Теперь навсегда

Прошло уже больше половины месяца обучения Арчи в Чикагском университете. Он не мог сказать, что занятия ему не нравились совершенно. В конце концов, он прекрасно понимал, что обучение в Школе бизнеса будет весьма кстати для развития и приумножения семейного состояния. Это понимал и его дядя Уильям Альберт Эндри, который и посоветовал ему поступить в университет, чтобы получить высшее образование в сфере весьма актуальной для одного из самых влиятельных семейств Америки. С первых же дней он всерьез взялся за обучение и с усердием выполнял все домашние задания. Сама атмосфера университета располагала, не только в образовательном отношении, но и в дружеском. Ведь весьма важной казалась перспектива обзавестись как можно большим количеством полезных знакомств, которые могли бы оказаться в будущем очень кстати и в плане сотрудничества, и в плане взаимопомощи, или даже правовой поддержки. Да и в целом учебный процесс университетского уровня его явно устраивал, особенно после сурового режима в Колледже Святого Павла, который они со Стиром, смеясь, называли «тюрьмой». Арчи не особо тянулся к светскому обществу, отдавая предпочтение компании своих близких друзей. Однако, попав в сферу общения золотой студенческой молодежи Чикаго, он понимал, что даже в этой среде есть толковые не испорченные светскими замашками парни, с которыми для него было весьма сносно общаться. Между тем, он не посещал увеселительных студенческих встреч, на которые уже несколько раз получал приглашение, сославшись на семейные дела. Но дело было скорее не в семейных делах, так как ими теперь руководил глава семьи. Просто Арчи все еще не мог до конца справиться с потерей родного брата. Он сам не мог объяснить, почему ему было так тяжело. Когда начались первые университетские занятия, когда стали завязываться первые знакомства с однокурсниками, он надеялся, что новая жизнь поможет ему отвлечься от своего горя. Но на самом деле он еще больше загонял себя в душевную пропасть, испытывая угрызения совести перед Стиром. Он все больше думал о том, что если бы его брат был жив, то сейчас они вместе учились бы в университете. Хотя, вероятно, Стир предпочел бы другой факультет, так как со своими изобретательскими устремлениями едва ли ему было бы интересно познавать науку о бизнесе. Но в любом случае, они были бы вместе. Потому что они всегда были вместе! С самого детства. И ни у одного из них и мысли не было, что они могут по-настоящему разлучиться. Как две стороны одной медали. Две такие разные стороны, но одной медали. Как часто Арчи в мыслях упрекал брата за то, что тот, решив поиграть в героя, наплевал на чувства близких людей, чувства своей девушки и отправился за смертью в далекую Европу. Но каждый раз он приходил к одному единственному заключению: «Стир, ты просто был гораздо смелее и самоотверженнее, чем я…». Не было и дня, чтобы он не вспоминал счастливых дней озорного детства и беспечной юности, где Алистер был жив, а Кэнди и Анни были еще совсем девчушками. Они все уже давно были не дети. И в жизни стали встречаться с совершенно недетскими проблемами и недетским горем. С годами все менялось. Сама жизнь становилась другой. Просто другой и все… Все чаще наступала необходимость принимать взрослые и взвешенные решения и учиться справляться с навалившимися проблемами. Арчи уже осознавал всю потребность в своей самостоятельности и независимости от родителей. Тем более что уже в этом году на рождество он готовился официально просить руки Анни, а в следующем году по прошествии траурного года после смерти брата сыграть свадьбу. Он уже давно решил, что если у него будут два сына, то он обязательно назовет их именами своих братьев. И был уверен, что Анни не будет против. Оставался лишь один единственный человек, судьба которого не давала ему покоя. Человек, который наполнял своим светом жизни близких ему людей, а сейчас сам страдал от тяжелых ран утраты. Он помнил, как Стир старался изобретать