Теперь навсегда

Когда Дороти вкалывала в волосы Кэнди последнюю заколку, раздался неожиданный, но уверенный стук в дверь. - Входите! – крикнула Кэнди, отворачиваясь от зеркала. - Ты уже готова, Кэнди? – послышался голос входившего мистера Альберта. Глядя друг на друга, оба застыли в молчании. Для нее было непривычно видеть своего друга, доброго мистера Альберта, ее принца с холма Пони, в черном смокинге. Он выглядел необыкновенно для нее, но так нарядно, и казалось, благодаря смокингу, стал еще стройнее и выше обычного. Держа в руках небольшую черную бархатную шкатулку, Альберт застыл на месте от восхищения. Ему с трудом удавалось вместить в своей голове тот факт, что сейчас он видит перед собой Кэнди, ту самую неугомонную и озорную Кэнди. И в то же время уже не ту... Неотразимая в своем вечернем наряде, перед ним стояла настоящая леди. В своем роскошном шифоновом платье она олицетворяла само очарование и женственность. Ее вьющиеся белокурые волосы были собраны сверху жемчужными заколками и локонами ниспадали до плеч. - Да, мистер Альберт, готова, – ответила она, сделав к нему навстречу шаг. - Мисс Кэндис Уайт Эндри, вы просто неотразимы, – улыбаясь, сказал он и сделал небольшой поклон. - Спасибо, мистер Альберт, – сказала она, приседая и чувствуя, как начинают краснеть щеки. – Вы тоже ничего! Похожи на настоящего американского миллионера! Альберт не смог сдержаться от смеха: - Кэнди! Я ведь и есть настоящий американский миллионер! - Ой, точно, я совсем забыла, – смущенно сказала она, и ее щеки стали еще более красными. - Я очень рад, что ты выбрала именно это платье! Тетушка Элрой имеет непревзойденный вкус. - Мадам Элрой?! - Да. Я попросил ее помочь мне подобрать для тебя несколько нарядов для грядущего мероприятия. Она очень старалась найти именно такие платья, которые бы подчеркивали статус нашей фамилии. Конечно, я не думаю, что она перестаралась, но я рад, что ты выбрала самое скромное и при этом такое красивое платье. На самом деле я надеялся, что ты выберешь именно его. Правда есть еще кое-какая деталь, которую я хотел бы добавить к твоему наряду. Ты не возражаешь? - Я? Нет… Мистер Альберт, наконец, поставил на комод шкатулку и достал из нее ожерелье, сделанное в виде нежной изогнутой веточки с маленькими зелеными листиками. - Боже мой, мистер Альберт, как красиво! Но это же… - Да, Кэнди, это изумруды с алмазами в белом золоте. Надень его, пожалуйста, я думаю, оно очень подойдет к твоему платью и… твоим глазам. - Но, мистер Альберт! Это, наверное, очень дорогая вещь! - Ты права, Кэнди, это действительно очень дорогая вещь. Но ценность ее вовсе не в количестве камней или в весе. Она очень ценна для меня, потому что когда-то принадлежала моей сестре, – сказал он, обходя ее со спины и надевая ей украшение. – У нее были такие же глаза, как у тебя, изумрудного цвета, – тихо добавил он. - Он так тоскует по ней…, – подумала Кэнди. – Энтони тоже по ней очень тосковал. Наверное, она была невероятно хорошим человеком. Как жаль, что смерть так рано забирает хороших людей. Энтони… Стир… - Взгляни на себя Кэнди. Тебе действительно идет. Думаю, что Энтони и его мама были бы сейчас очень рады, увидев тебя такой красивой. – Он осторожно взял ее за плечи и подвел к зеркалу. - Мистер Альберт…, – только и смогла вымолвить она, сквозь собирающийся в горле комок. … - Эта мерзавка все-таки добилась своего! Гадкая безродная дрянь! Как ей только все с рук сходит! Нил! Чего ты стоишь? Ты так и будешь просто любоваться закатом? Дэниел Лэганс промолчал. По настоянию мистера Альберта ему запрещалось даже на пушечный выстрел подходить к Кэнди. И в последние дни он ломал голову, как может поговорить с ней. Он все еще тешил себя надеждами, что рано или поздно заставит Кэнди признаться ему в любви. Нил всегда в своей жизни получал все, чего хотел. Он и в этот раз не отступится. Во что бы то ни стало ему нужно было уловить этим вечером момент, чтобы поговорить с ней… - Почему ты молчишь, Нил? Мы должны что-то придумать, как