Повесть о Чайке и Сороке

И мой рассказ вновь возвращается в мрачные подземелья обители. Размеренный шаг сопровождался эхом от стука каблука. Света фонаря хватало, чтобы озарить лишь крошечный участок тоннеля, но дальше путь вёл в бескрайнюю и беспросветную, как бездонное чрево Морока, тьму. От пропитанных мукой стен исходил сквозящий холод, а в мёртвой тишине была слышна пульсация собственных вен. Шаг стал мягче, и цокот сапог прекратился. Салем невольно подстраивался под гнетущее окружение, лишь свет выдавал его присутствие. И когда он пришёл к особенной для него решётке, громовым раскатом раздался лязг металла. Цепь заскользила змеёй по полу. Скрываясь под голубой рясой, она оплетала холодным железом ногу заключённой покровительницы. Злорадно хмыкнув, Салем повесил фонарь рядом с темницей и облокотился на решётку. — Как обустроилась, дорогая? Не мёрзнешь? Может, служанке Зодчего принести чего? Да, и выйди уже из темноты. Прятки теперь тебе не помогут. — Ты сукин сын! — бренча цепью кандалов, Влария выскочила на свет и пошатнула решётку. Но Салем и с места не сдвинулся. Он, как ни в чём не бывало, любовался узором на своей перчатке. — На твоём месте я бы не бросался такими словами. — Что ж… Мерзавец ты, Салем. Редкостный! Только я начала жить спокойно, окружила себя хорошими людьми, нашла своё место, как заявился ты и всё загубил, — Влария тряхнула решётку. — Почему ты не можешь просто оставить меня в покое? — Я не виноват, что ты встала у меня на пути, — егерь пожал плечами. — На пути? Позволь узнать, как? — Ты покрываешь преступника. Причём того, за кем охочусь очень давно. Но я могу закрыть на твой проступок глаза. Ты помогаешь мне найти Ведара, а я отпускаю тебя и забываю о твоём существовании. Хорошо? — Ха… — покровительница отступила назад. — Тот несчастный вдовец? А ты, что, удержать его в клетке не смог? — Благодаря твоим стараниям и усилиям твоего… Точнее, нашего общего друга. — О ком речь? — Влария насупила брови. Сложив руки в рукава и выпрямившись, она с негодованием взирала на егеря, а тот мягко улыбнулся в ответ. Достав из кармана лист слегка подожжённой бумаги, он зачитал: «Сестра Влария, да будет вам известно, что Ведар отныне под присмотром нашего творца. Ему назначили работы при обители, предоставили кров, о пытках больше не должно быть и речи. Но, к сожалению, душе вашей покоя пока не знать. До меня дошёл слух, что спасителям нужно «замести следы». Чтобы это ни значило, берегите себя и будьте настороже. Ваш брат Ксений». Затаив дыхание, Влария слушала послание, которое так и не получила, и, когда прозвучало имя её друга, в ужасе отшатнулась от решётки. Опустив письмо, Салем поднял леденящий, жестокий взгляд карих глаз, а до сего мягкая улыбка теперь выглядела зловеще. — Вы серьёзно полагали, что такая «тайная» переписка — надёжна? Как же наивно… Ты меня разочаровываешь. Нежные ладони покровительницы сжались в кулаки. Её тело подрагивало, но не от холода подземелья, а от клокотавшей внутри ярости, которая заглушала голос разума. — Салем… Брат Ксений тут ни при чём. Это моя вина! Я его подговорила, надавила на него. Это моя и только моя ответственность. Ксений просто жертва обстоятельств! — Хочешь сказать, что старший покровитель, благочестивый чудотворец, не способен думать своей головой и легко поддаётся на манипуляции? — усмехнувшись, Салем потёр подбородок. — Теперь всё выглядит куда хуже, милая. — Он положил руку на прут решётки. — Влария, ты легко узнаешь правду, благодаря дару от природы. Я же без труда распознаю ложь, благодаря опыту. Тем более, такую жалкую. Если ты действительно хочешь помочь своему другу, то помоги сначала мне. Что тебе какой-то там вдовец, когда твой близкий может пострадать? Но Влария сразу замотала головой. Она отступила ещё на несколько шагов. — Не могу… Устало вздохнув, Молот-Ведьм понурил златовласую голову. — К чему такая жертвенность? Кто он тебе? Или эта змея подколодная всё же смогла твою ясную голову заморочить? — Подлец здесь только ты! — Влария вновь выступила вперёд. — Несмотря на пережитую боль, несмотря на трудности, он оставался человеком, был любящим и заботливым отцом, просто был добр. Он не заслужил пыток! — И всё же мне видней, чего Ведар заслуживает. Я его личный палач, мне его судить и мне его наказывать. — Нет… — покровительница с испуганным трепетом заглянула в карие глаза, но тут же отвела свой взгляд. — Тобой движет личный мотив… — Браво, милая. А ты знаешь, как я не люблю препятствия, особенно на пути к моей мести. Не глупи, воспользуйся шансом спасти себя и своего приятеля, а то он из-за тебя может неплохо свою жизнь подпортить. — Ты не тронешь его! У тебя нет ни права, ни смелости это сделать. — Взгляни в мои глаза и повтори это ещё раз. Думаешь, я правда не смогу? — Салем хмыкнул, удовлетворённый её молчанием. — То-то же… Я дам время подумать. Покидая подземелье, Салем забрал с собой единственный источник света — фонарь. Влария осталась в кромешной темноте, в полном одиночестве и без какой-либо надежды на спасение из заточения. Вход охраняло несколько Охотников, но те были слишком увлечены разговором, так что мимо хвалёных спасителей не то что мышь, лось бы не пробежал замеченным. А что уж говорить о главном Охотнике, который, сродни хищнику, ступал бесшумно. Дошедшие до его слуха колкости, отпущенные в сторону молодой и красивой покровительницы, вызвали у егеря раздражение. Мужчины без зазрения совести поливали ту грязью, опускались до оскорбительных шуток. Они гадали, как именно сбежавший преступник мог заполучить благосклонность неприступной покровительницы. Для них что ведьма, что еретичка, что служительница творца — была виновата сама, что попала за решётку, и жалости не заслуживала. Язвительный разговор прервался внезапным подзатыльником, который достался самому громкому из них. — За речью следи, — Салем не поднимал голос, но твёрдым тоном заставил мужчин разом проглотить свои языки. — Покровительница остаётся слугой Зодчего даже в темнице. У вас нет права трогать её как-либо. А вот мне дозволено отрубить вам то, чем вы её коснётесь. И языка, острого на колкости, это также