для нее разные технические чудеса, чтобы она была рада, чтобы она удивлялась и смеялась. Стир очень ее любил. Он тоже всегда переживал за нее и от всего сердца старался заботиться о ней на правах хоть и не родного, но, тем не менее, старшего брата, хотя всегда относился к ней больше, чем просто к сестре. Арчи тоже старался не уступать и заботиться о ней, только по-своему. Ведь по сравнению со Стиром он был галантным эстетом и радовал ее изысканным шоколадом, красивыми открытками и другими подарками. Ведь Арчибальд тоже любил ее больше, чем сестру или просто подругу. Она уступила его Анни, потому что не питала к нему взаимных чувств, и он смирился, утешая себя тем, что все равно всегда будет с ней рядом, ведь они связаны узами хоть и не кровного, но, тем не менее, родства. А теперь он ломал голову, как он может помочь такому дорогому для него человеку, и может ли вообще помочь? «Пару дней назад Кэнди и Анни вернулись из Флориды. Нужно будет снова собраться в эти выходные, чтобы узнать как она, как отдохнула и насколько пришла в себя. Недавно Гранчестер приезжал в Чикаго, но, слава Богу, ее не было в городе». Больше всего Арчи боялся, что, узнав о его гастрольном туре, Кэнди захочет вернуться домой раньше времени, чтобы увидеть его. Но, к его счастью, все прошло спокойно, за исключением разве что того, что в театре ему пришлось делить ложу со злонравными Лэгансами. Но ничего не поделаешь, семейные узы не всегда доставляют нам огромного счастья. Тем более что на этот раз рядом был Альберт, который после смерти Стира стал для него очень близким другом. Насколько неистовую радость испытали они все: Арчи, Кэнди, Анни – узнав о том, что их дорогой друг, мистер Альберт, этот замечательный добрейший человек, оказался не просто членом семейства Эндри, а был родным дядей Энтони, и двоюродным братом отца Арчи и Стира. Насколько удивительным для них оказалось известие о том, что на протяжении стольких лет бабушка Элрой и другие старшие члены семьи мастерски скрывали историю его происхождения и причастности к их роду. Но больше всего Арчи радовался тому, что, возглавив клан Эндри, Альберт стал могущественным покровителем для Кэнди и оградил ее от всех бед, забот и невыносимых издевательств со стороны Элизы и Нила. - Мы не можем лишь оградить ее от душевной боли. Но с этим только она сама должна справиться. Она сможет. Она очень стойкая! – именно с этими мыслями Арчи возвращался на своем автомобиле в главную резиденцию Эндри после занятий. – Послезавтра суббота. Нам всем обязательно нужно будет встретиться. Наверное, стоит приготовить какие-то подарки для Кэнди и Анни. Они всегда им так радуются. На входе Арчи встретил дворецкого, который сообщил ему, что для него пришло письмо, которое уже ожидает на письменном столе в его комнате. Узнав об этой новости, Арчи спешным шагом направился в свою комнату: - Интересно, от кого бы это могло быть? Может быть, от Кэнди? Вряд ли Анни написала бы ему письмо, тем более что буквально вчера они виделись. Подойдя к своему столу, он не сразу смог понять, что его ждал именно этот конверт, так как по привычке он ожидал увидеть белоснежный аккуратный конверт, из тех, какие обычно получал. В этот раз на столе лежал весьма толстый конверт нестандартной формы. Он был изрядно потрепанный и местами даже запачканный, что говорило о том, что пришел он издалека и шел довольно долго. Кроме адреса главной резиденции семьи Эндри на месте адресанта были написаны буквы латинского алфавита, но явно не на английском языке. Что-то кольнуло его в сердце. Это был французский язык! Это письмо пришло из Франции от некого Б. Дюпона. - Что же это за Дюпон? Возможно, ему что-то известно о судьбе Стира?... Трясущимися руками Арчи нервно, но очень аккуратно вскрывал конверт. Он чувствовал, как бешено начало стучать его сердце в непонятном ожидании и … надежде. Он едва не потерял почву под ногами, когда, развернув пачку желтоватых листов, увидел такой знакомый почерк, почерк