Я сохраню тебя

Вот Эррор наконец открыл глазницы и, сразу вспомнив то что творил Инк, вскочил на ноги. Не сразу он понял что не так. Во первых - сустав был в норме и не болел, а во вторых - Инк сидел неподалеку на диване в пол оборота и вопросительно смотрел на Глюка. Он не ожидал его пробуждения так рано и в такой... Неприятный момент. Чернильный постарался как можно незаметнее спрятать за собой одну кровоточащую руку и вторую с ножом. Он резал её?? - Ты какого хрена творишь? - спросил Эррор, вырвав из рук художника нож, невольно глянув на обильно истекающую кровью руку творца, - тебе нельзя умирать, я тебе еще не надавал за мои кости. Почему я не помню что было? - Я подсыпал тебе в какао своего снотворного. Поэтому и не помнишь. Ты уснул, а я лечил. Ты даже не проснулся, - заметил творец, небрежно вытерев не перестававшую сочиться кровь и обернул руку уже чернеющим бинтом, - походу я не зря старался делать все аккуратно. - Ты точно идиот, - немного злобно бросил чернокостный, сложив нож и отбросив его подальше на диван, - а руки то зачем режешь? - Ни за чем. - Инк, я тебя пытать буду. - Не будешь. - Уверен? - Ладно, ладно... После обустройства благоприятной обстановки для разговора, враги сели друг напротив друга и Эррор приготовился слушать. - Я просто устал. Устал от всех этих вселенных, от работы. Иногда у меня не хватает времени даже на сон, - негромко начал говорить хранитель, - это выбивает из колеи. А синяки и трещины это работа жителей спасенных мной миров. - Чего?? -изумился глюк, поперхнувшись чаем, - не понял. Ты не перепутал ничего??? Спасённые тобой жители... Тебя пытаются убить? - Да. Под предлогом что я недостаточно хорошо справляюсь со своей работой, - горько сказал Инк, - что я недостаточно много вреда причиняю тебе, что недостаточно быстро разрушения убираю... Я же не всесильный, но они не понимают этого. Из глазницы Инка капнула на стол капелька чернил, которую хранитель тут же стер. Понятно было, что когда ты помогаешь, спасаешь кого-то, а они срут на тебя, то это больно. - Я не знал, - сочувственно и стыдливо отвел глаза Эррор, вспомнив что несколько минут назад сам грозился прибить Инка за свое лечение, - я так понял резать руки у тебя уже в привычку вошло? - Не то чтобы... Просто успокаивает как-то. - Идиот ты... Я помогу тебе от этого избавиться, Инк. И защищу от тех идиотов что тебя обижают, -решительно заявил разрушитель, - А взамен ты мне дашь пять миров, которые я смогу уничтожить. - И потом жители этих миров не оставят от меня живого места, - закончил творец. - Неа, они тебя не тронут. Обещаю. - Договорились, - заключили враги и пожали друг другу руки. После уговора Эррор поселился в доме Инка и потихоньку стал помогать художнику с рутиной. Глюк готовил еду, прибирался, ругал Инка за невнимательность и следил чтобы чернильный скелет не брал в руки ножи или другие острые предметы. С каждым днем чернокостный все сильнее привязывался к Инку. Радовался, когда тот приходил домой, скучал, когда хранитель уходил помогать создателям. В один такой день Эррор разобрал захламленный дом художника, разложив всю канцелярию, краски, карандаши и кисти по полкам. Дом оказался очень просторным и глюк нашел среди завалов комнатку. Судя по запыленному рабочему столу и холсту, стоящему на мольберте у окна, мастерской художник давно не пользовался. Там же разрушитель нашел стопку законченных Инком красивых картин. Когда работяга вернулся домой, он был в шоке. Ему подумалось, что сожитель выкинул все его краски, но через пару минут хранитель осознал произошедшее и поблагодарил Глюка, принеся откуда-то издалека множество совершенно различных сладостей. Такой расклад Эррору нравился. Он иногда убирается, смотрит что бы Инк не резал руки, а за это художник освободил ему комнату, кормит его, устраивает битвы подушками и отдает картины, которые понравятся гостю. Но как мы знаем, жизнь всегда готовит нам какую то пакость, дабы нарушить покой. Ранним утром чуткий сон Эррора был прерван не будильником Инка, а от звука раскрытия канцелярского ножа. Глючный ворвался в комнату творца, громко распахнув дверь и его взору предстала такая картина: художник сидел на кровати и легкими быстрыми движениями, делая перерыв между каждым порезом, полосовал руку. При