касается… — А вас самого? От мягкого, но в то же время строгого тенора пробежали мурашки. Салем узнал его владельца сразу, и щека, вспомнив удар, запылала с новой силой. — Зачастили вы в подземелья, покровитель, — егерь поднял взгляд тёмных глаз, что в полумраке сверкали чёрным блеском. — Притягивает это место, не так ли? — Оставьте свой сарказм для кого-нибудь другого, — покровитель Ксений спустился по ступеням и остановился перед своим, — можно его смело назвать, — врагом. Пряча руки в рукавах и держа гордую осанку, он посмотрел в лицо высокомерному мерзавцу. — Мне нужно встретиться с духовной сестрой. — Конечно, — Салем улыбался, всматриваясь в мерцающие в глазах голубые огни. Он протянул покровителю руку, держа на пальцах крючок, на котором висел фонарь со свечой. Нерешительность Ксения заняла пару мгновений, но, когда он потянулся, чтобы принять светоч, Салем отвёл руку и вручил его одному из соратников. — Проведи его к заключённой, а после — к выходу. — В этом нет нужды, — ответил Ксений. — Я могу сам. — Нет, не можете, — отчеканил егерь. — Меры предосторожности. Они обменялись взаимными презрительными взглядами. Мужчина с фонарём вошёл в тоннель, и Ксений отправился следом за ним. Покровитель и правда зачастил сюда с визитами, что тому никак не нравилось. Каждый раз его продирал мороз по коже, от сырости и затхлого запаха кружилась голова, и в ушах стоял навязчивый, давящий на мозг, гул из голосов. После первого раза он желал никогда больше не спускаться в подземелья, но был вынужден возвращаться вновь и вновь, и иначе поступить не мог. Подойдя к клетке, за которой держали Вларию, он позвал подругу. — Ксений! — та сразу же примкнула к решётке. Она рассматривала его, словно не могла распознать, но потом её губы растянулись в улыбке. — Ты сильно изменился с нашей последней встречи… Одеяния старшего покровителя тебе к лицу. — Я тоже был бы рад встрече, если бы не обстоятельства… — сказал Ксений, положив руку на решётку. — Слишком жестоко встречать друзей в темнице, особенно когда не видел их почти десять лет. Тебя не трогали? С тобой хорошо обращаются? — Лучше, чем могли бы. Они не навредят мне. К тому же меня не отлучили от церкви, я лишь задержана по подозрениям. Когда докажут, что я не виновна, то сразу отпустят. — Влария заметила, как помрачнело лицо друга, как он сжал руку, будто желал разломать решётку, и её саму охватила тревога, которую она чувствовала у Ксения. — Не стоит переживать… — Салем перехватил моё письмо, — покровитель сглотнул. — Он подстрелил мою голубку и забрал письмо, которое отправил тебе… Будь я осторожнее, то ты бы не оказалась здесь. Я так виноват… — Нет, — Влария мотала головой. — Нет, Ксений, не говори так… Она хотела положить ладонь поверх его пальцев, но покровитель убрал руку. Влария, сильно смутившись, спрятала руки в рукава. — Я сделаю всё, чтобы тебя освободили. Я докажу, что ты не причастна к побегу. Всё будет хорошо. — Прошу, Ксений, не надо… Салем и так на тебя зуб точит. Он тебя изведёт, поверь мне! Я сама разберусь, просто не вмешивайся. Ради Зодчего. Ради меня… Хорошо? Покровитель Ксений понурил голову, с тяжестью бремени на душе вздохнул. — Хорошо, — солгал он. На правах старшего покровителя Ксений мог поручиться за Вларию и только. Его статуса не хватало, чтобы собственноручно освободить подругу. Убедить Салема это сделать — смешно даже надеяться. Выслушал бы его доводы патрон Эфлиский? Себе дороже, ведь он и так с каждым днём всё больше разочаровывался в своём ученике. А светич Дальбора исчез… Значит, следовало искать поддержку намного выше. Ксений прославился не просто как чудотворец, но и как любимец самой матроны Ирийской — владыки всех владык, главы наместников Зодчего. Именно она, несмотря на юный возраст Ксения, посвятила его в ряды старших; именно она заметила его дар и оценила по достоинству. Ей нужно было сказать лишь слово, чтобы Вларию беспрекословно освободили. Только было одно значительное но: расстояние. Ксений мог отправить письмо, но через сколько оно дойдёт до столицы Мегалонии? А сколько времени потребует ответ? Речь не о днях, и даже не о неделях пути… Впрочем, необязательно было писать именно к ней. В соседних провинциях были региональные матроны, к которым он мог обратиться. Несмотря на то, что они равны статусом с патроном Эфлиским, власти и желания посодействовать любимцу их наставницы у тех было больше, так как, в отличие от мужчин, девушки обладали большей связью с всесоздателем, благодаря дару деторождения, и у них был шанс вступить в ряды верховных покровителей и постичь непостижимые простыми смертными тайны. Ксений сам грезил однажды их познать, стать одним из посвящённых, но ограничения, которые казались ему несправедливыми, никак этого не позволяли. И потому он был уверен, что региональные матроны не упустят возможность лишний раз заслужить благосклонность матроны Ирийской. Решил он писать к матроне Лугинской. Княжества лугичей находились к Лесоморью ближе всего. К тому же он был лично с ней знаком и до вызова в Дальбор находился при её обители. На улице уже стемнело, когда Ксений вернулся в келью. Каменные стены монастыря не позволяли вечерней суете града нарушить тишину и спокойствие двора внутри обители. Фонари потушили, лишь свет луны освещал мощённую булыжником дорожку ко входу храма. Тем, кому пришлось задержаться допоздна из-за работы или учёбы, возвращались в свои комнаты либо в голубом полумраке, либо, как сам Ксений, в сопровождении фонаря. Эхом звучали раскаты колокола, прощавшегося на ночь с жителями Дальбора. Зайдя в свою келью, Ксений поставил фонарь на стол. Первым делом он посмотрел на подоконник и почувствовал, как воспоминания больно резанули по сердцу. Утром он по старой привычке насыпал зерно в кормушку, совсем забыв, что почтовая голубка к нему больше не прилетит. Глубоко вдохнув влажного, холодного воздуха, Ксений закрыл ставни. Скрывшись от чужих глаз, он снял белые с серебром мантию и рясу. Служителям воспрещалось выходить в люди не в полном облачении, даже в жару. А в комнате было очень тепло, поэтому, когда представился шанс расслабиться, он с удовольствием