Повесть о Чайке и Сороке

Рассказ вдруг прервался. Рыжее ушко покачнулось из стороны в сторону, улавливая неведомый князю звук. — Ты что-то услышал? — Финист спросил тихо. Юное тело напряглось от волнения – мало чего хорошего могло произойти, если бы его застали в одной комнате с чародеем, так ещё и за мирной беседой. — К тебе идут, княже, — ответил Медок и спрыгнул с груди юноши. — Обед несут, скорее всего. Двери вновь отворились, и в комнату вошли два седовласых древича. В руках одного был деревянный поднос, на котором он нёс медную чашу и маленький мешочек. Финист бросил быстрый взгляд на кровать, но, к его облегчению, бахаря уже и след простыл. — П-прошу простить за беспокойство, — начал сбивчиво старик, чьи руки были свободны, а потом поклонился в пояс. — Светич наш, как вы себя чувствуете? Отступает ли хворь? Грудь не теснит? — Отступает и в груди уж легче, — князь отмахнулся рукой, но одарил старых слуг лёгкой улыбкой. — Зря беспокоишься. Вот скоро прикажу моего Буя́на седлать, тогда поймёшь, как спокойно с больным князем жилось. — Да что вы такое говорите, светич! — тут же воскликнул старик с подносом, но сразу замолк и пристыженно опустил голову, на что князь лишь по-доброму усмехнулся. Старики помогли Финисту аккуратно снять рубаху, обнажили его грудь, обвитую потемневшей тканью. Когда слуга бережно снял повязку, то уже ничего не скрывало протянувшийся меж рёбер белёсый шрам. Взяв с подноса мешочек и окунув в чашу с горячей водой, старик приложил его к хрупкой груди. Нежное тепло растеклось по молодому телу, и душистый запах трав распространился по комнате. Слуги замотали грудь князя чистой тканью, прижав лечебный мешочек, и, направившись спиной к выходу, скрылись в коридоре. Финист только успел погрузиться под одеяло, как в комнату влилась уже череда служанок. Все до единой тоже принадлежали к роду древичей: с овальными, милыми лицами; стройные и пухленькие, невысокого роста. Их толстые, русые, каштановые косы спускались до белых фартучков, опоясывающих талии на бежевых сарафанах. Девушки закопошились вокруг своего светича. Одна подошла к камину, проверить, как тлеют угольки. Парочка других несли по подносу с кушаньями. Они стояли возле постели молодого князя, смущённо отводя взгляды, пока третья, старшая из всех и без девичьей ленты в волосах, расстилала небольшую скатерть на его коленях, чтобы не испачкать постельное бельё. Финист также старался не смотреть на них, но не из-за юношеского стеснения перед женской красой – ему была неприятна такая чрезмерная забота. Негоже молодому предводителю лежать брюхом кверху в постели и ждать, когда принесут чего-нибудь съестного его верные слуги. Стыд терзал Финиста, да ничего поделать он не мог: боли в груди и правда не позволяли ему много двигаться, да и к тому же, мегалонский патрон строго-настрого это запретил… — Доброго дня, юный государь, — донеслось из прохода в спальню. В нежном баритоне Финист сразу узнал Тра́нтила – того самого патрона, столь лёгкого на помине. В нём были все черты, присущие чистокровному мегалону: крупный нос с горбинкой, густые брови над большими, почти что чёрными глазами, и смольные волосы, в которых не было ни намёка на седину. А ведь патрон был уже немолод, что выдавали морщины на побелевшем от недостатка солнца лице. Густые волосы были стянуты несколькими затяжками, из-за чего его хвост был похож на связку чёрных, крупных бус. Белые одежды с золотой вышивкой показывали его высокий, духовный статус, а больше всего это подчёркивала блестящая на сердце золотая брошь – Око Зодчего. — Как ваше самочувствие? Не знобит? — продолжал патрон, заходя в комнату. Двери за ним закрыли слуги. — Не тревожьтесь лишний раз, Тра́нтил Эфли́ский, — медленно проговорил князь. — Я себя чувствую более-менее бодро. Такими темпами я уже скоро буду готов обедать не в своей спальне. — Мы очень на это надеемся, — весело ответил патрон. — Главное – не спешите, дайте своему телу набраться сил. Благо, нет никаких войн или внутренних расстройств в нашем маленьком княжестве, и оно может временно обойтись без твёрдой руки государя. Ну, а все вопросы обыденного управления вы легко можете возложить на ваших верных помощников, — и на его тонких губах проскользнула слабая улыбка, очевидно, к верным помощникам причислил он и себя. Но как бы Трантил ни желал утешить Финиста словами, на душе юноши легче не стало. — Лучше не утруждайте себя лишними размышлениями, — вновь заговорил патрон. — Поешьте и выпейте чаю. Финист кивнул. Служанка поставила поднос на его колени. На нём красовалось блюдо из тушёного мяса и овощей, в небольшой чаше блестела чёрным жемчугом икра, на маленькой тарелке лежал хлеб из привезённой пшеницы, горячий – только