опозорить сегодня эту наглую тварь! - Только попробуй сегодня сделать какую-нибудь очередную пакость, Элиза! Бабушка потом с тебя просто шкуру сдерет! - Арчи? А ты что здесь делаешь? А, ты, наверное, встречаешь еще одну сиротку из дома Пони? - Нет, Элиза, не угадала. Сегодня я – твой тайный наблюдатель, – ехидно сказал он. – Я за весь вечер глаз с тебя не спущу, имей в виду! - С какой стати? Это дядюшка Альберт тебе приказал? - Нет, дорогая кузина, я сам так решил. Ты уже и так натворила слишком много гадостей, чтобы испортить жизнь Кэнди. Но тебе всегда сходило это с рук. Вот только теперь у нее есть очень сильный покровитель, и ты уже ничего не можешь сделать, от этого так и изводишься, – сказал Арчи и заливисто рассмеялся. - Вот уж ошибаешься! Я не успокоюсь, пока эту мерзкую девчонку не выставят за дверь и не укажут ей ее настоящее место – на улице! - Ты ядовитая змея, Элиза. Своим ядом ты просто отравляешь жизни других людей. И яда в тебе настолько много, что когда-нибудь ты сама захлебнешься в нем. От возмущения Элиза открыла рот, но так и не нашла, что ответить на такое оскорбление. Она хватала воздух губами, пытаясь собраться с мыслями и отвесить достойный ответ своему кузену. Но в этом уже не было никакой необходимости – Арчи спускался с крыльца, чтобы встретить Анни и ее родителей. Проходя мимо Элизы, Анни повернулась в ее сторону и вежливо сказала: - Добрый вечер, Элиза! В ответ Элиза лишь отвернула голову. Она бы с радостью окатила Анни потоком оскорбительных слов, напомнив в очередной раз, что девочку взяли из сиротского приюта. Но в этот раз рядом с Анни были родители, и ей ничего не оставалось, как прикусить язык. … Машина уже ехала по одной из центральных улиц. Еще несколько кварталов оставалось до Центрального банка Чикаго. Сердце Кэнди сжалось в тревоге. - Не переживай, Кэнди, – ободряюще сказал Альберт. – Я надеюсь, это мероприятие не затянется слишком надолго. В любом случае, я не собираюсь оставаться до конца, и при первой удобной возможности мы вернемся домой. Если, конечно, ты не пожелаешь остаться. Он обронил последнюю фразу с немалой иронией, потому что уже знал, какой последует ответ: - Нет уж, мистер Альберт! Думаю, я сбегу отсюда вместе с вами, – хихикнула Кэнди. – Мистер Альберт, а что вообще сегодня будет? - Ну, думаю, тетушка Элрой скажет торжественную речь и расскажет обо мне, – не без доли волнения сказал Альберт. – А потом мне нужно будет сказать пару приветственных слов и представить тебя как свою приемную дочь. - Меня?! Но мистер Альберт… - Конечно, ведь ты тоже – член нашей семьи. Когда-то ты уже познакомилась с нашими родственниками. И сегодня о тебе узнает свет. Я вовсе не собираюсь скрывать того, что удочерил тебя из дома Пони, Кэнди. Он взял ее маленькую ручку в свои крепкие ладони и продолжил: - Мы не выбираем, кем нам родиться, Кэнди, но выбираем, кем нам стать. За эти годы ты стала настоящей леди, даже не смотря на то, что не доучилась в Колледже Святого Павла, – снова не без доли иронии произнес он, – очень многим девушкам из светского общества ты покажешь пример не только настоящей леди, но и настоящего человеческого отношения. - Но, мистер Альберт, я не готовилась для сегодняшнего вечера таким образом… Что мне нужно будет делать? - Просто быть собой, – добродушно сказал он. В этот момент машина уже остановилась у входа в банк. - Так много людей, – подумала Кэнди. – только бы не опозориться и не подвести мистера Альберта… Ее сердце так бешено колотилось; казалось, что оно вот-вот оторвется и выпрыгнет изо рта. Швейцар открыл дверь и протянул ей руку. Выйдя из машины, Кэнди почувствовала, что земля стала уходить из-под ног, ее озарили вспышки репортерских фотокамер и оглушили возгласы окружающих совершенно незнакомых людей. И, наверное, она бы просто растянулась на мостовой, если бы не услышала уверенный голос мистера Альберта, подставлявшего ей свою руку: - Кэнди, ты со мной? - Да, – твердо сказала она. – Я с вами, мистер Альберт. – Нужно держать себя