Смерть в маске

      Том шел следом за профессором Слагхорном по Косому переулку и бездумно смотрел на зеленый сюртук, который туго обтягивал округлую спину старика. Хотя в этот ранний час было немноголюдно, он даже не вспоминал о своем первоначальном намерении — улучить момент наедине и стереть память об этой неожиданной встрече. Теперь его больше волновала газета под мышкой. Том вцепился в хрустящую желтую бумагу пальцами — словно пытался убедиться, что та не морок, не видение, а реальность.              Вселенная ответила на его желание узнать правду с присущей ей иронией, и ответ превзошел все ожидания. Не оставалось сомнений, что министр Томас Гонт — это и есть он. Очевидно, Том не вернулся в Хогвартс в 1943-м. Было похоже на то, что Том Реддл исчез с лица Земли, а вместо него появился Томас Гонт со слегка измененной внешностью и именитой фамилией за плечами. Но как? Как ему удалось провернуть это?              Том когда-то пытался найти официальные доказательства своего происхождения от Салазара Слизерина. Что у него было? Имя деда — Марволо. Смерть Меропы Гонт в день его рождения. Слишком мало для официального признания родства, лишь косвенные свидетельства. Для инициирования подобных мероприятий требовалась воля представителя рода, без которой бастарды могли сколько угодно обивать пороги поместий. В чистокровных семьях никто не собирался принимать незапланированных детей с распростертыми объятиями, делиться статусом и богатствами.              Единственный живой родственник — дядя Морфин — был нищим оборванцем. Том с трудом мог представить, как тот приходит с ним в Министерство и изъявляет желание принять племянника в свой род, дать свою фамилию. К тому же дядюшка давно арестован за убийство Реддлов, Морфин должен был признаться благодаря Конфундусу, заботливо наложенному племянником. Наверняка его отправили в Азкабан в тот самый день, когда Том ушел в будущее, а в этой суровой волшебной тюрьме долго не живут.              Официальный путь был закрыт, но Томас Гонт все-таки получил признание. Значит, документы в министерских архивах были подделаны. Пока он не поймет как, уходить из этого времени рано. Так что помощь внезапно воспылавшего к нему отцовскими чувствами Слагхорна может прийтись кстати. В чем старику не откажешь, так это в умении обзаводиться нужными знакомствами и устанавливать связи с высокопоставленными людьми. Видимо, поэтому профессор так поддерживал закон об обязательном обучении — чтобы ни один влиятельный студент не проскочил мимо его загребущих лап.              А еще Слагхорн в своей неподражаемой хвастовской манере не преминул намекнуть на свое знакомство с министром. Даже если он и не подозревал, кем на самом деле является Томас Гонт, то все равно оставался ниточкой, благодаря которой можно попробовать связаться с министром. Наверняка взрослый Том поделится с собой-молодым ценной информацией, но не записываться же к нему на прием в Министерство? Никто не допустит до первого лица государства неизвестного мальчика с улицы.              Поэтому, когда Слагхорн остановился рядом с «Флориш и Блоттс», Том снова напялил вежливую улыбку и искренне пообещал, что будет час дожидаться своего старого преподавателя. Проследил, как профессор, воровато оглядываясь, направился в сторону Лютного переулка, а сам зашел в книжный магазин, зажатый между другими пряничными домиками на волшебной улочке.              Казалось, за полвека магазин почти не изменился — все такие же просторные круглые залы с высокими потолками, стеллажи вдоль стен, заставленные доверху фолиантами. Кое-где на столах размещались особо примечательные экземпляры, которые пользовались наибольшим спросом, красовались цветными обложками с движущимися колдографиями, стоя вертикально на горе своих собратьев. Солнце заливало верхние части стеллажей золотистым светом, создавая сказочную атмосферу. Том втянул в себя знакомый запах свежей бумаги и типографской краски, а на сердце стало так приятно и уютно. Почти как в библиотеке Хогвартса, одной из его любимейших частей замка.              Людей практически не было в этот ранний час. Насладившись моментом, Том прошелся мимо выставленных бестселлеров, изучая, что сейчас в умах и сердцах людей. «Квиддич сквозь века» не сдавал своих позиций; «Фиолетовые спирали амортенции» — какой-то дамский роман — бил рекорды продаж; «Я — волшебник» — автобиография Гилдероя Локхарта, судя по обложке, еще одного самовлюбленного выскочки — тоже держалась в топе. Бегло взглянув на подмигнувшего с обложки лощеного блондина, он направился в сторону отдела исторических книг.              