Теперь навсегда

Через несколько дней после официального представления Альберта в качестве главы семейства Эндри состоялось долгожданное семейное чаепитие с изумительными пирогами мадам Элрой. Событие это проходило в достаточно тесном кругу и с одним единственным гостем – Анни Брайтон. Альберт не одобрил предложение своей тети пригласить близкое по родству семейство Лэганс, потому что не хотел испортить атмосферу семейного вечера. На следующий день Кэнди попрощалась с Арчи и Анни и под суровым недовольным взглядом мадам Элрой в сопровождении своего приемного отца покинула стены резиденции Эндри как всегда со своими скромными вещами. Красивые вечерние платья остались ждать свою хозяйку в ее комнате до следующих возможных светских вечеров, куда она обещала по необходимости сопровождать мистера Альберта. Кэнди уезжала с легким сердцем. В конце концов, она уже давно для себя решила, что жить ненастоящей жизнью светской леди – вовсе не самое главное в жизни, к тому же у нее уже было выбранное дело, с которым она никогда бы не рассталась, не смотря на свое нынешнее социальное положение. По дороге Кэнди думала о том, что, несмотря на свою непростую работу, она всегда будет помнить, что у нее есть замечательные друзья, которые живут с ней в одном городе, и которых она всегда может навестить при желании: мистер Альберт, Арчи, Анни, теперь еще и Дороти… - Дороти, она такая хорошая девушка, такая добрая, отзывчивая и такая трудолюбивая… Но если она всю свою жизнь проработает горничной в семействе Эндри, возможно, она никогда не выйдет замуж. Хотя… Наверное, нашему Тому она бы уж точно понравилась! Она выросла в большой семье, всегда готова взяться даже за самую тяжелую работу и, пожалуй, жить на ранчо она бы тоже не отказалась. Наверное, она была бы хорошей женой для Тома, настоящей опорой и замечательной хозяйкой. Нужно их обязательно познакомить. Наверное, когда в мой следующий отпуск я поеду в дом Пони, то возьму ее с собой. Дом Пони… Я вернулась оттуда совсем недавно, а уже так по ним скучаю. Наверное, там сейчас все так же спокойно и хорошо. Мой родной дом Пони… Нужно будет обязательно туда взять Дороти! Попрошу мистера Альберта тоже дать ей несколько выходных дней. Кэнди посмотрела на своего приемного отца, который как всегда со спокойным и мудрым лицом вел машину в сторону больницы Святого Иоанна. - Мистер Альберт, надеюсь, вы не сердитесь на меня за мое решение переехать в общежитие. Мне, правда, очень жаль покидать вас, но тогда я бы не смогла посвятить себя работе… - Кэнди, если честно, мне тоже жаль, что ты переезжаешь. Но я ведь обещал тебе, что ты будешь жить так, как захочешь. И ты должна помнить, что дом семьи Эндри – это твой дом. И в любое время дня и ночи ты всегда можешь вернуться. Тем более, я надеюсь, твой переезд не повлияет на нашу дружбу. Ты всегда можешь позвонить мне или Арчи, и мы приедем за тобой или отправим к тебе машину. В конце концов, я даже рад за тебя, ты уже взрослая и сама можешь решать, что тебе делать. И в этом плане у тебя гораздо больше свободы по сравнению со мной, – он мягко рассмеялся, зная, что она понимает, о чем он говорит. – Единственное, за что я переживаю, так это за то, что ты решила работать без выходных. Поэтому я очень прошу тебя беречь себя, и когда сильно устанешь, пожалуйста, дай себе возможность нормально отдохнуть. Ведь ни одному пациенту не понравится, если за ним будет ухаживать не выспавшаяся медсестра с красными глазами. Кэнди представила, как она заносит градусники в палату к больным, страшная, скрюченная и с глубокими синяками под глазами, и сама громко рассмеялась: - Не беспокойтесь, мистер Альберт, думаю, что такого я точно себе не позволю. … Кэнди вновь поселилась в общежитии. Теперь у нее была новая соседка, Бетти, переведенная из Нейпервилла, небольшого городка, расположенного недалеко от Чикаго. Когда все ее немногочисленные вещи были разложены, Кэнди решила, что теперь самое время навестить доктора Мартина, которого она не видела больше месяца. Ничего не изменилось: все такой же низенький домик с надписью «Счастливая клиника». Вот только дверь закрыта, а на улице не видно привычной детворы, которая выстраивалась в дружную очередь в те дни, когда Кэнди работала здесь медсестрой. Как же она все-таки скучает по этим веселым дням неустанной работы! Дверь медленно отворилась, и она зашла в мрачное, но до боли знакомое помещение, которое почему-то встретило ее крепким запахом спиртного... - Доктор Мартин! Вы опять принялись за старое, пользуясь тем, что меня нет! Как же вам не стыдно! Доктор Мартин… Перед ней слегка похрапывая и завалившись на стол, лежало тело доктора Мартина. Одну руку он подложил под голову, а другой рукой все еще держал уже пустую бутылку от виски. - Он спит… Она попыталась