в руках! Нужно быть сильной ради мистера Альберта. Он очень верит в меня. Я не подведу! Просто будь собой, Кэнди! Просто будь собой... Войдя в зал, Кэнди снова растерялась. Казалось, она никогда в жизни не видела так много красиво одетых людей, разве что в тот день премьеры, когда Терри играл свою первую самую важную в жизни роль… Стоп! Нельзя думать о Терри! Среди сотен человеческих глаз она встретилась взглядом с Анни, и та ободрительно кивнула ей. – Анни уже здесь, как хорошо. Вот и Арчи… мадам Элрой…, – увидев, что мадам Элрой пристально осмотрела ее с ног до головы и на некоторое время задержала взгляд не ее ожерелье с нескрываемым удивлением, Кэнди немного сжалась, но в какой-то момент ей показалось, что и мадам Элрой также одобрительно кивнула, от чего ей стало немного легче. - Дамы и господа, прошу Вашего внимания, – пробежал по залу твердый голос мадам Элрой, заставляя утихнуть даже малейший шорох… … Все прошло, как говорил мистер Альберт: торжественная речь, его приветственное слово, представление Кэнди как члена семейства Эндри и долгое время официального знакомства с присутствующими гостями. Мистер Альберт стоял в центральной части фойе, радушно приветствуя каждого подходившего к нему гостя. Кажется, это затянулось на несколько часов, и у Кэнди, стоящей от него по левую сторону, уже начинали отекать ноги. Заметив, что она стала переминаться с ноги на ногу, он повернулся и тихо сказал: - Не хочешь подышать свежим воздухом? - А можно? - Конечно! Иди. Думаю, еще немного, и скоро мы поедем домой. Кэнди радостно направилась к выходу. «Да уж, глоток свежего воздуха точно не помешал бы сейчас, после всего этого глупого времяпрепровождения». - Кэнди! Наконец-то! Мы думали, что ты уже никогда оттуда не выйдешь, – радостно проговорила Анни, обнимая свою подругу. – Ты сегодня просто восхитительна! Если бы мисс Пони и сестра Мария видели тебя такой красавицей, они были бы очень счастливы. - Еще бы! Ведь не каждой сироте из их приюта выпадает возможность попасть в знатную американскую семью! – проговорил рядом ехидный голос. - Элиза! – начала было Анни. - Не нужно, Анни. Оставь ее. Анни немного опешила: Кэнди? Это было так не похоже на нее. Раньше при колкостях Элизы Кэнди пыталась опровергнуть все гадости и лживые слова, летевшие в их адрес. Теперь же она оставалась такой безучастной, как будто вовсе не придавала никакого значения всему сказанному. Кэнди молча повернула голову в сторону Элизы. Вот она – эта девушка, знакомство с которой у Кэнди началось с того, что та со своим братцем опрокинула на нее с балкона ведро холодной воды, когда Кэнди впервые пришла в их дом, уверенная в том, что ее удочерила семья Лэганс, но оказалось, что она стала всего лишь прислугой. С тех пор прошло уже много лет, а Элиза все никак не может угомониться. В памяти Кэнди, словно быстрые вспышки, стали всплывать воспоминания всех тяжелых событий, которые ей довелось пережить из-за Элизы: жизнь на конюшне, сломанные розы Энтони, бесконечная клевета, обвинение в воровстве вещей, которые Кэнди даже никогда в глаза не видела, страшный путь в Мексику, унижения в Колледже Святого Павла, и ловушка, та страшная безвыходная ловушка, из-за которой Терри бросил колледж. Казалось, пробежала целая вечность, пока Кэнди смотрела прямо в глаза Элизе, пытаясь понять, зачем? Почему? Почему с раннего детства Элиза совершала такие гадкие поступки по отношению к тем, кто вовсе не желал ей зла, и даже никогда не сожалела об этом? Почему, Элиза? И ответ как будто пришел в голову сам собой: потому что по-другому Элиза не могла жить и радоваться жизни. В этот момент Кэнди так стало жалко ее. Господи, за что Ты наградил ее этой демонической натурой? Может быть, она сама до конца не отдает себе отчет в том, что делает с чужими человеческими судьбами? - Мне так жаль тебя, Элиза, – тихо сказала Кэнди. - Это почему еще? – пришла в ярость та. - Потому что ты не знаешь, что такое настоящее человеческое счастье… - Мисс Кэнди, прошу прощения, – раздался