Птичка

С приездом в Грейн изменилось всё. Даже воздух уже казался другим, пах по-другому, ощущался иначе. Огромные соборы, которые своими шпилями щекотали облака и надрывали небо. Щебетали колокола, предупреждая о службе. В Ковеле верили в богов, им поклонялись. В Олкарне, на её родной земле, такого не было. Тринадцать дней на пароме, наполненные бездельем, давили на неё, нечем было отвлечь себя от мыслей. А они были тяжёлыми, мрачными, клубились в ней, разъедая. Глупо было надеяться, что убийство Графа пройдёт бесследно, глупо было надеяться, что вид того, как Ноа убивает Ротта с его стражей — окажется песчинкой в её сознании. Скорее, это было похоже на огромную глыбу, вечно о себе напоминающую. — Не думай об этом. В первый раз это всегда тяжело, потому что противоречит твоей морали. Но потом, когда мёртвых на твоём счёту всё больше, ты переосмысливаешь это. Убийства меняют сознание. Но главное — не начать наслаждаться этим… Ветер лениво трепал его волосы, наполняя его слова большим весом, чем Тори хотелось бы. Он был прав, отчего бы ему ошибаться? Ноа убил стольких, что ей не хватало пальцев на ногах и руках, чтобы сосчитать. В своих мыслях она давно его оправдала, за каждую убитую им душу, за каждого человека, которого он лишил воздуха. Это было так неправильно, что по ночам она ругала себя за такие мысли. А потом их сменяли другие, оправдывающие. Тори снова взглянула на него. Такого большого, расслабленного, похожего на льва. С ответом она замешкалась: не знала, что сказать после его речи. Правильные слова не находились. — Пообещай мне, что завтра обязательно настанет, Ноа. Что бы не случилось, что бы я себе не думала. Я хочу, чтобы завтра наступило, — кивнула и отвернулась, разглядывая полноводную реку. Ноа взглянул на неё, всматривался добрую минуту, прежде чем отвести глаза, а потом сжал её плечо своей ладонью и ушёл в каюту. Он не знал, можно ли такое обещать. Обещать такое ей, той, за которой гналась вся королевская гвардия.