снял верхнюю одежду, оставшись в длинной, но лёгкой сорочке с узкими рукавами и льняных штанах под ней. Ксений достал свечу из фонаря и зажёг ей другие, стоявшие на столе. Развернул свёрток бумаги, сел за стол, обмакнул перо в чернила и написал несколько клишированных фраз. А дальше он думал и достаточно долго размышлял, как бы деликатнее изложить просьбу. Сформулировав несколько предложений, он их тут же записал. Перечитав, понял, что получилось как-то не складно, и скомкал исписанный черновик. Записав мысли на новом, наконец, нашёл правильную комбинацию слов. Осталось только придумать концовку… Внезапный сквозняк хлопнул ставнями, заставив Ксения вздрогнуть. Он с опаской посмотрел за спину: деревянная дверца покачивалась при лёгком дуновении ветра. Хотя, Ксений помнил, что закрывал окно, и сквозняк никак не мог выбить ставни, ведь они открывались наружу… Проверив улицу на безлюдность и ставни на целостность, Ксений приподнял бровь в недоумении и снова закрыл окно. — Вы такой беспечный, несмотря на дерзость, — прозвучало за спиной. — Аж умиляет… Ласковый баритон ввёл Ксения в ужас. Пальцы слегка подрагивали, и покровитель сжал руку, чтобы это скрыть. Салем вальяжно восседал за его столом, закинув ногу на ногу и подперев златовласую голову рукой. Ксений впал в ступор, размышляя: как егерь мог прокрасться незамеченным? А потом вдруг осознал, в каком непристойном для служителя виде находился при постороннем и залился густой краской. Заметив это, Салем ехидно хмыкнул. — А, так вот что скрывается под одеянием покровителя… — Что вы тут делаете? Вам нельзя находиться здесь! — И вы кричите, чтобы это стало известно всем? — язвительная усмешка проступила на его лице. — А ведь это такой позор для служителя… Быть застуканным с кем-то наедине, будучи почти раздетым, — сыграв удивление, он прикрыл рот рукой. — Так ещё и с мужчиной! — Ксений закипал, что удовлетворило Салема, но недостаточно. — Как жаль… Влария так разочаруется… — Прекратите сейчас же! Егерь вновь улыбнулся: он был доволен тем, как точно попал по нерву. Покровитель взял себя в руки, вздохнул полной грудью и немного успокоился. — Что вам нужно? — Зашёл поговорить. А вы были заняты, да? — сказал Салем, глянув на стол. Сердце покровителя пропустило удар. Егерь вдруг поднялся и столкнул пальцами чернильницу, разлив её содержимое по письму. — Упс… Плечи Ксения дрогнули. Наблюдая за тем, как иссиня-чёрная клякса пожирает с трудом придуманные строчки, он медленно выдохнул: пока что у него получалось сдерживаться. — И о чём же? — О последствиях ваших поступков. — Сначала рекомендую задуматься о последствиях собственных действий. Вы арестовали служительницу, оклеветали старшего покровителя на людях и прокрались в его келью. Но незваный гость не слушал. Он бродил по комнате, рассматривал её убранство, просто из любопытства, но Ксений понимал, что Салем так, невзначай, проводил обыск. — Вы знаете, за что посадили ту колдунью? — Честно, нет… Не интересовался. — Сто сорок шесть, — Салем выдвинул ящик комода. — Именно столько мертвецов было уничтожено. Живых мертвецов, — не обнаружив ничего интересного, он задвинул ящик обратно. — Все они были под её контролем. Из-за неё одна деревня полностью вымерла. Все, даже дети. И карга множила свою армию упырей, изводила другие поселения. От сказанного кровь застыла в жилах. Ксений представил, какой кошмар мог повториться, благодаря ему, и вся краска тут же сошла с лица. — Зачем она так поступила? — Потому что колдунам это свойственно, — говорил Салем, листая книги с полок. — Как и волкам свойственно убивать. В них это заложено природой. Если они обладают силой, то не могут не пользоваться ей. — Тогда почему её не казнили? — Для колдунов смерть — не проблема, — егерь открыл дверцу шкафа. — Она могла вернуться, и неизвестно в каком облике. Поэтому предыдущий егерь, который её словил, решил оставить старуху в живых, чтобы та мучилась, но никому не вредила. Покровитель весь продрог. Он обнял себя за плечи, однако не мог согреться, а Салем не спускал с него глаз. — Если случится что-то подобное вновь, то мне придётся вас казнить, — он захлопнул дверцу. — Подозреваете меня в помощи ей? У вас нет доказательств. А старушка вполне могла сбежать самостоятельно. — Тогда почему она сбежала только сейчас? Ещё и забрала тех, кого вы так отчаянно старались освободить. Не станете же отрицать… Или мне вслух зачитать запись суда? — Я бы не стал освобождать ведьму. — А несчастную старушку? — Салем усмехнулся, всматриваясь в его глаза. — Вы заигрались с ролью добряка, и теперь доверия к вам намного меньше. «Можно ли убить ещё не рождённое существо» — это же надо было додуматься сказать такое при патроне! Он бы не удивился, узнай, что вы примкнули к еретикам. Поэтому не советую писать к кому-либо, просить поручиться за вас, Вларию и прочих. Вы только ухудшите своё положение. Сестра права — лучше не лезьте, вы и так достаточно «потрудились». — Вы так говорите, чтобы я просто ушёл с дороги? — И поступили бы умно. Покровитель смерил собеседника взглядом: что-то в его голове не укладывалось. — Салем, а зачем вам меня предупреждать? Разве не ждёте, когда я самого себя загоню в пыточную? — Не желаю лишний раз марать руки. Да и вы не плохой человек, просто очень глупый. У меня нет цели навредить вам или вашей подруге… Если, конечно, не вынудите меня. Мне только нужно, чтобы вы не устраивали лишних проблем. Зло должно гнить за решёткой. Со старой клячей сам разберусь, та девка… Собственно, она ведьмой-то не была. Просто владыке не нравилась. А вот Ведар… Может, лучше искупите свою вину и скажете, где он? — И какое же зло причинил он вам? — А это не ваше дело. — Как раз-таки моё, — забыв про смущение, Ксений начал надвигаться на Салема. — Удел покровителя — направлять сбившихся с пути. Для Зодчего каждая душа на вес золота, и нужно делать всё возможное, чтобы их спасти. Но спасают не боль, и не страх. И уж, тем более, не те, кто отступников за людей-то не считает! Вы даже ребёнку навязали свою бесчеловечность. — Это вы про Полю говорите? — егерь не сдвинулся с места, но с интересом наблюдал за приближавшимся