Деревня дураков

Голубенькая шапочка на тоненьких верёвочках под подбородком, тёмно-зелёная курточка, джинсики и резиновые ботиночки, что подарила двоюродная бабушка, и что немного великоваты для маленьких ножек. Примерно так был одет четырёхлетний Гуки в тот день, когда познакомился с Кимом Тэхёном. Точнее, тогда он даже не подозревал, что это произойдёт именно сегодня. Просто мама вела его за руку по улицам их города, говоря с кем-то по телефону о том, что они скоро придут на место встречи. Остановились они только у здания развлекательного детского центра, где на дверях пестрели яркие гирлянды, что не потухали ни на миг, ослепляя глаза маленького мальчика. Мама опустилась перед ним на корточки и улыбнулась, как обычно, спокойно и красиво. Мама всегда выглядела так. И поэтому Чонгук считал её даже волшебной и нереальной, в какой-то степени. — Дорогой, сейчас ты познакомишься кое с кем. Постарайся с ним подружиться, хорошо? И Чонгук радостно кивнул. Он всегда был дружелюбным мальчиком и любил новые знакомства. Дружили с ним, правда, не особо, потому что считали каким-то не таким. Часто это расстраивало и малыша, и маму с папой. Но в этот раз предчувствие было хорошее. И вот, навстречу к ним шла другая тётя, и тоже с сынишкой, что держала за руку. Мама Чонгука приветливо им улыбнулась, поздоровалась с женщиной и обратилась опять к своему сыну: — Чонгук-и, познакомься. Это — Тэхён, или же называй его Тэхён-и. Мальчик, взглянув на Чона, улыбнулся квадратной улыбкой, демонстрируя отсутствие одного переднего зуба. Но это выглядело настолько мило и лучезарно, что Гук не смог сдержать ответную улыбку и лёгкого детского смеха. Примерно с этого момента всё и началось.

***

— ЁП ТВОЮ МАТЬ! Сокджин мгновенно встрепенулся и врезался головой в потолок палатки, в которой спал. Чуть ли не заплакал, смотря на свою затёкшую руку, на которой он, видимо, уснул вчера. Ногам было холодно, так как полностью длиннющий Джин в «домике» не помещается, поэтому конечности всю ночь торчали, обутые только в розовые летние носки. Обернувшись, он увидел пиздецки красивого Намджуна, что привычно храпел, вытянув губы уточкой, и ни один мускул на его лице не дрогнул от крика, от которого Ким-старший вскочил. Кстати, о крике… ему приснилось, или это правда был голос Мин Юнги? — БЛЯТЬ, ДА СНИМИТЕ ИХ С МЕНЯ! Нет, не приснилось. Вздохнув, Сокджин потихоньку начал вылезать из палатки, да вот только жалобно вскрикнул от того, что по его ногам только что пробежался кто-то тяжёлый, а этот кто-то, видимо, не ожидал того, что кто-то рядом с ним закричит, поэтому тоже заорал, но уже от страха. Крик был похож на сирену, поэтому сразу стало понятно, что это до смерти перепугавшийся Хосок. Оба парни выли, где-то недалеко до сих пор в возмущении орал Мин, и теперь-то Ким Намджун наконец-то проснулся, еле разлепляя глаза и крича хриплым от сна голосом: — Да заткнитесь, долбоёбы!!! — ДА ПОМОГИТЕ МНЕ УЖЕ ХОТЬ КТО-НИБУДЬ!!! — не прекращает орать Юнги, а с той же стороны раздаётся громкий ржач и растерянное чиминовское: «Юнги-хён?..» Кое-как всё же выползая, Джин бежит на яростные крики Мина, видя только палатку, что дёргается и кричит голосом друга. Рядом стоят Гук и Тэ, что пытаются сделать непринуждённый вид и стоят с красными лицами от сдерживаемого смеха. Где-то вдалеке бежит перепуганный до смерти Чимин в одних лишь шортах и с голым торсом, на сосках которого нарисованы глаза, а пупок из-за этого кажется открытым ртом. От этого броманс Тэгуков начинает ржать ещё громче, оседая на землю, да вот только Сокджин, весь сонный, раздражительный, стоя на земле в одних лишь испачканных и мокрых от росы любимых носках, вздыхает и подходит ближе к шевелящейся палатке. — Юнги, не шевелись. Мин замирает, тяжело дыша, будто ему что-то мешает (или же это негодование). Ким еле как расстёгивает молнию на палатке, москитную сетку, что прикреплена там же и замирает с лицом недоумения. Потому что ожидает увидеть запыхавшееся лицо друга, а видит… что на его голову надеты плотные