Подойдя к нужному стеллажу, любовно провел пальцами по корешкам, изучая книги, относящиеся к новейшей истории. «Взлет и падение Гриндевальда», «История Магии XX века», «Знаменитые волшебники и волшебницы», «28 благороднейших семейств», «Мудрая политика Британии». Руководствуясь чутьем, вытащил последнюю книгу и взял ее в руки.              Действительно, та была посвящена недавним министрам Магии — точнее, по большей части, одному из них, на фоне которого все остальные министры послевоенных лет старательно изображались автором бледными и недалекими. Узнав знакомый стиль, Том ухмыльнулся и перевернул книгу, бросил быстрый взгляд на обложку. Действительно, как он и предположил, автором оказалась Рита Скитер, которая в этот раз явно работала по заказу.              Он взял еще пару томов и отошел к низкому подоконнику, где сел на узкое место между двумя стопками учебников. Быстро пролистал хвалебные оды в адрес собственной политики от вездесущей Риты и отложил книгу в стопку на покупку. В «28 благороднейших семействах» разыскал главу, рассказывающую о Гонтах, последняя пара страниц которой были посвящены ему. Пробежался глазами — полезной информации оказалось немного.              Книга утверждала, что Меропа Гонт дожила до 1950-го года, а ее сын Томас Гонт находился на домашнем обучении. Том усмехнулся. Изящная ложь — его мать умерла в день его рождения, но для прикрытия легенда вполне сгодится. Согласно книге, он с блеском сдал ЖАБА в Министерстве, подтвердив свое мастерство. Что, в принципе, Том мог сделать после некоторой подготовки хоть сейчас: по многим предметам, вроде трансфигурации или ЗОТИ, его знания уже превосходили школьный уровень.              Дальше шло самое интересное. Юный Гонт по ходатайству Абраксаса Малфоя был принят на работу в Департамент Магического Правопорядка рядовым служащим. Где очень быстро зарекомендовал себя как ответственный и сообразительный сотрудник. Он пробежал глазами следующие строки: его будущее я стремительно поднялся по карьерной лестнице, возглавил ДМП к 1965-му, стал министром Магии к 1975-му.              Том откинулся назад, облокотившись на стекло. Двадцать пять лет. Всего двадцать пять лет понадобилось его новому воплощению, чтобы достичь вершины власти.              Он записал нужные даты в дневник и задумался. Судя по всему, он вернулся в прошлое не в 1943-й, а в 1950-й год, и в сочетании с измененной внешностью ни у кого не возникло подозрений, что он и есть пропавший несколько лет назад Том Реддл. Лишь школьные друзья наверняка знали о подмене — поддержка Абраксаса Малфоя это подтверждала. Повзрослевшие одноклассники заняли влиятельные посты в Министерстве, и Том этим воспользовался. Любопытно.              Он открыл «Историю магии». В труде Батильды Бэгшот Тому было посвящено всего несколько строк. Гораздо больше места историк уделила Гриндевальду (описывая его политику подчеркнуто нейтрально), Дамблдору (который явно пользовался ее особой симпатией) и первому магглокровному министру Нобби Личу. Том скривился, но отложил и эту книгу в стопку «с собой» — информация пригодится. Заметив движение за окном, вежливо помахал вернувшемуся Слагхорну и направился к кассе.              Пожилой профессор разве что не пел от счастья — видимо, охота в Лютном переулке прошла успешно.              — Ах, Том! — радостно говорил он на ходу. — Студенты только вчера сдали экзамены. У меня есть целая неделька до объявления результатов — можно наконец посвятить время себе. С сентября я практически безвылазно в замке. Выбрался в город впервые, и как успешно, — бросил на Тома хитрый взгляд. — Идемте же, идемте!              Они вернулись к Дырявому Котлу, где Гораций взял пару бутылочек Огденского огневиски с собой, не переставая говорить, а Тома нагрузил ящиком сливочного пива. Зеленое пламя в камине лизнуло брюки, и после головокружительного полета Том вышел вслед за профессором в его гостиную, прижимая к себе позвякивающую ношу.              — Туда, туда, — Слагхорн не глядя махнул рукой в сторону резного барного шкафа из темного дерева. Том поставил ящик рядом с ним и осмотрелся.              