Смерть в маске

      Холодное лезвие равномерно стучало по доске, движения были отточены до автоматизма. Том не видел особой разницы между зельеварением и кухней приюта, где ему досталось сегодня дежурство. Что нарезать флоббер-червей и дремоносные бобы, что картошку — движения одинаковые. Картошка хотя бы не пытается выскочить из-под ножа и ускакать по комнате, а кастрюля с супом вряд ли взорвется, если в нее кинуть лишнюю морковку. Так что, в отличие от уроков зельеварения, стопроцентной концентрации не требовалось, и можно было подумать о своем.              Он не спал всю ночь, изучая попавшую в руки книгу с собственной биографией. Описанием его предначертанного будущего — или не очень предначертанного?              После обеда будет немного свободного времени, и Том отойдет от приюта, чтобы не попасть под Надзор, изучит маховик. Еще надо бы наложить на себя бодрящие чары — бессонная ночь сказывалась. Том зевнул, машинально прикрыв рот запястьем. Широкое лезвие ножа, на котором поблескивали мутные крахмальные разводы, задержалось перед лицом, пока он тупо рассматривал в нем свое отражение.              — Что, Реддл, плохо спалось? — толкнул его в плечо Джейкоб, орудующий рядом ножом для чистки овощей. — Неужели что-то мешало спать на животе? — развязно подмигнул он.              Том только пожал плечами. Джейкоб фыркнул, видимо, решив, что Реддл просто тугодум, и вернулся к чистке картошки. Однако Том не мог оценить подобных шуточек, хотя и был в курсе, что те означают. Но в каком месте и почему нужно смеяться — оставалось за границами понимания. Другие же мальчишки будто сходили с ума от бушующих гормонов. Секс был постоянной темой приколов, перешептываний и пошлых рисунков, передававшихся под покровом темноты из рук в руки.              Почувствовав чужой взгляд, Том поднял голову. Мадлен, стоявшая на противоположном конце стола, быстро отвернулась и принялась тереть морковку с удвоенным усердием. Девчонки тоже не оставались в стороне от этой низменной возни — когда такое количество разнополых подростков живут вместе, сколько ни гоняй их и ни разделяй по этажам, все равно кто-то будет лезть друг к другу в окна, рискуя свалиться в колючие кусты, или прокрадываться мимо бдительного ока воспитательниц. Том равнодушно отвел взгляд от покрасневшей девушки и сбросил нарезанную картошку в большой булькающий чан.              В Хогвартсе дела обстояли проще. Большинство чистокровных волшебниц были помолвлены едва ли не с рождения, так что берегли репутацию, опасаясь семейных скандалов. Рисковали лишь самые отчаянные. Полукровки вели себя свободнее — успевали сменить за годы учебы не одного ухажера. Самым удачливым везло найти себе перспективного жениха. На грязнокровок Том внимания не обращал вовсе.              Несколько девчонок строило глазки и ему самому, насколько получалось классифицировать брошенные искоса взгляды и внезапно краснеющие щеки, но Том ни с кем не сходился — не видел смысла. Более того, в его положении это было даже опасно. При вежливом приятельском общении можно было притворяться обычным — этому он научился с детства, внимательно копируя поведение окружающих. Но в близких отношениях постоянно носить маску невозможно. А стоит ей соскользнуть — и все увидят, насколько он отличается от остальных. Проблем тогда не оберешься.              Случались, впрочем, и провалы. Например, инцидент с Вальбургой Блэк на вечеринке Слагхорна. Том провожал перебравшую девушку в гостиную Слизерина — он единственный остался трезв. Но оказалось, что Вальбурга не настолько пьяна, как изображала. Затащила в темный угол за доспехами, а Том не смог с ходу придумать другого выхода из подобной странной ситуации, кроме как сделать вид, что ему нравятся мокрые поцелуи и чей-то язык у него во рту. А затем быстро сбежал, притворившись, будто услышал чьи-то шаги. Потом долго отплевывался от ненавистного алкогольного привкуса, смешанного с чужой слюной.              