мужские плавки, которые тот никак не может снять. Его севшие плавки, от которых он страдал вчера и повесил сушиться на ветку дерева после купания. — Пиздец… — произносит где-то сзади окончательно проснувшийся Намджун, а Тэ и Чонгук уже икают от смеха, опираясь друг на друга и лежа на пока холодном песке. Утро-то совсем ранее, да вот как началось. — Снимите их с меня пожалуйста, — уже хнычет Юнги, пытаясь снова стянуть материю, да вот только не получается. — Мне дышать трудно. Джин сразу же начинает помогать, к нему присоединяется еле сдерживающий смешки Хосок, Чимин задумчиво смотрит на это. Намджун же смотрит то на «группу спасения Мин Юнги», то на нарисованную мордашку на торсе Чимина и хмурит брови, поворачиваясь к двум самым младшим. — Ваших рук дело? — спрашивает, когда те застывают в неловкости. — Нет! — слишком визгливо и высоко произносит Тэ. Чонгук бьёт его в бок, поджимая губы, Ким прокашливается в кулак и произносит уже более уверенно: — Нет, это не мы. — Ага, как же, — закатывает глаза Сокджин, тоже немного злясь и слишком резко снимая трусы с головы Мина, тот орёт от боли, но всё же произносит тихое «спасибо», держась за красные уши. — Мозгов-то совсем нет, над старшими издеваться. Я вам вот что скажу: ночью вообще можете не спать. Мы все сделаем с вами что-то подобное. — Зануды, — сдаётся Чонгук и закатывает глаза. Наклоняется к Юнги и произносит: — Прости, Юнги-хён, — а потом и к Чимину. — И ты, Чимин-хён, тоже прости. — Да ладно, я вас понимаю. Будь я на вашем месте, я бы на самом деле сделал так же, — криво улыбается Мин, тормоша волосы Чонгука, но потом вдруг цепляется за них пальцами, тяня вверх, заставляя того вскрикнуть от боли. — Но чтобы больше такого не было. — Мы поняли, Юнги-хён, — быстро кивает Тэхён и оттягивает Чонгука от старшего, от греха подальше. Всё это время Чимин стоит с растерянным лицом, не понимая, почему извинились и перед ним, а потом вдруг наклоняет голову вниз и видит «произведение искусства» на своих сосках. — Бля, парни, это что? — Пак хочет выглядеть угрожающе, но ржёт, пытаясь оттереть это всё. Юнги только сейчас обращает на него внимание и, несмотря на то, что у него нарисовано, первым делом обращает внимание на твёрдый пресс, не скрытый сейчас под футболкой. Сглатывает и неловко отворачивается. — И как мне это отмывать? Речка ещё холодная. — Так мы тебе поможем, не волнуйся, друг, — ржёт Хосок и подмигивает Чонгуку. Тот кивает с улыбкой и они оба подхватывают визжащего Пака и несут к реке. Все остальные бегут за ними, смеясь, один Джин убегает обратно в сторону палаток за тёплыми полотенцами, чтобы помочь «своему младшенькому» позже. — НЕТ, НЕТ, ОТПУС… — не успевает даже довизжать, как его бросают, и он с головой окунается в холодную воду. Быстро всплывает, шипит и орёт. — БЛЯТЬ, ХОЛОДНО-ТО КАК! — Чимин-и, сюда! — Джин машет полотенцами в воздухе, но внезапно запинается и чуть не падает в воду вслед за другом. Что же его останавливает от падения вниз? Тёплая рука Намджуна на предплечье. — Осторожно, — негромко произносит он среди всего шума, что создали Хоби, Гук и Тэ, пока злой Чимин подплывал к берегу и брызгал на них водой. Но всё это отходит куда-то на второй план, потому что глаза Ким Намджуна оказываются до сумасшествия чарующими и красивыми. — Спасибо. — бормочет слегка взволнованно Сокджин, кладя свою ладошку поверх намджуновской руки, которая до сих пор покоится на том месте, за которое младший его схватил. Тот слегка улыбается и оборачивается в сторону дрожащего от холода Чима, что вылезает из воды и стучит зубами, обхватив себя руками. И тогда Джин словно просыпается. Торопливо бежит к сероволосому, укрывает полотенцем и пледом сверху, и даже щёчки протирает, лишь не сюсюкается, как с младенцем. Оборачивается на Джуна, а тот уже идёт помогать Юнги разжигать костёр, смеётся вместе с ним над чем-то, Тэ и Чонгук рыщат в сумках в поисках оставшейся с ночи еды, Хосок что-то говорит обиженному Чимину и ржёт. Будто ничего и не произошло. А произошло ли?

