничена сотней киловатт. Болид любительского класса с открытыми или закрытыми колёсами – это не важно. Вторая дисциплина – гонка типа ралли, по неасфальтированным дорогам – грунт, щебень. Третья – шоссейное ралли под названием «Ралли двух морей» – от Балтийского до чёрного, по новейшему шоссе. Четвёртый заезд – гонка на лёгких внедорожниках типа «Багги», по бездорожью, если точнее – по берегу моря. И пятый – заезд – «Грязевой плен» – в условиях максимально неблагоприятного бездорожья. – Ну вот, ещё проблем, – вздохнул кто-то с завода ГАЗ. – Не спорю. Организовать всё это непросто, хотя призы будут соответствующие, и весьма материальные, а не бумажка с благодарностью. Прежде всего – это нужно для систематического развития на заводе инженерной мысли и получения опыта конструирования спортивных авто. Которые, со временем, несомненно будут производиться не только и не столько для спорта, сколько для граждан. Далее – естественно, встаёт вопрос, если мы имеем дело с валютой, с деньгами, с большими деньгами, встаёт вопрос – кто чего стоит. И наконец – руководство страны искренне надеется, что вы будете осваивать новые технологии и не только в штучных экземплярах, – я кивнул, – призовой фонд составляет сто тысяч евро, за каждую из пяти гонок. Как вы их распределите и как ими воспользуетесь – это уже ваши заводские дела. Хотите станков новых купите, хотите в Болгарию на отдых целым цехом поедете, хотите… да что хотите, в общем. Правда, в карман положить не получится – за этим всё же будут приглядывать, но и никаких претензий предъявлять не намерены, если уголовщины нет. Ферштейн? – Вроде допетрили, – усмехнулся Лихачёв. – Ну и естественно различные другие призы – на кон будут поставлены путёвки, квартиры заводчанам, приоритет в снабжении… На разработку таковых автомобилей и их производство уже выделены деньги – причём как в рублях, так и в валюте. Использовать иностранные комплектующие… из стран ВЕС, разрешено. Технически… Заводы ЗИС и МЗМА сейчас готовы выпустить автомобили, способные победить. А вот остальные нуждаются в серьёзной модернизации, хотя бы среднесерийного производства спортивных автомобилей. Руководство страны считает, что страна обязана участвовать во всех крупных мировых соревнованиях, связанных с автоспортом. Гонки формулы, ралли, прочие заезды – и для этих целей необходимо разрабатывать автомобили. Хорошие автомобили – нужна победа. Лихачёв грустно вздохнул. – Работы у нас ранее не велись. А что велось – то не всерьёз, так что с нуля создать что-то, способное победить иностранных конкурентов… – он покачал головой, – будем реалистами – нам нужны годы на разработку и выпуск таких автомобилей. Ладно, с выпуском дело уладим легко, технологии и разработка – вот чего не хватает. Нет ни одного спеца, который имел бы опыт такой работы. – Вот и появятся, – утвердительно сказал я, – как вы все знаете, мне принадлежит завод, на котором изготавливаются двигатели для Енисеев и Вег… а Вега – до сих пор считается самым быстрым серийным автомобилем в мире – хотя это турер, а не спорткар. Движки у нас уже есть – движки, способные победить в любых мировых соревнованиях. Осталось к этому мотору приделать всё остальное – и не налажать при этом. Кое-какие наработки по спортивной тематике у меня уже имеются. И потом, товарищи, помощь в этом деле вам окажут НИИ и КБ, работающие по авиационной и ракетно-космической тематике, вычислительный центр в Москве – к вашим услугам. Каждый завод обязуется создать свой бренд спортивных автомобилей, а дальше… – я сел, – конечно, я не могу вам никак приказывать – я здесь на птичьих правах. Но поделиться кое-каким опытом в моих силах. – Попробуй, – хмыкнул Лихачёв. – Не беритесь сразу за формулу-1, с её болидами. И не пытайтесь впихнуть как можно больше сложных технологий – порой простота эффективнее. Учитывая нашу дорожную ситуацию, в стране советов спорткары точно не нужны, а вот за бугор продать продукцию своих инженеров можно – что даст вам валюту для дальнейшей разработки. Эта тема может принести приличное количество денег, если взяться за неё всерьёз. – Так и ваша Вега продаётся не сказать чтобы очень хорошо, – ответил мне посланник ГАЗа. – Вега – это автомобиль своего класса. Она продаётся отлично – для самого дорогого автомобиля в мире. И своё производство окупает с лихвой, приносит большую долларовую выручку. Я не жалею, что начал производство с неё – это и демонстрация всего, на что способен мой скромный завод, и серийно отработали технологии, которые пока ещё не применялись в автомобилестроении. Часть решений потом перекочевала на Енисей, и на другие автомобили, вплоть до Мини, так что… свою задачу Вега выполнила на пять с плюсом. – Хорошо, хорошо, – Лихачёв поднял руки, – слушай, речь идёт про отдельное производство чисто спортивных, или дорожных, но спортивного класса? – И тех и других, если пожелаете. Я же говорю – тут у вас полная свобода решений. * * * * * Что творилось в Европе – ужас и страх. Я лично вылетел в восточноевропейский блок, в частности – в