Твои сожженные крылья

Сережа все чаще просыпается от приступов удушья. Он садится на кровати и просто не может вздохнуть. Вспоминает, как в тюрьме член засовывали в самую глотку, пока у него не выступали слезы и он не краснел от недостатка кислорода. Сережа всегда знал, что в тюрьме, тем более — российской, ничего хорошего ждать не может. Тем более — такого, как он. Красивый, хрупкий, нежный, вылитая баба. Сереже кажется, что им просто нравилось ломать его, как красивую вещь, чужеродно смотрящуюся в обстановке тюрьмы. А может, играло роль и его положение в обществе. Миллиардер, угодивший в лапы уголовников. Он был для них потехой, развлечением, возможностью доказать, что они еще чего-то стоят. Трофеем в безумной охоте. Сережа чувствует, как слезы снова текут по лицу, дышать все труднее и труднее. — Я здесь. — Тихий шепот Олега успокаивает, возвращает в реальность, вырывает из плена мрачных воспоминаний. — Закрой глаза. Сережа подчиняется — Олегу довериться не страшно. Олег не причинит боли, он сбережет, укроет, спрячет ото всех, в том числе от воспоминаний, что липкой, черной паутиной снова опутывают сознание. Олег заводит руки над головой Сережи. Сережа вздрагивает, на секунду снова ощущает беспомощность и дикий, животный страх, не поддающийся контролю. — Это я. Все в порядке, — Олег шепчет на ухо, слегка прикусывает мочку, проводит пальцами вдоль ребер. Сережа расслабляется, сильнее зажмуривается, растворяется в голосе Олега и его прикосновениях. Сережа учится доверять, чувствовать что-то кроме страха и боли. Олег больно не сделает. Олег впервые позволяет себе прикасаться так откровенно после разговора. Олег нежен и осторожен. Большой палец касается соска, гладит мягко. Язык Олега проходит вдоль шеи, несколько невесомых поцелуев на ключицах, он осторожно прикусывает нежную кожу, слегка оттягивает ее. Боль незначительная, сразу же сменяющаяся удовольствием от очередного легкого поцелуя. Олег опускается языком ниже, прихватывает губами сосок, второй все так же ласкает пальцами. Потом рука соскальзывает ниже, проходится по животу, касается члена под тканью боксеров. Сереже кажется, что он даже перестает дышать: его запястья зафиксированы крепко, но безболезненно. Отдаваться во власть Олега не страшно. Страха правда нет, хотя кажется, что ситуация повторяется. Его руки прижимают к кафельному полу, фиксируют, наваливаются сверху, не давая дышать. Сережа дергается, но не может ничего поделать — он в полной власти этих уродов. Его ноги тоже фиксируют, нижнее белье стаскивают, грубо разводят бедра. Олег стягивает с Сережи нижнее белье, он вздрагивает лишь на секунду, когда пальцы касаются внутренней стороны бедра. Сережа сводит ноги вместе, потому что в памяти тут же всплывают чужие прикосновения и животный страх неизбежного. Олег не настаивает, перемещает руку на внешнюю сторону бедра, гладит мягко и осторожно. Языком снова проводит вдоль груди и шеи, шепчет на ухо: — Это я. Я здесь с тобой. Сережа, открой глаза. Сережа распахивает глаза, встречается со взглядом светло-карих глаз. Олег проводит пальцами по бедру, касается Сережиного члена. Он целует Сережу осторожно, нежно, ласково, успокаивающе. Сережа расслабляется, а когда Олег сжимает пальцы у основания члена, стонет ему в губы, выгибается всем телом, толкается в руку. Олег быстрее двигает рукой, целует мимолетно, едва касается губ. Сережа смотрит в его глаза, в них столько нежности и любви, что ему становится трудно дышать, но уже совсем от других чувств. Кому будет нужна такая шлюха? Он нужен, все еще нужен Олегу. Любимому, родному, самому важному человеку в жизни. — Олег. — Сережа стонет и кончает. Олег отпускает его руки, и Сережа моментально притягивает его в объятия и целует. — Я с тобой. — Олег не сводит взгляда с Сережи, протягивает руку, берет влажные салфетки, вытирает сперму с его живота. В жестах столько любви и заботы. — А ты? — До Сережи начинает доходить, что он кончил, а Олег нет. — Спи, Сереж. — Олег притягивает его в объятия, устраивает на груди и перебирает волосы. — Просто спи. Все хорошо. У нас все будет хорошо. Сережа хочет возразить, но буквально проваливается в сон. Сон, где ни одно воспоминание не сможет его достать. Олег охраняет его сон, а значит, ничего плохого случиться не может.