***

Деревянный потолок. Деревянные стены. Белые шторки в цветочек. Жужжание мухи где-то в углу окна. Тиканье часов в соседней комнате. Тэхён, что лёг на пол закинул ноги на стену, где висит пёстрый ковёр. Чонгук, который отбивает мячик об стену, лежа на спине в кровати. Скучно. Просто невыносимо. После того, как все более-менее успокоились после утреннего инцидента, Чимин перестал стучать зубами, Сокджин остудил свои горящие от смущения уши, а Тэхён и Чонгук получили лещей за всё, что натворили, все уселись скудно позавтракать тем, что осталось после весёлой ночки, а это салаты на дне тарелок да одна полторашка пива на семерых, чтобы опохмелиться. После этого все взяли свои вещи и разбрелись по домам, вяло прощаясь друг с другом. Когда они все соберутся вместе ещё раз — неизвестно, но точно не сегодня. Сегодня Юнги оправдывается перед разъярёнными родителями за попорченную психику их гуся, Намджун решает какие-то математические задачи в своём специальном сборнике, чтобы мозги за лето окончательно не атрофировались среди этих дикарей, Чимин пьёт пиво с вернувшимся с рыбалки дедом на пару, развалившись на диване, Хосок помогает бабушке собрать урожай, а Сокджин читает какую-то мангу в своей комнате. Одни только Чонгук и Тэхён не знают, чем заняться. Они могли бы вместе сходить на так называемый «Роджерс» — старый и большой участок со старыми домиками, что принадлежит деревне, но там никто не живёт, пошататься там по заброшкам, или посидеть на мосту над рекой, как раньше. Но Джин запихнул парней в их комнату, в качестве ещё одного наказания за содеянное, запретив выходить из дома. Будто они совсем маленькие какие-то. Но спорить не стали: просто молча надулись, разбрелись в абсолютной тишине в свои уголки и думают, чем можно заняться. — А! — вдруг вскакивает Тэ, запинаясь об сумку Чонгука, что лежит на полу, пока бежит до своей тумбочки у кровати и достаёт свой планшет. — Я же фильмы скачивал перед тем, как ехать сюда. Два, по-моему. Посмотрим? И Чонгук соглашается. Делать-то всё равно нечего. Он и любит смотреть какие-то фильмы с Тэхёном, если уж говорить откровенно. Потому что тот сразу включает своего настоящего внутреннего ребёнка и задает кучу вопросов во время просмотра, на которые ответа Чон, конечно, не знает. Но от того и приятно делать это вместе. Иногда они могут ставить фильм на паузу, ставить свои теории, что произойдёт дальше, не сдерживать абсолютно никаких эмоций, но орать, если что, нужно потише: в соседней комнате дед чинит ботинки, и если его отвлечь — пизда всему и всем. Они оба втайне от бабушки притаскивают в свою комнату тарелку с печеньями и чаем (потому что на кровати есть вообще-то запрещено!), укладываются на животы на кровати Чонгука, толкаясь плечами и хрюкая от смеха, поливая его подушку чаем (самые настоящие свиньи), переворачивают её на другую сторону, ставят на неё планшет и включают первый фильм, какой-то старый и немного скучный, откровенно говоря. Но это не мешает им внимательно впяливаться в экран, давиться печеньем на каких-то моментах, придумывать над какими-то сценами свои глупые приколы и хихикать с этого. Короче говоря, просмотр оказался довольно интересным, хоть они оба даже и не потрудились запомнить название фильма. А вот второй фильм оказывается до безумия трогательным. Даже слишком. «Книга Генри» захватывает с первой секунды, и уже в середины обеим парням приходится конкретно прорыдаться. На завывания и всхлипы прибегает взволнованный Сокджин, открывает дверь, но те даже не замечают его. Чонгук успокаивается довольно быстро, а вот на Тэхёна накатывает почему-то