Все Блэки были натурами импульсивными и слегка безумными, а ссориться с представителем такого влиятельного семейства Том не планировал — прекрасно знал, с какой обидой любая девушка восприняла бы отказ в подобной ситуации. К счастью, это случилось только раз. Вальбурга была помолвлена и достаточно умна, чтобы понимать: Реддл — всего лишь талантливый полукровка неизвестного происхождения. Не пара ей. С остальными было проще — Том пресекал заигрывания в зародыше. Иногда действительно не понимая намеков, иногда притворяясь непонятливым.              Том встряхнул головой, прогоняя воспоминания о школьных годах, и вернулся к реальности. Общими усилиями суп наконец был готов, и дежурные старшие ребята начали раздавать еду выстроившимся на обед младшим. Конечно, подобная баланда почти без мяса не шла ни в какое сравнение с изысками Хогвартса и была не лучшим выбором для подрастающих организмов, которым требовалось усиленное питание и строительные вещества. Но иного взять во время войны в подвергающемся бомбежкам городе было неоткуда.              Быстро перекусив супом собственного приготовления, Том собрал оставшуюся от детей грязную посуду и отнес в угол кухни. Свалил миски в мойку перед Мадлен, мило ей улыбнулся и посчитал свои обязанности на сегодня выполненными. Зашел в комнату за уже приготовленной сумкой. В который раз порадовался собственной предусмотрительности — он загодя наложил на сумку и на чемодан магглоотталкивающие чары, чтобы никто из приютских, даже если залезет в комнату, не тронул его личные вещи.              С сумкой через плечо он выскользнул из здания и направился к тому тихому тупичку, в который аппарировал ночью. До 17:00 — предполагаемого начала налетов — оставалась еще пара часов, но на улице почти не было людей. Если что, у Тома теперь есть незарегистрированная палочка. Хоть какая-то защита, если на голову посыплются бомбы, пусть и не стопроцентная.              Оказавшись в тупике, Том первым делом наложил на себя бодрящее заклинание — сонливость мешала сосредоточиться. Усиленные магией нервные сигналы побежали по телу с привычным задором, а глаза перестали слипаться. Затем он махнул палочкой, устанавливая барьер из скрывающих и отвлекающих чар на входе в тупик. Глубоко вздохнул, невольно втянув в себя пыль вместе с воздухом, и трансфигурировал из обломков битого кирпича, валяющихся у стены, мягкий диванчик. Устроившись на нем, достал трофейный маховик и свой любимый зачарованный дневник, в который выписал всю полезную информацию из книги Риты Скитер, продравшись через тысячестраничную слезовыжималку.              Снова взял в руки маховик, любуясь игрой света на золотых рунах и крошечных песочных часах. Артефакт словно пульсировал скрытой энергией, два подвижных кольца поблескивали, готовые к работе. Том запустил диагностические чары и завороженно уставился на результаты — изящное плетение кружева заклинаний. Никогда раньше он не сталкивался с подобным. Сбросив с себя оцепенение, достал дневник, начал выписывать известные ему чары и зарисовывать неизвестные.              Первые полчаса ушли на расшифровку внешнего контура рун — древняя нордическая вязь, смешанная с египетскими символами времени. Затем он углубился во внутренний слой заклинаний, где переплетались чары навигации и стабилизации.              Где-то через час он наконец разобрался в устройстве артефакта. Перемещение, судя по всему, запускалось магическим импульсом владельца артефакта. Том решил, что нужно просто навести палочку на маховик и мысленно произнести нужную дату. Судя по рунам, точность настройки ограничивалась датой, без указания часа. Значит, артефакт должен переносить в то же время суток.              