что из печи. На втором подносе стоял чайник из белого мегалонского фарфора, рядом с ним такая же чашка. Натюрморт дополняли миска с вареньем из шишек, блюдце с баранками и орехами в меду. Князь пробежался взглядом по еде, но пока не надумал к ней приступать. Он вновь взглянул на патрона. — Были ли вести о моём отце? Патрон лишь поник и покачал головой. — Никак нет, юный государь. Если бы он появился в одной из провинций нашей империи, думаю, нам бы сразу сообщили. Не печальтесь, государь, Око Зодчего бдит за ним и указывает верный путь. Финист кивнул, слабо улыбнувшись, хотя наставления патрона бодрости его духу не придали. — Я желаю отобедать в одиночестве. — Как пожелаете, юный государь, — ответил патрон, нисколько не удивившись. — Тогда позовите служанок, чтобы они поменяли вам подносы… — Нет, этого не нужно, — перебил его молодой князь и обратился к служанке. — Поставь второй на стол. Уж до него дойти я сумею. Всё сделали так, как было велено. Девушка поставила поднос на стол и удалилась вместе с другими, почтительно повернувшись к светичу передом. Трантил тоже не стал задерживаться в покоях. Пожелав приятного аппетита, он так же, как и служанки, вышел спиной вперёд, и двери за ним закрылись. — Ну, и личность… — раздался голос бахаря. Рыжая мордочка высунулась из-под кровати, а потом наружу выползло и всё кошачье тело. Ловко запрыгнув обратно на кровать к князю, Медок облизнулся. — А у вас тут неплохая кухня, как погляжу… — И чем же тебе не понравился патрон Эфлиский? — спросил князь. Его голос прозвучал слегка ехидно, ведь он считал неприязнь чародея к детям Зодчего естественной. — Лицемерненький он, вот что сразу скажу. Ну, это у них в породе такое. Вдруг Медок потянулся носом к блюду. Но стоило ему приблизиться, как поднос тут же отдалился, отчего кошачий ус дёрнулся в насмешке. — Нельзя быть таким жадным, княже. — Нельзя певцу и сказителю рот едой забивать – язык заплетаться будет. Ты лучше историю свою продолжай. — Так понравилась? — довольный Медок заулыбался так, что белые зубы слабо блеснули в крошечной щели рта. — А как же не понравится? Ты же мне всю мою родину описал. Но и воображение у тебя недурное…— Финист подразнил кота и положил в рот первый кусок мяса. Бахарь недовольно зашевелил хвостом, прижал уши. — Сколько раз повторять, что это всё происходило на самом деле? — Очень подозрительно, — отвечал князь с набитым ртом, — что ты историю в таких подробностях знаешь. Или тогда, в лесу ты просто бросил беззащитную женщину погибать? — Сначала дослушай! — голос бахаря резко подскочил от раздражения. — И не прерывай мой рассказ. На чём я остановился… Ах, точно. Охотник и лекарь решили приютить беглецов у себя на какое-то время, пока они не найдут собственного жилья. И, к сожалению, судьба отца с сыном зависела не только от них…

***

Несмотря на своё гостеприимство, древичи настороженно относились к тем, кто собирался стать их новым соседом. Особенно, если этот человек казался крайне подозрительным. Каким и был Ведар: неизвестно откуда появившийся, необычный внешне, с лёгкой поклажей и ребёнком на руках, который ещё и рыжий – частый признак родовитого волшебника. Как только жители узнали о новоприбывшем, то тут же созвали вече. Ведар оказался в центре круга из обступивших его людей. Немного поодаль, баюкая на руках его сынишку, находилась Альгиз. Перед ними, на помосте, по обе стороны от висящего на балках вечевого колокола было двое самых главных людей в поселении. Справа от колокола стоял староста деревни – старый мужчина, с проседью в волосах, собранных в хвост, и с такой же, почти седой бородой. Вид его был строгий из-за старческих морщин и умного, но мнительного взгляда, который скользил то по Ведару, то по мальчишке. Зелейник сразу понял, что из-за этого старика совет затянется, и вряд ли тот легко позволит ему тут поселиться. Вдруг Ведар невзначай глянул на человека слева, почему-то подсознательно надеясь получить поддержку… Смотрел он на покровительницу. В каждой деревне находился свой покровитель, который охранял жителей от зла и духовно их наставлял. Во время вече они принимали главную роль – без их благословения ничего не делалось. Однако покровители служили Зодчему, а значит, были врагами волшебников и тех, кто был с ними связан. Но почему-то Ведар наоборот испытывал облегчение от её присутствия. Она была молода. Голубая, шёлковая ткань рясы скрывала женскую фигуру своей мешковатостью, тёмно-русые волосы были распущены и спускались ниже плеч. Стоило Ведару заглянуть в глаза покровительницы, как он сразу почувствовал теплоту, исходящую от их синевы. Взгляд у неё казался добрым, неспособным кого-либо осудить, отчего на душе Ведара сделалось чуточку спокойнее. Когда