знакомый мужской голос. - Доктор Леонард! Добрый вечер! Как вы поживаете? - Все хорошо мисс, спасибо! Честно говоря, я немного шокирован… Невозможно было даже вообразить, что пациент, которого я держал в нулевой палате в таких условиях, окажется мистером Эндри. И с вашим увольнением вышла такая неловкая ситуация, – было видно, что доктор Леонард очень волнуется, признавая свои прошлые ошибки. - Все хорошо, доктор Леонард. В конце концов, вы ведь лечили мистера Альберта. Что касается моей работы, то я нашла новое место, с которого меня никто не смог уволить, – улыбаясь, сказала Кэнди. - Никто не смог уволить? - Да. Я работала в частной клинике доктора Мартина. - Доктор Мартин? Странно, никогда не слышал про такого. Что ж, хорошо, думаю, что после сегодняшнего вечера у вас уже не было бы проблем с трудоустройством в хорошей клинике Чикаго. Хотя… Господи, о чем это я! Скорее всего, вы уже не будете работать медсестрой? - Вовсе нет, доктор Леонард, я не собираюсь бросать свое любимое дело. Но… Вы хотите сказать, что я могла бы вернуться в больницу Святого Иоанна? - Разумеется! Если конечно ваша семья не будет против. Сейчас нам как никогда нужна медсестринская помощь: из Европы поступает все больше раненых и покалеченных людей. Они, конечно, уже транспортабельные, но многие из них еще нуждаются в лечении или хотя бы в присмотре. Но, мисс Кэнди, я должен сразу вас предупредить, они почти все изувечены войной. Вы должны быть к этому готовы. Заметив, что здание банка уже стали покидать гости, доктор Леонард немного смутился: - Мисс Кэнди, простите, наверное, я отнял у вас много времени. Мне, правда, очень неловко за все, что произошло с вами и мистером Эндри, пожалуйста, передайте ему мои извинения... - Нет необходимости ничего передавать, доктор Леонард, давайте лучше я вас представлю, – оборвала его Кэнди, увидев выходящего Альберта. Она подхватила под руку доктора и повела навстречу своему другу. - Меня?... Но… Я… - Мистер Альберт, я бы хотела представить вам доктора Леонарда. Возможно, вы помните его, он лечил вас, когда вы лежали в больнице Святого Иоанна. - Да, кажется, я припоминаю. Здравствуйте, доктор Леонард, очень рад вас видеть, – сказал Альберт, протягивая доктору руку. - Мистер Эндри, – с немалым смущением сказал доктор, – я тоже очень рад, что у вас все хорошо, и… Я надеюсь, вы простите мне мое отношение и … - Все хорошо, доктор Леонард, – добродушно сказал Альберт. – Я очень благодарен вам за все, что вы для меня сделали. Увидев, что мистер Альберт был весьма радушно настроен, доктор Леонард с облегчением вздохнул. Для него это было важно, потому что такое знакомство открывало возможность попросить семейство Эндри о финансовой поддержке больницы. … Когда мистер Альберт и Кэнди сели в автомобиль, то в унисон вздохнули с огромным облегчением, что рассмешило их обоих. - Ну, что ж, Кэнди, наше официальное посвящение в члены семейства Эндри торжественно объявлено оконченным! – и они снова рассмеялись. - О чем вы говорили с доктором Леонардом? - Доктор Леонард сказал мне, что я могу вернуться работать в больницу Святого Иоанна, если захочу, и что там сейчас очень нужна помощь, потому что из Европы привозят много пострадавших. Мистер Альберт, вы ведь не будете возражать, если я вернусь в больницу? - Конечно нет, Кэнди. Но ты решила оставить нашего доктора Мартина? - Нет, я не оставлю его! Я буду помогать ему, в выходные дни. Мистер Альберт посмотрел на нее неодобрительно: - Ты собираешься работать без выходных? Кэнди, из этого ничего хорошего не выйдет. Нельзя работать на износ. - Но ведь я буду заниматься своим любимым делом, разве я могу от этого сильно уставать? «Работать на износ… Но как быть, если только так можно забыть о нем? Если только работа помогает унять эту душевную боль, которая никак не дает покоя». Говорят, что время лечит… Но почему-то этот «скоротечный доктор» делает это так медленно. Это был самый холодный вечер в ее жизни. Холод того вечера не покидал ее уже на протяжении