Прагу. Хорошо что у меня были права соответствующего образца – можно было ездить без проблем на своей Веге по городу. Творилось что-то совсем невообразимое. Итак, что я знаю из истории? Из истории мне известно, что после освобождения стран восточной европы коммунисты навязали своё собственное правительство – с апломбом на «мы вас освободили, мы вами и будем руководить». Довольно гадкое, кстати, поведение, но Сталин думал, что в своём праве. И хуже того – он искренне верил в то, что восточноевропейцы будут такими же как русские – покорными, безропотными, благодарными и посему станут советскими республиками… Наивный грузинский мальчик… Ментальность жителя даже восточной европы – это целая пропасть между ними и советскими людьми – они естественно восприняли полицейское государство советской власти не так, как русские – без безропотного подчинения. И уже не считали государство и народ единым целым – с временным владычеством СССР смирились до поры до времени, восстановились, обросли деньжатами и… послали их нахрен. В итоге вместо благодарной европы советский союз получил кучу стран на границе, которые ненавидят коммунистов как очередного оккупанта, до глубины души ненавидят. Оно и понятно – то, что казалось диким, жутким, невообразимым – доносы, кляузы, диктатура, пропаганда, ограничения свободы – это всё привнёс им коммунистический режим. И это всё стало могильником коммунизма в восточной европе. Сталину это дало понять, что с идеей коммунизма вообще нигде не получится пролезть, а построить свою маленькую и очень злобную диктатуру пролетариата получится только с абсолютно рабским русским народом – хотя он уже потихоньку выходит из этого крестьянского состояния покорности всему, что скажут сверху… Хотя… следы этого ещё долго останутся и будут преследовать русских. Восточноевропейский урок стал для Сталина ударом ниже пояса, причём и серпом, и молотом. Не хотят они менять свою свободу на «социалистический лагерь». Более того, сколько продержится полицейское государство? Недолго. Не может долго – тут или надо полностью уходить в северокорейский сценарий, или коммунистов развешают на фонарных столбах вдоль улиц Праги, Будапешта и Берлина, а потом объявят свою спокойную рыночную демократию. Восточноевропейские страны, впрочем, и без коммунистов не жировали – но это совсем, совсем другие люди. Они уже жили в процветающем государстве – не все, но некоторые. Они уже жили припеваючи, или хотели жить, могли жить так, если бы сумели решить все вопросы. В итоге навязать их народу противоестественную диктатуру не получилось. Получился адовый треш. И развалу советского союза поспособствовал успешны развал соцстран, которые сменили комми на демократов, плановые перекосы на рынок, и пусть не стали жить дорогобохато, но по крайней мере, избавились от довлеющего «призрака коммунизма». Лучше всего реальную ситуацию всегда показывает миграционная ситуация – но в условиях закрытых границ следует приравнивать закрытую границу к «резкому оттоку населения». То есть все хотели съебаться из страны счастья и социальной справедливости. На этом точка во всех спорах, как жить хорошо в советском государстве – если бы жизнь была действительно хорошей – то границы были бы открыты. А так… это и было признанием собственной неспособности удержать народ от массовой миграции. В страны ВЕС уехало около ста тысяч человек только за первый год – прежде всего в Чехию и Берлин. Обрусевшие чехи и немцы, множество наших сограждан, и так далее. Сталин пошёл по другому пути – мол, пусть будет у них независимость, но в рамках ВЕС, в который не могут войти сторонние государства, где будет наша армия, наша валюта, наше всё. Опять же – жёсткая через валюту связка экономик Чехии, Германии и СССР – должна пойти на пользу прежде всего нам, как самой отсталой стране ВЕС – кроме, разве что Албании с Румынией – у них то же, что в СССР. Расклад восточноевропейских лидеров напоминал колоду карт, которую ещё порезали – Сталин решил, что такой дикий коктейль национальностей сдружить не получится – уж слишком они любили друг друга мутузить. И поэтому коммунисты во всех странах официально выступали за национальные государства в составе союза – всё равно ведь одна валюта у всех, экономика следовательно одна. Европа начала стремительно дробиться. Сербия, Македония, Хорватия, Словения, Болгария, Румыния… в общем, началось феодально-демократическое дробление, которое не приветствовали многонационалисты. Однако, накал межнациональной розни это должно было сбить – Сталин предложил провести выборы первого июня. И впервые за всю историю, наверное вообще за всю мировую историю, это были крупнейшие выборы, на которых не было подделки голосов. В деревнях и сёлах открылись пункты голосования, в крупных городах – тут Берия лично у меня попросил придумать какой-нибудь компьютер для удобства выборного процесса. Что ж, в такой малости я ему не отказал – выборные участки работали на ЭВМ. Собственно, и работали то они просто – голосующий должен всего лишь нажать на кнопку, которая