Тупая Восстановляшка №4 "Колхозник из будущего"

«Отправление поезда через десять минут» Голос диктора был спокойным, но слышно его было хорошо везде. Это не вокзал с одним мегафоном где-то далеко под крышей так, что все слова сливаются в одну кучу. Ну и контингент в поезде подобрался – любо-дорого посмотреть. Нет, ну правда, сейчас не туристический сезон, однако в первый рейс первого скоростного поезда в советском союзе – собралось много людей, очень много. Билеты стоили не слишком дорого, я тоже решил поехать и купил пару билетиков. Поезд сильно рвал шаблоны всем – включая железнодорожников, которых Берия практически в узел заворачивал при проверке эксплуатации жд-путей. Учитывая скорость поезда и опасность, которая грозила всем от схода с рельс – недопустимо было пофигистичное отношение, а в СССР хаос на железных дорогах – дело обычное. Приходилось выворачиваться и строить отдельную ЖД-магистраль. Основная дорога Ленинград-Москва-Тула-Липецк-Воронеж-Ростов-Севастополь уже была проложена. Огромных усилий она нам стоила всем, пусть работал комбайн – но сколько было вокруг его работы юридических драм – не пересказать. А железка – и вовсе заставила взвыть множество людей, привыкших к грубой, топорной технике. Насколько от советского поезда отличался поезд, спроектированный на основе velaro, с адамантитовыми механизмами, тяговыми двигателями на полевых роторных электромоторах, с электромагнитной подвеской тележек и корпусом из неостали? Как небо и земля. Если быть точнее – поезд вообще казался пришельцем из будущего, и это было недалеко от истины, если бы не… существование многочисленных концепций ещё до войны. Салон электропоезда походил на самолёты будущего – мягкое белое освещение под потолком, ряды кресел, откидных, со столиками выдвижными, в общем – салон был максимально комфортен. Но и мест было не сказать чтобы слишком много – хотя мы старались сделать так, чтобы было побольше. На первом поезде ехало, по-моему, только правительство – Сталин с Берией, в окружении многочисленных партийных работников – Маленков вон, морда красная, Жукова вижу, Косыгин, Шелепин, вон бегают и смотрят. Хотя я следил, чтобы билеты продавались свободно, так что простого люда набралось… некоторое количество. Я прибыл на вокзал за десять минут до отправления. На улице погода была очень нехорошая – декабрь всё-таки. Старлей остался в Москве – он теперь занят только службой контроля и ничем иным. А я… а я больше не планирую вылазок и чисток – пусть этим занимаются специалисты. Благо что у них есть весь арсенал инструментария. Поезд стоял у платформы, меня несколько покоробило количество журналюг – человек тридцать, если не больше. Надеюсь, они напишут, что поезд и вся ветка принадлежит частной компании «Velaro»? Хотя кого я обманываю – не напишут конечно же – у них вообще совести нет. Сделал что-то – тут же орать как резаные, что дескать при мудром руководстве тов. Сталина, благодаря партии и правительству, а потом выясняется, что партия и Сталин тут вообще ни с какого боку, а организовали всё частные лица, и вообще… Так было с машинами, так было с компьютерами, и так наверняка будет. Впрочем, я не в обиде – главное что на рекламу особо тратиться не приходилось. Я зашёл в вагон поезда, вместе со многими другими – надо было видеть лица людей… ну… да, примерно так. Коридор через весь вагон, кресла, как в самолёте в первом классе – высокие, удобные, симпатичные, и отделка… отделка совсем не как в обычных поездах. В общем – футуристично и симпатично. Я прошёл к своему месту и занял кресло у окна. Напротив меня уже сидел парниша, знакомый мне. – Фёдор Семёнович, вы? – Я, а ты… Басов Степан, верно? – Да, – он слегка смутился, – вы меня запомнили. – У меня неплохая память, – кивнул я, – едешь по делам? – Да так, в ВЦ в Симферополе понадобилось наладить связи, вот я и поехал. Как раз тут объявили о новом поезде – решил на нём. А вы? – А я к нашим космонавтам еду. – Я думал отдыхать. – Зимой в крыму? – я хихикнул, – нет, лучше уж тогда в Австралию слетать, там сейчас разгар лета. А в Крыму зимой делать нечего – только промозглый ветер