своего родного брата: «Мой дорогой Арчибальд! Мне бы на самом деле очень хотелось видеть сейчас твое лицо при чтении этого письма. Предположу, что ты изумлен, а может быть, и шокирован, ведь обо мне так долго не было никаких известий. Спешу заверить тебя, что сейчас я жив и более-менее невредим. Хотя, после того, как в мае состоялся мой последний военный вылет, на котором под зверскими обстрелами противника был подбит мой самолет, скорее всего, вам пришло известие о том, что я погиб или пропал без вести. В этом сражении я был ранен в правое плечо и спину, одна вражеская пуля срикошетила и просвистела у головы, едва поранив лоб, но, слава Богу, моя голова осталась на месте, да и я сам в некотором роде остался цел. Боль была настолько жгучей и нестерпимой, что я чувствовал, как силы покидают меня. Зная о том, что мой подбитый самолет неизбежно падает, я уже отчаялся выжить и мысленно прощался с близкими мне людьми, понимая, что больше уже никогда не вернусь домой и не увижусь с ними. Но в какой-то момент во мне возникло чувство, что до тех пор, пока я дышу, я должен сражаться за свою жизнь, пусть бы даже и ради вас. Я всегда знал, что война неимоверно жестока. Но, только побывав на настоящей войне и взглянув в глаза смерти, видя, как просто погибают твои друзья, которые еще утром разговаривали с тобой, а теперь их уже нет в живых, я осознал всю жестокость и беспощадность войны, войны, на которой человеческая жизнь идет за бесценок. Но не буду о плохом. Наверное, тебе интересно узнать, что же все-таки случилось? А случилось то, что в последний момент я собрал все силы, чтобы выбраться из несущегося вниз самолета и раскрыть парашют. Как я долетел до земли, я так и не вспомнил. Вероятно, на тот момент я уже был без сознания. По милости Бога меня занесло ветром на окраину леса, где мой парашют застрял между деревьями. Именно там меня и нашел месье Бернард Дюпон. Скорее всего, провисел я без сознания довольно долго. Потому что уже после того, как закончилось военное столкновение, он проезжал на повозке со своим внуком. На мое счастье к тому моменту я не настолько истек кровью, чтобы расстаться с жизнью. Сложилось так, что во время боевого удара Германии по Вердену в феврале этого года месье Дюпон потерял свою дочь. Его зять погиб на передовой еще в начале войны. Оставшись один с внуком, он вовремя оставил город и перебрался с мальчиком в лес, где планировал переждать вражеские атаки. Именно его внук Ноэль первым увидел на дереве мой парашют, когда они возвращались из соседнего города, куда периодически выбираются за продуктами. Делают они это весьма редко, и к моему огромному счастью именно в тот день они проезжали мимо. Не хочу хвастаться, но, наверное, я – везучий человек, потому что месье Дюпон оказался по профессии ветеринаром. Он сделал мне операцию, возможно не настолько мастерски, как это сделал бы настоящий хирург, но все же он удалил пули, застрявшие в плече и между ребер, наложил швы, при всем при этом изрядно напоив меня перед этим коньяком. Долгое время я был без сознания, и, по словам самого месье Дюпона, упорно боролся со смертью. Я совершенно не помню этого периода. Единственное, что осталось в мыслях, так это то, что в тот момент я слышал голос Пати. Возможно, она молилась за меня, по крайней мере, мне так казалось. И, если это правда, то, пожалуйста, передай ей, что молитвы ее были настолько усердными и искренними, что, вероятно, именно благодаря ей я выиграл этот бой за свою жизнь! Слава Богу, мои ранения оказались совместимы с жизнью, но очень долгое время, наверное, больше месяца, я оставался слабым и практически неподвижным. Только пару недель назад я уже впервые встал с кровати, но все еще не могу обходиться без посторонней помощи. А сейчас, когда моя правая рука более-менее стала восстанавливаться, я решил написать тебе письмо. Не могу тебе передать, Арчи, насколько благодарен я моим спасителям за то, с какой любовью и самоотверженностью они