сильно, и младший утирает ему слёзы пальцами и сжимает ладонь, шепча что-то вроде: «Всё хорошо, это всего лишь фильм.» «Идиоты.» — думается Киму старшему, но он лишь улыбается и тихо прикрывает за собой дверь, когда выходит из комнаты. Это наказание оказалось довольно неплохим, спора нет. Они досматривают фильм, когда на улице уже вечер и начинает темнеть. Не слезая с кровати, укладываются на спины, прижавшись плечами и наперебой делятся впечатлениями о фильмах, что посмотрели, а позже этот разговор перетекает на другие темы. Они говорят: много и со всей страстью, что есть в них. Говорят о том, что происходит в их жизни вне деревни. Тут они все правда словно отдаляются от реальности, не влезая во всемирную паутину и наслаждаясь тем, что у них есть сейчас, прямо перед ними. А именно в этот момент у этих двоих перед глазами только лица друг друга, в настоящем времени и в воспоминаниях. — Раньше мы с тобой могли часами так пролежать и мечтать вслух о будущей жизни, — смеётся Тэхён, и Чонгук слышит бархат в его голосе. Приятно. Уютно. Ким улыбается ехидно: — Я помню, как ты мечтал поцеловать «пухлые губы» той актрисы. — Это до сих пор входит в мой воображаемый список, — серьёзно произносит в ответ младший со смешинками в глазах и рисует в воздухе над ними «галочку», которые обычно ставят в таких списках, когда желание исполняется. Гук поворачивается к Тэ, подложив руку под голову и заглядывая в лицо старшего. — А ты так и мечтаешь о доме в стиле полного минимализма? — Дом, где куча подушек и кресел-бобов — это не минимализм, Чонгуки, — закатывает глаза Тэхён и принимает такую же позу, повернувшись к друг лицом. Тот улыбается, и Ким тоже: слишком ласково и беззаботно. Настоящий ребёнок. Чонгук ловит глазами блики розового закатного солнца в тёмных волосах Тэ и внезапно вспоминает то самое, раннее воспоминание их знакомства. А потом вспоминает, как Тэхён-и говорил, что тот ему не понравился в первый день их знакомства. Но как же так? Разве та детская улыбка без одного зуба сверху — это фальшивая картинка? Да быть того не может. — Слушай, Тэ, — произносит Чон и неожиданно для самого себя берёт одну из прядок волос Тэхёна в свои пальцы и слегка перекручивает. Задумчив, немного хмурится, и от всего этого Ким еле заметно вздрагивает, вглядываясь в лицо напротив. Чонгук такой красивый сейчас всегда. — Помнишь, ты говорил, что я не понравился тебе с первой встречи? Тэхён смеётся. — Конечно, помню. — Но я помню, как ты улыбался мне тогда, беззубик, — показывает младший язык, продолжая перебирать чужие пряди волос. Тэхён прикрывает глаза. — Либо ты мне врёшь, либо мои воспоминания — ложь. — А что, если и то, и то — правда? — хён открывает глаза и смотрит уже более серьёзно, заглядывая в глаза. — Ты просто не помнишь всего с того дня. — И что же там было? — старшему кажется, или Чонгук пододвигается чуть ближе? — Ну, — Тэ снова ложится на спину, кладя руки на живот и уставляется в потолок. Воспоминанием возвращается в тот день и легко улыбается. Гук внимательно слушает и смотрит. — Наши мамы же тогда потащили нас в тот развлекательный центр. Там эти горки, всякие лесенки и турники, бассейн с пластиковыми шариками. Так моя мама постоянно подходила к тебе и поправляла тебе то футболку, то джинсы. Я ревновал её жутко, — они оба громко смеются, когда Тэхён начинает передразнивать себя маленького. — «Больше чтобы я тебя с ним не видел, мама. Я не собираюсь с ним дружить!» — А в итоге, — утирает слёзы Чонгук, выступившие из-за смеха. Тэхён кивает, улыбаясь и смотря на него. — А в итоге, Гуки, ближе тебя у меня никого нет.