мордой ловить. – Слышали, говорят, в этом поезде Сталин едет? – Слышал, видел, он в первом вагоне. Нагнал своих ребят – Маленкова, Жукова, Косыгина успел заметить, ну и Берия, куда же без него. – Я вот думал, что они нечасто куда-то ездят. – Опасались госпереворота. Уедет лидер государства в какие-то турне, а дома в это время влезет на трон какой-нибудь хер и всё. Ну теперь с этим покончено – есть контролёры, они любому херу открутят башку, если полезет, так что теперь Сталину нечего опасаться. Стёпа кивнул. Это был классический представитель советской интилигенции. В очках, свитере, джинсах – джинсы распространились благодаря моде, пошедшей от меня и продажам за валюту – в ВЦ часто решали задачи из стран ВЕС, соответственно им часто платили в валюте – вот поэтому денежек у них всегда было. Немного, но зато валюты. Шиковали ребята. Я слегка разложил своё кресло и вытянул ноги, удобнее устраиваясь. К удивлению моему, вагон первого класса был практически пустой – мест десять, из пятидесяти, занято, и всё. Стёпа достал книгу и углубился в чтение – одна из книжек по электронике, которые отпечатал кораблик и оставил местным для просвещения. Я устроился удобнее и решил вздремнуть. Разбудил меня знакомый голос. – Товарищ Киврин, вы здесь? Я приоткрыл один глаз. Ба, да это же наш пламенный революционер-пенсионер. – Добрый день, – я проснулся окончательно. – Вижу, я вас разбудил. Извините, – Иосиф Виссарионович сел в кресло напротив моего, рядом с Стёпой, – Не представите меня своему товарищу? – Это Степан Басов, мы случайно тут вместе оказались. Программист из ВЦ-1, едет в крым, налаживать сотрудничество с тамошним ВЦ-3. – А, электронщик, – Сталин улыбнулся в усы, – электронщик это хорошо. Вы нам сейчас особо нужны, – похвалил он Басова за профессию, – Что ж вы в первый вагон не прошли? Там половина политбюро едет. – Вот поэтому и не пришёл. У меня от партноменклатуры аллергия, не уживается коммерсант-олигарх и коммунистическая элита. – Бросьте, вполне хорошо к вам все относятся. Вон, товарищ Маленков мне недавно рассказывал про ваши успехи на поприще автомобилестроения. Говорят, вы новый завод строить собираетесь? – Ну это чисто экспортный, и в Японии. Под носом у американцев, так сказать – тамошние господа японцы очень нуждаются в автомобилях. Экономика у них бурно развивается, нуждается в машинах. Сталин вздохнул. – Это да… Жаль, что не у нас. – Нет, наоборот. Это очень даже хорошо, что крупный бизнес находится в Японии – везти машины от нас через половину земного шара – это было бы совершенно нерентабельно. Опять же, я получаю присутствие во внутрияпонской экономической жизни, определённое влияние на неё. А мы получим неплохой доход от японского рынка – я думаю, ориентировочно двести-триста миллионов долларов в год. Из них четверть в нашу казну. – Да, это очень перспективно, – согласился Сталин, – четверть миллиона в день? – он уцепился. – Да. Япония – очень перспективный рынок. Им ещё развиваться и развиваться, а если мы расширим номенклатуру товаров – то можем удвоить прибыль. Сталин коротко кивнул: – Неплохо, очень неплохо… А что на этот поезд, какие у вас планы? И не надо говорить, что вы просто так решили взять и спроектировать скоростной поезд, в Крым есть и дорога скоростная, и самолёты… – Да, – кивнул я, не отпираясь, – тут как раз всё очень просто. Прежде чем заниматься веткой скоростной железки – я изучил этот регион и его экономическую ситуацию. Регион хороший, а вот экономически неразвит. По крайней мере, если мы хотим развиваться экономически – то начинать нужно не с неразвитых территорий, а с тех, которые уже считаются «развитыми». Но ездил я тут летом – на своём внедорожнике катался по деревням и просёлочным дорогам, смотрел, с людьми говорил… Чернозёмная полоса может стать основой агропрома, но для этого нужна такая ветка, и нужно снабжение её самой промышленными товарами – то есть сеть дорог, шоссе, магистральная железка… Без этого никак. – То есть вы имеете какие-то планы на регион? – Сталин даже удивился, – я думал, ваши аграрные амбиции ограничились гигантской фермой, которую вы