Деревня дураков

— Гуки-Гуки, поднимайся уже, — ржёт Юнги и запинается об шифер, но не падает. Царапает лодыжку и даже не замечает этого, всё равно каждый день синяки получает, делов-то. — Тут слишком высоко! — отвечает он и старается не смотреть вниз, пока забирается по торчащим из стены кирпичам, что крошатся прямо на глазах. М-да, эта заброшка доверия вообще не вызывает. — На кой чёрт мы вообще сюда попёрлись? — закатывая глаза, тянет Намджун и помогает встать упавшему на ровном месте (в очередной раз) Чимину, над которым ржёт Хосок. — Вы так шумите, что нас по всей округе слышно. — Мы опять с Тэхёном от бабушки получим, — невесело улыбается Джин и протягивает руку Чонгуку, что уже почти забрался на чердак дома, где уже все стоят и ждут только его. — Мы до сих пор не можем понять, как она узнаёт, где и с кем мы напортачили, но мы получаем в любом случае. — Эта ваша судьба, саранчи, — Шуга садится на пыльный пол, но, опять же, ему абсолютно плевать. — Юнгс, не нарывайся, — Тэ ухмыляется и разминает руки, будто правда сможет навалять своему хёну. Все смотрят на него взглядом, мол: «Кукушкой тронулся? Ты кому тут угрожать собрался? Одумайся, подумай.», но младший Ким лишь неловко улыбается, дав понять, что это шутка и идёт к лестнице, что ведёт уже на крышу. — Эй, Тэ, — говорит самый младший неуверенно. — Может, передохнём чуть-чуть? «Главное, чтобы мы не передохли, » — хочет сказать Юнги, когда видит в дальнем углу чердака дохлую крысу, но молчит. Если скажет, то Чимин и Хо переполошатся, тогда их точно тут всех запалят. — Вы как дедули какие-то, — ржёт Ким и уже наступает одной ногой на деревянную ступеньку лестницы, но та с треском ломается. — Ты чего сегодня с утра ел? — смеётся Хосок, слегка хрюкая. — Ноги из жопы, — ворчит Джун и подходит первый к лестнице, отодвигая «тяжёловеса». Тэхён застывает в задумчивости: — Так и так же… Все присутствующие опять ржут и обнаруживают, что остальные ступеньки крепкие и нормально выдерживают, так что все забираются наверх по очереди. Садятся на край крыши, самые смелые (а это Юнги и Намджун) свешивают ноги вниз, остальные садятся либо на колени, либо по-турецки, кому как удобно. Видят несколько яблонь недалеко от заброшенного дома, в котором они сейчас, и единогласно решают потом идти, лезть за яблоками. И напрасно думают, что наедятся одними ими, и им не придётся идти на обед домой.