Обстановка была вполне милой и уютной: обои в мелкий цветочек, пухлые бежевые полосатые диванчик и кресло, хрустальная люстра, пушистый салатовый ковер. Помимо Хогвартса и приюта, Том видел за свою жизнь разве что особняк Ноттов, поместье Лестрейнджей да Малфой-манор, поэтому в жилище обычного не очень богатого волшебника озирался с любопытством.              На кофейном столике лежали журналы с движущимися колдографиями вперемежку с научными, датированными прошлым годом. По часам, висящим на стене над диваном, двигались звезды. Пушистая разноцветная метелка из перьев старательно смахивала пыль с многочисленных безделушек на полках. Лейка, зависнув в воздухе, поливала мини-садик на подоконнике.              Том подошел к цветочным горшкам, разглядывая черные ягоды белладонны, прошелся пальцами по узким, похожим на иголочки листьям аконита. Опознав уродливую пухлую мимбулус мимблетонию, скривился и убрал руку подальше, чтобы не получить заряд вонючего сока в лицо.              На соседнем стеллаже стояли многочисленные фоторамки, на которых был запечатлен Слагхорн со своей коллекцией — как перспективными учениками, так и взрослыми высокопоставленными волшебниками. Взгляд зацепился за знакомые лица на одной из фотографий. Том взял рамку в руки: на снимке — его молодые друзья из Слизерина. Малфой, Лестрейндж, Мальсибер, Нотт, Эйвери, Долохов. А по центру, рядом со Слагхорном — он сам, каким был несколько месяцев назад. Том завороженно провел пальцем по собственному лицу на изображении: казалось, это было только вчера, но на самом деле — в прошлой жизни.              — Да, мой мальчик, ваши друзья, — раздался голос Слагхорна у него над ухом. — Все сейчас на высоких постах в Министерстве, до сих пор вместе. Смотрите, — зельевар уверенно достал одну из рамок, стоящих по центру на уровне глаз, и гордо постучал по фото пальцем, — мы с министром. Он, кстати, ваш тезка.              — Распространенное имя, — отозвался Том.              Он слегка улыбнулся, разглядывая фото. На самом деле компания не изменилась, лишь стала старше, но об этом Слагхорну знать не надо. Значит, все его школьные приятели — Вальпургиевы рыцари — до сих пор с ним. Он с интересом изучал постаревшие лица — фото было снято относительно недавно. Среди них он смотрелся самым молодым, и не только из-за возвращения на несколько лет позже.              Наметанный взгляд определил по цветной колдографии характерные признаки: бледность слизистых, неестественная гладкость кожи, ограниченная мимика — слишком знакомые преобразования. Том сравнил свою бледность с видом Гриндевальда на пике могущества. Интересно, в чьей крови больше змеиного яда? Во всяком случае, у Томаса Гонта явно больше, чем было в Клеопатре. Помимо консервации организма, еще один плюс — отравить его ядами нейротоксического действия теперь не выйдет. Вспомнив остальные шаги чрезвычайно сложного ритуала, Том внутренне скривился, впрочем, никак не проявив этого внешне. Чего только не сделаешь ради долгой жизни в молодом теле. Долгой, но не вечной.              Том вполуха слушал болтовню Слагхорна, который уже добрый час хвастался своей коллекцией фотографий. Вынырнул из мыслей, услышав знакомое имя:              — …зайду завтра к Дамблдору и обсужу с ним вашу ситуацию. Наверное, стоит взять и вас с собой, да, Том? Альбус будет так счастлив, что вы живы!              — Да, мне не терпится с ним увидеться, — процедил Том.              Чем бы старик ни тешился, лишь бы не мешал. Пускай Слагхорн займется его восстановлением в Хогвартсе, все равно к сентябрю Том покинет это время, вновь канет в Лету. А пока профессор занят, можно сконцентрироваться на исторических изысканиях. Том решил воспользоваться моментом.              — Кстати, профессор Слагхорн, — он сделал максимально невинное лицо, — понимаете, все мои документы остались в приюте, как маггловские, так и волшебные…              — Ни слова больше, мой мальчик, — предупредительно поднял руку Слагхорн. — У меня как раз есть знакомый в отделе регистрации в департаменте Магического Правопорядка. Все вам оформим, конечно же.              — Даже не знаю, как вас благодарить, — учтиво кивнул Том.       Час спустя на кухне Слагхорн с причмокиванием поглощал пастуший пирог, приготовленный Томом из найденных в морозилке продуктов, и запивал огневиски. Нахваливал кулинарный талант своего юного ученика, не зная, что тот украдкой пару раз махнул палочкой, изображая кипучую деятельность у плиты. Теперь Том с мечтательной улыбкой кивал в такт речи профессора, не слушая ее, и потягивал травяной чай. Пойти со Слагхорном оказалось правильным решением.       