эксплуатируете. – Это лично моя ферма, к тому же в этом году она ориентировалась на производство сырья для немецких пивоваренных заводов, где у меня есть большая доля и продажу курятины в страны ВЕС. А здесь не совсем так. Здесь я скорее инвестор, а не владелец, у меня тут есть две самые крупные инвестиции – агропредприятие под Воронежем – полмиллиона гектар, семнадцать крупных колхозов объединились, и ещё распахали столько же сколько было раньше… занимаются изготовлением комбикормов для скота, и ферма под Липецком – там держат коров, уже полгода как стараются увеличить поголовье. Пришлось закупить коров в США, своих ободрать не получится. – Хм…. – Сталин прищурился, – и вы напрямую в этом всём не участвуете? – Мне принадлежат контрольные пакеты акций, по пятьдесят процентов. Остальное – другим людям, в основном по одному-два процента, тем, кто вложился в это дело, у кого монеты были. Регион этот очень… фермерский. В том смысле, что крестьянство тут после недавних реформ активно бросилось распахивать землю, чуть ли не на горбу, проку с этого конечно немного, но вцепились они в землю крепко. Возникают уже крупные землевладельцы – те, кто во время войны денег поднял, скупил у соседей, отграбастал себе гектаров пять-десять и теперь мелкий хозяйственник. Здесь особой популярностью пользуются даже не тракторы, а мотоблоки. Знаете такие… – Нет. – Ну, такая небольшая фигня, похожая на маленький генератор на одной оси и с рулём, типа мотоциклетного. Две-три лошадиные силы, я двигатели для них произвожу. Стоит всего триста рублей, здесь они бешено популярны – уже сто тысяч штук продали в этом регионе. Чуть ли не в каждом хозяйстве теперь такой есть. Тяга как у лошади, принцип работы тот же – держись за ручки и газуй, оно едет вперёд и плуг тащит, или что там ещё надо… В общем, механизация по мелочи прошла очень успешно, этой осенью распахали больше, чем в прошлом году на тридцать процентов. Эволюционный переход от лошади к трактору через мотоблок – можно считать успешно проверенным и произведённым. – Это приятно слышать, даже очень. И как результаты? – Результаты мы узнаем в следующем году. В этом… да, в этот регион я продаю тракторы – в основном энергонасыщенные гусеничные, или средние колёсники. В этом году их сюда в крестьянские и фермерские хозяйства уехало пятьдесят шесть тысяч машин. И это продажа, прошу заметить, за наличность, в частные руки. В общем, этот регион довольно бурно развивается. Если на урале сильны позиции колхозных хозяйств, там земледелие очень тяжёлое, на Кубани, с её рекордными уражаями – и при новых тракторах, которые мы разработали, с удобрениями, был собран рекордный урожай – шестьдесят пять центнеров с гектара. На кубани сильны позиции АПК – по сути объединили соседние колхозы, снабдили через частные каналы техникой… – Позвольте, а через частные это как? – спросил Сталин, – если это правительственное предприятие – то они не должны иметь таких каналов? – Нет, почему же, имеют. Тут схема очень простая – у меня есть товар – тракторы новых поколений – мощные, комфортные, быстрые, в общем – конфетка. У них спрос, но если прислать это всё через министерство, как «государство дало» то у АПК будет иждивенческое отношение к технике. Мол, сломается – новую пришлют, и вообще, не наше а общее… Я думал, что им будет за глаза новых челябинских машин. Оно оказалось частично верно – им правда хватало мощности челябинских тракторов. Но потом мне показали вычисления, и я был вынужден признать, что мне ещё предстоит как следует научиться разбираться в сельской экономике. Они положили глаз на ЭНТ-5 – очень мощный и большой трактор. Тысяча сто лошадиных сил, четыре гусеницы, сочленённый, вдвое больше и втрое тяжелее сравнительно маленького харьковца. Производился мелким тиражом, для крупных агропредприятий, штучный почти товар. – Чем им обычные тракторы то не понравились? – удивился Сталин, – мне показывали эти тракторы. Удобные, комфортные машины, и моторы хорошие, и трансмиссия – Лаврентий Павлович лично проинспектировал, всё с ними в порядке. – Да, тут никаких вопросов. Я даже был удивлён – не ожидал, что после