Птичка

Абхейн встретил каменной брусчаткой, гомоном людей и цокотом кованых копыт. Все эти звуки вливались в шум, перетекая, как дым, между домами и людьми. Городок был не из приятных. Грязный и сырой, разил рыбой и помоями. Да и людей было столько, что можно было затеряться в толпе с такой же лёгкостью, с какой в сене терялась мышь. В город они заезжали с опаской, Тори пряталась за пазухой в куртке у Ноа. Лошадка, на которой они преодолели этот путь, нервно мотала головой, верно чувствуя напряжение всадников. Мысли в голове Тори были какие-то тёмные, вязкие и мрачные. Не нравилось ей это предчувствие. Но другого пути в Грейн не было. Слегка сжав лису, спрятавшуюся у него под курткой, Ноа пробормотал: — Я сниму нам комнату в гостинице, ты там посидишь, а я лошадь продам и денег заработаю. Завтра уже отправимся. Тори знала, что так будет. Это был их план. Ей светиться не хотелось — опасно было, то убийство герцога ещё не скоро забудется. А деньги нужны были. Кто возьмёт к себе на корабль два голодных рта, не получив даже по серебрушке? Гостиница, где они сняли себе комнату была… милой. Пожалуй, так. Невысокое деревянное здание в 3 этажа. На первом кабак, на остальных — комнаты. Спать на одной кровати с Ноа Тори не боялась. Да и не беспокоило её это. Он был проверенным. Вот так. Проведёшь с человеком две недели под открытым небом, чуть не умрёшь рядом с ним, и вот так просто, ночёвка с ним на одном спальном месте уже не вызывала трепещущих эмоций и переживаний. Когда они вошли в комнату, в которой им предстояло провести ночь, Ноа сразу опустил Тори на пол, а затем развернулся к двери, дожидаясь пока она оденется. — Оборачивайся, святая невинность, — окликнула она его. Сколько уже были вместе, а он ни разу на неё голую не взглянул. Не то что это плохо было, даже наоборот, просто непривычно для неё. Не таких мужчин она встречала. Он криво ухмыльнулся на очередную её издёвку, сверкнув зелёными глазами. — Я пойду лошадь продам, а ты… — он поджал губы, осматривая её с ног до головы. — Ты бы лучше не выходила одна и не шлялась по округе, но зная тебя… Считай, что это моё предостережение, а поступай — как знаешь. И он ушёл. Дверь за ним закрылась тихо и аккуратно. Никогда дверьми не хлопал, со всем так бережно обращался. Тори ухмыльнулась: быстро её разгадал. Понял, что слушать никого не будет. Сама всё решит и сделает. Но выходить за пределы гостиницы и правда было страшновато, вот и осталась в комнатушке, такой маленькой, что двоим там тесно было. И койка была крошечной, так что сразу поняла: ночью сна ей не видать. Поэтому прилегла сейчас, хоть глаза прикроет. Отдохнёт. Путешествовать лисой было сложно. Держать себя в облике зверя было непривычно и претило её убеждениям. Проснулась от голода, живот болел, скручиваясь. В комнату, через окно пробрались сумерки. В голову, похоже, тоже. Думать было сложно. После короткого сна чувствовала она себя ещё хуже, чем прежде. Но есть хотелось сильнее, чем лежать ещё хоть минуту на жёстком матрасе. Внизу пахло горячей едой и пивом. Было шумно, смех переливался перламутром: где-то слышалось хихиканье, где-то — гогот. Тори выбрала столик, прямо под лестницей, в тени. Села так, чтобы увидеть, когда войдёт Ноа. Прождала она его недолго. Он ввалился в двери, осматривая серьёзным взглядом столики. Осматривал, как будто искал что-то, проверял. Тори знала, что не её ищет: не знает, где она. Осматривает по другой причине. Подняла руку, приветственно махнув, привлекая его внимание. — Хорошо, что в город не пошла, неприятное местечко, — он тяжело опустился на стул, выдыхая усталость. Тори осмотрела его, сколько увидеть могла. Видела, что устал: тёмные тени под глазами залегли, и глаза его зелёные, обычно сверкающие, сейчас потускнели, напоминая стекло, выброшенное морем. — Ну как, продал? — Да, — хмыкнул он, — оказалась какой-то редкой породой для ценителей. Ни хрена в этом не понимаю! Но покупателю понравилась. — Даже если бы и понимал, не думаю, что получилось бы больше содрать с этих барыг. Сколько хоть выручил? Он поднял кожаный мешочек, слегка его встряхнув. — Три серебрянка и пять медяков. Невесть что… — Эти копейки за «редкую породу»? Тебя обманули и не моргнули глазом! — поддела Тори. — Обманули так обманули, — не повёлся он на её издевки, спокойно продолжил: — Не скажу, что мне обидно. Учитывая то, что лошадь краденая, — он поднял руку, подзывая официанта. Взглянула на него, не понимая, что Ноа делает. Даже в меню не заглянул, которые перед ним лежало. Она его уже от корки до корки прочитать успела. — Но ты даже в меню не заглянул, а уже заказывать тянешься? — Закажу самое популярное блюдо, раз его едят все, значит вкусно, — он просто пожал плечами. Всё у него так было: просто. Он просто принимал, не торговался, не пытался что-то изобрести. Работал с тем, что есть. И засыпал он легко, наверное потому, что всё легко принимал. Без обиняков, как есть. А стоило голове коснуться подушки, и Тори могла поспорить на тысячу золотых, что он тут же засыпал. Как и предполагала, заснуть она не могла: было жарко, тесно, непривычно. Его тело грело лучше, чем любая печь, разведённая лучшими дровами. Но ворочаться она не смела: не хотела его тревожить. Но слушая, как он размеренно и глубоко дышал, Тори тоже заснула, измотанная этим днём и переживаниями.