ухаживают за мной. Ноэль не знает английского. Месье Дюпон владеет им весьма поверхностно, а мой французский также оставляет желать лучшего, и порой нам приходится изъясняться в буквальном смысле на пальцах. Но, даже не смотря на это, они стали для меня такими близкими и родными людьми. Наверное, когда я буду возвращаться в Америку, я постараюсь уговорить их уехать со мной. Сейчас я чувствую свою ответственность за них, ведь если бы не они, я бы так и погиб, вися на дереве, от потери крови. Но сначала мне нужно поправиться и отыскать мое подразделение. Если я еще буду годен, я вернусь в строй. Если нет, то при первой же возможности приеду домой. Сейчас середина июля, и я пишу тебе это письмо, еще не зная, когда оно дойдет до тебя. Как только месье Дюпон снова поедет в город, но это вероятно будет не очень скоро, я попрошу его отправить это письмо. Обратного адреса, скорее всего, ты не увидишь, так как мы живем в старой лесной хижине, и поэтому, как только я поправлюсь и вернусь в свою часть, я снова напишу тебе, чтобы держать с тобой связь. Я попрошу отправить письмо в Чикаго, и надеюсь, что ты будешь именно там. Мне хотелось бы написать и Патрисии, и Кэнди, но я не знаю, где они сейчас и прошу тебя передать им известия обо мне и сказать, что я очень их люблю! И тебя, мой дорогой брат, я очень люблю! Только здесь я понял, насколько! На самом деле мне так много хотелось бы спросить у тебя. Как вы все поживаете? Как наши родители? Как здоровье у бабушки? Я очень надеюсь, что с вами все хорошо! Как там наш дорогой друг мистер Альберт? Вернулась ли к нему память? Я очень хотел помочь ему все вспомнить, но, к сожалению, моей изобретательности для этого не хватило. Как дела у Кэнди? Не надумала ли она переехать в Нью-Йорк, чтобы быть поближе к Терри? Наверное, ответы на все эти вопросы я узнаю, как только поправлюсь. Поэтому для меня это только стимул поскорее восстановить свое здоровье. Я при первой же возможности напишу тебе еще. Пожалуйста, Арчи, береги себя! Твой брат, Алистер Корнуэлл». Арчи даже сам не заметил, что листки в его руках, которые он достал из пухлого конверта, намокли от его слез. Он жив! Стир выжил! Слава Богу! Он написал это письмо еще летом, но пришло оно только в сентябре. Как он сейчас? Где он? Нужно было найти его! Нужно было, во что бы то ни стало, вернуть его из этой несчастной Франции! Нужно было немедленно рассказать все Альберту. Арчи пулей выскочил из своей комнаты и со всех ног бросился в кабинет дяди. Не найдя его в кабинете, Арчи разыскал в доме дворецкого, чтобы узнать, не вернулся ли дядюшка Альберт с совещания, которое было на сегодня запланировано. - Мистер Альберт не поехал на совещание. Он попросил меня предупредить мистера Джорджа о том, что сегодня он не сможет приехать. - Не сможет приехать на совещание? Но где же он тогда? – впопыхах спросил Арчи, все еще задыхаясь от волнительной радости от полученной новости. - Сегодня утром к нему приехал доктор Леонард. Они о чем-то недолго беседовали в гостиной, и после этого мистер Альберт уехал вместе с доктором на вокзал, чтобы успеть на поезд до Нью-Йорка. К сожалению, больше мне ничего не известно, сэр. - На поезд до Нью-Йорка? Странно…, – растерянно проговорил Арчи. – Наверное, что-то случилось… Но что? … Все еще пребывая в недоумении от слов дворецкого, Арчи направился обратно в свою комнату. Нужно было собраться с мыслями и все хорошенько обдумать. Никаких серьезных действий до приезда Альберта предпринимать он не мог. Бабушку нужно было подготовить к такой новости, тем более что в последнее время она все больше страдала высоким давлением и жаловалась на сердце. Арчи не был уверен, что сможет ей рассказать все так, чтобы у нее не случился приступ. Но в Чикаго, как он в тот момент думал, были еще два человека, которые должны были узнать о том, что Стир, его дорогой брат, выжил! И поэтому самым верным решением для него было поехать к Анни, и вместе с ней отправиться в больницу к Кэнди.