покровителем. — Ему пятнадцать, не такой уж и ребёнок. Да и мы ничего не навязывали, он знает на собственном опыте. Ксений вдруг остановился, а Салем продолжил: — Он попал в наши ряды, когда был слишком юн. Мальчик осиротел, никому до него дела не было, особенно когда его похитили культисты. Они использовали детей для призыва своего демона. А мы тогда охотились за этим культом и настигли их во время ритуала… Полагаю, вы, покровитель, видели достаточно пугающих ран. Но вы не представляете, что способно исцелить тело самостоятельно. В особенности тело ребёнка. Глядя на Ярополя сейчас, даже не скажешь, что когда-то он был страшно истерзан. — Мне очень жаль… — ответил покровитель и опустил взгляд. — Я и подумать не мог, он выглядит как совсем обычный мальчишка. — Так и есть, — закончив осматриваться, Салем сложил руки на груди и прижался спиной к стене рядом с окном. — Несмотря на пережитый кошмар, он остался простым парнем, к тому же весьма полезный. Только вот в момент опасности он впадает в ступор. На самом деле распространённая реакция. Для этого проводятся специальные тренировки, чтобы закалить кровь, после чего юноши привыкают к постоянной угрозе, и оцепенение либо проходит быстрее, либо не случается вовсе. Но не у Поли… В ряды Охотников он совсем не годится, только если и дальше — для бумажной волокиты, — он надвинул свою чёрную шляпу на лицо. — Полагаю, я с вами закончил. Будьте любезны, откройте окно и проверьте, есть ли кто снаружи. Вы же не хотите неприятных слухов? На душе покровителя стало порядком легче, когда незваный гость собрался уходить. Он поднял щеколду и распахнул ставни. — Никого. — Надеюсь, вы хоть что-то усвоили из нашего разговора, — Салем забрался на подоконник. — В следующий раз вести диалог не стану, — оскалившись в хищной улыбке, егерь поправил шляпу и кивнул на прощание. — Спокойных вам снов, покровитель, — и словно исчез в ночном полумраке. Но как можно было спать спокойно, когда Ксений понимал, что следующая их встреча не будет столь же мирной. Угрозы не подействовали на покровителя, и он всё равно написал письмо к матроне Лугинской. Ксений собирался отправить его на следующий день, но не из монастыря. Очевидно, что Салем обнаружит письмо и тогда явится с очередным визитом, но теперь с оружием в руках. Нужно было отправить послание тайно, где-нибудь на окраине града, а для этого нужно было выйти из обители, что тоже вызвало бы подозрения. Ксений размышлял, как бы уйти незаметно. Но куда бы он ни шёл, всюду были глаза Охотников: в главной зале храма, в саду, в скриптории, рядом с чёрными ходами. Ксения это не удивляло, ведь после побега усилили охрану, однако не мог отделаться от чувства, будто они по приказу Салема следят исключительно за ним. Когда блуждания утомили, он попробовал без каких-либо уловок выйти через главный ход — подельники Салема его не выпустили, не назвав причины. Спор также оказался безрезультатным, так как привлекать помощь патрона после недавних событий было бессмысленно, и Охотники это понимали. Ксений начал подумывать о том, чтобы попросить кого-то постороннего отправить его письмо… Но был велик риск, что через вторые руки оно попадёт к егерю. Вариантов не осталось… Ксений смотрел на металлическую дверь, ведущую в жуткое подземелье. Его пробрала дрожь: так каждый раз, когда он собирался спуститься туда. Но, как ни странно, только там находился нужный ему выход… Колдунья рассказывала, что в обители много тайных лазов, не только в лазарете, но и в катакомбах под храмом. Нужно только внимательно поискать. Однако и в подземелье с него не спустили бы глаз. Скоро после этой мысли у Ксения созрел план, и он открыл тяжёлую дверь. За письменным столом, как и всегда, работал Ярополь, пока его старший соратник находился в полудрёме возле жаровни. Услышав шаги на лестнице, мальчишка поднял исподлобья негостеприимный взгляд и отложил перо. Охотник удосужился только приподнять шляпу, чтобы мнительно посмотреть на покровителя. — Я здесь, чтобы увидеться с сестрой Вларией, — заявил Ксений. Ярополь раздражённо вздохнул, всем своим видом показал, как не вовремя явился покровитель, но поднялся со стула. — Сиди, малой, — вдруг отозвался Охотник и взял фонарь. — Я его провожу. Одарив покровителя недобрым взглядом ещё раз, мужчина кивнул в сторону тоннеля и ушёл в коридор, прорезая светом мрак. Ксений молча следовал за ним, время от времени поглядывал на отдалявшийся выход. И когда они ушли достаточно далеко, покровитель подался вперёд. Одно точное, режущее движение пальцев поперёк шеи, и Охотник потерял сознание. Ксений едва успел схватить его и поймать выпавший фонарь. Соблюдая тишину, он положил обмякшее тело у стены, проверил пульс и, почувствовав биение, выдохнул. Путь через подземелье он продолжил в одиночку. Вларию навещать он не стал: не хотел заставлять её ещё больше волноваться, и времени у него было мало. К тому же, он не знал, где именно искать тайный проход. Он помнил слова колдуньи: потайные двери выдают себя щелями в стене, из которых дует сквозняк. Ксений шёл вдоль стены, положив на неё ладонь, прощупывал пальцами каждый выступ, каждую расщелину. Страх быть застигнутым врасплох подгонял его, и покровитель молил Зодчего хотя бы о небольшой подсказке, хоть немного помочь в его нечестном, но добром деле. Наконец, пальцы обдало прохладной струйкой воздуха. Ксений тут же остановился и ощупал выступавший камень, а потом надавил на него, погрузив в стену. Раздался щелчок. Изучив дверь в свете свечи, Ксений поспешил открыть её. И перед ним оказался тайный ход, который вёл в укромную залу. Покровитель провёл фонарём, рассматривая её убранство как из любопытства, так и в надежде найти выход наружу. В самом центре располагался круглый стол, вокруг — покрытые слоями пыли кресла. В напольных канделябрах, окружавших их, остались почти полностью растаявшие свечи. Потрёпанные временем флаги княжества висели на стенах. По всей видимости, Ксений случайно нашёл одну из «беседок» светича Дальбора, которую уже давно не использовали. Раздался скрежет металла. Поддавшись рефлексу, Ксений схватил подсвечник и блокировал удар со