всем при этом зрачки Инка были погашены. Он был словно не в себе и не понимал что творит. Разрушитель выхватил из рук врага нож и, отшвырнув его подальше, схватил Инка за плечи, стал изо всех сил трясти. - Придурок, ты чего творишь?! - крикнул на завороженного скелета глюк, - очнись! Инк слабо дернулся, а потом, в пустующих глазницах, наконец вспыхнули зрачки. Разрушитель перестал трясти чернильного, однако плеч его не отпустил, несмотря на сильную боль в руках. - Эррор? Что произошло? - непонимающе спросил виноватый в плохо начавшемся дне скелет. - Ты руку себе всю изрезал, - уже более спокойно сказал Глюк и нитями крепко забинтовал кости художника, - готовься к моей части уговора. Морально. - О чем ты говоришь? К чему готовиться? - спросил, немного волнуясь Инк, но оказался связан и привязан к изголовью кровати. В руках Эррора появился тот самый нож, каким Инк недавно так легко полосовал руку. Скелет под чернокостным начал паниковать, чуть ерзая. Что-то подсказывало что кричать и избавляться он будет от боли долго. - Ты сделал 12 порезов. Столько же сделаю и я. - Чт-?! Нет, стой!!! Глюк закатил рукав, игнорируя крики чернильного и стал так же делать порезы, как и его товарищ несколькими минутами ранее, но более глубокие и длинные. Он постоянно поднимал голову творца на себя, что бы тот видел происходящее, понимал что из-за его глупости кто-то страдает. Жестоко, однако действенно. Чернильный уже начал скулить на девятом порезе, не переставая рыдать. Такое должно накрепко засесть в его пустой голове. Когда же с этим было покончено, а Инк был развязан, художник резко сел и крепко обнял Эррора, плача тому в свитер и много раз спрашивая, зачем он так поступил. Художник дрожал и всхлипывал, стукаясь лбом о грудину терпящего боль Глюка. На свои вопросы творец получал один ответ. - Это были первые шаги к твоему избавлению от этой привычки. Инк очнулся уже ближе к полудню. Бедняга так долго плакал Эррору в плечо, запивая слезы голубой краской, что сам не заметил как из за переутомления потерял сознание. Выйдя из комнаты, художник обнаружил Эррора на неожиданном месте и при неожиданных действиях. Глюк, отскакивая и уворачиваясь от кипящих брызг масла, старался перевернуть готовящиеся наггетсы на другую сторону с помощью лопатки. Но как только очередная капля масла попала на руку разрушителю, попытавшемуся снова перевернуть кусочек курицы, Эррор отскочил к дивану и перевернул наггетсы нитями. Еда весело зашипела, а глюк победно улыбнулся, потирая обожженную руку. Инк не смог сдержаться и негромко захохотал, прокручивая в голове снова и снова тот момент, как Эррор борется с непослушным маслом и пытается перевернуть кусочки еды. - А, проснулся уже, - заметил Эррор, уже перестав улыбаться, - иди уж сюда, задницу драть буду тебе. - А можно не надо? - беспечно и в шутку спросил Инк. Неожиданно, но по тазовым костям художника сзади пришёлся увесистый шлепок, от которого скелет подскочил на месте. - АЯЙ! Я думал ты пошутил! - пискнул смущенный творец, потирая свой таз. - Я не шутил, -ответил без тени смущения чернокостный скелет,- а теперь садись, я почти доготовил еду. После плотного ужина, враги сели смотреть вместе фильмы. Как оказалось, оба любили романтику и перестрелки. Найдя фильм, где присутствовало бы все и сразу, скелеты уселись на разложенном диване, завернулись в пледы и стали поедать попкорн, погружаясь в события фильма. Но зато когда началась эротическая сцена в кино, Инк покраснел, но не оторвал взгляд от экрана, а Эррор отвернулся, смотря в стену и краснея пуще Инка. После просмотра фильма, скелеты прибрались и улеглись спать. Кажется Инк сумел отойти от вчерашних слёз и, пока что, даже не смотрел в сторону острых вещиц. И таз иногда прикрывал. . . . - Хей, есть тут кто нибудь?-крикнул во тьму Эррор. Но его голос прозвучал как то по детски напуганным и писклявым. В какой то момент Глюку обожгло шею чьим то ледяным дыханием. Искореженный, залаганный голос громко и ехидно проговорил: - Нашел тебя. - Нет... только не ты... ПОЖАЛУЙСТА, НЕТ!!! На черную стену Пустоты брызнула кровь, раздался противный, влажный хруст костей, заглушенный душераздирающим криком Эррора. Изломанный и изрезанный, скелет пал во тьму, сопровождаемый нездоровым глючным смехом.