учитывает его голос, а заодно перед выборами голосующий получает пластиковый паспорт, который решено было сделать паспортом ВЕС – общим для всего союза. Изготовили паспортные машины на шасси грузовиков, то есть каждый голосующий учитывался ещё и по биометрии – морде лица и отпечатку пальца. Проголосовать дважды было… проблематично. Машины для голосования изготовил лично кораблик, сделав их как и фотоаппараты – тяжелобронированными, бесшовными. В такую не залезешь с помощью отвёртки… Чтобы проголосовать нужно было приложить палец, снять отпечаток пальца, лицо подставить камере, а учитывала машина голос автоматически. Там стояли банки памяти, контроллер в качестве центрального процессора, и эта штука подсчитывала голоса. Машины с такими вот компухтерами ездили по деревням и сёлам восточной европы целый месяц – с апреля по май, а потом прошло голосование среди городского населения – паспортизация несколько затянула процесс во времени. Но… работало же. В итоге получились самые точные выборы в истории – подсчитан каждый голос, каждый снабжён биометрией – дважды проголосовать не получится ни у кого, запись уже есть в базе. Это лучше, чем ручная возня с ФИО, попытками выяснить, кто где что… Выборы прошли и в СССР. По тем же принципам – кораблик сделал всего тридцать две тысячи машин для голосования, потратив на это немало сил и времени – и кое-где это вызывало лютое бешенство, так как при попытке находиться в будке для голосования постороннему – машина переходила в защитный режим и отключалась. И включить её уже было нельзя. Естественно, умники, которые хотели «проконтролировать» как голосуют их подчинённые и колхозники, тут же получили серьёзных пиздюлин – срыв процесса… Полученные к первому Июня данные немного сбивали с толку. Меняли политическую картину, и хотя вызвали настоящее политическое бешенство у партийных чиновников среднего и низшего звена, вполне себе соответствовали реальности. В восточной европе коммунисты победили на выборах только в Румынии и Албании. В Германии – победили кандидаты-демократы, образуя демпартию. В Чехии победили республиканцы, как нетрудно догадаться, довоенные политические деятели, несколько молодых ребят в правительстве. А бешенство партийных чиновников произошло из-за выборов в СССР – победить единогласно и всем миром, коммунистическая партия и Сталин в её главе, не смогли. Вопрос выборов ставился как выбор между коммунистами и демократами, то есть многопартийностью, президентом, и всем таким прочим. И второй вопрос – выбор между экономикой капиталистической и плановой. Коммунисты победили, набрав семьдесят один процент голосов, а вот экономика… Боюсь сказать, но плановая экономика набрала рейтинг одобрения в шестнадцать процентов. Это был шок и скандал – разного рода чиновники, желающие выслужиться, тут же начали «клеймить позором» подсчёт голосов, обвиняя его в необъективности. Проверили. Да нет, всё сходится – и было от чего недовольствоваться людям – в стране полный пиздец в экономике. В газетах и на публику – всего и много, жизнь сахар, на ВДНХ чуть ли не демо-образец лучшей в мире экономики, а жить в общем-то и негде, и жрать нечего, и… В общем, недовольных было много. Сталин ожидал результата одобрения в районе семидесяти процентов как у компартии, так и у экономики – полный провал доверия к плановой экономике заставил его и всех его ближайших сподвижников серьёзно задуматься. То есть коммунистам в целом – народ доверяет, а вот уровнем жизни радикально недоволен. В конце концов, наш усатый-полосатый решил, что это даже хорошо – смена экономической модели на рыночную может пройти в условиях абсолютного благоприятствования со стороны народа. И начал первого Июня рыночные реформы. Первые рыночные реформы в советском государстве – до этого были квазирыночные, связанные с евро и введением валюты. Однако, по старой коммунистической традиции – всё и сразу. Нет, сразу цены в свободный полёт не отпустили, но сообщили сверху, что ввиду народного выбора, плановая экономика будет постепенно, плавно, до пятидесятого года, заменена рыночной. А сейчас – государство отменяет ряд статей конституции, которые по результатам референдума являются неактуальными – запрет на владение средствами производства и конституционное закрепление экономической модели. Собственно, произошло вот что – пятого Июня был принят закон «О коммерческой и инвестиционной деятельности». Закон утвердил новые формы организации и форматы их регистрации – перепродажа, которая раньше называлась спекуляцией и была статьёй ук, производство, аграрное производство, промышленное, и сфера услуг. После деколхозной реформы, это было логичное продолжение. Уже седьмого числа я на полных правах отправился в Германию, чтобы искать способы поднять восточногерманские бренды и производства – пивоваренную, автомобильную и иную промышленность. И искать тех, старых немцев, прежних, которые готовы принять крупные инвестиции и создать восточно-германскую сеть предприятий под моим руководством… * * * * – Попробуйте, – я поставил