нескольких месяцев, сделав вокруг все серым и безрадостным. Где-то там, в Нью-Йорке, под белым и густым покровом снега она навсегда потеряла частицу себя. «Она еще не может забыть о нем…, – глядя на Кэнди, Альберт все понял. – Для всего нужно время...». - Что ж, Кэнди, по крайней мере, ты всегда можешь попробовать. В скором времени мне нужно будет отправиться по делам, к тому же Арчи сейчас готовится к вступительным экзаменам, и если честно, я сам переживал, что в нашей резиденции тебе будет немного одиноко. - Мистер Альберт, если уж речь пошла об этом, возможно вы разрешите мне переехать обратно в медсестринское общежитие? - Общежитие? – переспросил Альберт, совсем не ожидавший такого вопроса. - Да, я думала о том, что возможно мне нужно будет переехать поближе к работе. Все-таки резиденция семьи Эндри находится практически за чертой города, и ходить пешком мне будет очень далеко. - Но ты могла бы ездить на машине. - Ох, мистер Альберт, мне кажется, это будет слишком – для медсестры приезжать на работу на машине, – и она громко рассмеялась. – Правда, я немного переживаю из-за бабушки Элрой. Наверное, она будет против всей этой затеи… - Скорее всего, она действительно не поддержит эту идею, – задумчиво сказал Альберт, вспомнив их последний разговор в его кабинете. – Но я постараюсь уговорить ее. Не переживай! Все будет хорошо. Кстати, Кэнди, диплом медсестры у тебя уже есть. Ты не думала о том, чтобы когда-нибудь пойти учиться на врача? - На врача? Вопрос мистера Альберта застал ее врасплох. Конечно, когда она собиралась поступить в школу медсестер Мери Джейн, она уже тогда воображала, что станет замечательной медсестрой, а потом и замечательным врачом. Она вспомнила доктора Кэлли. Ведь она была врачом. И очень даже хорошим врачом. Но едва ли Кэнди когда-нибудь могла накопить деньги из скромной медсестринской зарплаты на свое обучение, а просить помощи у мистера Альберта она даже не смела. Он ведь уже и так столько для нее сделал... - Подумай над моим предложением, Кэнди, – голос Альберта прервал ход ее мыслей. – Когда-нибудь война в Европе закончится. Возможно, ты захочешь получить там высшее медицинское образование. Хотя, конечно, при желании мы могли бы и в Америке подыскать для тебя хорошее учебное заведение. Война… Как она могла забыть о ней? Во всей этой суматохе веселья и развлечений, вечеров, подобных сегодняшнему, где все такие красивые и довольные жизнью. Многие ли из них во время своих светских встреч вспоминают о том, что где-то там, за океаном, каждый день гибнут тысячи невинных людей, таких же молодых, как Стир, как Катерина… Флэнни… Она ведь сейчас тоже на войне. … - Флэнни, да ведь это же учебник по хирургии? - Правильно. - Но ведь завтра у нас нет таких занятий. - Но я готовлюсь к будущему. На всякий случай. - Что ты имеешь в виду? - Если вдруг начнется война, тогда понадобится масса хирургических сестер. - Война? Но сейчас же мирное время. - Кэнди, ты – счастливый человек. - Флэнни, но где-то может начаться война? - В Европе. - И даже в Англии? - Конечно. … «Флэнни уже тогда готовилась к войне. Она так решительно вызвалась уехать в Европу. Интересно, как она? Хоть бы она была жива! Наверное, никто не знает, что с ней сейчас, она ведь никому и никогда не писала писем». Кэнди посмотрела в окно. Стоял уже поздний вечер, почти ночь, день неуклонно клонился к своему завершению. Небо заволокли черные тучи, как будто тая в себе тень страшной угрозы, которая протягивала свои черные когти из Европы через весь Атлантический океан. … Кэнди думала всю дорогу. Так много произошло за этот день: она была представлена приемной дочерью Уильяма Альберта Эндри, встреча с давней подругой Дороти, разговор с доктором Леонардом, возможность вернуться в больницу Святого Иоанна, предложение Альберта о том, чтобы стать врачом и горькое напоминание о войне. Кэнди всегда так хотела стать хорошей медсестрой, помогать людям и спасать жизни. Но может быть, там, в Европе, сейчас она была гораздо нужнее, чем здесь?…