***

Новый день принёс осознание того, что из города им придётся выбираться срочно. Ночью в Абхейн пришли солдаты. Они оба знали, что гвардия пришла сюда не просто так. Были в городе не ради каникул. Они искали её. Никого не выпускали и не впускали без проверки. Радовало то, что вчера Тори и Ноа смогли зайти. Стать лисой тоже был не вариант, солдаты привезли с собой целую свору собак. Учуяли бы быстро. Оставалось придумать, как добраться до парома. И сбежать из Абхейна. Ноа крепко держал её за руку, петляя по улицам, избегая солдат и скоплений людей. Шёл твёрдо и двигался, как ледокол. — Стой здесь, — сжав её плечи, Ноа прижал Тори к стене в каком-то переулке. — Я пойду, посмотрю на пункты и подумаю, как их обойти. А потом вернусь к тебе. Никуда не уходи. Тори кивнула слишком взволнованно, чтобы ответить ему словом. Её надежда сбежать и жить свободно, без страха, висела на волоске. Ноа вцепился в неё взглядом, словно проверяя её, а потом кивнул, будто бы нашёл в ней то, что искал. И ушёл. Быстро. — А я тебя обыскался, Тори. Так стремительно пропала после смерти Орманда. Все искать тебя кинулись, а ты пропала, вот так! — он щёлкнул пальцами. Вздрогнула. Не смогла сдержать реакцию тела на его голос. Голос из прошлой жизни. Капитан Ротт приближался к ней. — Решила переехать. Голова уже от северного холода болит, на юга хочется, — сумела совладать с голосом, не надломился от страха. — Ты знаешь, кого и что я ищу, дорогая. И отпущу, если мои догадки окажутся лишь догадками. Поверь, я буду рад. Он достал из кармана пучок травы. Покрутил в руках, рассматривая. — Говорят, что Летария снимает маски, показывает настоящую суть. Он подошёл совсем близко к ней, она могла чувствовать солоноватый запах его тела. Поднял руку и прижал к её носу. Нос обожгло, как обжигает спирт, когда его вдыхаешь. Было так больно, что слёзы выступили из глаз, затуманивая зрение. — Так это ты — демоническая лиса. Выродок звериный! Ротт видел её такой, какой она была. С горящими оранжевыми глазами, что смотрели на него, вытряхивая душу. Видел чёрный ореол лисы в страшном оскале, окутывающий её. И в секунду всё это исчезло. Тори видела, какими дикими глазами он смотрел на неё, как вытаскивал свой меч из ножен и кричал. Кричал, звал подмогу. А она, отделавшись от шока и боли, бросилась наутёк. Лавировала между домами, пробегала по улицам, путала следы. Бежала так быстро, что дыхание спирало, задыхаться стала, и в боку кололо. А за спиной её преследовало не сорок человек. Так и не поняла, почему всех не позвали. А Ротт только своей группой ловил. Деньги себе получить хотел? Призвание? Не получит. Она быстрее будет. Убежит. И от людей, и от собак. Вот только куда бежать, если сил не осталось, если дышала как собака, через рот и через раз. — А ну стой, плутовка! — вскричал кто-то, дёргая её за руку, опрокидывая её на землю. Платье запуталось в ногах, мешая встать. Злые слёзы брызнули из глаз. Так обидно было. Ведь бежала, почти сбежала. А тут такой промах. Поднимали Тори, схватив так, как Ноа на тренировках хватал. Счастье от этого по венам хлынуло, разбавляя страх. Это знакомое было, с этим она знала как работать. Правую ногу в сторону, левую, как стул. Руку выставить и опрокинуть. Вот так. Солдат летел хорошо, даже удовлетворение в груди поселилось. Не зря тренировались с ним. А потом солдаты все вместе на неё кинулись. Заламывая руки, оставляя синяки и кровоподтёки. В ушах звенело от ударов по голове. — Не гоже солдатам на девиц нападать, не по-мужски! — его зычный голос добрался до неё. Даже расслабилась вся, растекаясь по мужским рукам, что держали её. — Уходи, мужик, не твоё это дело. Проваливай! — крикнул Ротт, указывая своим мечом дорогу. — Извините, господа, но только с ней. И тут Тори увидела его во всей красе. Его боевую подготовку, что драться он умел, а с упырями… то так, ошибка была. Прицеливался. Ноа пачкал руки в крови не первый раз и наверняка не последний. Точно знал это, даже сомнений в душе не было. Просто убил их, всех четверых. Даже не чувствуя омерзения к себе. Раньше так было, а сейчас уже нет. Привык, наверное. А когда до Тори добрался, только и смог, что выдать: — В лисицу, живо. И про платье своё забудь, не хочу его больше видеть.