Твои сожженные крылья

Сережа просыпается на удивление рано, а главное — чувствует себя выспавшимся и отдохнувшим. Такое он не ощущал очень давно. Сережа практически не видит кошмаров последние несколько дней, хотя признает, что присутствие Вадика напрягает. Он старается не выходить из комнаты, много рисует, даже паника, если Олега нет в комнате, уже не такая сильная. Сережа действительно начинает верить, что его не оставят, а еще, что любят, хоть Олег этого и не произносит. Олег всегда предпочитал словам действия, а они говорят, даже кричат о том, что ничего не изменилось, Сережа прежний — хотя бы в глазах Олега. Сереже тяжело подпускать Олега ближе, потому что прикосновения, пусть и безумно любимого человека, будят в нем самые темные и страшные воспоминания. Сережа желает Олега, чувствует, что тот тоже, но переступить невидимую черту не удается. Сереже хочется верить, что не удается только пока. Он ведь старается, даже практически забывает обо всем, когда Олег целует, ласкает, всеми способами показывает, что рядом. Сережа ненавидит себя в такие моменты, ведь что ему еще надо? Что? Но страх боли, близости все еще настолько глубок, что это невыносимо. Сережа находит записку, что Олегу нужно уладить кое-какие дела, но он скоро вернется. Сережа верит, откладывает ее в сторону, но так, чтобы она оставалась в поле зрения как напоминание, что Олег не ушел, если внезапно накроет волной паники. Таблетки тоже предусмотрительно лежат на столе. Сережа игнорирует их — сейчас он спокоен. Альбом, карандаш, и Сережа погружается в рисование. Это всегда отвлекало от проблем. Еще в детском доме он научился полностью уходить в себя, чтобы не замечать происходящего вокруг. Его личный способ бегства от боли. Сережу удивляет, что Птица не возвращается, складывается ощущение, что его это сломало куда больше, чем самого Сережу. Он, конечно, рассказал Олегу о том, что творится в его голове, но тот лишь пожал плечами и сказал, что проблемы нужно решать по мере поступления. Пока Птицы нет, волноваться не о чем. Но если он вернется, Олег найдет способ с ним справиться. В это Сережа тоже верит, иначе просто сойдет с ума еще и из-за страха снова потерять себя, лишиться контроля над собственным телом. Олег узнает, если что-то пойдет не так, ведь он так хорошо знает Сережу. — Принцесса проснулась? — Вадик входит в комнату без стука, или Сережа, увлеченный рисованием, просто его не услышал. — Ты зачем пришел? — Сережа подрывается со стула, переворачивает альбом и смотрит на Вадика. — Еду принес, а то ты и так тощий. Что только Поварешкин в тебе нашел? Смотреть жалко, — усмехается Вадик и ставит поднос на стол. Сережа ждет, что он уйдет, но тот рассматривает комнату, а потом останавливается на альбоме: — Что рисуешь? — Не твое дело, — огрызается Сережа, чувствуя, как страх и паника поднимаются изнутри. Вадик слишком похож на тех, кто мучал его в тюрьме. Не внешне, а взглядом, есть в нем что-то хищное, звериное, злое, направленное на Сережу. Он это чувствует. — Да ладно, дай посмотреть. — Вадик тянется за альбомом, но Сережа прячет его за спину, поэтому рука просто упирается в пустой стол. При этом Вадик оказывается очень близко к Сереже, буквально прижимает его к столу. — А вблизи ты ничего, даже можно понять Поварешкина. — Отвали, — шипит Сережа, пытаясь спрятать страх как можно глубже, не показать его перед Вадиком. — А злой он, наверное, потому что ты ему не даешь? Что, он для тебя не так хорош, как те в тюряге? — Вадик бьет по больному, причем делает это осознанно, специально. Сережа интуитивно чувствует, что его снова хотят растерзать, но не понимает причины. — Может, не ему, а тебе нормального мужика надо? — Вадик дотрагивается до руки Сережи. — Я сказал отвали. — Сережа находит в себе силы оттолкнуть Вадика, хотя это дается с трудом. Он уверен, что Вадик наслаждается страхом, он его чувствует. — Да ладно, у тебя же таких много было. — Вадик снова делает шаг к Сереже. — Какого черта? — Олег оказывается перед Вадиком, а после бьет его прямо в лицо. Вадик вытирает кровь из разбитого носа и усмехается, противно, мерзко, словно ждал именно этого. Следующее происходит стремительно, Олег вытаскивает Вадика из комнаты и захлопывает за ними дверь. Сережа знает, что сегодня же они останутся с Олегом вдвоем. Сережа знает, но легче не становится, ведь Вадик буквально озвучил его мысли — Сережа не может дать Олегу практически ничего. Эта мысль вспыхивает в сознании болью, но на смену ей тут же приходит ярость. Сережа ненавидит себя за никчемность. Рано или поздно Олег перестанет это терпеть, увидит, что прежнего Сережи больше нет. И тогда он уйдет. Сережа в этом уверен.