вся деревня собралась вокруг помоста с колоколом, староста поприветствовал жителей и заговорил: — Собрались мы вот по какому поводу. Этот молодой человек, — староста указал на Ведара, — желает поселиться вместе с нами. Как я, и наша наисветлейшая покровительница Вла́рия, уже знаем – он явился к нам со своей семьёй, точнее с единственным сыном. Прошу, — обратился он уже к зелейнику, — расскажи нам, как тебя звать, откуда ты и каким ремеслом занимаешься? Ведар ощутил на себе взгляд сотни глаз, и от этого в горле будто бы застрял ком. Он посмотрел на самых главных слушателей и, преодолев дрожь в голосе, как можно увереннее начал: — Зовите меня Ведаром. Делами зелейническими занимаюсь: варю зелья, готовлю мази и тому подобное. Раньше жил в граде, но… после смерти жены я остался один с маленьким сыном и решил перебраться в деревню. По пути на нас напали разбойники, остались мы почти без всего. Мне пришлось бежать вместе с ребёнком, и я заплутал в лесу. Мы погибли бы, если бы Тихомир не нашёл нас. — Всё в точности так и есть, — тут же подтвердил охотник. — Всё слово в слово, что он мне сказал. Шмель нашёл их спящими под деревом. Все с согласием закивали, а покровительница Влария благосклонно улыбнулась. Однако, казалось, старосту он не убедил. — Ведар, куда, говоришь, ты направлялся и какой дорогой шёл? — Точно не могу сказать, — ответил он. — Я не знал, в какой деревне смогу поселиться, а какой именно дорогой шёл – сложно ответить… Я толком-то и не знаю, насколько далеко с неё сошёл. В толпе вновь послышались удовлетворённые голоса, но староста всё не унимался. — А за тебя, пропащего, может кто-нибудь спохватиться в граде? У тебя должны быть какие-нибудь там знакомые, твои родственники, или родственники жены. Как тебя по отцу звать? — Нет отца, — уверенно ответил Ведар. — По странному совпадению, и я, и моя супруга давно осиротели. Поэтому нет родных. Староста прищурился, смерив Ведара подозрительным взглядом. Все ответы зелейника давно убедили селян в его искренности, только дотошный старик упрямился. — А знают ли тебя там вообще? — голос прозвучал так твёрдо, что в толпе резко воцарилась тишина. Ведар кивнул: — Знают. — Что ж, тогда мне стоит отправить князю письмо, в котором опишу всё с тобой случившееся. — Но я не настолько известен, чтоб меня знал сам князь, — заметил Ведар. — Ну, на тебя же разбойники напали. А о новых шайках нужно сообщать… Или никаких разбойников не было вовсе? Ведар почувствовал, как земля уходила у него из-под ног, а новая ложь не приходила на ум. Под бдительным взглядом Ведар всё больше терял самообладание, но тут прозвучал спасительный голос покровительницы. — Гро́збор, зачем ты давишь на этого человека? — Прошу вашего прощения, покровительница Влария, но очевидно же, что он лжец! В нашем округе не водится никаких разбойничьих шаек. — Да! Зато оборотни клана Мо́ры по лесу разгуливают, — выкрикнул кто-то из толпы. И за этим восклицанием последовали другие: — Точно! Вот они и напали-то! — Никаких разбойников-та и нет – всех пожрали! И теперь на мирный люд нападают. — Давно с этими волками разобраться надо! — Тишина! — выкрикнул Грозбор. И когда его приказ исполнился, он продолжил. — Мы живём в тяжёлое время, поэтому незнакомцев принято проверять тщательно. Откуда нам знать, что он не сбежавший колдун? Люди снова стали перешёптываться. Понимая, что медлить с ответом нельзя, Ведар как можно громче проговорил: — Будь я колдуном, то не пошёл бы в деревню, где власть имеет великий Зодчий! — Звучит убедительно, — ответила покровительница. — Ты бы поставил свою жизнь и жизнь своего сына под угрозу. — Кхм, говоря о мальчишке… А вы уверены, что он его не украл или что-то в этом роде? — сказал староста. — Да сын это, — резко заявила Альгиз и приподняла растерянного Огнедара, посадив его у себя на руках. — Лицо один в один, убедитесь сами. — А что насчёт волос? — В роду его матери были рыжие… — проговорил Ведар, надеясь, что его ответ не станет поводом для новых подозрений. Но к его же неожиданности покровительница вдруг повелительно подняла руку ладонью к толпе: — Достаточно. Грозбор, как хочешь, но я верю этому человеку. К тому же, нам бы пригодились знатоки целебных трав. Я даю своё благословение на его поселение здесь. Грозбор возразить ничего не смог. Он лишь вздохнул, поник головой, произнеся: — Не смею возразить решению нашей покровительницы, — после чего он поднял взгляд на зелейника. — Работай на благо общине исправно и живи здесь, как дома… И, казалось, вече завершилось. Ведар облегчённо выдохнул и подошёл к Альгиз, чтобы взять на руки своего ребёнка, как староста вновь окликнул его и заговорил: — Но учти, Ведар, мой взгляд всегда будет направлен на тебя.

