Твои сожженные крылья

Сережа стонет, запрокинув голову назад, подставляя шею под поцелуи Олега. — Закинь ноги мне на талию, — шепчет Олег. — Закинь ноги на талию, чтобы мы могли поиметь тебя вдвоем. Воспоминание яркой вспышкой проносится в голове, пальцы невольно сжимаются на плече Олега сильнее, а сам Сережа впадает в ступор. Такое случается с ним все реже, но порой любая безобидная на первый взгляд фраза заставляет мысленно возвращаться в прошлое. Он до сих пор помнит чужие прикосновения, боль, ненависть, запах пота и спермы, который, кажется, въелся в кожу. Он пытался оставить это в прошлом, иногда даже верил, что получилось. Что рядом Олег, что они счастливы. Но все это неправда, потому что до конца боль уходить никак не желает, сидит внутри, готовая выплеснуться в любой момент. И Сережа ненавидит себя за эту слабость. За то, что не мог сделать Олега целиком и полностью счастливым, потому что это все равно стоит между ними, как бы они ни делали вид, что это не так. — Сереж, я здесь. — Олег подхватывает его на руки и относит на кровать. В такие моменты он становится особенно нежным, касается Сережи так невесомо, целует каждый участок кожи, словно пытается прикосновениями заставить его забыть, вычеркнуть боль, дарить только наслаждение и удовольствие. Олег умеет любить Сережу так, что он действительно забывает обо всем на свете. — Прости меня, прости, — шепчет Сережа между поцелуями, притягивая Олега как можно ближе к себе. Олег лишь целует, гладит, ласкает, сцеловывает с Сережи чужие прикосновения, которые все никак не хотят исчезать до конца. — Люблю тебя, — тихо стонет Сережа перед тем, как кончить, — я так тебя люблю. Олег кончает сразу за Сережей, устраивает его в объятиях, перебирая волосы и шепча слова любви. Сережа растворяется в этих ласках, чувствует, как успокаивается, как прошлое отходит на задний план, оставляя только здесь и сейчас. На время. Все это только на время, даже объятия Олега не могут его спасти. — Олег. — Сережа перекатывается на спину и смотрит в потолок. То, что он собирается сказать может перевернуть всю их жизнь, но он понимает, что иначе не сможет, не получится у него идти дальше пока те, кто сломал его — живы и счастливы. Зверь внутри требует крови, мести. — Я хочу им отомстить, всем им. Я верил, что смогу отпустить, сбежать, забыть, но я помню. Слишком хорошо помню, как они трахали меня, трогали грязными лапами, как тушили сигареты и смеялись, называя «шлюхой». Я помню это, Олег. И мне до сих пор больно. — Дашь мне немного времени? — Олег переворачивается на бок, кладет голову на руку и смотрит на Сережу сверху вниз. В глазах Олега столько ярости, злобы, но вместе с тем Сережа видит боль и отчаяние, которое тот так хочет спрятать. Олег пытается быть сильнее ради Сережи, пытается показать, что его это никак не трогает, но Сережа знает его слишком хорошо. — Надо все подготовить для возвращения в Питер. — Обещай, что не возненавидишь меня потом. — Сережа очень боится, что если выпустит Зверя, позволит жестокости прорваться наружу, Олег станет смотреть на него иначе. Он увидит, что Сережа не тот, кого Олег в свое время полюбил. Что он способен убивать, калечить и ломать людей. — Я наемник, убивающий людей, так почему я должен ненавидеть тебя? — Потому что я стану ничем не лучше них, — отвечает Сережа. — Это не так. — Олег проводит пальцами по его щеке. — Я ненавижу их за то, что они причинили тебе боль. Я ненавижу себя за то, что не уберег тебя. Но я никогда не буду ненавидеть тебя — ты заслужил эту месть. И если ты вырежешь их всех, то я буду стоять рядом и помогать тебе. — Я тебя не заслуживаю, — усмехается Сережа. — Ты сам знаешь, что это не так. — Олег ловит руку Сережи и мягко целует пальцы. Сережа лишь улыбается. Олег может считать как угодно, но Сережа правда не понимает, за что ему достался такой, как он. Остается только верить, что жажда крови исчезнет, когда его обидчики получат по заслугам. А еще, что дышать станет чуточку легче.