поставки нового оборудования в Челябинске совершат такой резкий технологический рывок. Видимо, они частично поглядывали на узлы моих тракторов, когда создавали свои машины. Двигатель – так точно копия UQP-300, но много своего добавили. Хорошие получились трактора, как раз то что надо для наших условий, но… кубань – это специфический регион. Здесь, в чернозёмном регионе средней полосы – челябинские ЧТ-200 отлично работают, а вот на кубани мне показали расчёты. По всему выходило, что у них есть – большие, относительно ровные и удобные поля, мало перепадов высот, поля часто с прямыми углами и краями, грунт отличный, в общем – посчитали они все плюсы от внедрения ЭНТ-5. – Очень интересно, это ведь трактор совершенно другого принципа, – ответил мне Сталин, – дорогой, мощный, даже очень и очень дорогой. Такие не покупают просто так. – Чисто технически – разницы нет, что пять тракторов, что один ЭНТ – производительность у него в пять раз больше. За счёт скорости и мощности. По факту – при обработке большой площади во-первых – намного удобнее работать одним большим плугом, опрыскивателем, бороной… Ведь для каждого из средних и малых тракторов нужно иметь весь арсенал навесняка, чтобы одновременно задействовать их в той или иной работе – это четыре плуга, четыре сеялки, четыре навозоразбрасывателя, бороны, опрыскивателя, культиватора, почвофрезы… плюс всякие разновидности навесного для овощных и прочих культур. В общем, расходы на содержание всей этой горы оборудования – в разы больше, чем на один комплект навесняка для ЭНТ-5. Едем дальше – гораздо проще перед сезоном проверить, починить, обслужить один трактор, чем пять – даже если он намного больше и сложнее. ЭНТ спроектирован так, что он… ломается, как и вся техника. Но если его обслужить, вовремя заменять запчасти, то один сезон он точно отработает без поломок. Собственно, большего от него и не ждут, но факт есть факт – надёжность у него специфическая – он капризен к некачественному обслуживанию, но если всё делать по инструкции, то вероятность поломки практически в несколько раз меньше, чем у ЧТЗ. А если взять все пять тракторов, что он заменяет… по мере увеличения количества машин – растёт в геометрической прогрессии вероятность поломки, то тут то там. Выходит, что иметь один мощный и очень дорогой трактор просто экономически выгодней, за счёт кучи мелких сопутствующих статей расходов, в которых он – выгоднее пятёрки ЧТЗ. Экстренный ремонт во время работ и плановый – в нерабочее время, тут он выгоднее. Покупка, обслуживание, ремонт навесного оборудования – тут он выгоднее. – Слушай, тогда нам нужно больше таких тракторов! – даже удивился Сталин. – Не выйдет, – грустно развёл я руками, – у них на кубани условия другие, нежели в средней полосе или северной части. У нас севернее – поля мельче, есть перепады высот, часто поля неровные, огибают ландшафт, много мелких полей. И тут с таким десятиметровым дрыном-плугом – не попашешь, тут нужны тракторы среднего класса – от ста до двухсот лошадок, с хорошим тяговым усилием, в общем – новый ЧТЗ идеально вписывается. Поэтому здесь – я кивнул за окно, где были заснеженные поля, стремительно пролетающие мимо, – популярны средние тракторы – тричетвёрки – это чуть ли не идеальная машина для средней полосы, новый ЧТЗ тоже. Вместе они составляют отличную рабочую пару. – Я понял, так что они там устроили? И главное – как купили? – Они начали финансовые и маркетинговые игрища, чтобы заполучить к себе в комплекс ЭНТ-5. Я бы им и так продал, даже со скидкой, но решил не мешать товарищам – что легко получено – не ценится. В общем, они перекроили карту полей, отказались частично от жилищного строительства, чтобы денег на тракторы наскрести, у них там был свежепостроенный консервный заводик. Планировалось выпускать овощные консервы, вроде каш с овощами в стеклянных и жестяных банках. В итоге они перепрофилировали заводик, отказавшись от строительства жилых домов. Вместо планируемых в прошлом году растительных консервов – начали выпускать заправки для супов. Хитро придумано – овощи консервируют в стеклянных банках, в нужных