перед герром Клаусом бутыль. – Вы уверены? Мы были вчетвером, в одном кабинете. Я, и ещё три немца, к которым я подкатил с деловым предложением. Подкатил с помпой, при деньгах, а дела у них шли не очень, поэтому… – Да, полностью уверен. Попробуйте. – Хорошо… где открывашка? – Не стоит, пробка винтовая. Просто поверните. Он удивлённо на неё посмотрел, хмыкнул и правда, повернул руками. Герр Клаус Вейсс – пожилой, седой как лунь, немец, в деловом костюме, с короткой строгой стрижкой, глядел на бутылку с любопытством. Отпил. Округлил глаза. – Что вы туда добавили? – Классический рецепт, – пожал я плечами, – тут дело в том, какие сорта растений использовать. – Вкус очень… необычный, но приятный. Сорт хмеля, выведенный в две тысячи девятьсот семьдесят втором году, был очень популярен – он легко завоевал мир древнейшего напитка. Пиво, как таковое, никогда не сдавало позиции алкоголя номер один в мире. – Хорошо, герр Вейсс, в таком случае я предлагаю посмотреть ещё на одну вещь. Я достал из портфеля… банку пива. И поставил перед ним, – это моя идея для бизнеса. Алюминий. Он поморщился: – И это будут покупать, вы думаете? – Более чем. Алюминий лёгкий, легко перерабатываемый материал. Банка из него не бьётся, легко утилизируется, минимально вредит природе, как и стекло, и главное – весит немного. Бутылка – это дополнительные расходы на транспортировку веса тары. Я думаю, алюминиевые банки могут легко завоевать популярность во всём мире. К тому же, их немного удобнее использовать, чем бутылки, в полевых условиях, – я открыл ключом банку, отпив пивка, – видите? Вейсс вздохнул. – Всё в мире изменил прогресс… Хорошо, могу я посмотреть на вашу алюминиевую тару? Много она весит? Я выхлебал все триста грамм пива и подал пустую банку господину Вейссу. – Практически ничего не весит. Толщина стенки – как у бумаги. – И она не лопнет? – Выдерживает огромное внутреннее давление, больше, чем стеклянная пивная бутыль. Итак, господа, у меня есть собственные плантации всего необходимого материала – хмель, ячмень, пшеница, и многое другое – всего девять миллионов гектар посевов. Самое главное, что это собственные выведенные сорта. Результат их работы могли попробовать. – Я так понимаю, это пиво из ячменя, с добавлением пшеницы и хмеля? – Верно. – Неплохие вкусовые качества, даже очень и очень неплохие. – Думаю, коммерческий успех гарантирован. Вот что я предлагаю – я предоставлю оборудование, материалы, сырьё и тару, в том числе оборудую завод по разливу. Однако, у меня нет рабочих, которые могли бы качественно и грамотно варить пиво. Техническую и сырьевую часть вопроса – я обеспечу. – И вы предлагаете нам эту работу? – Совершенно верно. Именно вам – у меня есть идея создать достаточно популярную и прибыльную марку пива, преимущественно экспортного назначения. Международного масштаба, так сказать. Я видел ваш завод, ваших людей, и уверен, что они справятся со сложнейшим оборудованием. – Для этого понадобится существенно расшириться, наверное… – Да, пожалуй. Понадобится арендовать новые площади, отстроить цеха – этим я займусь. Под этот проект я думаю выделить четыреста миллионов евро, прямо сейчас – в качестве оплаты для найма рабочих. – Вы думаете данные инвестиции быстро окупятся? – Есть основания полагать, что да. Если цена на пиво будет небольшой, качество хорошим, упаковка экономичной и не доставляющей проблем, то почему бы и нет? * * * * * Каков гусь! Эберхардт – вот это я понимаю, имя. Правда, простецкая фамилия шнитке портит, но был бы каким-нибудь фоном – то может быть звучало бы получше. За три дня моей работы в германии, я уже раздал почти миллиард евро – это практически всё, что у меня было, но зато как раздал! Оборудования – море, автоматика, высокотехнологичное оборудование, станки, море материалов, и многое другое – суммы, прямо так скажем, немаленькие. А общая стоимость всего оборудования, которое я тут оставил – выходила за пятьдесят миллиардов, если судить по чистой цене – цены рыночной не было, но факт его, оборудования, хорошей сборки, оставался. Два автозавода пришлось переоборудовать под новые технологии, самое муторное – прессы и кузовные штампы и прочие штампы для деталей автомобилей. Если есть они – то можно штамповать детали без проблем, и я взялся за Автоюнион, они же ауди, за БМВ, за Хорьх… Советский союз вывез по репарациям море оборудования, так что на заводах наблюдался его жуткий дефицит, и этот дефицит я решил исправить, ибо завод имел всё – рабочих, традиции, проекты, всё, а советская власть по сути разбазарила это – оборудование вывезла в СССР, но без немецких рабочих и кое-как надёрганное, оно не давало хорошего экономического эффекта. Завод БМВ в Айзенахе по сути мои ремботы и дубли отстраивали неделю, и устанавливали новейшие технологии в цеха – громадные прессы, конвейеры, энергетическую инфраструктуру, цеха горячей и холодной штамповки, цех объёмной штамповки, сварочный с более чем тысячью сварочных автоматов для точечной и обычной, электродной, сварок. Одних только электродов