Смерть в маске

      Второй убийца оказался еще более незадачливым. Когда Том закончил разглядывать кричащую маггловскую майку, сбросил с себя оцепенение и обыскал карманы странных штанов, то не обнаружил там ничего путного. Палочка обуглилась вместе со сжимавшими ее пальцами после того, как тысячи вольт прошли через тело в землю. Маховик на шее расплавился и превратился в причудливо изогнутую массу металла, словно часы с полотен Дали. Том раздраженно поджал губы: он действовал на рефлексах, использовал разрушительные проклятия, доведенные до автоматизма на деревьях Запретного леса. Нужно быть осторожнее. В следующий раз стоит обойтись простым режущим заклятием. Или лучше Авадой.              Он прислонился к ближайшему дереву, пытаясь осмыслить произошедшее. Двое убийц за один вечер. Двое, пришедших из будущего именно за ним. Что же такого он натворит, что люди будут рисковать жизнью, путешествуя во времени? Даже этот недотепа-грязнокровка в футбольной майке счел его достойной целью. Почему именно сегодня?              В 2002-м ему будет семьдесят пять, и наверняка к тому времени он станет очень силен, сильнее, чем Дамблдор сейчас. Возможно, превзойдет Гриндевальда… Он на это нескромно надеялся. Он никогда не прекратит совершенствоваться в магии, а жить Том намеревался вечно — один способ это обеспечить уже изучал. Может, станет новым Темным Лордом?              Том нащупал толстую книжку в сумке сквозь ткань. Что-то подсказывало, что в ней найдутся ответы; пока он ее не изучит, предположения бесполезны, а вот к дальнейшим неожиданностям стоит подготовиться. Отточенным жестом он коснулся палочкой своей макушки. Ощущение фантомной жидкости стекло от затылка вниз, и Том растворился в воздухе. Его дезиллюминационные чары были почти идеальны — только легкое колебание воздуха можно заметить, если знать, куда смотреть. Ну и тень, но сейчас, на счастье, ночь.              Задумчиво склонив невидимую голову набок, он наблюдал, как почва вновь пожирает очередной труп. Сегодня ее трапеза была богатой, и Аид остался бы должен за подобное жертвоприношение, если бы Том в него верил. Но он не верил в богов, только в самого себя. Трава укрыла свежую могилу, и он направился дальше к домику дядюшки, на всякий случай накинув на ноги заглушающее заклинание.              По пути никого больше не встретилось, но зато заклинание Гоменум Ревелио, наколдованное на подходе к лачуге, выявило еще одного человека. Тот притаился за углом дома возле ржавой бочки, в которую когда-то собирали дождевую воду, стекающую с крыши, а сейчас она чернела дырами.              Том оценил позицию — если бы он не был готов к нападению, то не заметил бы подобной засады. Из-за угла хорошо просматривался вход, само же место терялось в тени. Он тихо обошел дом с противоположной стороны и приблизился к человеку со спины.              Этот мужчина был старше и явно опытнее предыдущих. Одет приличнее — черная водолазка и брюки, не привлекающие внимания в темноте, кожаные туфли на ногах. Том медленно поднял палочку на застывшего в паре метров перед ним человека, размышляя. Наверное, стоило кинуть Аваду, чтобы наконец сохранить маховик времени.              Так забавно — судьба этого мужчины сейчас в его руках, а тот об этом даже не подозревает. Продолжает сбивчиво дышать, нервно сжимает палочку, вглядывается во тьму. Сердце бешено стучит, перегоняя кровь, не зная, что остановится через несколько секунд.              Обычное равнодушие уступило место непривычному возбуждению — острому, физическому. В горле вдруг пересохло, а грудь томительно сжало, дыхание стало отрывистым и частым. Жар пополз по щекам снизу вверх, в пальцах появилась легкая дрожь. Авада вдруг показалась слишком простым решением. Том хотел видеть, как из глаз этого человека медленно уходит жизнь, как в них появляется осознание своего положения и животный ужас. Хотел ощутить свою власть в полной мере.              Не особо раздумывая, что делает, действуя на чистых инстинктах и потакая своей внезапно возникшей жажде, Том шагнул ближе и встал сбоку от мужчины. «Сохранить маховик», — мелькнула последняя трезвая мысль где-то на краю сознания. Он сохранит. Невербальным заклятием наложил на свою одежду грязеотталкивание. Замер на секунду, чтобы прицелиться, и, задержав дыхание, запустил режущее заклинание точно в шею человека, метя в сонную артерию.              