пропорциях, со специями и прочим – получились там борщ, щи, солянка, суп со сладким перцем «кубанский», и ещё несколько. Подумали они так – каши люди и сами могут сварить, рынок у них скромный, а вот супы любят все есть, но никто не любит их готовить. Бульон сварить мелочь, а всякие овощи покупать и резать – та ещё морока, и не всё и не везде достать удаётся, а консервы они круглый год хранятся. Поэтому выпустили в свободную продажу свои супы в банках, и как ни странно – они стали очень популярны. За ноябрь продали всю продукцию, вообще всю, и по госцене плановые объёмы, а остальное – в страны ВЕС, за валюту. Получили аж на три новых трактора чистой прибыли. Купили два, но с полным комплектом оборудорвания и запчастей – так что в предстоящем году планируют расширяться – осваивать новые поля. Очень уж им натуральные деньги понравились – когда у них пошли продажи, количество желающих работать на их предприятии резко увеличилось, отбоя не было. Думаю, если они продолжат в том же духе – то через несколько лет это будет уже очень приличное предприятие, с большими оборотами и известное своей продукцией. – Хм… Получается, они выехали только на маркетинге, – кивнул Сталин. – И на том, что директору удалось убедить рабочих отказаться от строительства домов. Пять жилых домов пятиэтажных, четверть предприятия должна была квартиры получить – в итоге им пришлось затянуть пояса. – Правда добровольно? – удивился Сталин. – В том то и интерес, что давить на них ему было нечем. Обычная психология – удаль показать свою хотели. Что ж, я вполне доволен результатом – есть ещё изворотливые люди, мотивированные чего-то достичь. Я посмотрел за окно – заснеженные поля сменились на лес, тоже заснеженный. Солнце уже садилось – рано садилось. Товарищ Сталин глянул на притихшего в уголке программиста и внезапно сменил тему: – А у вас, товарищ Басов, как дэла обстоят? Вроде бы Лаврэнтий курирует ваши вычислительные центры, вэрно? Он ухмылялся. Стёпа кивнул: – Да, товарищ Сталин, Лаврентий Павлович заезжал несколько раз. А так – у нас коммерция. – И у вас коммерция? Как же вы её устроили – вы вроде бы ничего не производите. – Мы производим вычисления. Нам присылают задачи, – Стёпа слегка осмелел, ступив на свою родную почву, – мы их решаем, на компьютерах. Недавно большущий и невероятно мощный поставили, в подземном этаже, машинное время продаётся по тарифу. Сталин вздохнул: – Ну вот и тут устроили частную лавочку. Фёдор Семёнович, твоих рук дело? – Моих, – не стал отпираться я, – когда я в ВЦ осенью работал – ценой огромных усилий удалось уломать математика Лузина возглавить учебный центр. Постепенно наши потребители стали откровенно наглеть, считая, что компьютер это просто и дёшево. А это машина очень, очень дорогая. – Ну так она же у вас уже есть? – Машина есть, но нюанс в том, что ценность задач определить нам сложно, а их раз в сто больше, чем машинного времени и самое главное – программистов для их решения. Железяка то ладно, вот труд людей, да ещё и очень редких специалистов – на дороге не валяется, и с улицы не наймёшь программиста. Я подумал, что если сейчас их всех как-нибудь не осадить – у нас вся техническая элита друг с другом передерётся за право пользования нашими машинами. Отказывать кому-либо без особых причин я не мог, без объяснения причин тоже – обидятся, и тогда подумал – а чего это наши программисты, люди с особо редкой профессией, будут благотворительностью заниматься? Оформил их в производственное объединение, оформил каждому ЭВМ документы как отдельной частной организации, с персоналом в виде программистов и основным фондом в виде компьютера, и пошло-поехало. – Что ж, и не обиделись? – Обиделись все. Но это уже без разницы, поскольку и поток заказов уменьшился, и никого отдельно не выделил – всем цены одинаковые, инвалидам умственного труда скидок не даём. Всё равно все самые главные структуры в государстве, требующие услуг ВЦ – имеют свои ведомственные ВЦ, своих программистов, а остальные могут и в очередь встать. – Это правильно, – согласился Сталин, – это ты хорошо придумал. Меня правда беспокоит, что некоторые