***

Медок вновь остановился. Он смотрел на то, как Финист дожевывал пищу. Поднос с обедом оказался почти пустым, осталось только несколько кусочков мяса и немного икры. Князь взял поднос и положил его перед кошачьей мордой. — Заслужил, сказочник. Медок несколько раз моргнул, таращась на резко подобревшего юношу. — И какая часть истории тебе сердце вдруг растопила? — сказал он и выхватил мясо из тарелки, пока угощение не отняли. Князь же наблюдал за бахарем, поглощавшим пищу совсем, как обычный кот. — На пирах сказителей и певцов всегда угощают или выпивкой, или едой. Так что, прими это за награду. — Как хорошо, — ответил бахарь с усмешкой, — я не помру у тебя с голоду. Он быстро разделался с остатками и облизнулся, замурлыкав. Князь поставил поднос на прикроватную тумбу. Его взгляд устремился на кушанья, стоящие на столе. — Всё-таки позовёшь служанок? — бахарь поднялся, он был готов снова спрятаться под кровать, но князь замотал головой. — Пустяки, всего несколько шагов пройти. Он скинул с себя одеяло. Тело тут же обдало прохладой, с которой не мог полностью справиться даже огонь в камине. Князь облокотился на руки, сделал усилие, чтобы приподняться. Но тут грудь резко защемило, будто все потроха сдавило, и, хрипло простонав от боли, он свалился обратно на перину. Медок закачал головой. — Тц-тц, дело плохо, княже. Ты даже встать не можешь, что уж там идти. Вон, и лоб испариной покрылся. Вдруг Медок спрыгнул с кровати и, подняв хвост, зашагал к столу. — Вот что, княже. Ты лежи, а я сейчас всё принесу. — Да как ты принесёшь… — сказал он, приковав к бахарю взгляд. — У тебя же не руки, не ноги, а лапки. Но как только он это проговорил, бахарь вдруг встал на задние лапы. Дотянувшись до подноса, взял его за ручки, и с гордой осанкой направился обратно к ложу. Впервые князь не нашёлся, что сказать… — Чего вылупился так? На, вот, — Медок положил поднос на колени князя. — А ты... А все бахари так могут? Как ты вообще это сделал? — Да так же, как и ты, когда целым был. Не забывай, кто я такой, — и, закончив фразу, он запрыгнул к князю. Разместившись рядом, лёг на животик и, положив лапки под грудь, вновь прикрыл глаза. — Ну, что? Мне продолжать историю? Князь взял чашку всё ещё горячего чая и кивнул.