Мужчина коротко всхлипнул и схватился рукой за горло. Из-под его пальцев брызнул фонтанчик артериальной крови, черной в этой ночной полутьме. Том стоял слишком близко — брызги попали на его невидимые руки. Он медленно поднял их перед лицом. Капли крови зависли в воздухе, собравшись в шарики благодаря отталкивающим чарам. Затем перевел взгляд на человека, который кулем свалился к его ногам. Тот судорожно зажимал рану, но это было бессмысленно. Шоковая потеря крови слишком быстро забирала жизнь.              Том с интересом наблюдал за процессом, практически не шевелясь. Только сердце непривычно гулко стучало в груди. Когда последние предсмертные судороги закончились, он нервно облизнул губы и глубоко вздохнул, запрокинул голову, глядя в небо на почти полную луну, показавшуюся из-за облаков. Воздух пах невероятно вкусно, а голова кружилась от нахлынувшего адреналина.              Вытянул левую руку, и маховик времени сорвался с шеи мертвеца, лег в ладонь Тома. Он медленно перевел взгляд на артефакт — подвеску покрывали ржаво-красные липкие пятна; порванная цепочка срослась обратно, повинуясь легкому движению его пальцев. Не сразу он осознал, что колдует без палочки. Магия текла сквозь него, как река через прорванную плотину. Он всегда умел это делать, но чем старше становился, тем тяжелее было контролировать подобные всплески. Однако не сейчас — казалось, весь мир вокруг подчинялся его желаниям.              Вспомнив наконец о зажатой в правой руке палочке, Том небрежным жестом очистил маховик и собственные руки от крови, затем сунул артефакт в сумку. Опьяняющее чувство постепенно отступало. Том глубоко вздохнул и тряхнул головой. Шестой труп за вечер. За последний час. Он совершенно не планировал такой бойни, нужно было сосредоточиться на ближайших задачах.              Черная водолазка мужчины мокро поблескивала в голубоватом свете огонька Люмоса. Палочка незнакомца сломалась, когда тот упал на нее всем телом, но Тома это не сильно расстроило — одна трофейная у него имелась. Из полезного в карманах нашелся жетон с эмблемой Министерства Магии. Похоже, третий незадачливый убийца был министерским служащим. Том кинул пропуск в карман сумки — мало ли, вдруг пригодится.              Уже знакомым способом избавился от тела, потом стряхнул чужую кровь со своей зачарованной одежды. Постепенно возвращалось привычное хладнокровие. Но расслабляться не стоило: он теперь не был уверен, что ждет за следующим поворотом. Однако не трясся от страха, как любой другой человек на его месте, осознавший, что на его жизнь открыта охота. Лишь испытывал легкое раздражение от подобного неудобства и постепенно нарастающий интерес. Что ни капли не портило наступившего всепоглощающего умиротворения, оставаясь на границе ощущений.              Не снимая дезиллюминационных чар, он прошел в лачугу Морфина. Вокруг больше никого не появлялось, назойливые убийцы пока успокоились, и Том решил не терять времени даром. Дядюшка немного пришел в себя после его вторжения и снова задремал. Том с отвращением поморщился: вот ничтожество! У него забрали палочку, к нему применили легилименцию, а он просто завалился дрыхнуть обратно, вместо того чтобы попытаться как-то решить эту ситуацию.              Он разбудил Морфина оплеухой. Тот придушенно всхлипнул и непонимающе уставился в пустоту, хлопая глазами.              Том бросил палочку дяди в угол — ни к чему оставлять на ней следы ментальной магии. Достал палочку первого убийцы. Та приятно легла в ладонь, выпустила несколько искр.              Забавно. Он в свое время разнес половину магазина Олливандера, прежде чем нашел палочку с пером феникса. А эта, убитого им человека, признала его моментально. Том не стал слишком задумываться над этим и направил палочку в лицо Морфина, принялся менять память, вкладывая в нее картины собственного убийства Реддлов. Следом лег Конфундус, побуждающий Морфина Гонта поделиться своими похождениями с Министерством, чтобы утереть им нос.              Еще раз перепроверив работу, Том стащил с пальца дядюшки фамильный перстень Гонтов, которым, судя по воспоминаниям, тот очень гордился. Он заберет его в качестве напоминания самому себе об этом чудесном вечере. Почистив чарами, надел на палец и покинул лачугу. Он очень хотел бы больше никогда в жизни не возвращаться в этот гребаный Литтл-Хэнглтон.              