пришлось создать с помощью кораблика и выгрузить около пятидесяти тысяч тонн! На заводе появились погрузчики, склады, территорию практически перепланировали заново, выстроили шикарные цеха, соответствующие самым строгим нормативам. Токарных и иных станков – несколько тысяч, в общем… Завод БМВ практически разбух вдвое, и когда Эберхардт Шнитке, низенький и худой человек, который работал тут с двадцатых годов, вошёл в цех, его пришлось откачивать, так как цех выглядел… В общем, услада глаз моих – белая крупная керамическая плитка на полу, все детали или выкрашены, или хромированы, оборудование выглядит очень нарядно и высокотехнологично. По сравнению с тем, что здесь было до моего прихода – этот цех выглядел даже лучше, чем после восстановления автопроизводства в двадцать первом веке. Внушительно. Оборудование очень сложное, на первый взгляд, но так надо. Всё идеально ровно, чисто, светло, гладко, на полу разметочка, чтобы не заблудиться… и это был только штамповочный цех! А уж что на сборке… Отлили водой Шнитке, он встал, удивлённо посмотрев по сторонам, с нами было ещё человек тридцать тех, кто пришёл принимать работу. – Красота, – только и сказал он, главный технолог, – нет, ну какая красота! – И не говорите. Что ж, у вас будет достаточно времени, чтобы всё это запустить в работу. Проект я вам уже дам, штампы будут, в общем – завод не будет простаивать. Шнитке пошёл смотреть на штамповочные агрегаты, восхищался, хвалил, цыкал зубом, удивлялся… Чтобы запустить в работу завод, им понадобилась неделя трудов – я тоже участвовал, на подхвате, и ещё полсотни дублей, которые помогали разобраться с оборудованием и его сложной электромеханической автоматикой, кое-где даже электроникой. Технологически… это электроника на уровне шестидесятых, причём местами даже очень сложная. На то, чтобы начать работу, вернуть старых рабочих, ушла неделя. Новость о том, что BMW возобновляет свою работу и набирает квалифицированных рабочих – быстро разлетелась по всей германии, как ни странно – рабочих рук хватало, их было в избытке. Рабочих мест не хватало, а рук – много. Поэтому недели хватило, чтобы запустить всё это в работу. Гигантские прессы начали прессовать, сварочный цех испытывал постоянный кадровый голод, гораздо лучше обстояли дела у сборщиков – сборку осуществляли рабочие разной квалификации, но контролировать их поставили наиболее опытных. И… они справлялись – процесс сборки был прекрасно отлажен. Прошлый завод напоминал скромное чисто-немецкое, почти народное предприятие. С соответствующим колоритом всего производства. Нынешнее – это автогигант, с сложнейшим оборудованием и размерами в пятнадцать раз больше прежних. Но зато каков результат! Они выпускали тут BMW-321 – довоенный проект авто, который был восстановлен в производстве. Даже при том, что часть оборудования ободрали. Технически эта машина была уже сейчас устаревшей – автомобильная наука шагнула вперёд, хотя в качестве изготовления ей нельзя отказать – умели вот немцы делать хорошие, качественные авто. Народная черта прямо. Модель, которую я предложил, не являлась чем-то очень уж оригинальным – это Фиат-500. Проект фиата, а исполнение немецкое, и с множеством доработок. Фиат-500 – это хит продаж, авто послевоенной европы, которое было дико популярно. И лично я считал его просто замечательным автомобилем. Маленький, экономичный, с пассивной безопасностью пришлось поработать, так что она не такая уж и плохая. Пятисоточка – это тот автомобиль, с которого делали Горбатый запорожец – пузырь на колёсах. Но не настолько пузыристый, как например, БМВ Изетта. Кстати, мало кто знает, но Изетта тоже не разработка БМВ, а проект куплен у итальянцев. А в послевоенной германии особой популярностью пользовались простые, дешёвые автомобили, не требующие большого количества топлива, стоящие недорого и максимально эффективно выполняющие свою роль – персонального автотранспорта. Изетта под это определение подходила замечательно, но… опять же, итальянские корни. Оригинальничали во всём. Из ворот завода вышли первые «BMW-500». Мощность у этого жужика всего тридцать две лошадочки, но как по мне – этого вполне хватало – автомобиль неплохо разгонялся, хоть и неспешно, но неплохо. Подвеска мягкая, но с небольшим ходом – авто предназначался для города, а не для деревни – для германии и европы в целом, с её хорошо развитыми дорогами. Поэтому Пятисотка – произвела фурор в газетах и журналах. Дизайн новый, нетипичный, но принят без лишних претензий. Автомобиль четырёхместный, двигатель очень экономичный, в общем… в общем, процесс его регистрации и лицензирования надолго не затянулся – автомобиль пошёл в крупную серию и начал продаваться, прежде всего в ВЕС, за евро, и за бугор – во Францию и прочие страны… Спокойную и почти сытую жизнь прервал звонок от Берии… * * * * * * * Наверное, я никогда не стану «своим» для многих крупных чиновников. Есть у меня увлечение, странное для человека моего времени – я люблю надводные корабли. И вот встречу назначил товарищу Берии на собственном