Теперь навсегда

Это был его первый полностью свободный день за последние несколько месяцев. Роберт Хатавэй дал время всем актерам гастрольного состава собрать вещи и хорошенько выспаться перед дорогой. Предстоял довольно насыщенный тур – за короткое время нужно было объехать очень много городов. Но такая перспектива вовсе не пугала Терри. Он уже давно забыл, что такое полноценный сон, и выбиться из сил тоже было не так страшно. Он рассчитывал, что в переездах между спектаклями он сможет и отдохнуть, и выспаться в дороге. И еще у него, наконец, появилась возможность хоть ненадолго снять с себя груз своего долга быть рядом с той, которой он оставался обязанным своей жизнью. И еще он знал, что в список городов гастрольного тура входил Чикаго, город, от названия которого у него начинало трепетать сердце. - Что если она придет на спектакль? Если мы снова встретимся с ней? Как мне быть? Как вести себя? Надеть маску равнодушия или не скрывать того, что я до сих пор люблю ее? В обоих случаях я причиню ей боль… Я – одна сплошная боль для нее… Хотя, уже прошел почти год, может быть она обо мне забыла? – от последней мысли в его груди все сжалось в ледяной комок. – Я не верю, что так просто можно забыть любовь, которая прошла испытание временем и расстоянием… - Как не пытался, я не смог тебя забыть. Ведь без тебя, о ангел мой, Порвалась дней связующая нить. Как мне обрывки их соединить? Почти все утро, греясь в последних лучах уходящего лета, он просидел на крыше дома, в котором по-прежнему снимал комнату. Он играл свою любимую шотландскую прощальную мелодию на губной гармошке, на ее бесценном подарке, врученном ему в обмен на пачку сигарет. - Мой ангел с веснушками, как бы мне хотелось вернуть все эти теплые дни в наши жизни. Но все это ушло безвозвратно… … После обеда он отправился к Сюзанне, чтобы проститься перед продолжительным расставанием, в надежде, что все пройдет без очередных истерик. - Терри? Ты сегодня раньше обычного. Проходи, пожалуйста, – сказала миссис Марлоу, пропуская его в дом. - Да, я хотел попрощаться перед отъездом. Сюзанна сидела как всегда в инвалидном кресле у окна своей комнаты с книгой в руках. - Терри! Как хорошо, что ты пришел так рано, – сказала она, протягивая к нему навстречу свою маленькую хрупкую ручку, которую он поцеловал по традиции и сел на стул напротив нее. Она действительно всегда счастлива его видеть. Она всегда была довольна, когда он был рядом. Уже почти год она успокаивала себя мыслями о том, что Терри остался с ней. Они были вместе. Порой ее удручало, что он навещал ее достаточно поздно, после репетиций и спектаклей, приходил уставшим и даже вымотанным, и поэтому, как правило, не задерживался надолго. Но сегодня у него был выходной, а это значило, что он сможет побыть с ней дольше обычного. - Ты уже начала читать новую книгу? - Да, Вальтера Скотта. Но давай сегодня не будем о книгах. Ты уже собрался в дорогу? - Нет, не совсем…, – сдержанно произнес он, потому что сбор вещей был единственным поводом, чтобы не задерживаться надолго у Сюзанны. - Терри, – нерешительно начала она, пытаясь направить разговор в другое, опасное для нее, русло, – ведь вы будете выступать в Чикаго? Да? - Да, – пытаясь сохранять спокойствие в голосе, ответил он. – Чикаго входит в список городов, по которым запланирован гастрольный тур. - Но ведь, Кэнди живет в Чикаго? - Я не знаю об этом Сюзанна. После того, как она ушла из больницы Святого Якоба, мы больше никогда с ней не виделись, и я не имею представления, где она сейчас находится… - Но она в Чикаго. Пару месяцев назад я видела в газете статью о ней и о ее приемном отце. Разве ты не слышал об этом? - Нет, – поспешно соврал он, – я уже очень давно не читаю газет. Для чего ты все это спрашиваешь? Сюзанна, выронив на пол книгу, схватила руку Терри: - Ты ведь не будешь с ней встречаться, правда, Терри? – проговорила она второпях, задавливая подступающие слезы. - Сюзанна, я