могут не иметь средств на услуги ВЦ, государственные организации, у них строго с отчётностью. – Пока что этой проблемы нет. Попросту вся система ещё не привыкла к ЭВМ настолько, чтобы без компьютера что-то не получилось сделать. Это в космической отрасли без эвм никуда – расчётов невероятное количество, и все крайне сложные. Сталин кивнул: – А как у вас дела обстоят с новыми вычислительными машинами? С расширением парка, так сказать? – спросил он у Стёпы. – Кхм… дела обстоят очень неплохо, – он глянул на меня, – мы думали разработать собственный компьютер, среднего размера – между очень маленьким ВМ-8 и большим М-360. Как вспомогательный компьютер для ВЦ, но все работы тут же прекратились. Точнее, поменялись – оказалось, что многим нужны свои, очень узкоспециализированные компьютеры, особенно просили из ПВО, для ракетных систем, сделать компьютер. – И вы на них работаете? – удивился я. – Условно. Мы адаптировали ВМ-8 для их задач – этого оказалось даже несколько больше, чем им было нужно. У них специфические задачи – простые, но очень много, сплошным потоком. Но простые. – Оно понятно. Небось вычисление курсов и расстояний по показаниям с радаров? Стёпа кивнул. – Значит по сути – гоняют одну и ту же программу по кругу, безостановочно. – Именно, – кивнул Стёпа, – военные довольны. И только мы в октябре от них отвязались, как снова дёрнули – на этот раз физики-ядерщики со своим реактором. – Сугубо секретная тема, – напомнил Сталин. – Ну для них секретная, а для нас морока с электроникой и бессонные ночи. Ещё Николай Иванович обматерил их за то что не предупредили о радиации. С ними работаем потихоньку, но у них такие масштабы задач, что ещё долго будем мучиться. – Так вы и не приступили к проектированию своей ЭВМ? – спросил Сталин. – Приступили, несколько дней назад. Правда, не такой, какая планировалась изначально. После всех мытарств, товарищи решили, что надо заниматься не ЭВМ, а программируемым калькулятором, с цифровым кнопочным вводом, относительно компактным – размером не больше ВМ-8. Тут у нас расчёт простой – большинство задач, которые на нас свалили – можно было бы решить без полностью программной ЭВМ. Мы изучили потребности – и в основном выяснили, что хороший электронный калькулятор, программируемый, мог бы стать очень и очень востребованным. – Это вы правильно решили. – Сейчас на рынке калькуляторов доминируют японские касио, релейные такие шкафы, а о полностью транзисторных вообще речи не может идти. Такой элементной базы как у нас – ни у кого в мире нет, так что у нас преимущество. – Верно, – поддакнул я, – так что вы придумали? Стёпа полез под сидение, достал портфель и вытащил из него документы в папке, замялся с листами и положил на стол листок. – Это примерный эскиз внешнего вида – а о внутренних функциях мы пока ведём споры. Я посмотрел на листок. Хм… – Выглядит весьма стандартно. – Мы не изобретали ничего нового. В общем-то идея была такая – сделать калькулятор электронный, с маленькими вычислительными мощностями – всего несколько операций в секунду, но зато маленький, на упрощённой процессорной логике ВМ-8. – А программируемая часть? – Да, последовательно, – он оживился, – мы рассудили так – проблема в том, что оператор должен вводить данные и инициировать программу с помощью клавиатуры. И начать с того, что автоматизировать процесс ввода и вывода информации. – То есть? – Ввод чисел и операций через перфоленту, вывод на пишмашинку, то есть на бумагу. Это самая простая часть. – По твоему это удобно? – удивился я, – специально бить на перфоленте числа, когда гораздо быстрее их же набрать сразу на клавиатуре. – Если учесть главное – то да. Главное – это программная часть – то есть программа-формула, состоящая из простых операций – сложение, умножение, деление, вычитание, извлечение корня и возведение в степень. – Понадобится память, – напомнил я, – вы с памятью что сделали? – Память такая же, как на ВМ-5. В неё влезет очень много операций – после ввода формулы оператор может только добавлять переменные с клавиатуры и инициировать расчёт по формуле с разными переменными, выводя результаты