***

— Мудила, блять, отвернись, от тебя перегаром воняет. Тэхён то ли хрюкает, то ли храпит, но отворачиваться, как и отпускать из объятий Чонгука, он не планирует вовсе. Гук пытается вдохнуть хоть каплю кислорода, но закашливается, потому что не понятно, какого чёрта у Тэхёна с утра такая тяжёлая рука (или почему силы покинули тело Чонгука). Чон вообще не матерится как-бы, но у него сушняк с утра пораньше, он хочет в туалет, а этот быдлосос (так его вчера назвал по пьяни Джин, когда они в три часа ночи при свете фонаря играли в карты, и Тэ начал обыгрывать своего старшего брата) храпит и дышит прямо в нос Чонгуку, и тот понимает, что словно в танталовых муках. Хоть и не совсем в танталовых, но в мучениях ещё каких. А ещё Гуки не понимает, где они находятся. Это точно была не их комната, потолок голубой, а у них комнатка деревянная, поэтому штукатуркой там и в помине не пахнет. На стене рисунки простым карандашом какие-то висят, красивые, конечно, НО ЕСТЕСТВЕННЫЕ НУЖДЫ, БЛЯТЬ, НИКТО НЕ ОТМЕНЯЛ. — Джин! — начинает негромко кричать младший, потому что в горле сухо, как в Сахаре. — Юнгс! Чим! Хоби! Блять, да кто-нибудь! — Ты офигел в моём доме матом орать? — на пороге комнаты появляется Чимин с помятым лицом, что говорит шёпотом. — Чего разлёгся? — Убери его ручищу, — просит он. — Размазня-я-я, — тянет появившийся сзади Чимина Сокджин и подходит к парочке. — Как со мной армрестлинг устраивать, так «сила-мощь, крушить-ломать», а руку своего папочки с утра поднимать, так это — смерть. — Ты ахуел?! Какой «папочка»? — возмущается младший. Чимин на это хрипло ржёт, но недовольно стонет и берётся за свою голову. — А ты его потом спросишь, когда он пробудится. Блин, Чим, зови Юнги, и пусть с палкой приходит и потычет в него, а то я сомневаюсь, что он живой. — Это ещё та животинка, — наконец выбирается Гук и, обхватив обоих друзей за плечи, выходит из комнаты. — Теперь ведите меня до воды, мои храбрые миньоны. Они втроём аккуратно спускаются по лестнице со второго этажа, держась друг за друга и делясь, у кого какие «звёздочки» перед глазами. Доползают до кухни, где за столом сидит Юнги и прижимает холодную бутылку воды к своему лбу и выглядит, мягко говоря, не очень. Чонгук, даже не глядя на него, забирает из его рук бутылку и наконец-то пьёт, блаженно прикрыв глаза. Как хорошо-то… А Шуга даже не спорит, не в силах, а так бы он уже давно зарядил между глаз не кулаком, так ледяным взглядом уж точно. Чон выпивает почти до дна, смотрит на всех уже довольно и с улыбкой провозглашает: — Теперь и в туалет можно. Уходит, оставляя своих друзей. Джин в телефоне с Намджуном переписывается, а Чимин к холодильнику подходит и достаёт ещё одну бутылку воды. Протягивает Юнги, а тот замирает, смотрит заплывшими глазами, но кивает и произносит: — Спасибо, Чим. И Пак начинает лыбиться, как дурак, а Джин фоткает его довольную моську втихаря и отправляет Мону (прозвище Джуна) с надписью:

Джин: «Юнги просто сказал ему «спасибо» за воду XD»

Джунни: «Вау, Юнгс и «спасибо»? Это как я и руки, которые ничего не ломают»

Джин: «Ору»