Какое-то время Том размышлял, позволяет ли маховик перенестись в будущее. Известные ему современные маховики отправляли лишь в прошлое, а текущий момент требовалось «догонять». Но после некоторых раздумий решил, что, скорее всего, — да. Вряд ли в противном случае неудавшиеся киллеры пришли бы налегке, без каких-либо вещей. Они явно не планировали задержаться в этом времени надолго, минимальной маскировкой озаботился только последний. Не то чтобы ему это помогло…              Том взглянул на запись в дневнике: «Битва в Министерстве Магии — ночь с 18 на 19 июня 1996 года». Значит, переместиться нужно будет вечером, чтобы не бродить понапрасну в чужом времени. Надо дождаться, когда школьники во главе с Поттером прибудут на фестралах к телефонной будке для посетителей, и пройти следом через вход для сотрудников. Тот расположен, насколько известно Тому, в соседнем доме и замаскирован под обычный подъезд. Жетон-пропуск у него имелся, а охрану уберут Пожиратели. Его-будущего Пожиратели. Главное — быть осторожным и не столкнуться с самим собой. Хотя он-будущий должен помнить о своем путешествии из 1943-го в 1996-й? Есть надежда, что да, и на Тома не обрушится Авада.              Погрузившись в мысли и планирование, Том даже не заметил, как веки налились свинцом. Он встряхнул головой, пытаясь сосредоточиться на записях в дневнике, но строки расплывались. «Только на минуту прикрою глаза», — решил он, не выпуская маховик из ладони. Это была ошибка. Бодрящее заклинание давно выдохлось, и бессонная ночь взяла свое.              Очнулся от знакомого низкого гула и резкой боли в спине — что-то острое впивалось в поясницу. Том дернулся, инстинктивно хватаясь за палочку, и рука наткнулась на твердые неровные края обломков. Несколько секунд в голове стоял туман. Где он? Тело ломило от неудобной позы. Затем до него дошло: диван исчез, магия рассеялась, и он проспал на куче битого кирпича несколько часов.              Стемнело, причем давно — судя по густой темноте, вечер был уже поздний. А гул — это приближающиеся немецкие самолеты. Том мельком взглянул на наручные часы, подаренные Лестрейнджем на прошлое Рождество — единственную дорогую вещь, которая у него была. Девять вечера, он проспал почти пять часов.              Тряхнув головой, прислушался — низкий звук доносился довольно близко. Если побежать, то, возможно, он успеет добраться до приютского бомбоубежища. Если они, конечно, еще не запечатали двери… Или же угодит прямо подо рвущиеся снаряды. Не тратя времени на самобичевание, Том лихорадочно искал выход из ситуации.              Можно аппарировать, но куда? Прямо в бомбоубежище нельзя — Министерство засечет магию при таком количестве свидетелей. Том знал не так много мест за чертой Лондона. Можно попробовать прыгнуть на побережье, куда они когда-то ходили в поход с остальными приютскими детьми. Это довольно далеко. И хотя он хорошо умел аппарировать, но трезво оценивал свои способности — на такое расстояние можно спокойно заработать расщеп.              Есть вариант попытаться выставить защитный купол, но на приличные чары понадобятся время и силы. Том не был уверен, что победит: наспех поставленный купол или пятьсот килограммов тротила в немецкой авиабомбе.              Земля под ногами дрогнула от первого разрыва, пока где-то вдали. Том сжал кулак, пытаясь сконцентрироваться. В ладонь помимо собственных ногтей впилось что-то металлическое. Том поднял руку и уставился на маховик времени в кулаке — он так и заснул, не выпуская артефакт. Он не планировал путешествие в будущее на сегодня… Но это был выход из сложившейся ситуации и возможность убить двух зайцев разом.              Следующий взрыв рванул ближе. Свист падающих бомб смешался с гулом моторов. Адреналин хлынул в кровь. Сердце забилось быстрее — инстинкт самосохранения включился на полную мощность.              Том набросил цепочку с маховиком на шею, проверил, что сумка на месте, и поднял палочку. На секунду замер — так на него не похоже, без плана, без подготовки, импульсивно. Но деваться некуда. Он нацелил палочку на маховик, который зажал двумя пальцами за заводную коронку, и четко произнес про себя: «18 июня 1996-го года».              Полыхнула вспышка. Сияние быстро расширилось в сферу, отгородив Тома от остального мира. Кольца артефакта начали бешено вращаться, светящийся шар закрутился в унисон. Внезапный гул перекрыл звуки подлетающих самолетов, проникая сквозь барабанные перепонки, ввинчивался в мозг, давил на уши. Время потеряло смысл — растягивалось, сжималось, текло рывками. Пространство замелькало вокруг с ужасающей скоростью.              «Надеюсь, на этом месте не построят здание за следующие пятьдесят лет», — успела проскочить последняя мысль в мозгу, а затем сфера схлопнулась в ослепительную точку — и исчезла. Том Реддл уже не увидел, как на тихий тупичок приземляется авиабомба марки SC1000, превращая его в усыпанную обломками кирпичей почерневшую воронку.              Мелькание вокруг остановилось. Перед глазами плыли разноцветные пятна, а в ушах звенело, словно после мощного оглушения. Том медленно моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд в сумерках.              Определенно, перемещение прошло успешно. Он цел. Руки, ноги на месте, вокруг — пустая улица, а не стена дома. Перед ним в пяти метрах высилось строение из металла и стекла. Том задрал голову и сделал два шага назад, чтобы охватить его взглядом целиком. Таких в сороковых еще не строили.              Резкий гудок ударил по барабанным перепонкам, и Том отпрыгнул обратно, развернулся, крепко сжимая палочку.              — Смотри, куда прешь! — заорал на него смуглолицый человек, высунувшийся из окна притормозившей машины. Том с трудом остановил руку, поднимающую палочку.              — Извините, — пробормотал он, отступая от края проезжей части, на которую ненароком шагнул.              Индус смерил его неприязненным взглядом и поехал дальше по широкой дороге. Том внезапно осознал: гул, который он слышит, — это не самолеты. Это машины, снующие по улице. Обтекаемые, странной формы мыльницы на колесах, совсем не похожие на высокие и громоздкие автомобили его времени.              Тряхнув головой, Том сунул палочку в сумку и убрал висящий на шее маховик под рубашку. Он решил сконцентрироваться на своей задаче: нужно добраться до Министерства Магии. Быстро глянул на часы — все так же девять вечера. Оставалось около часа. Среди незнакомых построек он нашел пару зданий, которые помнил по сороковым, сориентировался и зашагал к ближайшему входу в подземку. Должна она все еще функционировать в этом времени?              Станция метро нашлась ровно там, где и была, и Том почувствовал облегчение, когда спустился под землю и вдохнул в себя знакомый суховатый запах. Казалось, тот совсем не изменился за пять десятков лет. Он изучил карту линий, разросшихся в несколько раз, затем незаметно наложил на турникет Конфундус и прошел внутрь. Колдовать, пытаясь нацелить палочку из сумки, оказалось крайне неудобно, но больше спрятать ее негде — в теплый летний день на нем была лишь рубашка и брюки. Не будет же он надевать мантию в центре Лондона.              На станции Чаринг-Кросс он вышел и направился в сторону улицы Уайтхолл. Оставалось полчаса — как раз есть время дойти и выбрать укромную позицию.              Оказавшись на улице, Том невольно замедлил шаг. Центр Лондона почти не изменился по форме — те же величественные здания правительственных учреждений, знакомые силуэты. Но витрины магазинов пестрели неоновыми вывесками, а одежда прохожих казалась странно облегающей и яркой по сравнению с его временем. Страна явно уже восстановилась после войны, немецкой речи вокруг слышно не было. Значит, они победили, как Том и предполагал по паре фраз в книге Риты Скитер.              Обойдя толпу шумных туристов, он поморщился — и как сюда приземлится табун фестралов? Не похоже было, что местность подготовлена и как-то зачищена. Только приблизившись к нужной телефонной будке, Том почувствовал тонкую границу магглоотталкивающих чар. Вот что скроет прибытие фестралов.              Нашел глазами вход для сотрудников, тоже замаскированный магией от любопытных простецов и притворявшийся обычным подъездом, и выбрал позицию неподалеку за деревом, откуда хорошо просматривалась будка входа для посетителей. Наложил на себя дезиллюминационные чары. Время позднее, сотрудники уже ушли, но осторожность не помешает. На будку для посетителей Том накинул сигнальное заклинание — незаметное, но надежное. Теперь не пропустит школьников, даже если они попытаются замаскироваться. Том прислонился к дереву и начал ждать.              