не могу ответить на твой вопрос однозначно. Есть обстоятельства, которые не зависят от меня. Если мэр города снова устроит званый ужин, на котором мне нужно будет присутствовать, и она тоже будет там, я не могу тебе обещать, что мы с ней не увидимся, – беря ее за руки в надежде успокоить начинающуюся истерику, ответил Терри. - Тогда… Тогда ты должен мне пообещать, что ты не будешь искать с ней встречи специально, и если даже вы встретитесь, то вы не будете разговаривать! Терри молча смотрел на ее несчастное заплаканное лицо. Но у него не было ни капли сострадания. Он уже настолько устал от всей этой фальшивой нескончаемой игры. Он никогда не любил ее. И никогда не сможет полюбить, как бы сильно он не был ей благодарен за спасенную жизнь. Но она любит его! Она боится его потерять. Наверное, такое требование с ее стороны может быть вполне обоснованным… - Терри, не молчи, пожалуйста, ведь тогда, в больнице ты сделал свой выбор, сказав, что останешься со мной. Ты ведь не изменишь своему слову, правда? «Господи, наверное, мои мучения никогда не закончатся…». - Нет, Сюзанна, не изменю, – твердо ответил он. - Тогда пообещай мне, что не заговоришь с ней, как бы не сложились обстоятельства. - Хорошо, я обещаю, – вымолвил он, загоняя обратно подступающий к горлу горький комок отчаяния. Еще одна надежда рухнула. Ничего не изменится. Наверное, он до конца жизни будет нести этот тяжкий крест безысходности и безразличия. - Я, пожалуй, пойду, – растерянно произнес он. Он понимал, что уходить еще слишком рано. Но ему нужно было выйти на воздух, потому что его просто тошнило от всей этой гнетущей обстановки. - Пойдешь? Но почему? Ведь ты только пришел... - Да, но я не планировал надолго задерживаться… Я просто еще не все вещи собрал и еще хотел зайти к маме, да и спать нужно сегодня лечь пораньше, чтобы выспаться перед дорогой. Прости, Сюзанна. Мне, правда, нужно идти. Все будет хорошо, ты можешь быть спокойна, – он снова поцеловал ее руку и поспешно направился к двери. Выйдя за дверь, он услышал, как Сюзанна разразилась рыданиями. Но у него уже не было сил, чтобы вернуться и попытаться ее упокоить. - Терри, Сюзанна плачет? Что-то случилось? Вы поругались? – тревожно спросила ее мать. - Нет, миссис Марлоу, просто Сюзанна расстроена из-за того, что я не могу остаться надолго. Видимо она ожидала немного иного, мне очень жаль. Простите! У меня сегодня еще много дел, которые нужно успеть сделать до отъезда. - Да, конечно, я понимаю, – растерянно ответила она. Дойдя до парадной двери, он обернулся: - Миссис Марлоу, меня не будет в Нью-Йорке больше месяца. Наверное, будет хорошим решением отвезти Сюзанну в какой-нибудь пансионат на побережье, чтобы она могла развеяться и подышать морским воздухом. Пожалуйста, подыщите что-нибудь для вас двоих. Я вышлю вам чек на расходы. - Да, Терри, это действительно очень хорошая идея… Спасибо тебе большое, – ответила она, не скрывая своего восторга от такого благодушного предложения. Наконец-то за столько времени он решил сделать что-то достойное для ее дочери. … - Ну вот, моя милая, опять я предал тебя, в очередной раз сдав свою душу в рабство. Наверное, это никогда не закончится. Наверное, в этом и есть весь смысл моей жизни – лицедействовать перед другими без права на собственное счастье. Я не знаю, что ты сейчас чувствуешь, вспоминая обо мне. Да и вспоминаешь ли меня вообще? Я могу только надеяться, что где-то в глубине твоего сердца все еще горит огонь нашей любви. Я буду всегда любить тебя, мой ангел. И если говорят, что есть браки, которые заключаются на небесах, то я точно знаю, что это про нас с тобой. Мы так много пережили, что просто не можем не быть вместе. И если в этой жизни нам этого не дано, значит, мы обязательно встретимся в следующей... Он медленно шагал по улицам Нью-Йорка, не разбирая, куда идет. Он не хотел возвращаться домой. Все его вещи на самом деле уже давно были собраны, но запирать себя в