***

Крепость Вора Престолов холодила, забираясь под кожу, заставляя кровь бурлить в венах. Тори не могла расслабиться, а заснуть и подавно. Мешали мысли. Поэтому она выскользнула из кровати, отправляясь бродить по тёмным коридорам, которые заманивали её лисье любопытство. — Ты кого мне притащил, Ноа? Ты не можешь точно знать кто она, насколько опасна, и что её появление повлечёт за собой! Крик оглушил, застал её, когда, крадучись, она шарилась по замку, изучая его. Громкий крик заставил остановиться и прислушаться. Она не знала, кто это кричал, но с волнением жаждала услышать ответ Ноа. — Я понимаю, что она тебе не нравится… — Дело не в том, нравится она мне или нет! Она опасна для Королевства. Я не знаю, чего от неё ожидать! — Тори неопасна. Я провёл с ней месяц, один на один! И ни разу, послушай, ни разу она не сделала ничего, чем могла бы навредить мне! Она — наш шанс покончить с Дареном раз и навсегда. А ты хочешь выпроводить её из дворца, только потому что боишься? — Да, боюсь! — признался он, голос звучал с надрывом. — За себя и своих подданных. Мы убиваем их! Мечом, топором, руками — неважно! Они — зло, с которым мы боремся уже тысячи лет, а сейчас ты приволок нечисть ко мне со словами: «Она хорошенькая и безопасная»?! Это так не работает! Тори вздрогнула от тона короля. Не хотелось признавать его правоту и понимать его, но она понимала. Отлично осознавала, почему он говорил так. Почему боялся её и её силы. Да даже того, что её появление может за собой повлечь. Она плотнее прижалась ухом к двери, впитывая разговор в себя, вздрагивая от каждого крика. Будто это были удары по её коже. — Дженкс, прошу, не делай поспешных выводов. Я знаю, что мы убиваем нечисть, и я этим промышляю в мирное время, ты знаешь это прекрасно! И, поверь мне, она уж точно не упырь или бешеный оборотень. — Это ты не думай наперёд. Я уважаю твоё мнение, оно для меня важно, ты знаешь. Однако, ты должен также осознавать то, что её появление может повлечь за собой. Ты говорил, что она в одиночку расправилась с вереницей упырей, не осознав, что сделала. Насколько опасной она может быть для людей? Я не могу ей доверять, как доверяю тебе. Не могу отдать ей в руки всю страну. Наступила тишина. Дремучая, угрюмая. Она не могла расслышать ни звука, который бы доносился из-за двери. Говорили ли мужчины шёпотом? Или они тоже утопали в дремучем молчании, стараясь подобрать слова? — Тогда доверься мне, — неожиданно раздался голос Ноа. — Ты сам говорил мне, что пора заканчивать с войной. Мы все давим друг на друга, разоряя казну: и свою, и их. Отправляем шпионов, чтобы убивать, но так и стоим на месте. — Ненавижу, когда ты говоришь моими словами. Я подумаю, что можно будет с ней сделать, а пока присматривай за ней, раз ты так хочешь завести себе домашнюю зверушку. Снова пришла тишина. На этот раз не такая угрюмая. Сейчас уже спокойная, усмирённая мужчинами за дверью. Что ж, если ей и придётся снова стать ручным зверьком, то пусть это будет Ноа, а не кто-то другой, такой же мерзкий, как Граф Орманд. А в следующее мгновение дышала в мужскую грудь. С запахом хвои и кожи. Поднимать взгляд боялась, чувство, как расползается румянец стыда по щекам, было настолько отвратительным, что быть заживо съеденным упырями казалось спасением. Однако Тори всё же заставила себя это сделать, вглядываясь в зелёную насмешливую глубину. — Ты же знаешь, что тот, кто подслушивает, никогда не услышит о себе ничего хорошего? — выгнул бровь Ноа. — Разговаривать о моей жизни без меня, как минимум, некультурно… — нахмурилась она, прогоняя смущение. Подслушала и подслушала, а раз все об этом узнали, не стоило это скрывать, словно святая простота. — А как максимум, тебе следует помалкивать и слушать всё, что будет говорить Ноа. Сейчас он курирует твоё нахождение в Ковеле. Раз ты такая проворная и ушастая, значит знаешь, что я очень обеспокоен тобой и твоей… магией. Король был серьёзен, в его светлых карих глазах не было ни шуток, ни лёгкости. Он был высоким, выше даже Ноа, который ей казался великаном. Но если высокий Ноа сохранял плавность, то Дженкс — некую топорность движений, при своём тонком телосложении. — Конечно, Ваше Величество, однако, вам не стоит принимать никаких решений по поводу меня, пока не узнаете, кто я и что. Пальцы Ноа сжали её предплечье, предостерегая от прыжка в бездну. Предупреждая не кусаться, находясь на чужой территории. Глупо было это и бессмысленно. Учитывая то, что она так и оставалась лисой, а перед ней стоял, как минимум, медведь. — Проблема как раз в том, что я даже представить себе не могу, кто ты. Поэтому, чтобы мне понравиться, веди себя хорошо, как милая лисичка, а не как демон, обладающий лисьим огнём. Если бы я быстро думал, то не сверг бы своего дядю с престола, а ты бы уже висела на верёвке, — сказал он с таким спокойствием, что у Тори зубы заболели. Она вскинула голову, всматриваясь в лицо Вора Престолов. Силясь понять, кем он был. Был ли он жестоким королём, что, как она слышала, было правдой? Или был хорошим другом и правителем, как она слышала из рассказов Ноа? Но сейчас, всматриваясь в его спокойное лицо, не выражающее эмоций, Тори не могла понять ничего о нём. Её интуиция молчала. — В таком случае, предлагаю не надоедать друг другу своим присутствием. Если вам что-то потребуется, вы знаете, где меня искать. На это Дженкс кивнул, развернулся на каблуках и удалился в тёмном коридоре, где его шаги отдавались эхом от стен. — Ты же понимаешь, что такую как ты мы встретили впервые? — подал голос Ноа. — Конечно, — незамедлительно кивнула Тори, повернулась и улыбнулась ему, успокаивая. — Он действует разумно и даже слишком доверчиво. Будь я на его месте — давно бы отправила себя в темницу до выяснения обстоятельств, так сказать. — Ага. Вот и всё. Даже шутки не выдал, как обычно он это делал, только глаза его иногда искрились, но это было так мимолётно, что Тори начинала подмечать это каждый раз и радоваться этому где-то в глубине своей души. Сейчас, переодетый в чистую дорогую одежду он больше не выглядел как солдат, случайно пришедший в её дом. Больше не выглядел умирающим. Теперь нет. Сейчас она могла поверить в его высокий чин, в его дружбу с королём. В то, что он был не последним человеком в Ковеле.