Теперь навсегда

Долгое время она не поддавалась на уговоры матери уехать из дома почти на месяц, но в конечном итоге все-таки согласилась при одном единственном условии: она останется там одна, без матери. Миссис Марлоу привезла Сюзанну в санаторий и, оставляя свою единственную дочь, потрудилась предупредить врачей, что менее года назад Сюзанна проявила попытку суицида, и сердечно просила очень внимательно отнестись к их новой пациентке и не спускать с нее глаз. Сюзанна действительно хотела остаться одна, одна, наедине только со своими мыслями. Без какого-либо внимания со стороны матери, которая в разговорах то и дело весьма нелестно отзывалась о Терри. … Миссис Марлоу медленно катила к зданию санатория инвалидное кресло со своим родным и единственным ребенком в ожидании скорого расставания. Конечно, Сюзанна уже давно не была маленькой девочкой, но произошедшая трагедия сделала ее такой разбитой и беспомощной, что родная мать сама по ночам проливала слезы, видя, как страдает ее дитя. Единственным человеком, который мог сделать ее счастливой был тот, спасая кого, Сюзанна лишилась всех радостей жизни. Наверное, он старался быть рядом настолько, насколько мог… Хотя, возможно, он мог уделять и больше внимания ее дочери. Но жест, который сейчас он устроил для Сюзанны, был весьма значительным по сравнению с тем, что он делал раньше. А что, по сути, он делал? Приходил каждый день на час-полтора для того, чтобы отдать дань их так называемой «дружбе», приносил цветы, конфеты и фрукты, но Сюзанна все также оставалась безрадостной. Обе представительницы семейства Марлоу жили в ожидании того самого дня, когда Террус Гранчестер официально попросит руки Сюзанны, и миссис Марлоу будет спокойна, зная, что что бы не случилось с ней, о ее дочери будет кому позаботиться... … Медсестра выкатила коляску Сюзанны на открытую смотровую площадку, выходившую на море. Вот уже несколько дней, как Сюзанна Марлоу отдыхала в санатории на северном побережье Лонг-Айленда. Она не ожидала увидеть в одном месте так много людей, покалеченных жизнью. Там были бывшие солдаты, вернувшиеся с фронта, простые работники заводов и фабрик, пострадавшие от аварий на производстве, женщины и дети, ставшие инвалидами по причине несчастных случаев. Их всех объединяло одно – они были телесно неполноценными. Но больше всего Сюзанну удивляло то, что оставаясь таковыми, они не теряли стойкости духа и жизнелюбия. Многие из них шутили, другие смеялись в ответ на эти шутки, они играли в настольные игры, читали газеты, обсуждали новости и совершенно не собирались списывать себя со счетов, чувствуя себя по-прежнему членами общества, пусть даже в чем-то неполноценными. Кто-то даже пытался скрасить монотонную жизнь пансионата, занимаясь любимым делом. Например, Летиция Грассо, артистка итальянского оперного театра, по вечерам давала небольшие концерты для других пациентов санатория. Не так давно она со своей семьей переехала в Америку. Во время очередной бомбардировки в Италии она потеряла обе ноги, но даже это не мешает ей радовать слушателей своим кристальным голосом. Лишь немногие из пациентов сторонились остальных, пытаясь оставаться наедине с собой и своими горестями. И Сюзанна относилась именно к таким. В свободное время она брала книгу в библиотеке и старалась читать либо в своей палате, либо на улице, уединяясь от всех на смотровой площадке, залитой солнечным светом при хорошей погоде. Вот и в этот раз, воспользовавшись последними сентябрьскими теплыми днями, она сидела в кресле, глядя на море и перебирая свои мысли: - Скоро будет год, Терри, как произошла вся эта трагедия. Но за все это время ты так и не осмелился заговорить со мной о своих чувствах. Я была так несказанно счастлива в тот вечер, когда ты твердо сказал мне, что останешься со мной. Но это практически ничего не изменило. Ты со мной, но остаешься все таким же замкнутым и холодным. Ты такой близкий и в то же время недосягаем для меня. Хотя я так сильно люблю тебя, люблю настолько, что моей любви хватило бы для нас двоих, если бы ты только этому позволил. Но ты все еще не можешь забыть ее… До сих пор я не могу понять, что ты в ней нашел? Что связывает вас в прошлом? Что есть в ней такого, чего не хватает мне, чтобы растопить твое сердце? Хотя, возможно в этом не только