Точка схода

NB: Я по данному вопросу паранойю, вероятно, больше читателей, но не могу не напомнить в который раз: при том, что я упоминаю многие даты, места, людей, мои фанфики – не исследовательская работа и не историческое повествование. Благой порыв писать как можно ближе к правде имею, но регулярно путаюсь в тонкостях, и собственная трактовка мне слишком нравится, чтобы заменять художественный вымысел правдой. За правдой – на Апрель, товарищи, хотя и там «доверяй, но проверяй». Спасибо. Диана сидела на каменных ступенях у Борового моста, по временам стряхивая пепел с тлеющей сигареты на залитую лужами смесь асфальта, песка и пыли. Перед ней лениво нес свои воды Обводный канал, огороженный «заборной» решеткой, точно зверь в клетке. За ним то там, то здесь виднелись трубы заводов, увенчанные густым черным дымом, какие-то заброшенные здания неясного назначения и кажущиеся бесконечными бетонные заборы, скрывающие от глаз прохожих горы строительного мусора. Картина серая, с какой стороны на нее ни посмотри. Девушка лениво пускала вверх кольца сизого дыма и прокручивала в памяти не столь давние события. Теперь уже позади оставлен Магадан и его ледяная зима, Светкин бросок через всю страну и концерты в сомнительных казино и маленьких клубах, обледенелые дороги и сугробы по пояс, внезапная оттепель и туманные надежды, следом весна, фестиваль, самолет и, наконец, Питер. В качестве приветствия – завесь дождей. Конец весны, перспектива проспектов и полное отсутствие ориентиров. Казалось, главное – вернуться сюда и все будет намного проще, ан нет. Теперь им предстоит начинать все будто с начала. Знакомую фигуру Светы она заметила еще издали, когда она пересекала пешеходный переход, подходя к набережной с другой стороны канала. А также кого-то неизвестного идущего рядом с ней. Очень рядом: все время наклоняясь корпусом, то и дело касаясь рукой то плеча, то локтя, что-то увлеченно рассказывая, активно жестикулируя. Диана с досадой потушила сигарету о ступеньку, отбросила окурок в сторону и принялась усердно что-то искать по карманам куртки. - Привет, - раздался над ней искрящийся радостью голос Светы. Диана резко подняла голову, будто бы с удивлением глядя на подошедших. Обе стояли над ней возле ступеней и явно брезговали так же беззаботно приземлиться рядом. - Здравствуй. А я и не заметила… вас, - она бросила косой взгляд исподлобья на девушку, стоявшую за спиной подруги. - Познакомься, это Света Голубева. Диана критично оглядела новую знакомую с ног до головы. Да, про Голубеву она уже наслышана. - Диана Кулаченко, - Динка протянула девушке руку. Той пришлось сильно наклониться для рукопожатия, впрочем, отстраненного и безразличного. - Приятно познакомиться, - бросила заученную фразу Голубева. Сурганова явно не ожидала, что двое ее самых дорогих людей воспримут друг друга так холодно. Пытаясь спасти ситуацию, скрипачка не нашла ничего лучше, как притвориться, словно ничего особого не происходит и что в воздухе не витают Динкины искры ненависти. - Вы друг про друга уже наслышаны… - Нда, - синхронно и в один тон кивнули девушки. О Голубевой Диана знала из коротких Светкиных рассказов за распитием дрянного напитка, практически чифира, декабрьскими вечерами, когда за окном -30, а нужно еще не только добраться до клуба, но и отыграть там несколько часов к ряду. Однако больше – из песен; там было то, о чем Сурганова ей не говорила, не видя смысла – к чему перед ней разводить смесь слез и соплей, намного уместнее рассказать о забавных казусах и малоправдоподобных подвигах. Было и то, чем скрипачка наверняка не поделилась бы, попроси ее об этом: почему, даже услышав через вторые руки, их песни так сквозят параллелями? Голубева же слышала о девочке из Магадана многим меньше – бесконечная тирада о ее гениальности, политая горьким, как полынь фактом – туда, на Колыму, за ней сорвалась Cвета. Без лишних прилагательных: оставила все и уехала. - Дин, я тебе не сказала… - Сурганова, в неуверенности шаркнув носком ботинка, пнула легко отлетевший в сторону камушек, и Диане в ту секунду захотелось убить ее за такую картинность. Даже не картинность – книжность, дешево-книжное поведение. Потом, конечно же, она бы ее воскресила, но в промежутке – придушила Голубеву, не знавшую, куда девать взгляд и, временами отрываясь от «интеллектуального» разглядывания асфальта, коротко и пугливо посматривавшую на Динку. - Я, - продолжала Сурганова. – Хотела, чтобы ты Светкины песни услышала не в моем исполнении, а от нее самой. - Почему тогда мы собрались здесь? – гитаристка скептично подняла бровь. – И почему без инструментов? Только тогда Диана приметила то, что не приметить было сложно, разве что в полнейшем ослеплении яростью, и то сей факт не полностью оправдывал... - Так Светка живет тут недалеко. Только она сейчас обычно не дома, а… - начала оправдываться