спины. Фонарь упал под ноги, но свеча продолжила гореть за треснутым стеклом, что позволило взглянуть в лицо нападавшего. И от знакомой усмешки Салема у Ксения прошёл мороз по коже. — Я предупреждал, — Салем напирал, но Ксений крепко держал своё «оружие» и не отступал. — А у вас хорошая реакция для служителя. Егерь занёс меч, но Ксений вновь отразил атаку. Покровитель сделал пару шагов назад, но Салем тут же настиг. Уклонившись от нескольких замахов, он попытался сбежать. Однако — безуспешно. Салем преградил путь лезвием. — Нет, нет, коль вам так неймётся бродить по подземельям, попрошу остаться здесь. Только за решёткой. Побег и правда не имел никакого смысла. Его сразу же схватят, даже если ему удастся добраться до храма и попросить убежища, Охотники пренебрегут святым законом и арестуют его под взором Ока. Светлые длинные волосы встали дыбом от ужаса: Ксений заманил самого себя в ловушку слишком рано. Оставался только один выход: одолеть Салема, лишить его сознания, чтобы тот ничего не вспомнил, и сбежать. Сжав канделябр, Ксений нанёс удар по клинку. Едва удержав меч, Салем удивлённо распахнул глаза. А потом его губы растянулись в улыбке, и он скрестился с ним в бою. — Откуда у покровителя такие навыки фехтования? — с мерзким лязгом меч соскользнул с ножки светильника, Салем рубанул наискосок. — Служители учатся контролировать не только разум, — Ксений парировал удар, — но и тело. Долгие часы тренировок уходят на то, чтобы подчинить его себе, — парировал ещё, — достичь физического совершенства, — и ещё, — уметь постоять за себя и других, — и ещё. — Чтобы и тело, и разум стали единым воплощением искусства творения. — Ааа… Наслышан об этом, — усмехнувшись, Салем нанёс новый удар. — Так речь шла не о воздержании? Впав в ступор от неловкого вопроса, Ксений чуть не пропустил удар. За секунду до роковой ошибки Ксений поставил блок. — Ну, коль ты можешь так трепаться во время боя, выносливости тебе правда не занимать. А чего, собственно, борешься? Убить меня надеешься? — Нет… — Ксений взмахнул подсвечником, вынудив Салема отступить. — Разочаровываешь. Ты мне казался куда более интересным, — держась на расстоянии, Салем вдруг стал заходить за спину. Ксений не спускал с него глаз, поворачиваясь вместе с ним. — Тогда положи несчастный подсвечник. Тебе никак не избежать ареста, и в последствии пыток с дознанием. А поспрашивать у меня есть что… Это ты моего человека уложил? Расскажи, мне правда любопытно. Закружив жертву вправо, Салем не дождался ответа и атаковал с левой стороны. Ксений отбил клинок. — А этот тайный ход? Колдунья тебя надоумила, я прав? — он вновь нанёс удар, который покровитель легко отразил. — А, тогда всё складывается, — и когда соперник хотел возразить, коварно ударил в грудь. Ксений зажал остриё между ножек канделябра и отвел его в сторону. — Не помогал я ей! — Скажешь это во время допроса… — Салем промычал в предвкушении. — У тебя такой красивый голос. Признаюсь, посещал службу, чтобы снова послушать твоё пение. Такое нежное и ласковое, как руки возлюбленной. Интересно, как ты будешь звучать на дыбе… Погоди, ты ведь не евнух? Застав покровителя врасплох, Салем ударил наотмашь. Соперник отскочил в последнюю секунду и упёрся спиной в стол. Ксений оказался в тупике. Дыхание сбилось, биение сердца пульсировало в висках. Руки сковывали мышцы, напряжённые до боли, но хватку Ксений не ослабил. Такими темпами враг скоро изнурил бы его. Провокации сбивали с толку, не позволяли сосредоточиться на движениях оппонента. Какая же подлая стратегия… Коварность Салема лучше всего проявлялась в бою. Но раскусив его замысел, Ксений нашёл способ противостоять. Цокоту каблуков вторило эхо. Салем приближался, опустив меч. — Я задел за живое? Ты стал каким-то неразговорчивым. Внезапный замах снизу — Ксений отразил его, но тут же ударил в ответ верхушкой подсвечника и ушёл в сторону. — А может, тебе возразить нечего? Признаёшь-таки вину? — Салем следовал за отступавшим покровителем. — Или, когда я предположил причину твоего чудесного голоса, попал в точку? Меч и подсвечник скрестились, породив искры. Вдруг покровитель отвел клинок в сторону и сам нанёс уверенный удар в голову. Салем блокировал, но не успел замахнуться, как пришлось вновь отражать атаки. От ехидной усмешки не осталось ни следа, и егерь теперь сражался всерьёз. Никаких издёвок, лишь звонкие удары. Салем ловко уклонялся и уворачивался, сбегал с поля зрения противника и заходил со спины. Ксений едва успевал повернуться к нему, отразить меч и вновь поймать взглядом врага, чтобы мгновенно среагировать на его движения. Мышцы обжигало огнём — сейчас егерь бился в полную силу, и каждый удар сопровождался жгучей болью в предплечьях. Но и сам Молот-Ведьм успел запыхаться, пока, как хищник, кружил и набрасывался на спину с мечом. Последним взмахом Ксению удалось поймать лезвие между ножек канделябра, но Салем закрутил меч, и ослабевшие руки выронили подсвечник. Как только канделябр рухнул на пол, егерь оттолкнул его подальше, и замахнулся клинком на безоружного покровителя. Ксений вдруг схватил того за кисть и заломал её так, что жжение в суставах заставило разжать пальцы. Он выбил меч из рук и в тот же миг сбил Салема с ног. Ошеломлённый враг упал на спину. А когда он приподнялся, то столкнулся с острием собственного клинка, который покровитель приставил к его горлу. Нервно сглотнув, он поднял взгляд на Ксения, стоявшего над ним. — Я под впечатлением… — Салем смиренно принял поражение и не смел больше сопротивляться. — Я требую, чтобы ты отпустил меня с миром, — произнёс Ксений, пытаясь отдышаться. — А также освободил Вларию. — А если нет? — Салем склонил голову на бок. — Зарубишь меня? — Я не стал бы проверять… — Блефуешь ведь… — но егерь добродушно усмехнулся. — Ты меня неплохо развлёк. Так уж и быть, на этот раз тебя отпущу. Но если это повторится, то моё поражение тебя больше не спасёт. — А Влария? — Как уже сказал — я отпущу тебя. И только тебя, — он хмыкнул. — Ну, или ты можешь убить меня. Как поступишь? Глубоко вздохнув, Ксений опустил оружие. Егерь поднялся и надел слетевшую с него шляпу. — Об этом