твоя, но и моя вина. Возможно, я слишком многого прошу от тебя? Возможно, я извожу тебя своими скандалами и истериками. Но ведь мне тоже плохо, почему ты не хочешь этого понять? Моя жизнь разбита на куски, навсегда, безвозвратно…. Сюзанна долго сидела и смотрела в морскую даль, думая о том, что она может сделать, чтобы наладить отношения с Терри. К вечеру ветер сменил направление и начал тянуть с моря холодные северные воздушные массы. Нужно было возвращаться к себе в палату, иначе можно было совсем замерзнуть и простудиться, а этого точно уж нельзя было допускать при ее слабом здоровье. Наверное, мама бы расстроилась, да и Терри бы не понравилось то, что она себя не бережет… Сюзанна пыталась развернуть свою коляску и в первый раз в жизни так сильно пожалела, что не пошла на прогулку сама с костылями. На костылях она уже научилась крепко держаться, а вот управление коляской давалось ей с трудом… - Вы, позволите, я помогу вам? – раздался за спиной незнакомый мужской голос. Сюзанна обернулась. Перед ней стоял высокий молодой человек спортивного телосложения. Он держался весьма статно, лишь одна вещь выдавала его не полную дееспособность – рукав его джемпера на правой руке был по локоть подвернут… - Спасибо большое, но, наверное, вам это будет сделать не так просто…, – начала было Сюзанна. - Да что вы, – подхватил он, уже берясь за левую ручку ее коляски. – Уверяю вас, моя левая рука вполне рабочая, вы можете не переживать. Он аккуратно развернул коляску и покатил ее по аллее к центральному входу санатория. - Простите меня, я не представился. Меня зовут Джонатан Грей. Я из Нью-Йорка. - Сюзанна Марлоу. Я тоже из Нью-Йорка. - Вот как, да мы с вами земляки. Хотя признаться родом я из Престона. Просто закончив, университет в Нью-Йорке, решил там же и остаться. Но ваше лицо мне кажется очень знакомым… Скажите, мы раньше с вами нигде не встречались? - Мы живем с вами в одном городе, все возможно… К тому же… Если вы когда-нибудь были на постановках Стретфордского театра, то вы могли видеть меня на сцене. - Да! Так и есть! Кажется, вы играли Корделию в спектакле «Король Лир», не так ли? - Да, все верно. - Вы были просто великолепны… Я очень хорошо помню тот спектакль. Мы пошли с моими однокурсниками в ваш театр за неделю до моего отъезда в Европу. - В Европу? Вы были на войне? - Да. И оставил на память Европе половину своей руки. - Как вы можете так иронично об этом говорить? - Ну, когда на твоих глазах друзья разрываются на куски от снарядов или рядом в больничной палате человек с целыми конечностями умирает от газовой гангрены, думаю, что моему исходу можно только радоваться. Мне оторвало руку осколком снаряда, но все могло бы быть гораздо хуже, если бы мне оторвало не руку, а голову… – Какой кошмар! – Сюзанна пришла в ужас от этих слов. - Простите, я не хотел вас пугать. Ну, вот мы, кажется, и прибыли, – сказал он, закатывая коляску Сюзанны в холл. - Спасибо вам, мистер Грей! - Ну, что вы, не стоит. Можете звать меня просто Джонатан, – добродушно сказал он. - В таком случае, можете звать меня просто Сюзанна, – улыбнулась она в ответ. – «Какой приятный и общительный молодой человек. Как же Терри порой не хватает такой общительности». … На следующий день после обеда он нашел ее в библиотеке. - Сюзанна, сегодня погода снова обещает быть теплой. И я как раз собирался немного прогуляться и глотнуть свежего воздуха, вы не будете против составить мне компанию? - Я не против, – мягко сказала она, хотя про себя подумала, что неправильно поступает по отношению к Терри. Но, это же будет просто прогулка и ничего больше. И, в конце концов, почему Терри никогда не проявлял к ней такого внимания, как этот молодой человек? … Он выкатил ее коляску на смотровую площадку и сел рядом на скамейку. - Вчера вы сказали, что были актрисой. - Все верно… Я была актрисой. Пока не произошел этот несчастный случай… - Мне очень жаль. Это случилось в театре? - Да, во время репетиции нового спектакля. С потолка сорвалась балка с софитами и полетела на моего…, – в это момент она хотела сказать «моего жениха», но не посмела соврать своему новому знакомому, в конце концов, Терри никогда не был ее женихом, – моего друга… У него внутри пробежал непонятный холодок, он даже сам не понял, что это за чувство… - И вы спасли ему