— Где Хосок и Тэхён? — бормочет еле слышно Мин и почти падает лицом на поверхность стола, за которым сидит, но вовремя придерживает свою голову руками. Сокджин даже не смеётся. У самого белочка в черепную коробку стучится. — Тэ спит до сих пор, дышит отравляющими газами. Я еле Чонгуся от него спас. А Хо уже просыпался вроде, на веранде, где он спал, его нет. Может, в туалете засел. — Да, он в туалете, залез в ванную и там уснул, — говорит вернувшийся Чонгук, а Чимин ржёт, достаёт телефон и уже направляется туда, чтобы сфоткать. — Ладно, это не важно. Как ты меня назвал? — Чонгусь. — с невозмутимым видом отвечает Юнгс. — А ты чё, не помнишь что ли? Гук качает головой, а Джин подавляет в себе смех, что плохо получается. Юнги с усилиями нащупывает у себя в заднем кармане телефон и начинает листать галерею. Когда находит то, что нужно, пододвигает экран прямо к лицу младшего. — А на это что скажешь? На фотографии у Чона красные от вспышки глаза. Но самое важное, что у него до жути довольное лицо, а в объятиях за шею он держит… гуся, который явно "любит эту жизнь". Юнги листает дальше, и там уже фотка, где Чонгук орёт, а на нём сидит тот самый гусь и хочет ущипнуть. — Пиздец. — разносится тихое на кухне и громкий ржач Кима-старшего. На такой «будильник» на кухню забегает Чимин, который уже видел эти фотки, поэтому просто улыбается и заглядывает в холодильник. — Кто завтрак готовить будет? — спрашивает он. — Тэхёна дождёмся? — вопрошает Чонгук, а Джин быстро качает головой из стороны в сторону. — Спасибо, но давайте оставим дом нашего Чимина, что любезно принял нас этой ночью, не сгоревшим дотла. Тем более, пока дождёшься, когда этот хрюня проснётся, нужно будет готовить ужин. Сам, короче, всё сделаю, а вы пока цыц отсюда. Все быстро передвигаются с кухни на освободившуюся веранду, раз Чон Хосок устроил себе «брачное ложе» в ванной. Там стоят два дивана, а между ними деревянный стол, поэтому все присаживаются за него. На веранде одно широкое окно, которое раскрыто нараспашку, и пропускает внутрь солнечное утро, точнее, время почти обед. А вместе с этим ещё и мух. Ну, удовольствие не без изъянов. Повсюду висят полки, на которых стоят разнообразные цветы в горшках. Перед окном клумбы с бархатцами, где-то недалеко кукарекает петух. На улице жарко, но дует лёгкий ветерок, и сейчас всем очень хорошо, не смотря на головную боль. Вдруг внутри дома все слышат какой-то страшный грохот, будто шкаф упал. Испугавшись за Джина, который мог пострадать, все вскочили и забежали обратно в дом. Но обнаружили лишь Тэхёна, что своей пятой точкой скатывается по оставшимся ступенькам на лестнице с отрешённым лицом, и его старшего брата, что выглянул из кухни и бранится на весь дом: — Ах ты орангутанг неотёсанный! Ещё лестницу в чужом доме проломи! Вчера в карты меня обыгрывал, быдлосос такой, а теперь чужое имущество портишь! Нажрался ещё вчера, прости Господи, в какулю, выделяешь тут отравляющий газ! Алкоголик, родители тебя не видят! За что мне такой младший брат, в чём я согрешил, о, твоего Папу Римского… — Джин, прошу… — хрипит тот, продолжая сидеть на лестнице, а тот замолкает. Внезапно Тэ принимает ещё более страдальческий вид и прикрывает лицо рукой. — Ты не понимаешь, это не просто период! Я сбегу из дома! Сокджин не оценивает шутку, разъярённый подходит к Тэхёну и начинает бить его кухонным полотенцем, пока тот пытается отмахнуться и попросить прощения. Все трое зрителей, что прибежали на шум, начинают ржать на весь дом, но вдруг слышат, как в дверь ванной комнаты, что находится недалеко от них, начинают стучаться. — Помогите мне… — слышится приглушённо оттуда, и Чонгук уже подходит к двери, но его хватает за руку Юнги, что слегка улыбается, но делает взволнованный вид: — Не лезь, оно тебя сожрёт. — Откройте, придурки, у меня ноги отказали! — уже громче слышится оттуда. — Я до ручки не дотягиваюсь, тупые вы орехи! — Изверги вы, — качает головой Джин, бормоча французские маты под нос (он специально учил, чтобы его никто не понимал). Подходит и открывает дверь, смотря на коврик, распластавшийся на плитке, по имени Хосок. — Ты как до ванны с утра-то дошёл, чудик? — Я с утра ещё пьяный был, — отвечает тот, но никак не может поднять глаза на своего спасителя. — Ходить мог. А сейчас я калека ещё больший, чем Юнгс. — Эй! — недовольно тянет Мин, но