четырех стенах сегодня он не хотел. Он просто перебирал под ногами камни тротуара, не замечая проходящих мимо него людей. Ему было все равно, куда идти. Он просто шел, все больше погружаясь в свои мысли. Вот он, тот самый отель, в котором она останавливалась, когда приехала на премьеру с его самой первой в жизни главной ролью, ролью Ромео. И он, как самый настоящий Ромео, стоял в тот вечер под ее окном допоздна, до того самого момента, пока в ее окне не погас свет. О чем она тогда думала? Что делала? - Как все бессмысленно… Он бродил по улицам до самого вечера, пока не поднял голову и не осознал, что солнце уже почти зашло, и, пожалуй, пора возвращаться домой. - Какой странный район, кажется, я здесь никогда раньше не бывал. Низкие домики. Должно быть, это одна из старых окраин города. Он уже собирался повернуть обратно, как вдруг ему на глаза попалась небольшая часовня. «Бог не посылает нам испытаний, с которыми мы не могли бы справиться» – всплыли в голове слова его матери. - Что ж, может быть, здесь я найду какие-то ответы на свои вопросы… Он не знал, почему, но ему казалось, что туда стоит заглянуть, хоть ненадолго. Ноги как будто сами привели его к ветхому зданию. Дверь была не заперта и охотно поддалась толчку. Перед Терри открылось небольшое темное и очень тихое помещение. В окна уже практически не проникали лучи заходящего солнца, и единственным источником света был маленький алтарь. Внутри царило само спокойствие и умиротворение. Терри, сделал несколько шагов и, не проходя вглубь часовни, сел на крайнюю скамью. - Вот я и пришел к Тебе. Даже сам не знаю, как так получилось, что Ты привел меня сюда… Но, если уж я сейчас здесь, то может быть, Ты сможешь послать мне ответ, ответ на один единственный вопрос, который мучает меня уже почти год: «За что, Господи?». Я знаю, что никогда не был хорошим человеком. Я не всегда вел себя правильно с окружающими и близкими мне людьми. Возможно, я не совершал хороших и достойных поступков, за которые мог бы ожидать от Тебя награды. Но неужели я действительно совершил в своей жизни что-то настолько ужасное, если Ты так наказываешь меня, взвалив на мои плечи такой тяжкий крест? Я признаю, что я далеко не лучший человек в мире, и, наверное, действительно не заслуживаю счастья, но почему Ты заставляешь меня причинять боль любимому человеку? За что Ты дал нам пережить так много страданий и снова свел нас вместе, подарив лишь несколько радостных моментов и в итоге разлучив навсегда? За что Ты связываешь меня такими крепкими и мучительными узами долга, выплачивая который я сам себя ненавижу? В чем моя ошибка, Боже? Что я сделал не так? Не замечая, как по лицу катятся слезы, Терри, не отрываясь, смотрел на алтарь, как будто дожидаясь ответа на свои вопросы. Он даже не сразу осознал, что на его плечо легла большая, мягкая и теплая рука. - Удаляйте от себя печаль, сын мой, ибо печаль многих убила, а пользы в ней нет . Терри в смущении вытер слезы с лица. - Не стоит скрывать своих чувств. Может статься, что меня вы никогда больше не увидите, а от Господа какой смысл скрывать наши чаяния, если Он и так знает, что скрыто в сердцах наших и в наших помыслах? Он тихо сел рядом с Терри, и некоторое время они сидели в тишине, глядя на алтарь. - Пожалуй, в жизни каждого человека наступают такие моменты, когда кажется, что весь мир против нас. Так бывает, что на нас сваливаются несчастья, которые мы не в силах сами преодолеть, – нарушил молчание смотритель часовни. - Наверное, в такие моменты нам важно понять, за что все это, не так ли? Ведь все наши беды – это наказание за прошлые поступки? - Нет, в такие моменты важно задаваться не вопросом «за что?», а вопросом «для чего?». Любая ситуация, будь то хорошая или плохая, посылается нам по милости Всевышнего для того, чтобы научить нас чему-то. И пока мы не усвоим наши уроки, она будет повторяться снова и снова. - Для чего же тогда нам посылаются ситуации, которые