***

Первое время Ведар с сыном жили в доме охотника и лекаря. Как-то раз Тихомир собрался на охоту и вдруг решил взять зелейника с собой. Тот, мягко говоря, к убийству животных душой не лежал, но согласился помочь, да и хотелось ему изучить новые окрестности и пособирать трав. Когда они проходили у самой лесной черты, Ведару на глаза попался притаившийся в листве деревянный сруб. Дом выглядел обветшалым, нежилым: всё вокруг него поросло сорняком, ставни окон перекосились, а ступеньки лестницы покрылись мхом. Но, несмотря на своё плачевное состояние, он напоминал Ведару о старом жилье… — В этом доме кто-нибудь живёт? — спросил Ведар. Тихомир замотал головой: — Упаси Зодчий! В этом доме раньше жила колдунья – проклятый он! Поговаривают, в нём нечисть укрывается и по ночам надрывно воет. Лучше бы было его вообще сжечь, да страшно, что шальной огонь к деревьям приластится. Ведар выждал минуту, а потом неуверенно сказал: — А может… нам его занять? — Ты рехнулся?! Там ведь нечистая сила теперь обитает. За свою душу не боишься? Так хоть о сыне подумай! — Ничего, — спокойно ответил он. — Мы люди без греха, нечисти не за что ухватиться, чтобы нас во Вечный Мрак утащить. Услышав такие слова, Тихомир почти что застыл от изумления, а Ведар лишь издал тихий смешок. — Да и если дом облагородить, вредить новым хозяевам он не захочет. Со спорами да уговорами, но на следующий день Ведар всё-таки вернулся к дому, с инструментами, деревом – в боевой готовности его восстановить. Его решение никто не поддержал, поэтому он собирался наводить порядок в одиночку. Домишко и правда оказался небольшим: всего один этаж, не считая чердака и подвала. Хлева у него не было. Под покровом бурьяна скрывались неухоженные грядки. А крыша без ухода заросла сорняком настолько, что проломилась. Обойдя дом десять, а то и больше раз, проверив все потрескавшиеся брёвна, Ведар так и не понял, с какой стороны подступиться к работе. — Ну, как, плотник, дела идут? — вдруг услышал Ведар насмешку, присущую Альгиз. В общем-то, это она и была. Навьюченная пустыми сумками, она как раз направлялась к соседям, чтобы запастись продуктами. Но заметив, как трудится зелейник, не удержалась, чтобы его не подбодрить в своей манере. — Не очень… — признался Ведар. — Я ожидал тяжёлую работу, но она оказалась настолько сложной, что мне не хватает ума понять, с чего начать… Альгиз сочувственно промычала в ответ, замотала головой, и сама пустилась в раздумья, рассматривая домишко. Спустя минуту, заговорила: — Вот что… Дома у нас есть коса. Сходи-ка, за ней. И за Тихомом тоже. Нужно хотя бы лишнюю траву убрать. Думаю, что это неплохо для начала. Ведар приковал к ней удивлённый взгляд. — Спасибо, конечно… Но почему ты вдруг решила мне помочь? Ты и Тихом сами сказали, что это бредовая идея… — Э! Больно смотреть, как ты, потерянный, вокруг этого дома пляшешь. И, признаюсь честно – для тебя наш дом тесноват. Ведар сделал, как сказала Альгиз. Он пришёл к ней домой, взял косу, два серпа, дремавшего на печи охотника и возвратился к развалинам. Работа закипела. Альгиз осталась дома следить за детьми, но Тихомир с Ведаром вдвоём неплохо управились с травой и постепенно перешли к восстановлению самого дома. Правда, я немного наврал, работа шла не слишком быстро. Кому-нибудь из четы, или Тихомиру или Альгиз, нужно было пропасть по делам, и Ведар оставался трудиться в одиночку. А порой на Ведара оставляли мальчишек, или на него сваливались обязанности зелейника, и тогда работа останавливалась вовсе. Приходилось брать выходной во время религиозных празднеств, вместе со всеми посещать церковную службу, чтобы не казаться в деревне белой вороной. Но всё же, спустя столько лет, как этот дом осиротел, впервые кто-то так часто его навещал. Все жители сторонились колдовского жилья, опасаясь возможного проклятья. И неспроста: когда-то горькие стенания, доносящиеся из него по ночам, подкрепляли всеобщий ужас. Тогда покровительница провела ритуал изгнания нечисти. С тех пор жилище молчало, но страх остался, и никто не решался через его порог перешагнуть. Пока не появился Ведар. Поэтому, всякий сосед, когда видел его и Тихома суетящимися у проклятого дома, крутил пальцем у виска, отпускал шутки или откровенно ругал. Но потом все просто отмахивались рукой – за что возьмётся