***

      Наконец раскланявшись с профессором, Том удалился в выделенную ему гостевую комнату. Домик Слагхорна был скромным — гостиная, кухня да две спальни — но больше одинокому старику, живущему в Хогвартсе почти весь год, и не требовалось. Том выглянул из окна: по заросшему английскому газончику сама по себе ездила заколдованная маггловская газонокосилка, подравнивая траву для вернувшегося хозяина. Соседей отсекала живая изгородь, и заметить подобное безобразие было некому.              Он достал из сумки сегодняшний утренний улов — газету Ежедневного пророка. Сколько всего он успел узнать за один день о своей новой личности! Пристроившись за маленький рабочий стол, развернул желтую бумагу. Нужно посмотреть, что сейчас творится в мире.       Помимо большой статьи о министре и его новом законе, на второй странице Том зацепился взглядом за маленькую заметку об ограблении дома неких Прюэттов, во время которого жильцам удалось выжить лишь чудом. Глава департамента Магического Правопорядка Долохов комментировал происшествие и поддерживал намечающийся законопроект о расширении полномочий его отдела. Между строк Том прочитал, что подобное нападение не первое. В этом с виду спокойном и размеренном волшебном мире на самом деле идет какая-то внутренняя борьба. Сделав пометку в голове разобраться с происходящим поподробнее, он отложил газету.       

***

      На следующий день Том, как вежливый и благодарный гость, взял на себя хлопоты по закупке продуктов и приготовлению еды. Слагхорн сунул ему маггловские купюры и послал к какому-то Теско на окраине деревни. Только подходя к указанному месту, Том понял, что Теско — это не имя лавочника, а название магазина: большая вывеска красовалась на низком длинном здании, напоминающем какой-то склад. С одного конца люди входили, а с противоположного — выходили, толкая перед собой заваленные продуктами сетчатые тележки. Повторяя поведение других, Том прошел через стеклянные двери, которые сами по себе раздвинулись в стороны, будто почувствовав его. Нахмурился, задумавшись, как они работают подобным образом у магглов.              Однако вскоре двери стали меньшим, что его занимало. В магазине вместо привычных полупустых стеклянных витрин обнаружились ломящиеся от продуктов открытые полки и полное отсутствие продавцов. Том слышал о подобных супермаркетах в Америке — там они появились в 1920-х, но до Англии на его памяти эта система торговли не добралась. Сбросив с себя оцепенение, он вновь повторил действия окружающих — взял тележку и пошел с ней вдоль рядов, прикидывая в голове список нужных продуктов.              Одно колесо тележки заедало. Том раздраженно зашипел и незаметно поправил его палочкой, нацелив ее через сумку. После, чрезвычайно довольный собой, продолжил путь вдоль стеллажей.              Через полчаса он поймал себя за увлеченными вычислениями оптимальной цены на фарш, расфасованный в пластиковые контейнеры. Желтые ценники у магглов явно обозначали скидку, судя по перечеркнутым цифрам с более высокой ценой, однако сумма со скидкой вовсе не выглядела самой низкой из представленных, что заставляло усомниться в способности простецов считать. Еще они печатали на упаковках состав таким мелким шрифтом, что было сложно прочесть. Том с ужасом обнаружил, что помимо мяса в составе фарша значились несколько ингредиентов, к мясу отношения не имеющих. Отложив продукт с содержанием за каким-то чертом сои, он счел эту затею бесполезной и просто взял упаковку по средней цене и с наиболее кратким составом.              