мы не можем разрешить? - Ну, возможно для того, чтобы научить нас принятию, смирению, терпению, сделать нас сильными. - Сильными? - А почему бы и нет? Воистину силен тот, кто смиренен. А терпением нашим спасаем мы души наши . - Святой отец, но как быть с тем, что невозможно изменить? - Сын мой, для Господа нет ничего невозможного. Доверьтесь Ему. Нам часто кажется, что самое плохое в нашей жизни приходит в наказание, но мы настолько слепы, что не можем увидеть за всем происходящим милость Господа. Он – наш самый близкий друг. Насколько могла бы измениться ваша жизнь, знай вы о том, что все в этом мире находится в руках вашего самого близкого друга? Весь этот мир не создан ни для наслаждения, ни для страданий. Он создан для того, чтобы мы вспомнили о Нем. О Том, Кто всегда был и будет рядом с нами и в горе, и в радости, и никогда не забывает про нас, своих детей, даже тогда, когда мы от Него отворачиваемся. Мы вспоминаем о Нем лишь тогда, когда нам плохо, забывая благодарить за то, что имеем в моменты спокойствия или радости. Господь, отец наш небесный, дал нам великий дар – свободу выбора. Он никогда и ни к чему не принуждает нас. Мы сами выбираем, пытаться ли нам решать проблемы самим или довериться Тому, кто бесконечно любит нас. Возложи на Господа заботы твои, и Он поддержит тебя . - Но как нам быть, когда мы не можем сделать выбор между долгом и любовью? - Боюсь, что не смогу однозначно ответить на этот вопрос. Пожалуй, все зависит от того, что вкладываете вы в слово любовь. Любовь, продиктованную сердцем, или любовь, продиктованную страстью? Истинная любовь – это взаимное чувство, оно не может быть односторонним. Опять же, что вы имеете в виду, говоря о долге? Долге перед кем? - Перед тем, кто спас мне жизнь… - Сын мой, Господь даровал нам жизнь. Мы живы по Его милости. Но часто ли мы делаем в своей жизни хоть что-то из чувства долга перед Ним? - Вы хотите сказать, что чувствуя перед Богом свой долг, мы должны уходить в монастырь? - Отнюдь. Если бы все, кто верит в Бога уходили в монастыри, возможно, они были бы переполненными. Мы можем вести духовную жизнь, даже находясь в миру. - Я не понимаю вас, отче… - Я лишь хочу сказать, что любая наша деятельность, даже в миру, может стать духовной, если результаты наших трудов мы посвящаем Богу. Что же до любви и долга, то, думаю, то, что мы делаем с любовью гораздо ценнее того, что мы делаем из чувства долга. - Боюсь, что я и тут не совсем понимаю вас… - Но, на самом деле это не так сложно понять. Просто подумайте о том, будет ли разница между тем обедом, который жена приготовила для своего супруга с любовью, и тем, который она приготовила для него из чувства долга. - Думаю, что будет…, – растерянно проговорил Терри, пытаясь понять, как этот ответ может быть связан с его ситуацией. - Библия учит нас тому, что нам не стоит оставаться должными никому ничем, кроме взаимной любви: возлюби ближнего твоего, как самого себя . - В том-то все и дело, отче! Как я могу любить ближнего, когда я сам себя презираю. - Боюсь, что вы слишком много думаете о себе, сын мой. Нужно уметь отпускать свое прошлое. Если вы раскаялись в своих поступках, нужно вынести уроки из прошлого и стремиться наполнить свое будущее более высоким смыслом. Все изменится, когда ваше сердце наполнится истинной любовью. - Отче, но как быть, когда вместо любви в сердце сплошная непреодолимая боль? - Молитесь, сын мой, молитесь, – святой отец снова положил свою крепкую теплую руку на плечо Терри. - Молиться? Но я даже не знаю, как это правильно делать… - Для молитвы вовсе не нужны ни знания, ни умения. Для истинной молитвы достаточно вашей искренности. Просите у Господа сил и прибежища. Просите, и дано будет вам , – с этими словами смотритель часовни направился к алтарю. … Терри встал и робкими неуверенными шагами последовал за ним. Он пристально посмотрел на алтарь, и, перекрестившись, опустился на колени, сложив руки в молитве…