Теперь навсегда

Возле океана всегда дышится по-особенному, тем более сейчас, осенью, когда дожди утяжеляют и без того тяжелый влажный воздух, но вместе с тем, насыщают его еще большей свежестью и каким-то непонятным спокойствием. Сюзанна родилась и выросла в Нью-Йорке. Она любила гулять по набережной и дышать океанским бризом. Но здесь, в Лонг-Айленде, океан был совершенно другим. Он раскрывал перед взором свой простор и, казалось, одним своим присутствием создавал атмосферу какого-то умиротворения. Он успокаивал и одновременно давал сил. Все также смотря на море, Сюзанна размышляла о Терри. Она была признательна ему за то, что он оплатил ее лечение в санатории. Он был прав, такая поездка действительно пошла ей на пользу. Сюзанна чувствовала себя гораздо спокойнее. Она стала чаще улыбаться. Да что там говорить, она вспомнила, что значит смеяться от души. Вспомнила благодаря своему новому другу. Заметно похолодало. Начинался сезон дождей. И прогулки по парковой зоне санатория и беседы на смотровой площадке были совсем короткими. Джонатан старался поймать каждый момент между ливнями, чтобы покатать Сюзанну по улице и дать ей возможность подышать свежим воздухом. Хотя дожди не были помехой для их ежедневных встреч или разговоров, которые теперь в основном проходили в холле санатория. Он показывал ей свои прописи, написанные левой рукой, называя их каракулями, а она пыталась найти в них буквы, которые у него получились действительно красивыми и аккуратными. Он обещал ей, что когда научится работать левой рукой или протезом, то обязательно спроектирует для нее новый театр, со специальной сценой, куда ей будет легко подниматься хоть с протезом, хоть с костылями, хоть на коляске. Иногда она ловила себя на мысли о том, что слишком привязалась к Джонатану. Но успокаивала себя тем, что это никак не могло отразиться на их отношениях с Терри. Хотя, когда по ночам она оставалась одна в своей палате, то все больше признавалась себе в том, что Джонатан уделяет ей так много внимания и заботы; всего того, чего она так долго ждала от Терри. Их было сложно сравнивать, они были кардинальной противоположностью: в то время как Терри всегда был таким замкнутым и отстраненным, Джонатан наоборот представлял собой само олицетворение жизнелюбия и общительности. За пару недель его пребывания в санатории он перезнакомился практически со всеми пациентами и персоналом. Он никогда не отказывался составить компанию в шахматы или домино. Нередко Сюзанна заставала его в окружении детворы с чтением какой-нибудь сказки. Он всегда бежал на помощь каждому колясочнику, застрявшему в дверях. Но больше всего он любил проводить время с ней. Он даже сам не понимал, почему его так тянет к этой девушке. Может быть потому, что рядом с ней, такой красивой и хрупкой, он чувствовал себя настоящим рыцарем? Хотя, в последние дни Сюзанна стала замечать, что в его глазах появилась какая-то странная тревога, о которой он боялся с ней заговорить. Но все-таки день для откровения вскоре настал. Утром после завтрака, когда небо еще не грозило очередным ливнем, он выкатил ее кресло на их любимую смотровую площадку, заблаговременно побеспокоившись укрыть ее теплым пледом. Они сидели молча и по привычке долго смотрели на море. Сегодня он был немного странный: не такой веселый и общительный, каким бывает обычно. - Сюзанна…, – он первый нарушил долгое молчание. – Время моего пребывания в санатории закончилось. Завтра я уезжаю обратно в Нью-Йорк. Я бы хотел попросить ваш адрес, потому что скоро должен быть готов ваш протез, и как только я получу его, то сразу смогу отвезти его к вам домой. И, – неуверенно добавил он, – я не знаю, насколько это правильно с моей стороны, зная о том, что у вас есть друг, попросить разрешения, хотя бы время от времени, навещать вас… Мы с вами тоже ведь стали друзьями…, – он говорил очень прерывисто и неуверенно, было видно, что каждое вновь сказанное слово давалось ему с огромным трудом. – И, возможно… возможно, пока вы не связаны узами брака с этим человеком, у меня есть надежда… надежда на то, что мое чувство к вам может быть взаимным… Он повернулся и посмотрел ей прямо в глаза, глаза, залитые слезами: она не могла поверить, что в ее жизни есть человек, который сейчас говорит ей все это! Почему не Терри? Почему тот, от которого она так долго ждала взаимности, ни разу не сказал ей даже половины подобных слов? - Знаете, Сюзанна, когда мне ампутировали руку, я подумал, что никогда не смогу создать семью, – продолжил он дрожащим голосом, – я думал, что ни одна девушка не согласится разделить свою жизнь с калекой. Но рядом с вами я забываю о своем увечье. Вы настолько хрупкое и нежное создание… Порой мне кажется, что я мог бы поднять вас даже своими полутора руками. И если бы … Если бы вы … питали ко мне хотя бы немного… я… мне кажется мы могли бы быть счастливы вместе… Вы стали бы моими руками, а я был бы вашими ногами… Но я…, – увидев, что она вытирает руками катящиеся по щекам слезы, он запнулся. – Я, наверное, сейчас наговорил вам много лишнего. Пожалуйста, простите меня! Я попрошу медсестру помочь вам. Он резко встал и направился обратно к зданию. Сквозь слезы она смотрела ему в след. Она не могла до конца поверить в то, что сейчас произошло. В ее жизни все перевернулось с того самого дня, как он подошел к ней на этой самой смотровой площадке и своей крепкой рукой взялся за ручку ее кресла. Как будто в тот момент в эту самую руку он взял всю ее жизнь, ее судьбу... Как долго она мучилась, блуждая в темных коридорах своей души, от безответной любви, от своей неполноценности, от несбыточных планов и мечтаний. Но теперь, когда рядом был он, тот, кто помог ей почувствовать себя любимой и желанной, тот, кто так страстно заботился о ней, что готов был сдувать с нее пылинки, тот, рядом с кем она смогла забыть о своей боли и по-настоящему радоваться жизни, теперь рядом с ним все было по-другому… И сейчас он признался ей в своих чувствах, чувствах, которых она так ждала от Терри, теша себя напрасными надеждами. И завтра она уже его не увидит. Возможно, она вообще его больше никогда не увидит. И теперь он уходил от нее так поспешно... - Джонатан!… Подождите! … Казалось, что под ней начинает простираться огромная дыра, в которую она вот-вот провалится. Сюзанна не могла его так просто отпустить. Она не хотела, чтобы он навсегда исчез из ее жизни.