Том вышел на улицу и немного отошел от хижины, чтобы не оставлять следов, затем аппарировал в Лондон. Это было на пределе возможностей и сожрало прорву энергии, но опять добираться маггловским транспортом было выше его сил. Оказавшись в знакомом укромном тупике в квартале от приюта, он настороженно прислушался, затем выглянул на улицу. Вроде тихо, хотя и безлюдно. Видимо, сегодня люфтваффе обошлось без привычной бомбежки.              Сейчас налеты стали реже. Том вспомнил возвращение после третьего курса — пятьдесят семь ночей подряд город дрожал под разрывами снарядов. Бомбоубежища, трупы в завалах, которые приходилось переносить вместе с другими приютскими детьми. Звуки летящих бомбардировщиков стали до отвращения знакомыми.              Тупые магглы уничтожали собственный мир. Их было так много, они владели таким оружием, что волшебникам оставалось только уйти в подполье. В отличие от большинства учеников, у Тома не было безопасного убежища. Поэтому он подавил свою гордость и каждый год в июне умолял директора Диппета позволить остаться в Хогвартсе на летние каникулы. Но тот раз за разом ему отказывал. Будто старик не знал, что сейчас творится в маггловском мире.              У большей части магов, особенно чистокровных, имелись возможности отгородиться от войны. Спрятать свои поместья маскирующими, магглоотталкивающими и защитными чарами, снять квартиру в скрытом магией Косом переулке, Хогсмиде или Тинворте. Благо Гриндевальд почему-то не совался в Англию — предпочитал бесчинствовать на материке, давить несогласных там. Уничтожать всех, кто пытался противостоять Гитлеру магией.              У Тома не имелось возможности колдовать вне школы, как и не водилось денег на съем квартиры, потому он был вынужден возвращаться в ненавистный приют. Теперь появилась незарегистрированная палочка, благодаря которой он мог колдовать, однако Надзор висел на приюте, как на его месте жительства. Будто именно соблюдать Статут Секретности, а не выжить в творящемся вокруг хаосе, было задачей первостепенной важности. Том раздраженно вздохнул — если бы он стоял у руля, то не творил бы подобных глупостей. Боялись бы его, а не он.              Вновь проверив, что одежда в порядке, он с сожалением убрал палочку в сумку и двинулся в направлении приюта Вула.              Жил Том уже давно в отдельной комнате. Его вынужденные сотоварищи, за первый год отвыкшие было от его характера и способностей, довольно быстро все вспомнили. Хотя колдовать вне Хогвартса запрещалось, юный Том был весьма изобретателен. А холод острия ножа, упирающегося в яремную вену на шее противника, быстро убеждал, что ссориться со странным беспринципным ублюдком не стоит. Поэтому другие дети без вопросов уплотнялись, освобождая место, когда он возвращался на летние каникулы.              Том проскользнул к своей комнате по коридору, переждав за углом, пока мимо пройдет дежурная воспитательница. Лекции про комендантский час ему были не нужны, сам все прекрасно знал. Иногда он даже сожалел, что не имеет ни малейших способностей к прорицанию — весьма пригодилось бы знать, куда упадет следующая бомба.              В комнате Том включил настольную лампу, по привычке занавесив окна для светомаскировки, и выложил свой сегодняшний улов на старенький письменный стол, покоцанный парой поколений приютских детей. Палочку, что было весьма кстати; книгу из будущего, которая его довольно сильно интриговала; и, конечно же, самый ценный и уникальный артефакт — маховик времени. Те были большой редкостью, всего несколько экземпляров находились в Министерстве, использовались в основном Отделом Тайн для исследований. Этот маховик, позволяющий переместиться на десятилетия, был сейчас, наверное, самой ценной вещью магического мира.              Том взял трофейную палочку, разглядывая ее впервые при свете. Он не особо разбирался в древесинах — по светлому цвету и ярко выраженным полоскам предположил нечто хвойное. Жесткая, прочная, легкая. Провел над ней рукой, пытаясь считать магию — что-то более грубое, чем перо феникса в его собственной. Если это работа семейства Олливандер, кто бы из них ни производил палочки в двухтысячном году, то, скорее всего, сердечная жила дракона. Хорошо, что не волос единорога, такая сердцевина противилась бы темной магии. Он пожал плечами и отложил палочку в сторону, сочтя вполне удачным приобретением. По крайней мере, с ментальной магией и аппарацией она справилась превосходно и слушалась его беспрекословно.              