Теперь навсегда

За шесть недель труппа по-настоящему устала. По несколько спектаклей в неделю, постоянные переезды из одного города в другой. Бесконечные распаковывания и упаковывания чемоданов. Казалось, это был один из самых грандиозных гастрольных туров за всю историю Стретфордского театра. Но, он, конечно, оправдал все ожидания. Приличные гонорары, недельный отпуск по завершении тура. Все актеры действительно устали, но были весьма довольны, возвращаясь домой. Все, кроме него. Он сидел в вагоне поезда, мчащегося в Нью-Йорк, и, не моргая, смотрел в окно. Чему было радоваться? Деньгам? Он их и так толком ни на что не тратил, потому что никогда не стремился жить на широкую ногу, не смотря на нынешние положение в театре. Радоваться отпуску? Для чего он был нужен, если кроме работы ему больше ничего в жизни не приносило удовольствия? Чем занять себя в течение грядущей недели? Бестолковыми прогулками по Нью-Йорку или игре на гармонике под нью-йоркским осенним небом? Но самое страшное было не в этом... Самое страшное для него заключалось в том, что он снова возвращался в капкан своего неоплатного долга той, которую он никогда не сможет полюбить. - Господи, неужели до конца жизни мне придется лицемерить и играть роль близкого заботливого друга? Неужели Ты действительно ждешь от меня этого серьезного бесповоротного шага, который разрушит мою последнюю надежду? … Терри зашел в свою комнату, в своей обычной манере задержавшись на мгновение у двери. Вот табуретка, на которой она когда-то сидела. Вот за этим столом они пили с ней вместе чай. А в верхней полочке его стола лежали все ее письма с ее фотографией и подарком. Все это было как будто вчера. Она была здесь. Она приехала к нему. И он думал, что уже никуда ее не отпустит… Он распаковал свой чемодан, и какое-то время лежал в тишине. - Стоит ли говорить Сюзанне о том, что Хатавэй дал всем актерам гастрольного состава отпуск? Наверное, нет смысла этого скрывать. Она и так это узнает. Но тогда мне всю неделю нужно будет проводить с ней рядом. Снова надевать маску добродушия и успокаивать ее. Господи, дай мне силы! Но мне не стоит так думать. В конце концов, эта девушка спасла мне жизнь. Чем еще кроме своей жизни я могу отплатить ей? Ее все равно нужно навестить. Она знает, что я уже в Нью-Йорке… … Купив по пути букет цветов и шоколадные конфеты, он неторопливым шагом направился к дому Сюзанны. Миссис Марлоу встретила его не особо радушно. Странно, раньше она всегда радовалась его приходу. Может быть, что-то случилось? Но что? - Сюзанна у себя, Терри, проходи. Он поднялся на второй этаж, постучал в двери ее спальни и, услышав разрешение войти, медленно открыл дверь… Он не поверил своим глазам, вернее нет… У него было ощущение, что все, что он увидел, разлетелось на маленькие кусочки и пыталось залезть к нему в голову, от чего ему показалось, что голова вот-вот лопнет изнутри. Она стояла! Она стояла на двух ногах, опираясь на подоконник без посторонней помощи! - Сюзанна! Но как? - Я ждала тебя, Терри. Пожалуйста, проходи. До сих пор не понимая, что происходит, он направился к ней, чтобы по традиции оставить на ее столе букет цветов и конфеты, и, поцеловав ее руку, сесть рядом. Она взяла в руки опиравшуюся о подоконник трость и повернулась к нему. - Сюзанна, это волшебство? – растерянно спросил он. - Нет, Терри, – улыбнулась она в ответ. – Это вовсе не волшебство, а чудо современной медицинской техники. Пожалуйста, садись. Мне очень много нужно тебе сказать. Она, сильно хромая, с опорой на трость прошла к своей кровати и медленно опустилась на нее, оставив вытянутой свою ногу, которой по идее быть не должно. - Не стоит так удивляться Терри, это всего лишь протез. В том санатории, куда я попала благодаря тебе, я познакомилась с одним инженером, который разработал его для меня. Уже почти две недели как я учусь с ним ходить, правда мне еще пока тяжело и непривычно, но я делаю маленькие успехи, по крайней мере, уже могу держаться на ногах, хотя первое время не могла простоять с ним даже минуты. Что уж говорить о том, чтобы передвигаться. Это очень больно на самом деле. Но доктор говорит, что если я буду упражняться и привыкать к нему, то в скором будущем смогу уверенней держаться на ногах. Хотя, конечно, мне все еще нужны будут костыли или трость. У меня впереди еще много работы. И благодаря этому я чувствую, что начинаю снова возвращаться к жизни… - Сюзанна, это просто удивительно! Я так рад за тебя! – искренне сказал Терри. – Возможно, ты сможешь вернуться в театр? Может быть, Хатавэй подыщет для тебя такие роли, которые были бы теперь тебе под силу. - Я пока не думаю об этом, Терри. Для меня сейчас самое главное снова научиться самостоятельно передвигаться. И я хотела сказать, что