Изучая магазин, Том постепенно понял, что магглы не такие уж простецы, особенно владельцы этого магазина. Самые дорогие продукты были выставлены на уровне глаз, и в основном люди хватали именно их, особо не раздумывая. Отделы оказались разнесены так, чтобы человек обошел весь магазин, желательно по два раза. Помимо нужных продуктов везде, а особенно ближе к кассам, попадался и откровенный мусор, который магглы тоже машинально бросали в корзины. Кому, скажите на милость, потребуется запеченная овсянка с сухофруктами по цене втрое выше, чем купить то же по отдельности? Со стиральным порошком вместо привычного хозяйственного мыла Том смирился, но зачем нужен еще и кондиционер для белья? После яйцерезки, встреченной в кухонном отделе, он в состоянии полного недоумения направился на оплату.              У кассы с движущейся лентой стоял стеллаж с разноцветными мелочами, рассчитанными в основном на детей, скучающих в очереди — шоколадки, мелкие игрушки. Том задумчиво покрутил в руках небольшую цветастую коробочку с надписью «Durex XXL», силясь понять, что это такое. Молодая маггла, которая стояла за ним в очереди, почему-то густо покраснела и отвернулась, бросая, впрочем, заинтересованные взгляды искоса.       Наконец найдя слово «презервативы» мелким шрифтом, Том удивленно поднял бровь и отложил коробочку обратно на полку. Видимо, в этом времени изменился и подход к сексу — в сороковых подобное можно было купить только в аптеке в неприметной коричневой бумаге, как шушукались его соседи по приюту. Не то чтобы его интересовали такие вещи, у него был доступ к волшебным методам контрацепции — чарам и зельям. И хотя к мыслям о сексе он был равнодушен, противозачаточное заклинание на всякий случай выучил. Для расширения кругозора.       

***

      Глаза Дамблдора блестели от интереса. Он внимательно разглядывал Тома, который смирно сидел на неудобном стуле для посетителей напротив директорского стола. Казалось, глаза были единственной неизменной деталью профессора — все такие же голубые и пронзительные. Рыжевато-каштановая шевелюра и аккуратная бородка сменились на длинные серебристые. Том уставился на бубенчики, подвешенные к перехватывающей бороду резинке. Дамблдор хоть и постарел, но своей эксцентричности не изменял. Немного удивляло то, что такой мощный волшебник, казалось, не просто смирился, а наслаждался своим возрастом. Что вызывало невольные мысли о том, что сделал бы с собой сам Том, чтобы сохранить молодое тело, и что, кстати, сделал Томас Гонт.              Том почувствовал легкое покалывание в висках — легилименция. Он быстро очистил поверхностный слой сознания от опасных мыслей и уставился на Дамблдора максимально наивным взглядом. Осторожно, не спеша, начал формировать нужные образы: свист немецких самолетов, дрожащая под ногами земля, внезапно оказавшееся перед ним здание из стекла и металла. Картинки всплывали одна за другой, идеально дополняя речь Слагхорна.              — …и вот, представляете, сидит в углу «Дырявого котла», совершенно растерянный, — профессор ходил по кабинету, возбужденно размахивая руками. — Бедный мальчик пережил настоящий шок!              Том поджал губы, словно болезненные воспоминания причиняли ему страдания. Дамблдор участливо наклонил голову. Невзначай просмотрев воспоминания Тома, он удовлетворенно кивнул и перевел взгляд на Слагхорна. Том удержался от усмешки: показать противнику нужные фрагменты — гораздо более эффективная тактика, чем ставить жесткий ментальный блок. Жаль, что не понял этого раньше, тогда Дамблдор не заподозрил бы его в причастности к инциденту с Василиском.              — Не могу передать, как я рад, что вы остались живы, Том, пускай и необычным способом, — произнес директор после завершения рассказа Слагхорна.              — Ах, Альбус, вы даже не представляете, как я обрадовался! — зельевар приложил руку к сердцу. — Такой талант, такие способности! Нельзя позволить им пропасть даром.              — Само собой, мы окажем любую посильную помощь. Что вы сами думаете о восстановлении в Хогвартсе? — льдистые голубые глаза Дамблдора испытующе уставились на Тома. Тот на секунду перевел взгляд на ярко-красного феникса, сидящего на жердочке у окна, делая вид, что обдумывает ответ.              — Боюсь, у меня нет выбора, профессор, — сказал через несколько секунд молчания. — Я читал про новый закон об обязательном образовании…              — Конечно, это не вопрос для дискуссий! — всплеснул руками Слагхорн. — Мальчик должен закончить обучение. И хотя минимально необходимые СОВы он сдал, Том пока несовершеннолетний, чтобы устроиться куда-то на работу. Нет-нет, такой талант обязательно надо развивать! В правильном коллективе.              — Для меня будет большой честью продолжить обучение у профессоров Хогвартса, — кивнул Том.              Дамблдор не отрывал от него глаз, казалось, пытался проникнуть взглядом под кожу. Свел пальцы перед лицом домиком, задумчиво постукивая подушечками.              Том улыбнулся, выкидывая на поверхность сознания воспоминания о том, как прогуливался вчера по «Флориш и Блоттс», любовно касаясь пальцами корешков книг. Восстановление в Хогвартсе его не особо интересовало, но будет чрезвычайно подозрительно и губительно для его легенды продемонстрировать равнодушие. Лишнее внимание Дамблдора к себе привлекать не стоило.              Придя к какому-то решению, директор отвел правую руку в сторону в выжидательном жесте. Массивный комод позади Тома сам выдвинул ящик. Тот оказался гораздо глубже, чем можно было предположить по внешнему виду мебели, и выполз наружу почти на два метра.              — Поразительная магия, — невольно восхитился Том, оглядываясь на архив, полностью забитый вертикально стоящими папками.              — Расширяющие чары, — пояснил Дамблдор с легкой улыбкой. — Полезная вещь для бюрократии.              Одна из папок вылетела из архива и мягко приземлилась в ладонь директора.              — Том Марволо Реддл. Год рождения 1926-й, текущий возраст… Шестнадцать, — он поправил число, вписанное в досье, прикосновением палочки. — Факультет Слизерин, зачислен в 1938-м. Пятый курс окончен в 1943-м, десять СОВ, все «Превосходно», — Дамблдор склонил голову набок, выражая признание заслуг своего ученика. — Кроме прорицаний и маггловедения.              — Прорицания — это не мое, — вежливо улыбнулся Том.              — Да, я помню, вы человек логики, — кивнул Дамблдор, продолжая изучать бумаги. — Переведен на шестой курс в… 1996-м году, — он изменил дату еще одним коротким прикосновением. — Поздравляю с возвращением в Хогвартс, мистер Реддл.              Какое-то непонятное томление возникло внутри от этих слов, и Том, пожимая протянутую руку старика, улыбнулся вполне искренне. А что, если и правда… Нет, сейчас об этом думать рано. Нужно собрать всю информацию, и только потом принимать какое-либо решение. Нельзя идти на поводу своих не вовремя проснувшихся эмоций.              — Я бы пропустил стаканчик у Розмерты в Трех метлах, чтобы отметить это, — радовался Слагхорн, пока они спускались по винтовой лестнице. Добрались они сюда через камин в кабинете директора, но теперь зельевару явно не терпелось размяться и прогуляться. — Как раз обед.              Том вежливо согласился и вышел вслед за профессором из-за отъехавшей в сторону каменной гаргульи. И на секунду замер. Просторный коридор, залитый солнечным светом. Высокие готические окна. Светлые, грубо обтесанные камни стен. Медленно втянул в себя воздух, пахнущий так знакомо и привычно. И помимо воли, какими-то глубинными струнами души ощутил — он дома.