скрипачка, но Диана ее уже не слушала. Рядом с собой, точно большого зверя, Голубева вела мотоцикл: громадный Сузуки, черный с синим отливом, блестящий, точно отполированный. - Прокатиться дашь? – не церемонясь на восхищения, спросила Диана. Мотоцикл ей и правда понравился. Весь его вид просто кричал, что из этой машины можно выжать многое. Голубева явно смутилась, вопрошающе взглянула на Свету, но та лишь пожала плечами. - Я, в общем-то, не против, - неуверенно начала Светлана. – Если ты действительно умеешь им управлять. Диана презрительно фыркнула, мол «это я-то не умею?» и тут же легко, явно привычным движением оседлала железного «коня». - Сурик, поедешь со мной? – предложила она небрежным тоном, однако взгляд вовсе ему не соответствовал. Он говорил «если ты сейчас же не отойдешь от нее, пеняй на себя». Сурганова ясно это прочла и неуверенно перевела взгляд с Кулаченко на Голубеву. - Прости за назойливость, но ты точно уверена? – лишний раз уточнила Голубева. Со своего «детища» она пылинки сдувала. - Да не дрейфь ты, я на своем весь Магадан исколесила. Свет? Скрипачка еще раз обернулась к Голубевой. - Вы только далеко не уезжайте. Не красиво, знаете ли, меня тут бросить, - сказала Голубева, глядя на Свету; это было ее согласие и разрешение. Только вот почему она так легко уступила, когда все складывается не в ее сторону, скрипачка не могла понять. Сурганова благодарно улыбнулась ей и, шагнув к мотоциклу, успела заметить мгновенно появившуюся и исчезнувшую тень отвращения на губах гитаристки. Так же лихо забраться на сиденье Сургановой не удалось, с трудом устроившись за спиной подруги, она заранее вцепилась в ее плечи. - Почему ты ни разу не обмолвилась, что у тебя есть мотоцикл? – тихо спросила она на ухо подруге. - Держись лучше за талию, так крепче. - Дин? - Я его разбила… Мысль «черт возьми, почему я согласилась?» еще только проскользнула в уме скрипачки, когда Диана надавила на газ, отрезая последние пути к отступлению. Резина недовольно скрипнула, и мотоцикл рванул с места. Гитаристка обогнула канал и повернула к широкому, усеянному машинами Лиговскому проспекту. - Что ты творишь? – воскликнула Сурганова, когда они проскочили на красный свет, притом уже не первый раз. Диана то ли проигнорировала ее, то ли действительно не услышала в довольном урчании мотора и шелесте множества колес по мокрому асфальту. Вопрос, с какой скоростью они едут, Света старалась тут же в себе давить, а также не обращать внимания, с какой частотой они обгоняли движущиеся перед ними автомобили. Она уткнулась носом в плечо Дианы, прячась в него, как трусливый страус в песок, не желая видеть ничего и никого, стараясь сконцентрироваться лишь на ее запахе с кисейной примесью табака и бензина. А они все мчались и мчались, не останавливаясь, оставляя Светину тезку далеко позади. Когда Света подняла голову, вновь морщась от того, как ветер режет лицо, они огибали вопиюще-советскую стелу, поворачивая к Московскому вокзалу. Диана остановилась так же стремительно, как сорвалась с места. - Муза, значит? – произнесла она, не оборачиваясь. - Дин, ты чего? - Чем она лучше меня? Сурганова поразилась, как у нее в самом деле не отнялся дар речи от такого заявления. - Тебе на скорости ветром голову надуло, что ли? - Ты можешь мне ответить? - Да чем она тебе не понравилась? - Прекрати эти вопросы на вопрос! Ответь уже мне, почему она – твоя муза? - Потому что так получилось, - и тут вспыхнула смутная мысль, заставившая Свету лукаво прищуриться. – Ты ревнуешь, что ли? Гитаристка деловито повернула голову в сторону вокзала, ее спина под плотной курткой заметно напряглась, но теперь уже Света не отступала. - И это я развожу, как ты говоришь, «сопли»? Дин? Теперь ты молчишь? - Я не ревную. Мне вообще плевать. Просто она мне не нравится. - Просто? - Сложно, блин, Сурганова! Я не буду перед тобой распинаться, кто и почему мне не нравится! Мимо проходящие люди недоуменно оборачивались. Да их всегда много у Московского вокзала, этих «мимопроходящих». Прошли и забыли. - Да не кричи ты, - попыталась успокоить ее Света. – Я и не прошу. Только тебе не кажется, что ты нехорошо с ней поступила? - Я не в том возрасте, чтобы мне указывали, что хорошо, а что – нет. - Дин… Гитаристка так резко повернулась к ней, что Сурганова едва успела избежать столкновения лбами. - Мне все равно, что там у тебя с ней, я только не могу понять, почему именно она? - Да ты не знаешь, какая она… - мечтательно выдохнула Света, но заметив, что Динка вот-вот начнет зубами скрипеть, поспешно добавила. – Но за ней я не ехала на край света. Диана вновь отвернулась от нее. - Дура ты, Сурганова, - тихо вздохнула она, рефлекторно убирая назад лезущие в лицо пряди. - Эй, это должен был быть комплимент? Ответа не последовало. Гитаристка молча завела мотор и развернула мотоцикл, возвращаясь на ту же дорогу.