безумный, уж потом за уши не оттащишь. Они это понимали, и решили ждать, пока проявление нечистой силы не отпугнёт зелейника от его затеи. Как-то Тихомир принёс новеньких брёвен и ушёл с Ведаром домой обедать. А когда они вернулись, их добрая половина оказалась распилена на мелкие бруски. — Милостивый Зодчий… — прошептал Тихомир, прикладывая руки к груди. Потом поднял один из брусков и заворчал: — Ну, и какая гнида решила так подшутить, а? Найду, руки поотрываю… Нет! Заставлю самого всё чинить. Куда эти деревяшки теперь? Только в печь, на угли… — Славно, что этот шутник не всё дерево испортил, — Ведар даже не возмутился. Он выкатил уцелевшее бревно и посмотрел по сторонам. — А пила где? — Не вижу, — ответил Тихомир. — Может быть тот гад с собой утащил… Однако я не припомню, чтобы кто-то в деревне воровал… — когда Тихомир проговорил это, то весь вздрогнул. — А может, это Грозбор тебе палки в колёса ставит? — сказал он почти шёпотом. Ведар лишь пожал плечами. — Староста только и может, что с подозрением коситься на меня. Нет, он серьёзный человек – он бы не стал так проказничать. Да и все боятся осуждения покровительницы. А наш староста – больше всех. Тихомир подумал ещё, а потом резко втянул носом воздух и выдал: — Значит, здесь нечисть замешана. А я говорил! — воскликнул он. — Вот тебе доказательство, этот дом одержим! — Думаешь, что нечисть пилу стащила? — задумчиво спросил Ведар. — Уверен! Никому до дома, получается, дела нет, кроме нас, а нас здесь не было. — Я-я-ясно, — протянул Ведар, его спокойствие оставалось непоколебимым. — Уж не знаю для чего ей она, но, вероятно, где-то спрятала. Пойду поищу… Но стоило зелейнику сделать шаг, как Тихомир схватил его за руку. — Да что с тобой не так? — начал охотник. — Я понимаю, что тебе негде жить, но не настолько, чтобы рваться в жилище колдуньи! И почему ты не боишься всего этого? Ведар не пытался вырваться, он без всякой злобы поднял взгляд на Тихомира и со слабой, снисходительной улыбкой ответил: — Я уже говорил, что бояться мне нечего. Я знаю, как даже простому смертному оборониться от потустороннего. Если хочешь, можешь подождать меня снаружи, а я обыщу дом. Уверенность Ведара была настолько тверда, что заставила охотника задуматься и пристыдиться. Ведь он нередко боролся со зверем, а тут испугался переступить порог проклятого дома. — Нет уж, — усмехнулся он, выпустив руку, — я тогда с тобой пойду. Они зашли внутрь. В доме находилось две комнаты: одна большая и вторая поменьше, за печной стеной. Дневной свет освещал помещение, проникая сквозь распахнутые настежь окна. В воздухе плясала пыль, повсюду были расставлены паутины. От прошлого жильца остался бардак и сохранилась мебель, которая казалась бесхозной уже много лет. На стенах висели засохшие травы, сгнивший чеснок, который облепили мухи. На полочках стояли нетронутые склянки с различными жидкостями. Видно, содержимое дома никак не пострадало от чужих рук. Тихомир стал осматривать первый этаж, а Ведар поднялся на чердак, куда вела старая лестница, приставленная к стене. При лёгком прикосновении она жалобно заскрипела и едва не сломалась под тяжестью мужчины. Поднявшись и осмотрев крохотный чердак, Ведар нашёл кучу разбросанных вещей, покрытых слоями пыли, — пилы среди них не было. Зато его взгляд зацепился за кипу книг. Ведар поднял одну и смахнул пыль с кожаной обложки. По изображенным на книге рунам он понял, что в ней таились секреты волшебства и потустороннего. Чёрная книга, запрещённая детьми Зодчего. Ведар тут же поспешил её и другие спрятать в укромное место. Ему не хотелось, чтобы суеверный охотник увидел запрещённые рукописи. Скорее всего, он бы заставил Ведара избавиться от них, а если бы он отказался, то охотник испугался бы и подумал, что зелейник – колдун. Ни того, ни другого ему не хотелось. Однако, держа одну из книг, Ведар не сдержался от любопытства и заглянул в неё. Он пролистывал пожелтевшие страницы, рассматривал написанные чернилами аккуратные буквы. В памяти его всплыло, как за такими же книгами проводила вечера любимая ведьма, и от воспоминаний о ней сердце вдруг сжалось, словно в тисках, и на глазах вновь выступили слёзы. Внизу раздался голос охотника, и Ведар поспешно захлопнул книгу, а потом спрятал её в мешок к остальным. Вытирая рукавом рубахи влажные