аккуратно взять из его руки бутылку, чтобы та не скатилась со стола и ненароком не разбилась. Но доктор очень крепко держал бутылку, и, почувствовав неладное, потянул бутылку к себе со словами: «Это мое виски». Он медленно поднял голову, усиленно пытаясь собраться с мыслями, то ли потому, что очень крепко спал, то ли потому, что чувствовал себя не так хорошо после алкогольного увеселения, то ли по двум причинам сразу. - Кэнди? Это ты? Ты вернулась, Кэнди!!! – радостно закричал он, теряя последние капли сна и похмелья. – Как я рад видеть тебя! - Я тоже очень рада видеть вас, доктор Мартин! Но вы снова проводите свое время в обществе с бутылкой, мне так жаль… - Жаль? Почему? Что плохого в том, чтобы немного расслабиться после тяжелого рабочего дня? М? – и он, подмигнув ей, запрокинул бутылку, пытаясь вытряхнуть себе в рот последние оставшиеся в ней капли. - Доктор Мартин, я вернулась в больницу Святого Иоанна, и с завтрашнего дня у меня начинается работа. Но я пришла сказать вам, что по выходным я бы хотела приходить и помогать в вашей клинике, если вы не будете против. - О чем речь, разумеется! - Спасибо! Но, доктор Мартин, вы такой хороший врач, скажите, вы никогда не пробовали тоже устроиться в какую-нибудь больницу? - Меня не возьмут врачом ни в одну больницу, Кэнди. - Но почему? - Потому что у меня нет диплома об окончании медицинского института – я провалил свои выпускные экзамены из-за пристрастия к выпивке… - Вот как? Так значит у вас это пристрастие уже давно? Я так хотела, чтобы вы престали пить, доктор Мартин. Даже смешивала ваше виски с водой, чтобы оно казалось вам отвратительным, прятала ключ от полочки со спиртным, но все без толку! Доктор Мартин, вы такой замечательный врач, вы ведь знаете, как пагубно влияет алкоголь на здоровье! – строго сказа она. – Почему же вы так напрасно растрачиваете свою жизнь? - Напрасно? Почему напрасно? Расслабляться ведь тоже нужно. - Что за расслабление, напиваться и уходить из реальности. Что вы находите в этом хорошего? - Что хорошего? А много ли вообще в нашей жизни хорошего, Кэнди? Кэнди растерялась от такого вопроса – она не ожидала, что такой добрый, веселый и жизнерадостный человек как доктор Мартин может спросить вдруг что-то подобное. - В конце концов, и алкоголь может быть лекарством, если конечно употреблять его в меру. Ну, бывает, конечно, что человек не всегда эту меру знает, но все же… - Как вы можете называть такую гадость как виски лекарством? Что, по-вашему, можно лечить таким лекарством? – вспылила она. В комнате воцарилось молчание. Доктор Мартин очень долго смотрел в одну точку на стене, и по его глазам было видно, что сейчас своими мыслями он где-то очень далеко. Потом, как будто вернувшись в действительность, он повернул голову, и, посмотрев в окно, тяжело вздохнул. - Знаешь, Кэнди, у человека бывают такие раны, которые никогда не перевяжешь никакими бинтами и не вылечишь никакой мазью. Они вообще не поддаются лечению, потому что находятся слишком глубоко – в нашем сердце. Иногда мы можем на какое-то время забыть про эти раны, иногда они просто дают о себе знать, а иногда они начинают ныть и кровоточить, и ты ничего не можешь сделать. Их не лечит даже время… Их никогда не вылечить, их можно только временно обезболить, просто каждый делает это по-своему..., – и он снова тяжело вздохнул. - У вас случилось какое-то горе? - Горе? Горе… это, наверное, будет мягко сказано. Когда-то в юности я очень любил одну девушку. Она жила недалеко от нашего дома и наши родители дружили. Не удивительно, что с самого детства мы были очень привязаны друг к другу. Мы росли и не чаяли души друг в друге. Наши родители частенько подшучивали над нами, говоря, что из нас выйдет хорошая пара. А мне было совсем не до шуток, потому что у меня были самые серьезные намерения. Мы объявили о нашей помолвке и уже готовились к свадьбе, но произошло роковое событие, которое разрушило все: наши планы на будущее, наши жизни. Однажды мы отправились с ней на парад в День благодарения. Был поздний ноябрь и погода стояла прескверная. Пока мы добрались домой, то промокли насквозь, да вдобавок еще и продрогли до самых костей. Не удивительно, что оба заболели и слегли с простудой. Спустя несколько дней благодаря стараниям моей мамы я стал приходить в себя, но вот ей с каждым днем становилось все хуже. Она мучилась в лихорадке на моих руках с постоянными жалобами на сильную головную боль. Она умерла на моих руках в страшных муках. А я лишь смотрел, как она уходит из жизни, и ничего не мог поделать! Мир померк для меня, когда ее не стало. Я не смог спасти ее жизнь, но я решил отучиться на врача, чтобы спасать жизни других людей. Я подавал неплохие надежды во время учебы, но с каждым годом мне было все тяжелее. Я до сих пор живу с чувством