месте рекомендую не вспоминать. Но наш бой я вряд ли забуду. Должен признать — ты первый, кто смог повалить меня. Ах, простите, «вы», покровитель. — К чему такая фамильярность? Разве вы не хотели убить меня? — Что вы… Я до сих пор хочу. Но пока не стану. Ксений посмотрел на отнятый меч. Тусклый свет от огня свечи плясал на гладкой, острой стали и покрытой золотом рукояти, откуда Око Зодчего взирало на своё оступившееся дитя. Выдохнув невидимую тяжесть, что сдавливала грудь, Ксений подошёл к своему врагу. — Как будто я позволю это сделать — уверенно произнёс он и вставил клинок в ножны Салема. Пальцы в перчатке сжали позолоченную гарду. Взгляд тёмных глаз сверкал разгоревшимся азартом, а жадная до крови улыбка обнажила клыки. — Славная будет на вас охота. А теперь, прошу, покиньте подземелье, пока я не передумал. — Но у нас всего один фонарь. Как же вы доберетесь без света? Салем вдруг рассмеялся. Прикрыв лицо рукой, он покачал головой. — Нашли причину переживать, ещё из-за врага. Как нелепо… Просто ступайте, — велел он, взмахнув рукой. Ксений не без опаски опустился за фонарём и, оглядываясь на человека, который всё ещё оставался угрозой, покинул заброшенную «беседку». Сам же егерь следовал в темноте за крошечным шаром света, который нёс покровитель, и следил за тем, чтобы самоотверженный глупец не совершил новую выходку. Салем так и не успел вновь проведать Вларию. Он собирался поговорить с заключённой перед тем, как явиться на встречу с патроном, который внезапно его вызвал. Но свободное время было украдено тем дураком, что вырубил соратника Салема и отправился бродить по тоннелям. У егеря было достаточно оснований для того, чтобы старшего покровителя также посадить за решётку, и он собирался поступить так, пока не получил отпор. Теперь же его планы сильно изменились. Он распахнул массивную дверь с позолотой, которую украшала резьба в форме бутонов роз и Ока, заключённого в ромб. Внутри кабинета патрона не оказалось. Стол из дуба пустовал, бумаги были аккуратно сложены в стопки и убраны в шкафы, чистое перо лежало рядом с чернильницей. В комнате оказался лишь Ферс — ручной оборотень, о чём напоминал ошейник на его могучей шее. Медвежьей шкуры на нём не было, и без неё он выглядел как совсем обычный мужчина-древич с густой шевелюрой, заплетённой в косы, и косматой кудрявой бородой. Ферс стоял рядом с тахтой с мягкой зелёной обивкой, вероятнее всего, в ожидании владыки. — Опаздываешь, егерь — заметил тот. — Были причины задержаться, — Салем сел на тахту и закинул ногу на ногу. — Удивлён встретить тебя здесь, обычно владыка не приглашает на встречу животных. Губы Ферса задрожали при рычании. Он отвёл взгляд, но ничего не ответил. В другом конце комнаты открылась дверь, что вела в покои владыки. Патрон Эфлиский вышел в своём повседневном, но не лишённом роскоши белом с золотым одеянии. Он не уделил внимание тому, что задержался на им же назначенную встречу, и радушно поприветствовал обоих подчинённых. — Салем, благодарю, что пришёл, — его взгляд перешёл на оборотня. — Ферус, мой любимый питомец, — патрон распростёр руки для объятий и направился к мужчине. Однако стоило ему подойти ближе, как, словно передумав, опустил их, но протянул ладонь. Ферс встал на одно колено и с трепетом поцеловал руку своего хозяина. — Я наслышан о твоих успехах, — Трантил потрепал оборотня по голове. — Зодчий видит твою преданность и однажды освободит тебя от зверя, сделав человеком. Но перед этим на тебя будет возложена ещё одна миссия. — Я слушаю, мой хозяин, — Ферс поклонился, стоя на колене. — В Дальбор привезли нового оборотня, мальчика-росомаху. Тебе, как старшему, следует его всему обучить, проследить, чтобы в бою не пропал и опыта набрался. Позаботишься о новом поколении, хорошо? — Слушаюсь, хозяин, — ответил Ферс, покорно склонив голову. — Замечательно. А теперь — ступай. Получив команду, Ферс поднялся с колена, отступил к выходу и вышел из кабинета. — Новый оборотень? Вы правда хотите поручить его Ферусу, владыка? — Думаешь, что не справится? — Этот зверь слишком необязательный. Забьёт на него. Вот и всё. — Ммм… В таком случае он станет твоей заботой. — Ох, нет, владыка. Возиться с детьми не люблю, да и отец из меня получится так себе. — Речь не о воспитании, а о дрессировке. Мальчик с хорошими данными: ловкий, сильный, выносливый, послушный и быстро перекидывается из человека в зверя. К тому же росомаха — опасная тварь. Тебе же выгодно взять его под опеку. — И сколько ему? — Тринадцать лет. — Совсем ребёнок… — Оборотни растут быстро. Чем скорее их отдать в жёсткие руки, тем лучше, — патрон сел в бархатное кресло, сложил руки на столе и вздохнул. — У меня будет ещё одна просьба… — Слушаю, владыка. — С тех пор, как Василевс покинул нас… — патрон беспокойно поглаживал на пальцах перстни с янтарём. — Силы зла возросли в нашем княжестве, — и дабы подтвердить свои слова, достал из ящика стола стопку писем. — Столько сообщений поступило за последние дни. Обычно за неделю накапливается не больше десяти, а тут за несколько дней. А сколько ещё будет… Салем на глаз подсчитал количество конвертов, и результат его не порадовал. Перстни с медовыми камнями янтаря ненадолго приманили его взгляд. — О каких происшествиях пишут? — спросил он, посмотрев на патрона. — Злодеяния ведьм да колдунов, конечно же, а ещё нападения оборотней и чудовищ… — Как раз одного монстра убили недавно, — довольный собой Салем раскинул руки на спинке тахты. — Нужно собрать отряд и разобраться с тварями, я прав? — Верно, — Трантил кивнул. — Но будет одно условие. Ты возьмёшь с собой старшего покровителя. — А он зачем? — егерь приподнял бровь. — Ну, как же… Вы едете разбираться с нечистой силой, и без помощи Зодчего вам не обойтись. Более того, он — чудотворец, так пускай творит своё чудо за пределами града, — владыка хмыкнул, а чёрные глаза блеснули недобрым взглядом. — Конечно, будет печально, если он погибнет, неся службу всесоздателю… Но я буду уверен, что ты сделал всё, чтобы его защитить. Полученный негласно приказ вызвал у Салема дрожь по телу. Он оскалился в улыбке, как голодный зверь, сбросивший оковы. — Всё