на индикатор или на бумагу. – Да, это уже можно назвать программируемым калькулятором, – кивнул я, – вполне. – Я и говорю. Это значительно сократит трудоёмкость задачи, особенно при решении кучи однотипных задач. По мере совершенствования электронной части, мы сможем расширять количество операций, которые может делать калькулятор – синусы, косинусы. – Позвольте прояснить, – товарищ Иосиф Виссарионович вынул изо рта не зажжённую трубку, – а чем эта штука отличается от ЭВМ? Это ведь по сути маленькая ЭВМ? – Не совсем, – извиняющимся тоном сказал Стёпа, – ЭВМ интерпритирует язык программирования – то есть круг задач не ограничен аппаратной частью, он ограничен только быстродействием самого компьютера. Его мощностью. Тогда как калькулятор – это как… математическая программа, выполненная в реальном мире, то есть в физическом воплощении. Она может только выполнять заранее заданный набор действий, не выходя за пределы этих ограничений. Это скорее автоматизированный калькулятор, чем ЭВМ. – Тем не менее, – поддержал я Стёпу, – как класс вычислительных машин, калькуляторы, особенно программируемые – очень и очень востребованы. Насколько я знаю, касиовские – имеют размер с небольшой комод, и работают жутко медленно по сравнению с электроникой, но всё равно прекрасно продаются, используются в японском бизнесе и в учреждениях очень широко. – И в науке есть большая потребность, – поддержал Стёпа, – если нам удастся завершить этот проект – мы будем первыми, кто создаст полностью полупроводниковый калькулятор, и сразу же программируемый. А вот тут уже играет роль ввод с перфоленты – заранее заданный набор формул и операций с ними может быть очень кстати. Я надеюсь, мы все надеемся, что подобная машина, если удастся сделать её, резко снизит количество задач, которые на нас сыплются. – Наивные мальчики, – хихикнул я, – если вы это сделаете и мы будем их производить – то количество задач для ВЦ начнёт расти в геометрической прогрессии год от года. – Должно быть наоборот. – Это почему же? – Потому что большинство задач будет решаться на калькуляторах. – Ошибочка. Не большинство, а только те, которые можно решить. Сейчас все эти люди не привыкли считать на машине – им привычнее счёты и бумажка, самое большее железный феликс. Но дай им электронный, программируемый калькулятор – и они перейдут на его использование, начнут жутко недовольствоваться тем, что слишком мало функций доступно, многое придётся решать быстро на калькуляторе и меееедленно на бумажке. Начнут давить, чтобы расширяли функционал, вы займётесь этим, в итоге все они будут мечтать просто заполучить ЭВМ. Стёпа был немного удивлён: – Вы думаете… Но почему? Это же нелогично? – Маркетинг изучать надо. Я же вам оставлял книжки с основами этой науки. * * * * * Прибытие поезда в Симферополь было событием, я вам скажу. Событием мирового масштаба – круче только яйца. Потому что это был на данный момент – самый быстрый поезд в мире – мы ехали по своей ветке, со средней скоростью в триста три километра в час. По ходу дела ещё распугали местных. Хорошо хоть зимой, когда стемнело, люди под поезд не кидались – с них сталось бы. Это какая-то особая забава «да я успею». Прибытие было обставлено с государственной помпой – лично я выходил из конца поезда, а в первом вагоне ехали члены правительства, и поэтому их встречали с оркестром и прочими почестями. Журналисты тут подсуетились… Местным журналистам я на прикорм выделял камеры – фото и кинокамеры, довольно дорогие, кстати, компактные и переносные, маленькие и большие – они кормились за счёт космоса. Тут, в Крыму, это новости номер один. Я вышел из поезда скромно, накинув капюшон куртки и держа руки в карманах, стёпа за мной волочился, а там впереди, за цепью охранников, первое лицо государства. Никого к нему близко не подпускали, и вообще, охранники выглядели так, словно всех нас презирают и хотят выгнать отсюда. Я поспешил покинуть здание железнодорожного вокзала. – Фёдор Семёныч, а вы на такси? – Нет, меня тут ждёт машина. – Не подбросите до гостиницы? – Садись, – я пожал плечами, – вон там видишь, Вега стоит. Забирайся.