глубокой вины за то, что позвал ее тогда на этот несчастный парад. Все могло бы быть иначе. Но ее теперь нет, моей Маргарет больше нет! – доктор Мартин закрыл лицо своими пухлыми руками и горько заплакал. Кэнди опешила от его слов. Для нее было такой неожиданностью слышать, что такой добродушный и веселый доктор Мартин уже много лет живет с глубокой болью в своем сердце и топит эту боль в бутылке. «Вот откуда у него эта тяга к выпивке!» - Простите, доктор Мартин, я не хотела вас расстраивать… Кэнди молча смотрела не него и не могла сдержать слез. Она плакала вместе с ним. Ей было больно смотреть не него, на своего дорогого друга, который так много сделал для нее и для мистера Альберта, который помог вылечиться ее приемному отцу, который взял ее на работу после того, как все больницы Чикаго от нее отказались. И вот сейчас он сидит перед ней совсем подавленный. За столько лет он не залечил своих ран, столько лет он страдал, столько лет под маской добродушного озорника и весельчака прятал свою боль. - Терри…, – в ее глазах снова всплыли воспоминания, когда Нил бросил из машины ей под ноги газету, где было написано о том, что Террус Гранчестер начал пить и ушел из театра. – Терри, как болели твои душевные раны, если ты дошел до этого. Но почему? Почему, Сюзанна, ты не поддержала его? Ведь ты так любишь его! Почему рядом с тобой он оставался таким несчастным? Всхлипывания доктора Мартина снова вернули ее в действительность. - Доктор Мартин, наверное, у очень многих людей на сердце остаются тяжелые раны из прошлого. Мы все теряли близких нам людей, – перед ее взором снова возникли улыбающиеся лица Стира и Энтони, – но мы должны жить дальше ради них, чтобы хранить светлые воспоминания о них в наших сердцах! Нельзя всю жизнь закапываться в свою собственную боль! Нужно помнить о том, что есть люди, которым гораздо тяжелее, чем нам, и мы обязаны им помочь всем, чем только можем. Иначе, какой тогда вообще смысл в нашей жизни? Ей на ум снова пришло одно из самых светлых и самых ярких воспоминаний, когда Терри насильно посадил ее на лошадь и помчался по лесу изо всех сил… … - Кэнди, открой, пожалуйста, глаза! Смотри прямо перед собой. Не оглядывайся назад в прошлое. Смотри только вперед! Только вперед! - Вокруг меня зеленая трава. Мое лицо ласкают солнечные лучи. Трава, деревья, цветы – все это олицетворение жизни и свежести. - Энтони умер. Его нет в живых. Но мы с тобой живы, и мы вместе, и нас окружают деревья, нам светит солнце... Сбрось этот камень со своей души, Кэнди. … - Нужно уметь принимать и отпускать наше прошлое, доктор Мартин, иначе мы никогда не сможем посмотреть в глаза нашему будущему. Простите меня еще раз. Я не хотела вас так расстраивать. Я приду к вам в ближайшие выходные. До свидания. - До свидания, Кэнди, – тихо сказал приходивший в себя доктор Мартин. Она медленно шла обратно в общежитие, перебирая в мыслях все то, что сейчас услышала. Как жаль его! Как жаль всех тех, кто сталкивается в жизни с горем. Но ведь мы все рано или поздно сталкиваемся с горем. Все мы проходим через утраты, боль разлуки, обиды и разочарования. Но когда судьба очень больно бьет тебя по голове и ставит на колени, у тебя остается только два выхода – либо совсем сломаться, либо собрать всю свою волю в кулак и подняться с колен, подняться, чего бы это не стоило! - Сама учу доктора Мартина, а сама ничем не лучше! Терри, когда-то ты помог пережить мне боль утраты Энтони. Но как мне справиться с тем, что я навсегда потеряла тебя? – она сильно потерла ладошкой свое лицо, как будто возвращая саму себя из своих горьких мыслей. – Нужно быть сильной! Я буду сильной! Я не сдамся! Терри, я должна найти в себе силы, чтобы до конца отпустить тебя. Но разве я могу, если постоянно думаю только о тебе… Несмотря на то, что на улице стояло лето, ей почему-то стало так зябко и одиноко. Резкий порывистый северный ветер разметал по улицам многочисленные листовки. Кэнди подобрала одну из них. «Призываются добровольцы…». - Война! В Европе война в самом разгаре! Она не щадит никого! Она забирает сотни и тысячи невинных жизней каждый день. Каждый день так много взрослых мужчин и молодых парней, практически мальчишек, гибнут на поле боя… Кэнди показалось, что она услышала доносившиеся из-за Атлантики далекие взрывы снарядов, стоны умирающих и раненых, плач жен и матерей, обездоленных стариков, детей, которые навсегда останутся сиротами. «Что ты делаешь здесь, Кэнди? Что ты делаешь здесь, в Америке, когда там ты нужна сейчас как никогда? Разве не для того ты училась на медсестру, чтобы спасать жизни людей?». … Кэнди уже подходила к своему общежитию, но ее мысли были все еще очень далеко, где-то в далекой Европе, где с каждым днем все больше людей сталкивалось с настоящей болью, принесенной войной.