Взял в руки маховик, задумчиво перебирая пальцами кольца. На данный артефакт стоило посмотреть внимательнее, но не в этом месте, не под Надзором — потребуется использовать диагностические чары. По внешнему виду невозможно было понять ни как устанавливается время перемещения, ни принцип работы механизма. Том отложил маховик к палочке, решив разобраться с ним позже. Притянул к себе книгу — последнюю и самую интригующую вещь.              С обложки на него смотрело собственное лицо. Тонкая фальшивая улыбка на губах, больше похожая на ухмылку. Том зачарованно провел пальцами по своим острым скулам на толстой глянцевой картонке и открыл книгу, изучая содержание. Слово автора на пятьдесят страниц! Эта Рита Скитер явно без ума от самой себя. Далее шла биография: настоящие родители, детство, юность, становление Темного Лорда. Том довольно усмехнулся. Действительно, стал Темным Лордом. На следующей строчке нахмурился: «Первая смерть Темного Лорда». Она находилась в середине содержания. Том пробежался глазами дальше: возрождение, захват власти, террор, окончательная смерть.              Он быстро пролистнул страницы, нашел главу «Первая смерть» и пробежался по напыщенному тексту. Слог у автора был весьма тяжеловесным. Пророчество об Избранном, фото разрушенного домика, некий Гарри Поттер, младенец, которого он пытался убить и от которого отскочила Авада прямо в него.              Том застыл, глядя на фотографию годовалого ребенка. Шрам-молния на лбу мальчика повторял форму движения палочки при Аваде. Он не слышал раньше о подобных прецедентах, видимо, поэтому и не был готов к такому повороту событий. Факт того, что он пришел убивать младенца, не удивлял — это именно то, как он бы и поступил, услышав подобное пророчество. Интересно, раз теперь он в курсе об этом из книги, не изменит ли это будущее? Ведь зная, что Авада отскочит, Том не станет повторять свою ошибку. У него впереди много лет, чтобы подумать над альтернативным способом убийства. Можно хоть воспользоваться ножом.              На следующей странице он увидел фотографию молодой женщины с рыжими волосами. Лили Поттер, мать ребенка, лежала неподвижно на полу разрушенного дома в Годриковой Впадине. Волосы рассыпались по плечам, лицо было безмятежным, словно она просто спала. Том медленно провел пальцем по глянцевой поверхности, очерчивая контуры ее фигуры. Странно, но смерть сделала ее еще более прекрасной — убрала все житейские заботы и тревоги, оставив лишь идеальную красоту.              Он представил, как она умирала, как гасла жизнь в ее глазах. Дыхание неожиданно участилось. Том откинулся на спинку стула, не отрывая взгляда от фотографии. То самое опьяняющее чувство власти, которое он испытал несколько часов назад, наблюдая за агонией своего неудачливого убийцы, вновь начало разливаться по венам. Это его рука, его заклинание оборвало жизнь этой женщины. Смерть шла ему, и он больше не собирался от нее прятаться или стыдиться. Том медленно перевернул страницу. Образ мертвой Лили еще стоял перед глазами, но он заставил себя читать дальше.              Пропустил душещипательные страницы о героическом младенце и остановился на главе «Возрождение». Удовлетворенно улыбнулся — видимо, каких-то успехов в деле вечной жизни он достиг, не зря изучал тему крестражей. А затем замер, глядя на следующую страницу, пока улыбка медленно таяла на губах.              Того, кто смотрел на него с цветной фотографии красными глазами, сложно было назвать человеком. Бледная до голубизны кожа обтягивала череп, сквозь нее проступали темно-синие, почти черные вены. Вместо носа две щели, будто кто-то его срезал. Лицо было больше не человеческим, а напоминало рептилию. Оно словно сошло со страниц маггловских книг страшных сказок, которыми в приюте детей иногда пугали воспитательницы, считая, что таким образом прививают им мораль.              Том с трудом сглотнул и листнул дальше. Автор объясняла его внешность темными ритуалами, которые наносят непоправимый вред душе и телу. Видимо, она так аккуратно обошла тему крестражей, которые относились к столь темным искусствам, что о них не упоминали не только во многих темномагических гримуарах, но тем более в популистской книге, рассчитанной на домохозяек.              