корабле, который в этот момент плыл в Сочи из Севастополя. Строить яхту миллиардера я не стал – моя имела всего тридцать семь метров, но зато была быстрой, красивой, и очень, очень комфортной. Вот тут уже не пожалели денюжек. Собственная яхта, которой я к тому же легально владел, благодаря поправкам в разного рода законодательства, это приятно. Вот я и лежал на палубе, в шезлонге, ветер дул, тучки на небе кучные, но солнышко выглядывает. Лаврентий Павлович тоже пользовался моим гостеприимством. Изначально он позвал меня в свой кабинет, но у меня нашёлся вариант получше – и его транспортировало прямо на мою яхту. А что? Никто здесь нас не увидит, и место хорошее, отдохнуть можно. Лаврентий Павлович некоторое время изучал яхту, пока я не смог прибыть, и стоило мне появиться – тут же взял быка за рога… пришлось его даже затормозить. Он переоделся в лёгкую рубашку и белые брюки, традиционная одежда для отдыха его поколения. Я лежал в носовой части яхты и поглядывал за тем, как она неспешно совершает вояж вдоль берега. – Я погляжу, ты хорошо устроился, – недовольно сказал Лаврентий Павлович, подсаживаясь ко мне. – Ещё бы. Не жалуюсь. – Мне докладывают, что ты там в Германии чуть ли не автогиганты создаёшь. – Да, создаю. Завод BMW переоборудовал под корень. – А нам почему такое не сделал? – А толку нет, – я зевнул, – немецкие рабочие не проебут и воспользуются предоставленными возможностями на полную катушку. А у нас… будут делать одно и то же. Отсутствие порядка в головах – приводит к беспорядку в работе. А в такой сложной штуке как машина… и ведь с самолётами получается. С ракетами тоже. А с автомобилями нет. – То есть ты считаешь, что Москвичи делают хреново? – Скажем так, если бы я был директором этого завода – то добрая половина рабочих улетела бы пинком под зад на улицу. Когда мы ввели новый ОТК, у них все планы сгорели сразу же – пять процентов продукции ушло в переплавку. – Даже так? – удивился Берия. – Именно так. И ведь по мелочи же сыплются. То там болт не довернул, то где-то халатно деталь расточил, то ещё что-то… с виду вроде бы ничего, ехать можно, но брак. А брак – это серьёзно. – А сейчас что? – Поставили автоматику на ОТК – измеряют вес деталей до десятых долей грамма. Если что-то где-то не доточили или оставили лишку – то сразу заметно. Вес однотипных деталей тоже однотипен. Плюс-минус грамм может быть, но больше… редкость. Измерительные приборы новые поставили на ОТК, потоковую проверку могут делать. Выявлять малейшие изменения геометрии – бракованная продукция в переплавку. Рабочим тоже радости немного. На МЗМА и ЗИСе такой строгий контроль качества ввели, такие драконовские меры, что директора уже взвыли. – Эх… – Лаврентий Павлович махнул рукой, – ещё недавно у нас никаких машин не было. И ничего, как-то выжили. – Потребитель за бугром не такой всепрощающий как у нас. Если из-за брака что-то случиться – то родственники погибшего или покалеченный могут такие штрафы содрать… в размере стоимости тысячи таких автомобилей, заводу тоже платить их не хочется. – Пока что обходились без суровых дел. – Заминали. – Да. А как немцы восприняли? – Технолога, герра Шнитке, аж откачивать пришлось. Цеха красота, просто красотища неописуемая. Туристов можно водить и показывать – такое не стыдно и показать, и похвастаться. Чисто, уютно, оборудование новенькое, ни пятнышка грязи нигде, всё предельно аккуратно и по-немецки. Я думаю, что если БМВ сумеют привлечь толковых рабочих, воспитать их в правильном ключе, и инженерных кадров тоже привлекут достаточно – то сумеют создать крайне востребованные авто. И заработать много, много денег. Сейчас я им отдал проект Фиат-500, он же БМВ-500 после переименования. – Лучше нашего Мини-москвича? – Я бы сказал… похожая, как по размерам, так и по всему остальному. Просто другая. БМВ-500 рассчитан за счёт массовых технологий удешевить конструкцию без потери пассивной безопасности. Это должна быть предельно недорогая машина, но всё-таки машина, а не мотоколяска. Огромный цех объёмной штамповки позволяет даже крупные и сложные детали штамповать. Такие как карданный вал, мосты… к тому же у него несущий кузов, это ещё более упростило и удешевило машину… – И сколько она стоит? – Около сотни евро. – Около? – Ну есть же ещё разные комплектации. Два варианта двигателя, элементы комфорта, два варианта подвески – городская и деревенская… Так что машинка выдалась очень удачной, как по мне. Простая, дешёвая, эффективно справляющаяся со своей задачей. Возможно, на одном уровне по успешности с Мини, или даже лучше её. – И зачем тебе это надо? – Инвестиции. Как объявили новый инвесткодекс, я им и воспользовался – ресурсы – металлы и прочий металлопрокат поставляю я, оборудование я, немецкое только качество. И это очень выгодно. Себестоимость машины около двухсот евро, минус налоги и прочие сборы – чистая прибыль составляет около семидесяти с каждой проданной машины. Из них около двадцати – моя доля. – Немного. – Машина максимально дешёвая. И без того сэкономлено на чём только