Минутная стрелка на дорогих часах двигалась очень медленно, а еще медленнее — когда он на нее смотрел. Туристы все так же бродили по улице, впрочем, не пересекая границы отталкивающих чар. Биг-Бен пробил десять. Том сверил часы — они отставали на пару минут. Рабочий день в Министерстве давно закончился, никто не входил и не выходил. Ни одного фестрала не приземлялось с небес. Только где-то вдалеке завела неровную песню компания, успевшая набраться в баре.              Том нахмурился. Может, они изменили планы? Или он неправильно понял текст Скитер — та любила растягивать одно предложение на абзац. Достав из сумки книгу, пролистнул до нужной страницы и убедился, что выписал дату правильно — 18 июня. И сегодня было 18 июня, он взглянул на лоток с газетами у входа в метро.              Колокол ударил одиннадцать раз. Том потер уставшие глаза, в которые, казалось, насыпали песка. Что-то пошло не так. Рита Скитер утверждала, что прибыла вместе с остальными репортерами в 23:30, как раз к концу битвы. Все — и школьники, и Пожиратели — должны быть уже внутри. Однако мимо Тома никто не проходил, он был в этом уверен.              Нахмурившись, он вытащил из кармана сумки министерский пропуск. Нужно всего лишь спуститься вниз, чтобы убедиться. Усилив дезиллюминационные чары прикосновением палочки к затылку, он развернулся на месте и направился к двери входа для сотрудников. Проскользнул внутрь, осматриваясь. Обычный подъезд, только пафосный — мрамор, высокие потолки. Впрочем, для центра города это нормально. Только вот лестница вела вверх только до первого этажа. На площадке — четыре высокие двери из темного дерева с витыми латунными ручками.              Том подошел к ближайшей, изучая ее. Вместо замочной скважины под ручкой — металлическая пластина с небольшим углублением формой точь-в-точь как министерский жетон. Он дернул дверь — та не поддалась. Приложил пропуск к углублению, и ручка легко повернулась.              Том открыл дверь и оценивающе посмотрел на клубящееся впереди темное марево. Диагностические чары показали большую концентрацию энергии. Пожал плечами: он совершил сегодня непривычно много безумных поступков. Одним больше, одним меньше. Шагнул вперед.              Темнота поглотила его, затем вспыхнула зеленым пламенем. Том почувствовал знакомое головокружение от путешествия по каминной сети и в следующий момент ступил на мраморный пол Атриума Министерства. Абсолютно пустого Атриума, не считая сидящего перед выходом из зоны холла дремлющего дежурного колдуна.              На сработавший камин тот встрепенулся было, но, не заметив никого, снова погрузился в сон. Странно, что его не сняли Пожиратели. Бесшумно ступая, Том приблизился к гигантскому колодцу зала, уходящему вверх на несколько этажей, и остановился у крайнего камина, чтобы можно было быстро уйти. Впереди сверкал золотом фонтан Волшебного Братства. Битва его-будущего и Дамблдора произойдет где-то здесь.              Он прислонился к холодной мраморной стене, глядя в пустоту. Однако мозг тем временем работал на полную мощность, сопоставлял факты и приходил к неожиданным выводам. В полночь стало окончательно ясно: никакой битвы не будет. Том шагнул обратно в камин. Дежурный колдун вздрогнул на вспыхнувшее пламя, но Том этого не видел — выходил на Уайтхолл-стрит не оборачиваясь.              На улице он достал палочку и обошел телефонную будку с диагностическими чарами. Никаких следов магии за последние часы. Это только убеждало в уже сделанном выводе.              Том стоял в тишине ночного Лондона, и в его сознании складывалась картина. Сначала недоумение, затем — понимание. Никакой битвы в Министерстве не будет. То, что он сначала не понял от усталости, теперь стало очевидным. Раз ему известно о пророчестве из книги, теперь ему-взрослому нет нужды заманивать Поттера в Отдел Тайн. Благодаря попавшей в его руки биографии он действительно смог изменить будущее. И будет переписывать его — до тех пор, пока в нем не останется места пророчествам и предначертанным поражениям.