очень признательна тебе за все, что ты для меня сделал. За то, что ты был рядом со мной почти год, за то, что каждый день, несмотря на усталость, ты находил время, чтобы навестить меня, за то, что терпел все мои капризы и за то, что устроил мою поездку в санаторий, где я познакомилась… познакомилась с очень хорошим человеком, – Сюзанна опустила глаза. – Именно там, оставшись наедине со своими мыслями, я очень долго думала о нас с тобой. О том, что за весь этот год ты так и не смог проникнуться по отношению ко мне взаимными чувствами, и, несмотря на это, ты оставался рядом…, – ее голос задрожал. - Сюзанна, я … - Пожалуйста, не перебивай меня. Мне очень нелегко сейчас говорить. Я должна признаться тебе, Терри. Признаться в том, что все это время я надеялась, что мы сможем быть счастливы вместе. Но это было лишь глупым ожиданием с моей стороны. Потому что за все эти месяцы ты так и не смог забыть ее, – по щеке Сюзанны потекли слезы. – Ты все еще любишь ее, я это знаю. Я поняла, что с моей стороны было глупо надеяться на что-то другое. Когда произошла вся эта трагедия, я не хотела стоять между вами. Но когда ты сказал тогда, в моей палате, что сделал выбор и останешься со мной, я думала, что стала самой счастливой на свете. Потому что я очень любила тебя, Терри. Но несмотря на твой выбор, мы никогда не смогли бы быть счастливы, потому что… Потому что твое сердце никогда мне не принадлежало. Ты никогда не был бы счастлив рядом со мной. И точно также я никогда не стала бы счастливой, видя как ты страдаешь. Видя, как ты держишь меня за руку, но мыслями остаешься с ней… Я должна была сразу отпустить тебя, но я не смогла. Я не смогла, потому что боялась навсегда потерять тебя. После того, как я стала калекой и потеряла всякую надежду на свое будущее. И из-за этого сделала несчастными вас обоих. Прости меня, Терри, я была слишком наивна, чтобы признаться себе самой во всем этом. Но я все поняла, там, в Лонг-Айленде. Поняла, благодаря этому человеку. Я осознала, что смогу быть счастлива только во взаимных чувствах. Человек, которого я встретила там, подарил мне не только ногу. Он подарил мне такую любовь и заботу, которую я всегда ждала от тебя, но ждала напрасно... Ты никогда не смог бы дать мне всего этого, по крайней мере, искренне. Но теперь, когда он появился в моей жизни, я не боюсь завтрашнего дня. Тогда, год назад, на крыше больницы, когда ты взял меня на руки, я поняла, что хочу жить и быть рядом с тобой. Но с каждым днем я все больше понимала, что это вовсе не та жизнь, о которой я могла мечтать. Но сейчас все изменилось. Потому что теперь я узнала, что такое взаимное чувство любви. Я хочу не просто любить, но и быть любимой. Я поняла, насколько это прекрасно. И еще я поняла, что разрушила вашу любовь. Надеюсь, что когда-нибудь ты простишь мне это… Пожалуйста, Терри, если еще не поздно, поезжай к ней, найди ее. Она очень хорошая девушка. Я очень хочу, чтобы вы были счастливы. Теперь я желаю вам этого искренне, потому сама осознала, что значит счастье рядом с любимым человеком. Пожалуйста, верни ее, Терри! – говорила она, вытирая бесконечный поток слез на своих щеках. Терри растерянно слушал все, о чем она говорила. Он не мог поверить в то, что сейчас все это слышит от нее. Он медленно подошел к ней, сел рядом у ее кровати и, положив руку на ее плечо, сказал: - Сюзанна, пожалуйста, прости меня за все! За то, что так и не смог выплатить тебе свой долг. Я знаю, что никогда его не выплачу... - Не говори ничего, Терри. Пожалуйста, иди… Верни ее! Когда он вышел из ее комнаты, то пристально осмотрелся вокруг. Все как будто плыло пред глазами. Казалось, все, что сейчас произошло за этой дверью, было каким-то странным сном. Терри все еще никак не мог поверить, что она, та единственная, которая держала в своих хрупких руках поводок, накинутый на его шею, отпустила его и пожелала счастья. Казалось, что он не спустился, а просто слетел по лестнице. Впопыхах он подбежал к ее матери: - Миссис Марлоу, пожалуйста, простите мне, что не оправдал ваших ожиданий, я знаю, что я далеко не самый хороший человек в мире и не достоин вашей дочери! Спасибо вам за все, – с этими словами он обнял ее так крепко, что даже сам пришел в удивление от проснувшейся в нем любви к этой ненавистной ему женщине. - Я свободен, Господи! Я свободен! Наконец свершилось чудо, о котором я так мечтал! В Чикаго! Срочно нужно ехать в Чикаго! Кэнди, счастье мое, я скоро приеду к тебе! Скоро я заключу тебя в свои объятья и больше никогда не отпущу! … Он чувствовал, что за его спиной выросли крылья, которые поднимали его над землей. Он не шел, он просто летел. Он чувствовал, как внутри него собирается так много счастья, что еще немного, и оно разорвет его изнутри.