можно… Лаврентий Павлович поглядел на морскую даль. Солнышко зашло за тучку, погода в середине Июля была неплохой. – Лучше скажите, как у вас дела обстоят с экономикой? Не бомбануло от резких реформ? – Нет, выдержала. Собственно, последнее голосование было очень… неожиданным. – Люди не доверяют советской экономике… – хмыкнул я, – хотят видеть достижения на прилавках магазинов, а не абстрактное изобилие где-то и у кого-то, – я зевнул, – похоже, пришло время решительных и главное – тяжёлых мер. Иначе не удастся из ничего сделать кое-что. – Ты и так работаешь не покладая рук… – Нет, нет, этого мало. Слишком мало. – Это уже намного лучше, чем было бы без твоего участия. Как по мне – это вполне достаточная помощь, а остальное… решаемые проблемы. – Верно. Решаемые, – я огляделся по сторонам, и поморщившись встал – солнышко крепко напекло. – Что, пригорел немножко? – Да, есть такое. Я немного подумал, обкатав основные мысли – все эти игры с бизнесом и автомобилями – мёртвому припарки, если не даёт результат всесоюзного масштаба. На двести миллионов человек. Ситуация в СССР с экономикой и правда жопа, и дело было даже не в том, что денег не хватало – хотя это и основное, дело ещё и в том, что большинство людей попросту смирялись с любой жопой, которая в их жизни происходит. То есть не было побудительного мотива сделать лучше. Большинство из них вчерашние крестьяне – для них если в городе навоз посреди улицы не валяется – всё, цивилизация, а если асфальт – то мегаполис. Нет, так жить нельзя, но и по другому пока проблематично. Эти мысли я и высказал Берии. – Всё это строится десятилетиями, поколениями… к сожалению, у нас нет постепенного движения, есть рывки туда-сюда, а из-за них в головах людей ничего не меняется – им что работа на автогиганте, что в поле – один хрен… впрочем, это старая беда русского народа этого периода. – И как это исправилось? – Да постепенно, по мере смены поколений. – В одном ты прав капитально – если мы хотим что-то изменить – то нужен масштаб. Всесоюзный масштаб, а не локальный. – Хотя скажу по правде, я смотрел на новые разработки ХТЗ и ЧТЗ, и прогресс существенный. По сравнению с тем, что было раньше – я имею в виду и технологии, и комфорт новых рабочих машин на уровне. МАЗ выпустили бывший ЯАЗ, но опять же, сильно доработали по части комфорта. Это плюс. – Это плюс тем, кто на этих машинах работает. – Не спорю, – я призадумался, – есть одна скромная идея, которая может существенно улучшить ситуацию в стране. – Какая? – Лаврентий Павлович тут же резко заинтересовался. – Сейчас же особой популярностью пользуются разного рода атомные технологии… Опять же, экспорт углеводородов занимает огромную статью доходов – но лично я думаю, что это тупиковая ветвь. Выбросы углекислого газа, глобальное потепление, всё такое… Лаврентий Павлович, мы к середине двадцать первого века неизбежно перейдём на электромобили и электротранспорт почти во всех областях. И на ядерную энергию. Это будет сложно, небыстро, но сам процесс довольно интересный. Обуздать термояд не получится ещё очень долго, а вот АЭС – штука простая. Технологии этого времени уже позволяют извлекать электричество из деления ядер. – Так то оно так, – покивал Берия, – правда сейчас эти технологии очень сложно развивать. Разработка АЭС – это задача сверхсложная, этим занимаются многие… – Да, есть такое. Существует, правда, один способ схитрить в области добычи – вы же не забыли, я вам говорил, год назад, что у меня есть промышленное оборудование для добычи руд и прочих материалов, и для сельского хозяйства. – Я думал, оно уже работает вовсю. Откуда то же ты металлы берёшь. – Вовсю? Что вы, то, что я беру – это жалкие несколько миллионов тонн в год. Это мелочи, этим кораблик сам занимается, подбирая имеющиеся в поясе астероидов металлические астероиды. Нет, Лаврентий Павлович, весь комплекс может добывать металла и прочих материалов больше чем весь советский союз. Технология добычи – самая отработанная из всех у меня имеющихся. Тем более, что пока есть такие астероиды как церера, железо у нас будет в любом случае. – Ты же говорил про то, что нам нужно развивать технологии… – И металлургия – крайне важная технология. Да, работу по мелочи – с бандитизмом, неизбежно следующим за коммерциализацией экономики, с сопутствующими проблемами – всё это надо решать. Но поскольку у нас уже полурыночная экономика – то и проблемы рыночные, а не совсем плановые. Тут уже методика решения другая. Нужны инвестиции, то бишь деньги. И государственные инвестиции в бизнес-среду, то есть – в дороги, систему обмена информацией, в систему платежей юрлиц и физлиц, для уменьшения налоговой нагрузки… Возьмём например китайцев – они вложили колоссальные средства в строительство промышленных районов, крупных районов-фабрик, размером с гигантские города. – Человейники, – поморщился Берия, – и засрали свою экологию под ноль. – Да, засрали, – признал я нехотя, – это для них вообще характерно. Короче, нам нужны деньги, взять их можно только если продавать товары за