дорожки, он медленно спустился вниз. — Ничего нет! Одно барахло, — уже начал заводиться Тихомир, но, когда заметил покрасневшее лицо зелейника, тут же поутих. — Ты… чего это? — Из-за пыли. На чердаке тоже ничего полезного, — ответил Ведар, будто до этого ничего не случилось. Оставалось проверить подвал. Тихомир явно не горел желанием спускаться туда. Подвалы всегда были самой таинственной, даже пугающей частью дома. Всегда скрыты под землёй: укромный уголок для крыс и кротов, а может, и иных существ. А что мог скрывать подвал колдуньи? Ведар знал, что чаще всего ничего. Поэтому у него не было страха. Он без колебаний зажёг свечу, вставил её в фонарь и открыл деревянный люк. — Если что, кричи. — сказал Тихомир. — Я побуду наверху, чтобы ничего не заперло тут вход. Спустившись вниз, Ведар повёл фонарём, освещая подвал. Под ногами закопошились крысы, испугавшиеся света. В воздухе стоял противно сладковатый запах гнилых овощей. Запах был настолько сильным, что Ведару пришлось закрыть нос воротом. Вдруг, во мраке, ему на глаза попалось нечто металлическое, лежащее под полками с соленьями. Он присмотрелся к предмету и понял: это пила! Как она оказалась в подвале – загадка, ведь только вчера Ведар пользовался ей снаружи. Впрочем, зелейник уже не сомневался в россказнях о нечисти здесь. Он подошёл ближе, опустился, чтобы поднять инструмент, как неожиданно послышался хруст и скрип дерева. Полка вместе с горшками над ним обвалилась. Ведар едва смог отскочить, но рухнул. Горшки разлетелись глиняными осколками по сторонам. Быстро подняв фонарь, Ведар успел увидеть, как какое-то ушастое, волосатое существо таращилось на него злыми, гигантскими глазами. Выпустив из маленькой, но пухлой руки деревяшку, которая держала полку, оно шмыгнуло за ящики и исчезло из виду. Ошеломлённый зелейник ещё минуту сидел, осознавая произошедшее и свою очередную удачу. На этот раз удача в том, что он не попал под груду горшков, обрушенных домовым. «Вот оно кто вором был…» — подумал Ведар: «Ну, что ж, хоть теперь знаю, как всё исправить». — Ты там живой?! Не молчи! — прокричал Тихомир и спустился в подвал. Ведар встал на ноги, отряхнулся от пыли с грязью, отвечая: — Всё в порядке. Просто старая полка не выдержала и упала… — Ага, полка не выдержала! Я тебе говорил, что тут водится. Так что, давай-ка заканчивать со всем этим, пока мы оба целы. — Нет, — спокойно настаивал на своём Ведар. — Тебе нужно, чтобы что-то поопаснее случилось? Зачем так рисковать? Этот дом давно уже не для жилья! Но Ведар его ответ парировал: — У меня другого выбора нет, во-первых. Во-вторых, дай мне время. Я знаю, что делаю. В скором времени всё прекратится, вот увидишь. Охотник обвёл любопытным взглядом зелейника, а потом добродушно рассмеялся: — Не понимаю я, что ж ты так за этот дом держишься. — Потому что это единственный свободный дом в деревне. А денег на постройку нового у меня нет. Да и будь они у нас, слишком много времени ушло бы. — Так в чём проблема? — недоумевал Тихомир. — Живи у нас с Алей. Привык же, наверняка. И мальчишкам вдвоём веселее. — Тихом… — рука Ведара опустилась на плечо охотника. — Я благодарен тебе и Альгиз за приют, но я не хочу пользоваться им всю жизнь. Это ваш дом, вашей семьи. А мне хочется свой. Всё же, у каждого человека должна быть личная крыша над головой. Да и Альгиз уже говорила, что такой толпе в избе тесновато. — Ах, она… Ты уж прости, она бывает грубоватой. Ну, ничего, я с ней поговорю. — Не надо, она же права. Лучше помогите мне вернуть этот домишко к жизни. Так они и продолжали работу. Каждый новый день случалась какая-то неудача. Что-то то потеряется, то поломается. То палец прищемит, то нога споткнётся. А то и из подвала или чердака кто-то жутко ухал. Но Ведар терпел, не обсуждал домового, даже когда Тихомир в ужасе выбегал во двор. Однажды Ведар принёс спелое яблоко. Положив его на полочку, он приступил к уборке. Но пока он подметал и поднимал клубы пыли, яблоко свалилось на пол. Ведар его положил обратно и вернулся к делу, однако фрукт упал уже ему под ноги. — Дурак, — сказал Ведар в пустоту. — Это я тебе принёс. Он снова положил яблоко на полочку. И как только Ведару показалось, что домовой уже не возмущался, угощение прилетело ему в затылок. Знатно выругавшись, Ведар отбросил метлу и вышел на улицу. Когда