Том не считал себя самовлюбленным нарциссом, но воспринимал свою внешность как нечто само собой разумеющееся и временами полезное. Красивые люди лучше располагали к себе других, вызывая беспочвенное, особенно в его случае, доверие.              Но это… То существо, что было изображено на фото… Подобного он не планировал.              Перевернув сотню страниц, перешел к главе «Окончательная смерть». Фотографии полуразрушенного Хогвартса — его дома — вызвали странное чувство беспокойства на сердце, которое не получалось классифицировать. Дуэль с Гарри Поттером, вновь не умершим от Авады, что завершилась поражением Темного Лорда, совсем уронила его дух. И к чему были эти трансформации, если он даже не смог победить мальчишку-недоучку?              Какое-то время Том провел в прострации. То зарывался руками в волосы, то заламывал пальцы, кусал губы, глубоко погрузившись в раздумья. Подобное нервное напряжение было ему совсем несвойственно. Наконец, час спустя, он сбросил с себя оцепенение и, тяжело вздохнув, открыл книгу на первой странице, притянул к себе собственный зачарованный дневник в черной кожаной обложке и перо. Похоже, ложиться спать он сегодня не будет.              К утру некоторые вещи прояснились, в том числе попытки его незадачливых убийц. Рита Скитер — разумеется, с помощью Гарри Поттера и Альбуса-гребаного-Дамблдора — раскопала информацию об убийстве Реддлов. Это была одна из первых точных дат в книге — день, когда Том находился не в Хогвартсе и не в приюте. Напасть на него там было бы слишком сложно и опасно. Поэтому сразу три человека попытались убить его именно в этот день, чтобы предотвратить дальнейшие события, вылившиеся в гору трупов.              Возможно, они верили в свое благородство, раз не решились напасть на Тома в более раннем детстве — именно сегодня он официально стал убийцей. И теперь было не зазорно от него избавиться, чувствуя себя при этом рыцарем в сверкающих доспехах. Даже недотепа-грязнокровка в маггловской майке, который не позаботился одеться согласно времени, куда отправился, наверняка мнил себя борцом со вселенским злом. Сам Том подобного не понимал — гораздо проще было бы убить ребенка, но почему-то ни у кого не поднялась рука.              Однако появление путешественников во времени оставляло интересные вопросы. В книге ни о чем подобном сказано не было, но причиной тому мог быть и недостаток информации у автора. Являлось ли это типичной петлей маховика, когда происходящие события неизменны, или эти люди каким-то образом повлияли на прошлое, оказавшись здесь? Переменилось ли будущее из-за того, что к Тому попала книга с его биографией и маховик? Он надеялся, что да. Умирать от рикошета своих Авад не входило в его планы.              Он задумчиво провел пальцами по открытой странице с собственным лицом, ставшим столь ужасно-нечеловеческим. Похоже, крестражи оказались плохим путем к вечной жизни, раз все равно его не спасли, лишь изуродовали. Непонятным оставалось, повлияли ли они на его магическую силу? В книге упоминалась дуэль с Дамблдором в Министерстве Магии в июне 1996-го года, с которой Том позорно бежал. Неужели не смог одолеть столетнего старика? Он долго разглядывал фотографию разрушенного Атриума и своего постаревшего профессора Трансфигурации, который склонялся к бессознательному Гарри Поттеру, лежащему посреди осколков стекла. Сколько же лет Том не мог справиться ни со стариком, ни с мальчишкой? Это казалось невероятным.              Том залез в карман сумки и достал из нее еще один сегодняшний трофей, о котором почти позабыл — министерский жетон-пропуск. Тот выглядел точь-в-точь, как ему запомнилось с того единственного раза, когда его приводили в Министерство для бюрократических процедур перед Хогвартсом. Клерки десятилетиями не меняли протоколы безопасности. Возможно, жетон из двухтысячных сработает и сейчас… или в 1996-м.              Том поднялся со стула и потянулся. За окном светало, сквозь плотные шторы пробивались первые лучи солнца. План постепенно вырисовывался. Он должен увидеть будущее своими глазами. Если лорд Волдеморт действительно представляет собой столь жалкое зрелище, Том изменит эту судьбу. Найдет другой путь.