бугор и получать прибыль. Я бы предложил вот что – послать мой кораблик за метаном, ускорить темпы создания газовой инфраструктуры в советском союзе, создание ТЭЦ, экспорт газа в страны ВЕС. Нужно надёжно связать страны ВЕС с советским союзом – дешёвая нефть и газ – вполне неплохой способ. Нам оно без надобности – когда они кончатся – мир уже будет работать на электроэнергии, а богомерзкий пластик постараются забыть как страшный сон. Но пока что… пока что это вполне действенный вариант. – Нужно создать нефтепровод и газопровод… – покивал Берия. – Освоить выпуск труб большого диаметра, освоить сложные технологии строительства данных труб, и построить крайне эффективный газо и нефтепровод в Европу. Строительство это имеет гигантские масштабы, но необходимо. Установить уровень цены газа, нефти – вдвое ниже, чем мировые цены на рынке других капстран, прежде всего ниже чем в западной европе. – Ты же был первым кто сказал, что мы не должны попасть на нефтяную иглу? – Согласен. Риск есть. Именно поэтому придётся сильно постараться и не дать продаже нефти и газа нанести ущерб советской экономике. Но нам сейчас это нужно – что-то, что позволит создать ВВП, снизить темпы инфляции. И самое главное – китай стал таким дофига могучим, потому что крупные производители, мировые производители, переносили свои производства в китай. Они создали более успешную среду производства товаров – инфраструктуры, цены, доступность, транспорт… Это просто выгодней – держать производство в китае, а не в какой-нибудь исландии или швеции. Поэтому если снизить цены на энергию, вложиться мощно в инфраструктуру, то затраты крупного мирового бизнеса, который захочет открыть заводы в СССР, будут намного ниже, чем у наших конкурентов. Им будет просто намного выгоднее перенести производство в СССР, открыть у нас заводик и производить себе товары... – На первый взгляд… звучит как обслуживание капитализма. – По-своему, – кивнул я, – однако и китайцы, с которых мы берём пример – не идиоты. Во-первых – у них находятся производства. Реальная основа бизнеса – да, менеджеры, разработчики, всякие там интеллектуалы – это в европе, в америке, а вот в китае – реальное производство. А это значит – большой рынок труда и огромное количество рабочих мест. Так или иначе – они получают свою долю практически ото всех компаний на планете – и если одна-две крупных корпорации погоды не сделают, то все… Тут уж извините. Если мы создадим высокоразвитую транспортную, юридическую, и главное – судебно-правовую инфраструктуру, систему, стабильную, не колбасящуюся от одного лидера к другому, а стабильную, то сможем привлечь различных производителей. Европейских, американских и всех прочих – убедив их, что СССР – это место где можно разместить свои заводы, население СССР получит очень приличную по меркам советского союза работу с оплатой в конвертируемых валютах, часть продукции всех мировых брендов будет продаваться и внутри страны – самим рабочим. К тому же уровень рабочих будет соответствовать уровню мировых технологий – поэтому если нам понадобится в чём-то их превзойти – проблемы не будет. – Гладко стелешь… но это не так просто организовать, знаешь ли. – Энергетику я могу взять на себя. Мои ремботы изготовят и оборудование для производства труб, и многое другое. Вплоть до добывающего оборудования в Сибири, а если не хватит ресурсов – то кораблик перетащит метановые залежи из космоса на землю, закачает прямо в подземные пласты, и пополнит запасы природного газа. Цены низкими мы удержим. Предпочтительнее использовать ТЭЦ на газу, нежели на угле – и мороки с транспортом меньше, и вреда экологии тоже намного меньше. То же касается цен на железо, сталь, прочие металлы. Понадобится целый флот контейнеровозов, причём очень вместительных и мощных. И вообще, полностью развитая контейнерно-грузовая инфраструктура для доставки товаров из СССР в западные страны. Я имею в виду не наших товаров, а их же. И наконец, нужно всерьёз заняться этим. Берия пожал плечами. – Ты думаешь, это сработает? – Обязательно сработает. Дешевизна рабочей силы – плавающий курс валюты Евро, в отличие от валют Бреттон-Вудского золотого пула, сколько сейчас стоит евро неофициально, в рублях? Около трёхсот рублей за один евро. И один евро покупают за пять долларов. – Наши граждане не должны работать за бесценок. – Однако, низкоквалифицированный труд будет пользоваться спросом, и цена на него должна быть ниже чем у конкурентов. Положа руку на сердце – сами же сделали так, что советские люди работают за гроши. Так… – я приподнялся, прошёлся от борта к борту, – хватит об этом. Надоело. – Хорошо, – быстро согласился Лаврентий Павлович, уже занявший место на шезлонге, – эх… Если ты поможешь с выпуском радиоламп и полупроводников – то думаю мы сумеем разобраться со многой электроникой… Минут двадцать мы просто молчали и грелись на солнце. Погода была хорошей, не слишком жарко, но и не холодно, солнышко пекло, но не жарило, было приятно. Ветер, опять же, от движения яхты, сдувал с кожи жар, и было приятно.