исполню, владыка. — Не сомневаюсь… Но нужно его ласково убедить поехать за тобой. — Боюсь, ласково уже не получится… — Почему? — Да так… Повздорили. Но он поедет, если вы разрешите взять с собой покровительницу Вларию. Двое служителей — лучше одного, не так ли? — Бери кого хочешь, главное, чтобы ты увёз с собой Ксения. — Хорошо, — егерь поднялся и подошёл к столу патрона. — Отметите места на карте, куда нам направляться? Маршрут не мог его не обрадовать: их путь лежал через все владения Дальбора вплоть до границы с Дремленом — а туда, вероятнее всего, бежала его главная цель охоты — Ведар со своим отпрыском. Отличная возможность, которую Салем ни за что не упустил бы. Сборы произошли утром на следующий день. Отряд из семерых Охотников и одного оборотня запрягал лосей, навьючивал их сумками с провизией, палатками и всякой утварью, а также лекарствами и, конечно же, оружием. Егерь контролировал процесс, пока подготавливал своего ездового зверя. Он затягивал на лосе седло, когда к нему бесшумно подкрались сзади. — Меня зовут — Те́рник, и меня приставили к вам, — неожиданно прозвенел голос паренька. От неожиданности Салем рефлекторно схватился за рукоять меча, но потом увидел, что никакой угрозы не было, только мальчишка в шкуре росомахи стоял перед ним: чернобровый, со смольными волосами, заплетёнными в хвост; глаза его были карие с янтарным блеском, а личико мягкое и миловидное, как у девочки, что не редкость для его возраста. — Никогда больше не подкрадывайся к своим хозяевам, иначе повешу на твой ошейник колокольчик. Зови меня Салемом… Хотя, нет, лучше просто — егерь. Моё слово для тебя — закон, будешь делать всё, что скажу — уяснил? Ферс должен был это рассказать. Ты с ним встретился? — Да, но он сразу направил меня к вам. — Так и думал… — Салем вздохнул, покачав головой. — Верхом ездить умеешь? — Умею, но, если желаете, могу и в облике зверя следовать за вами. — Какой удобный. Но лучше побереги силы. Возьми вон, ту лосиху и оседлай её. Терник беспрекословно исполнил приказ: подошёл к стойлу, на которое указал Салем, вывел животное под уздцы, привязал его и принялся седлать. Он не был высоким, и ему приходилось вставать на цыпочки, чтобы закинуть на лосиху вальтрап, но помощи мальчишка не просил. — Егерь, — окликнул его один из Охотников. — Мы привели заключённую. Голубую рясу Вларии скрывал плащ с капюшоном. Руки, закованные в кандалы, держали походный рюкзак. Лицо служительницы не выражало ничего, кроме усталости, не физической, а духовной, которая усилилась при виде егеря. — Зачем вы заковали покровительницу? Теперь она наша помощница, а не подозреваемая, — Салем выхватил ключ из руки ведьмолова и, открыв замок, снял кандалы. — Подготовьте для неё лося. Мужчины разошлись, оставив их двоих наедине. — Поздно корчить из себя доброго, — заявила Влария. — А тебе не поздно перестать творить глупости, милая, — ответил он. — Кандалы ни к чему, ты сама поедешь с нами — так велел патрон Эфлиский. — Для чего тебе я вообще сдалась… Как вдруг явился старший покровитель. Ксений тяжело дышал: стоило ему получить известие, что Вларию забирают в поход Охотники, как он тут же примчался в стойла, бросив службу и прочие свои дела. Влария опешила, но, когда поняла коварный план Салема, побелела от ужаса, а егерь улыбнулся — заждался он Ксения. — Вы не имеете право увозить её! Я обращусь к патрону, такое поведение уже за гранью! — Ну, обратитесь. Он сам расскажет, что велел сестре Вларии доказать собственную преданность Зодчему и церкви, оказав нам помощь во время охоты, — с наигранным сочувствием Салем прислонил руку к груди. — Всё ли хорошо, покровитель? Вы выглядите растрёпанным… С языка покровителя чуть не сорвалось недопустимое ругательство. Закусив губу, он глубоко вздохнул несколько раз, пригладил волосы рукой, но сердце продолжало бешено биться. — Она не поедет… Сестра, встаньте за мной. Я не допущу, чтобы вас забрали. — Вы пойдёте против воли владыки? Опрометчиво… Давайте не станем устраивать скандал, а поступим так… Вы поедете с нами, убедитесь в безопасности своей подруги, поможете нам и другим жителям Дальбора. Вы ведь хотите помогать людям? А они нуждаются в чуде, поверьте… К тому же, восстановите свою репутацию в глазах наставника. Сплошная для вас выгода. Что скажете? — Ксений, не соглашайся! — выкрикнула Влария. — Он хочет тебя заманить. Не смей соглашаться! — Я не могу поехать. Княжич до сих пор прикован к постели, и я не доверяю вам. Но Влария тоже не поедет. — Увы, это невозможно. Слово владыки — закон. Я могу предложить вам лишь такую сделку, тем более, патрон не станет возражать, если вы решите покинуть град, чтобы помочь другим в княжестве. Но коль вы такой принципиальный, то Влария поедет одна, — карие глаза лукаво прищурились. — В компании девяти мужиков. Через лес, где нет ни души. И ночевать она будет в одной с ними палатке. Стоя за спиной егеря, Влария мотала головой, размахивала руками — подавала всевозможные знаки, чтобы покровитель не вёлся на уловку. Салем делал вид, что не замечал её — всё его внимание приковывал поставленный перед выбором Ксений. — Хорошо… — сдался он. — Дайте мне пару минут, я соберусь в дорогу. От отчаяния Влария закрыла лицо. Салем же удовлетворённо кивнул. — Добро пожаловать в ряды, покровитель, — а потом отдал приказ, чтобы подготовили лося и для него. Но прежде чем собраться, Ксений всё равно обратился к своему мэтру. Патрон сильно удивился, когда неугодный ученик заявился к нему на порог с просьбой подтвердить слова егеря, а затем сам попросил разрешение отправиться вместе с Салемом. Конечно же, владыка, скрепя сердцем, отпустил чудотворца помогать людям за пределами града. И тогда Ксению ничего не осталось, кроме как повестись на манипуляцию и собраться в путь. Когда покровитель пришёл на место сбора, то перед ним предстала нелепая картина: Ярополь подскакивал в безнадёжных попытках забраться на спину лосю, а взрослые мужики-ведьмоловы посмеивались над мальцом. — Вы почему смеётесь? — спросил Ксений, недоумевая. — Ярополь в поход собрался, — ответил один из Охотников. — Мы ему говорим: «сиди за своими рукописями, ты