жизнь, жертвуя собой? Вы совершили очень мужественный поступок, Сюзанна. Я восхищен вашей смелостью! - Нечему восхищаться на самом деле. Теперь я никому не нужная калека, – на ее глазах стали наворачиваться слезы. - Вы его любите? Сюзанна ничего не ответила, она только молча вытирала слезы, катившиеся тонкими ручейками по ее щекам. - А он? Он тоже вас… любит? - В тот момент, когда все это произошло, он любил другую девушку. Но он принял решение остаться со мной… - И вы привязали его к себе чувством долга? – не смог скрыть своего возмущения Джонатан. Он смотрел на нее и пытался понять, кто сейчас сидит перед ним: воплощение ангела, которым она показалась ему в момент их первой встречи, или демон, который думает только о себе, не считаясь с чувствами других. Сюзанна не смогла выдержать его взгляда. Он смотрел на нее так, как будто она совершила такое тяжкое преступление, за которое даже не имела права просить прощения. Неужели она действительно совершила что-то настолько страшное? - Наверное, вы его очень любили, – растерянно сказал он, как бы подытоживая их разговор. – Сюзанна, пожалуйста, не плачьте. То, что вы остались живы – это настоящее чудо. - Да, но какой теперь смысл в такой жизни?... Помолчав некоторое время, он продолжил: - Знаете, мне бы хотелось оказаться на вашем месте... - На моем месте? - Да, я был бы рад расстаться с ногой взамен на мою руку. Потому что без правой руки я – ни на что не годное существо. - Почему вы так кардинально судите? - Видите ли, моя правая рука была моим главным инструментом в работе. Сейчас мне приходится переучиваться работать левой рукой. И отчасти я немного преуспел в этом. В конце концов, я могу уже нормально есть, бриться, сейчас я учусь писать, правда, выходит достаточно криво. Но, наверное, для того, чтобы снова взяться за свое любимое дело, уйдут годы тренировок, а может быть вообще ничего не выйдет, и мне придется зарабатывать на хлеб каким-то другим делом… - Но, кто вы по специальности? - Я инженер-архитектор. И от точности моих чертежей и расчетов будет зависеть судьба целого здания и жизни людей, которые будут в нем находиться... - Вы строите дома? - Не совсем, – улыбнулся он, – я их проектирую. - Какое прекрасное ремесло! - Да, вот только с моими нынешними возможностями я не знаю, насколько теперь смогу преуспеть в этом ремесле. Сердце Сюзанны сжалось от сострадания. Невероятно жалко видеть людей, у которых из-за увечий калечатся жизни и судьбы. По сравнению с ней он мог ходить и бегать. Но в отличие от него, у нее оставались две рабочие руки. Она вспомнила, как однажды во время очередного ее каприза из-за того, что она не сможет быть актрисой, хотя так любит театр, Терри рассказал ей о том, что мать его друга делала бутафорские цветы для театра. Он напомнил ей, что, несмотря на произошедшую с ней трагедию, она могла создавать что-то для театра: реквизит, элементы декораций, костюмы. В тот момент она не сразу оценила его предложение, а только еще больше разрыдалась. Но теперь она начинала осознавать, что театр никогда не закрывал перед ней свои двери навсегда. Она сама закрылась от жизни, потому что она так решила. Ее воспоминания были прерваны голосом Джонатана: - Вы знаете, я подумываю о том, чтобы заказать себе протез. Хотя, если честно, я не уверен, что смогу с его помощью делать точные чертежи. Но, возможно, все-таки стоит попробовать… - Протез? - Да. Сейчас в медицине протезирование набирает большие темпы. Особенно в Европе, где из-за войны очень много людей становится физически неполноценными. А вы никогда не думали насчет протеза? - Если честно, нет. - Почему бы не подумать? Я сейчас пытаюсь спроектировать протез для себя. Возможно, я мог бы и вам как-то с этим помочь? Правда, мне…, – он немного смутился, – мне нужны замеры ваших ног. Если вы не будете против, можно было бы попросить о помощи кого-то из медсестер. И еще мне нужно будет пообщаться с вашим лечащим врачом, насколько он одобрил бы эту идею. Если конечно, вы не возражаете? - Джонатан, – ее глаза были полны слез. … Сюзанне так тяжело было поверить, что в ее жизни появился человек, которому она небезразлична, который хочет помочь ей абсолютно бескорыстно. И почему этот человек, который так ласково и мило с ней беседует, не Терри, а кто-то совершенно посторонний?…