никто не обращает на него внимания. Итак известно, что Шуга кряхтит постоянно, как дед, от того, что у него постоянно что-то болит. То спина, то нога, то ещё что-нибудь. — Так, — Сокджин потирает переносицу и прикрывает глаза, активно соображая, насколько это возможно при головной боли. — Значит, ты и ты, — он пальцем указывает на Юнги и Чонгука. — Поднимаете Тэхёна, он тяжёлый, поэтому Чон быстро ему поможет со своей силой, а под взглядом Юнги он сам вставать начнёт. А мы с Чимином этого поднимем. И все идём завтракать, уже всё готово. Все расходятся в разные стороны и начинают поднимать двух оторв, которым, видимо, вчера было лучше всех. Все идут на веранду по приказу Джина, потому что он решил сам вынести еду, а Тэ между тем старается прикрыть ладонью рот и бормочет: «Надеюсь, на завтрак рассол». Но нет, когда все дожидаются самого старшего за столом, Сокджин всем преподносит тарелки с кашей, яичницей, а на общем блюдце печенья, чтобы в молоко или в чай макать. На счёт рассола лишь загадочно улыбается. Все завтракают, Хосоку и Юнги приходится помогать (читайте как «буквально заталкивать в рот еду»), и где-то за полчаса они с едой управляются. Чимин уносит мыть пустые тарелки, а Тэхён, которому стало чуть легче, вызывается ему помочь. Всех остальных же Сокджин выпинывает с веранды во двор, в сторону двух больших деревьев с широкими ветвями, на которых установлен гамак. Туда забирается Юнги, и никто не смеет с ним спорить, поэтому просто ложатся рядом, на травку. Вскоре прибегают и двое друзей с банкой рассола в руках. При виде Чимина, Шуга улыбается ехидно. — Чим-Чим, — зовёт он, а Пак напрягается, потому что Мин его обычно так не зовёт. — Чего? — Ложись рядом. Он пододвигается вбок, а Чим краснеет до самых пят. Перспектива лечь рядом с Юнги на узком гамаке его не то чтобы не привлекала, но он слишком стеснительный для подобного. — Он не хочет, — торопливо говорит Чонгук и лыбится. — Юнгс, давай я лягу? — Иди на фиг. Все хихикают, и компания старательно делают вид, что это нисколько не странно, когда Мин берёт Чимина за руку и тянет на себя, всё-таки укладывая его рядом. Тесно, конечно, но в этом-то и чёртова задумка. Все валяются, смотрят на блики лучей солнца в листьях деревьев, по кругу передают друг другу рассол, рассказывают вчерашние эпизоды, которые помнят и составляют общую картину произошедшего. После клуба они пошли просто по деревне шататься, залезли через забор в один из дворов, потому что увидели довольно привлекательную теплицу с огурцами, но у овощей явно был стражник. Короче, Хосока сегодня ночью чуть не «цапнула за жёппу» на вид милая собачка с не очень милым именем Хищник. Потом они пошли на детскую площадку около футбольного поля, сели там на качели и на лавочки и начали рубится в карты на желание, которые они прячут прямо тут, в сломанном столбе от качелей, и об это тайнике никто не знает. Домой эти карты никому таскать нельзя, люлей от стариков получат. Там пьяный Тэхён всех обыграл (но когда он трезвый, то проигрывает чуть ли не самый первый), выиграл он три раза Чонгука, которому как раз и приказал сделать фотку на память с несчастным гусем бабушки Юнги. Гусь наставил «засосов» несчастному Гуку (ещё бы, из какой семейки животное). А потом они все попёрлись домой к Чимину, потому что тот гарантировал, что у него в подвале есть тайник с пивом, но ребят он подвёл, потому что в доме Пак живёт не один, а с дедом, который на тот момент уехал на рыбалку на два дня и захватил с собой напиток богов. Все уже хотели идти дальше искать алкоголь, но не выдержали и уснули, кто где нашёл мягкие поверхности. Ну, пришлось только Юнги переносить из курятника в дом, потому что он ушёл туда со словами: «Я должен получить хоть какое-то возмещение ущерба за моего гуся», намереваясь украсть у семейства Пак хотя бы курицу, но уснул на стоге сена. Вспоминая всё это, ребята не сдерживают смеха и гримас боли, когда трогают синяки, что заработали в эту прекрасную ночь. Джин предполагает, что если бы с ними был бы ещё и пьяный Намджун, то пёс бы цапнул за пятую точку именно его, и вообще бы он разнёс тут всё в пух и прах. Но друга надо дождаться, ведь он приедет уже завтра. А пока пусть шестеро парней пьют рассольчик, Тэхён рассказывает пошлые анекдоты, все будут на него ругаться (но громко ржать) и, наконец, приходить в себя.