он, успокоившись, вернулся, чтобы закончить подметать, яблока больше не было. На следующий день он принёс кусочек хлеба и вновь положил его на полочку. Под конец дня, обнаружив, что хлеб на полке исчез, Ведар, было, обрадовался, но потом посмотрел вниз и увидел крошки, рассыпанные по всему полу – радость его как рукой сняло. Попытки он не бросал. Даже когда он приступил к ремонту крыши и едва не рухнул прямо на глазах у старосты. У лестницы, на которой Ведар стоял, незаметно спилилась ножка, отчего та завалилась на бок. Но Ведар успел забраться на крышу — потому и не упал. Грозбор лишь неодобрительно покачал головой. Староста не сомневался, что после такого несчастья зелейник решит сдаться. Но он плохо о нём думал. Не выдержав такой шутки, Ведар зашёл в дом. Внутри стало заметно чище: пыль не плясала густым туманом в лучах света, паутины были выметены, и даже запах стал свежее. Осмотрев всё вокруг, зелейник вновь заговорил в пустой комнате: — Домовой, может, хватит уже? Разве не видно, что я не желаю тебе и твоему дому зла? Я понимаю, что твою прежнюю хозяйку выгнали отсюда с проклятиями и угрозами, а ты защищаешь жильё, как можешь… Но, по-твоему, я приношу вред? Посмотри, как дом выглядит сейчас. Я хочу облагородить его и дать ему вторую жизнь, поселившись в нём. Но коль тебе хочется всегда следить за пустыми развалинами – пожалуйста! Продолжай свои шутки шутить, — переведя дух, он достал из-за пазухи вновь припасённое яблоко и положил его на стол. — Я тоже знаю, что значит терять любимого человека и родной дом, — проговорил он на выдохе. — Если ты дашь мне шанс, то мы бы помогли друг другу. Я бы приобрёл дом, а ты – нового хозяина… И, оставив угощение на столе, Ведар вышел на улицу, захлопнув дверь. Спустя несколько мгновений невидимые зубы надкусили фрукт. Селяне то и дело шептались о том, что случалось внутри когда-то заброшенного дома. Потому что Тихомир не мог не разболтать соседям. Деревенские то насмехались над глупцами, то поражались их смелости. Однако никто, кроме Ведара, не знал об истинной причине всех бед. Со временем, несчастий в проклятом месте стало меньше; внешне дом уже не так устрашал. Некоторые из деревни, наконец, тоже решили помочь, чтобы зелейник поскорее обзавёлся собственным жильём. В тот день Грозбор решил сделать обход: прогулки на свежем воздухе были полезны для его здоровья, да и осматривать окрестности он любил. Не удержался он и от визита в заброшенный дом колдуньи – очень ему хотелось убедиться в том, что после стольких неудач колдовской дом теперь пустует, как и раньше. Но его глаза округлились от удивления, когда он застал Ведара, Тихомира и ещё парочку мужчин, устилавших залатанную крышу листами бересты, чтобы потом лишняя влага из почвы будущего садика не просочилась в дом. — Доброго дня, Грозбор, — выкрикнул Тихомир и помахал рукой, то же сделал и Ведар. — Вы совсем ошалели?! — крикнул он в ответ. — Ведар же совсем недавно едва не угробился на лестнице! — Так она старая – вот и накренилась, — ответил зелейник. — Не думаю, что из-за такой оплошности стоит всё бросить. — Да впрямь? — сказал староста уже язвительным тоном. — На все странности найдёшь объяснение? — На какие странности? — невинно переспросил зелейник. Староста огрызнулся: — Да те, о которых все шепчутся! — Грозбор, — продолжал Ведар спокойно. — Если вы так боитесь нечисти здесь, так почему не попросили нашу покровительницу разобраться с ней? — Просили мы! — отвечал староста. — Да только вот… Не помогло, видимо. — Потому не помогло, что ничего пугающего не было вовсе, — сказал зелейник. — Никакой нечистой силы – дом просто разваливался. Прошли часы утомительной, но продуктивной работы. Солнце уже клонилось к закату, его последние лучи окрасили облака в золотые цвета, а листву дубов – в тепло-рыжий. Ведар и Тихомир неспешной походкой возвращались домой. — Ловко ты его обдурил, — говорил охотник. — Кстати, странная вещь произошла. Я, наконец, нашёл тесальный топор, который потерял в твоём доме ещё неделю назад. И ничего опасного со мной не приключилось, представляешь? Ведар лишь слабо, но довольно улыбался. Охотник не смог упустить его улыбку из виду: — Это твоих рук дело? Неужели ты как-то с нечистью договорился? — Нет, — ответил он. — Просто дом облагородили, и он теперь вредить не станет.