нам живой больше пригодишься», — рассказывал второй. — А он заладил: «вы мальчишку берёте, а меня — нет! Я сильнее и ловчее какого-то сосунка». Ага. Только он забыл, что этот «сосунок» — чудище. Эй! Поля, хватит позориться! Ты всё, что мог, нам уже доказал! — крикнул он парню, и тот побагровел, но попытки запрыгнуть в седло не бросил. Лосихе надоело терпеть толчки и вдруг она тронулась с места, прямо когда Ярополь, наконец, вставил ногу в стремя. Паренёк тут же потерял равновесие, завалился на спину и повис на застрявшей ступне. Бедный мальчишка приложился затылком и лопатками, а тело его поволокли по земле, как тряпичную куклу. Ведьмоловы разразились смехом, но один из их товарищей бросился на выручку — тот самый, что постоянно дремал у жаровни, пока сторожил темницу. Ярополь успел самостоятельно высвободиться, но упал под брюхо животного, прямо перед мощными копытами. Парень остолбенел, когда лось поднял ногу; он в ужасе наблюдал, как он заносит её над его лицом; и им овладела сильная дрожь, когда увидел, как лось наступил там, где он лежал секунду назад… — Ты сдохнешь при первом же монстре, — заявил спаситель, держа Полю под плечи. Он едва успел оттащить парнишку, но сразу же, как опасность миновала, бросил того на землю и ушёл. Смех соратников, нелепый вид, разочарование наставников — всё это подогревало стыд, от которого сгорал Ярополь. Встав на ноги, он сжал руки в кулаки и, не поднимая глаз, удалился, а покровитель успел лишь проследить за ним взглядом. Он понимал, какую тяжесть испытывал юноша, и на душе его стало неспокойно за него. Оставив ведьмоловов, Ксений проследовал за сбежавшим юнцом. Тот ушёл недалеко, скрылся за стойлами и сидел, обняв колени. Услышав голос покровителя, Ярополь вздрогнул и быстро вытер глаза. — Мне жаль, что так вышло, — покровитель сел рядом на корточки. — Но они сами не были правы, когда высмеивали тебя. Не принимай близко к сердцу… — Не делайте вид, что понимаете, — Поля шмыгнул. — Жалость не то, что должен вызывать ведьмолов… — Но ты не был жалок. — Не нужно меня обманывать. Будто сам не знаю, как выглядел… — Я не обманываю, просто ты видишь только ошибку. Но ты не заметил, как упорно старался запрыгнуть в седло. Лось не лошадь, чтобы на него забраться, нужно достаточно ловкости и силы иметь. У тебя мало тренировок, что неудивительно, ведь ты много времени тратишь на бумажную работу. Но характер у тебя — упрямый. А значит, какая-то неудача тебя несильно расстроит, правда? — Вы так считаете? — Покровителям запрещено врать, — Ксений мягко улыбнулся. — И я считаю, что твоего упрямства должно хватить, чтобы ошибки использовать в свою пользу. Ведь их Зодчий посылает нам не для того, чтобы мы отступили, но для того, чтобы на них учились и совершенствовались. Ты увидел, чего тебе не достаёт, а теперь — развивай это. — Хорошо, покровитель, — Ярополь вскочил на ноги. — Так и сделаю! Поеду с вами. — Ты пока не готов, братец, — ответил покровитель, поднимаясь. — Как бы жестоки твои соратники ни были, они — правы. Они волнуются за тебя, берегут, пока ты не созреешь для охоты, — но слова покровителя вновь ввели парня в тоску. Тогда Ксений использовал козырь в рукаве. — Скажу тебе по секрету, — он наклонился к уху юноши и прошептал. — Сам Салем сказал мне, что находит тебя полезным. Да, ты физически слаб, зато умён и трудолюбив. Запомни это. — Он так сказал?! — увидев кивок, Ярополь загорелся. — Егерь говорил обо мне… — Как видишь, ты славный юноша. Ты уже хорошо помогаешь ведьмоловам, но, если хочешь сам заняться охотой — найди время потренироваться. А если не будет получаться, напомни себе, насколько ты упрям. Ладно? — Ага! — Поля яростно закивал. — Я постараюсь. Спасибо вам… Карканье вороны прервало разговор. Питомица егеря сидела на плече своего хозяина, который неизвестно сколько подслушивал их диалог. — Поля, — обратился к юнцу Салем, — сбегай-ка, за седлом для покровителя. Ты ведь помнишь, что «особенным» людям требуется особенное седло? — Да, сейчас! — сгорая теперь от энергии и уверенности, парнишка убежал исполнять поручение. А Салем остался: он продолжал наблюдать за покровителем, опёршись плечом на стену и скрестив руки на груди. Ксений не был рад встретиться с ним вновь, хотя понимал, что теперь им придётся видеться каждый день. — Не попытка ли это задобрить спасителей душ, покровитель? — Я лишь помог расстроенному мальчику вернуть веру в себя. А добро нужно делать не из корысти, но для души. Может, тоже попробуете? — Хах… Я добро совершаю каждый раз, когда убиваю очередную нечестивую тварь. Вы правы, это очень приятно. — Салем, добро невозможно вершить насилием. — Я готов поспорить. Но позже. У нас будет уйма времени в дороге. Вы же не успели передумать? — Вы явно постарались, чтобы я отказаться не смог… Вещи покровителя сложили в сумки на молодом лосе. Зверь уже был оседлан и лежал на брюхе в ожидании всадника. Седло для покровителя отличалось от прочих: одеяние состояло из рясы, которая некрасиво бы задралась в обычном седле, а снимать её строго запрещено, поэтому использовали специальное, с двумя рогами с одной стороны, на которые опирались обеими ногами. Ксений сел полубоком, вставил носок в стремя и укрыл ноги подолом рясы. Услышав команду Охотника, зверь поднялся и пошёл следом за мужчиной, что вёл того под уздцы. Когда его подвели к покровительнице Вларии, то отдали повод служителю. Во главе всего шествия был Салем верхом на своём верном лосе с увесистыми и острыми рогами, а на плече его неизменно восседала чернокрылая ворона. Чуть поодаль резвились ярчуки: мощные псы с косматой, длинной шерстью — чёрной, как безлунная ночь. Их глаза пылали разноцветными огнями даже при свете дня. У парочки псов уши были вислые, но те, у которых уши стояли торчком, походили на грозных волков. Правда, эти свирепые зверюги сейчас никакого ужаса не вызывали, когда задористо лаяли и понарошку кусали друг дружку. Стоило ведьмолову присвистнуть, как собаки прекратили игру и послушно выстроились вдоль вереницы из лосей. Сборы были завершены, и процессия из двенадцати человек и пятерых ярчуков отправилась из града в путь по Лесоморью.