Твои сожженные крылья

— Какого черта ты творишь? — Олег выталкивает Вадика на кухню и буквально отшвыривает к стене. Желание разбить лицо слишком велико, но Олег все-таки сдерживает себя. — Скажи еще, что я не прав? Ты на себя посмотри — носишься с ним, сам тряпкой стал, даже рожу мне как следует не разбил. — Я сам решу, с кем и сколько мне носиться, — рычит Олег. — Ему мужик нормальный нужен или тебе, — усмехается Вадик. — Ты сам на себя не похож. Подумаешь, трахали его там, так может, ему нравилось и стоит повторить? Может, ты ему дать не можешь того, что нужно? Олег не выдерживает, впечатывает кулак прямо в ухмыляющееся лицо Вадика. Он никому никогда не позволит так говорить о Сереже. Олег вкладывает в удар всю ненависть, бьет Вадика в живот, по ребрам, он словно отыгрывается на нем за всех, кто причинял боль Сереже. Вадик отталкивает его, Олег замирает, смотрит на разбитое лицо, на кровь, которую тот сплевывает прямо на пол. Олегу страшно от мысли, что он утратил контроль, ведь раньше с ним никогда такого не было. Любая драка всегда сопровождалась ясной головой. Он никогда не следовал на поводу слепой ярости, но сейчас это изменилось. — Убирайся, — выдыхает Олег, ему противно даже смотреть на Вадика, а ведь он считал его практически другом. Он доверял Вадику, оставил с ним Сережу, а если бы не вернулся вовремя? От мысли, что именно Вадик мог сделать с его Сережей, внутри все сворачивается в тугой комок ненависти, страха, отчаяния и боли. Не уберег самое важное в жизни. И чуть не повторил ошибку. — Вот так просто? Вычеркнешь из жизни всех, кроме него? — Если понадобится, то да. Олегу и не нужен никто, кроме Сережи. Никогда не был нужен. Уйти от него — самая большая ошибка в жизни. Если бы Олег знал, чем это закончится, если бы мог отмотать время назад, то никогда не поступил бы так опрометчиво. — Ты идиот, Поварешкин, не видишь, что гробишь себя на того, кто этого не стоит. Он сломавшийся слабак, использованная вещь. Он ничтожество. — Убирайся, — лишь повторяет Олег. Вадик дергает плечами и уходит, Олег знает, что он уйдет. Просить еще раз не потребуется. Олег знает, что Вадик не сдаст их с Сережей, но еще может попытаться навредить. Олег думает, что нужно будет позаботиться о безопасности Сережи. Сломавшийся. Именно это слово всплывает в памяти Олега. Это гребаное слово заставляет его ударить кулаком по столу, потому что в этом Вадик чертовски прав. Сережа сломался, точнее, его сломали. Лица этих ублюдков снова всплывают в памяти. Олег никогда не сможет их забыть, во всяком случае, пока не будет знать, что отомстил. Что заставил их страдать так же, как они Сережу. Олег снова бьет по столу, а потом еще раз, потому что ему нужно хотя бы попытаться выпустить ярость наружу. А еще облегчить чувство вины, поселившееся внутри. В случившимся Олег виноват не меньше, чем те, кто насиловал. Он бросил. Но сейчас не время убиваться, потому что в комнате остался Сережа. Напуганный, разбитый. Сейчас единственное, что должен Олег — быть с ним рядом. И именно этим он собирается заняться. Сережа так и сидит на стуле, опустив взгляд в пол, плечи его подрагивают. Олегу физически больно смотреть на это. Ему хочется хоть как-то исправить то, что произошло, но это не в его силах. Беспомощность давит, душит, заставляет застыть в дверях. Сережа поднимает взгляд, и в нем столько отчаяния, боли и страха, словно он ждет, что Олег сейчас развернется и уйдет. Олегу тяжело, но он делает несколько шагов вперед, опускается перед Сережей на колени, берет его руки в свои и нежно целует. — Он прав: ты страдаешь рядом со мной. Я не тот, каким ты меня помнишь, — тихо говорит Сережа. — Ты мой. Любой, — отвечает Олег и стаскивает Сережу на пол, чтобы сжать в объятиях. — Я думал о тебе, понимаешь? Когда они… — Сережа утыкается в грудь Олега. — А я думал о тебе, не должен был, но только ты не давал мне окончательно умереть. Звал тебя, а они смеялись и говорили, что я буду тебе не нужен. Олегу больно, его ломает изнутри, когда Сережа произносит эти слова. — Ты всегда будешь мне нужен. — Олег отстраняет Сережу и смотрит ему в глаза. Он помнит, как много значат для Сережи слова, и корит себя, что не произносит их. Для Олега важны действия, но Сережа — не он. — Я люблю тебя, Сереж, всегда буду. Любым. — Олег. — Сережа тихонько всхлипывает и целует. Олег моментально отвечает на поцелуй. Ему не нужно, чтобы Сережа говорил. Олег все знает и так.