Смерть в маске

      Хогвартс, казалось, совсем не изменился. Витражи все так же бросали цветные блики на потертые плиты пола, а сэр Кадоган на портрете размахивал мечом с прежним неистовством. Том знал эти коридоры наизусть, мог ориентироваться здесь с завязанными глазами. Та же сказочная, наполненная волшебством атмосфера. Он ощущал эту магию: как вековую, дремлющую в камнях со времен основания, так и бурлящую энергию, которую выплескивали сотни детей. Она взрывалась разноцветными фейерверками, щекотала кожу своими яркими искрами. Замок жил.              Его обитатели тоже не особо изменились. Группа гриффиндорских младшекурсников врезалась в Тома и Слагхорна, пока те продвигались к выходу из замка. Старый профессор по-отечески отчитал их, обратившись к каждому поименно. Когда-то и Том, будучи префектом, знал всех своих подопечных. Поддавшись смутной ностальгии, он практически умилился этой картине.              Пару коридоров спустя до их ушей долетел обрывок диалога. Судя по повышенным тонам, тот грозил перейти в открытое столкновение.              — …такая же тупая грязнокровка, как твоя мамаша, — манерно протянул мальчишеский голос. — Может, еще тупее. Та хотя бы пристроилась.              — Ты за это сейчас получишь! — выкрик в ответ.              Дуэли в школе запрещены. По-хорошему, в коридорах действовал запрет на любое волшебство, но его мало кто соблюдал. Том мгновенно достал палочку и напряженно переглянулся со Слагхорном. В глазах профессора плескалось сомнение и почему-то опаска, но он кивнул, поняв намерения Тома.              — Нет, Гарри, он того не стоит! — раздался отчаянный крик, прерванный звуком пальбы заклинаниями.              Том шагнул за угол с уже занесенной палочкой. Не дав драчунам опомниться, он направил на них заклинание. Невидимая сила подхватила обоих и швырнула к противоположным стенам коридора: белобрысого слизеринца — к левой, растрепанного черноволосого гриффиндорца в очках — к правой. Их ноги повисли в воздухе, а палочки со стуком покатились по полу. Мальчишки выглядели ровесниками Тома. Когда из-за поворота показался запыхавшийся Слагхорн, инцидент был исчерпан.              Посреди коридора замерла девчонка с пышной каштановой шевелюрой — судя по всему, та самая грязнокровка, из-за которой разгорелась ссора. Она была явно расстроена. Девчонка уставилась на вмешавшегося Тома испуганными глазами молодого олененка и попыталась вытащить палочку из кармана. Он молча покачал головой, и она решила не рисковать.              Том едва прикусил язык, чтобы не произнести привычное «десять баллов со Слизерина и отработка обоим!». Впрочем, заметив значки префектов на мантиях — и белобрысого слизеринца, и девицы-гриффиндорки, — он презрительно поджал губы. Вот эти люди представляют честь факультета? Том никогда не позволял подобных публичных сцен ни себе, ни своим «рыцарям». К чему устраивать стычку у всех на виду, когда можно улыбнуться в лицо, а потом подкараулить противника в тихом вечернем коридоре — и делай с ним, что душе угодно. Никто не заподозрит вежливого отличника с безупречной репутацией.              — Мистер Поттер… мистер Малфой… — простонал Слагхорн, доставая клетчатый платок и нервно утирая пот со лба. — Мальчики, а как же дипломатия?              — Вы не слышали, что он говорил, профессор! — возмущенно выкрикнул гриффиндорец, елозя по стене и пытаясь вырваться из магического захвата.              Том посмотрел на него внимательнее. Поттер? Не тот ли самый Гарри Поттер, который был якобы Избранным, победителем Волдеморта? В предыдущей вселенной, конечно. Мальчишка сразу стал в его глазах еще отвратительнее.              — Нужно проявлять гибкий подход, — всплеснул руками старый зельевар. — А вы, мистер Малфой? Где же ваши манеры?              Том перевел взгляд на блондина. Это сын Абраксаса? Или внук? Фамильное сходство прослеживалось явно — те же тонкие, слегка заостренные черты лица. Малфой скрипнул зубами:              — Некоторые не заслуживают моих манер. А это кто такой?              Он перевел возмущенный взгляд на Тома, презрительно рассматривая его маггловскую одежду. Как бы случайно тот посильнее придавил своих пленников к стене, заставив болезненно охнуть, затем все-таки снял чары. Мальчишки с облегчением коснулись ногами пола.              Поттер тут же нагнулся за своей палочкой, но та проскользнула меж его пальцев — Том легким жестом приманил к себе обе. Растерянность на лице гриффиндорца доставила ему искреннее удовлетворение.              — Волшебство в коридорах запрещено, правила Хогвартса, статья 4, пункт а, — произнес он, передавая палочки Слагхорну.              Девчонка уставилась на него удивленно. Ребята будто бы и не знали о подобных правилах, только непонимающе хлопали глазами.              — Да, Том, совершенно верно, — кивнул зельевар. — Стоило бы направить вас обоих на отработку, но к чему портить такие чудесные деньки перед каникулами…              Малфой самодовольно усмехнулся. Однако следующая фраза профессора: «Минус десять баллов с каждого» — все-таки стерла улыбку с его лица. Том наблюдал за сценой с интересом: кое-что не меняется. Хотя Слагхорн и был деканом Слизерина, но демонстративно не оказывал никому преференций, разумеется, кроме своих любимчиков — клуба Слизней. И судя по мягкому наказанию, оба эти мальчишки туда входили.              — Успокоились? — поинтересовался Слагхорн.              Студенты кивнули, Поттер — слегка раздраженно. Профессор протянул им палочки и вновь стал добрым дядюшкой.              — Тогда позвольте представить вам моего троюродного внучатого племянника! — Слагхорн сверкнул улыбкой и обнял Тома за плечи, затем бодро выдал заготовленную легенду: — Мистер Реддл по семейным обстоятельствам перевелся в Хогвартс из Дурмстранга и со следующего учебного года присоединится к шестому курсу. Получается, будет вашим одноклассником! — Он воскликнул это так восторженно, словно сообщал самую чудесную новость на свете.              — Из Дурмстранга? — заинтересовался Малфой и протянул руку. — Отец хотел отправить меня в Дурмстранг. Я — Драко Малфой.              — Том Реддл, — представился, пожимая руку. Поттер тоже протянул ладонь, правда с некоторым сомнением. Том пожал и ее, не дрогнув ни одним мускулом.              — Уже знаешь, на каком факультете будешь? — поинтересовалась девчонка, о которой все почти позабыли.              — На Слизерине, — ответил Том. Поттер отпустил его руку, слегка скривившись, будто коснулся чего-то гадкого. — А вы, мисс?..              — Гермиона Грейнджер, Гриффиндор, — после краткого колебания она тоже протянула ему ладонь. Том на секунду замялся, не зная, что делать с девчачьей рукой, но решил пожать. Наверное, так теперь принято.              — Потрясающее приобретение для факультета Слизерин! — продолжил тем временем вещать Слагхорн. — Десять СОВ, все «превосходно»! У Тома есть шансы сделать то, что не удавалось мистеру Малфою — потеснить вас с первой строчки школьного рейтинга, мисс Грейнджер, — подмигнул он девчонке. — Сколько СОВ вы сдавали?              — Десять, — процедила она, бросая на Тома ревнивый взгляд. — Результаты еще не готовы…              — Ну или как минимум разделить ее, — благодушно хихикнул Слагхорн, но это никого не обмануло.              Старый хрыч предпочел бы, чтобы лучший ученик был на его факультете. А сам Том предпочел бы скорее опять оказаться в Лондоне под бомбежкой, чем учиться на одном курсе с тем самым Гарри Поттером, который должен был его убить. Определенно, в этом времени он не останется, как бы жалко ни было расставаться с Хогвартсом.              Когда слизеринец и гриффиндорцы разошлись в разные стороны, напряжение в коридоре спало. Том со Слагхорном наконец смогли продолжить путь к выходу из замка.              — Ах, Том, — не переставая болтал старый профессор, — я бы, конечно, предпочел, чтобы префектом стали именно вы — вы были идеальны в этой роли! Но, к сожалению… Только между нами, Том! Мистеру Малфою недостает выдержки и манер его деда, Абраксаса. Да, недостает. Но теперь, чтобы отобрать у него значок, нужны серьезные основания, не можем же мы пойти на такой скандал, вы же понимаете… О, вы не против, если мы пройдем мимо теплиц? Я бы хотел взглянуть, как у профессора Спраут поживает ядовитая тентакула…              — Само собой, — кивнул Том, прикидывая, сколько сейчас стоят ценные листья этого растения. — Я посмотрю, чтобы никто вас не отвлекал во время исследований…              Он постоял на входе в теплицу, откуда через пару минут вышел чрезвычайно счастливый зельевар, пряча что-то во внутренний карман, и довольно хлопнул Тома по плечу. Тот в мыслях скривился, внешне — улыбнулся. Играть свою роль, так играть до конца. Полчаса спустя они заходили в волшебный паб.              Том осмотрел знакомый интерьер — оленьи рога на стенах, столики темного дерева и грубые жесткие стулья. Казалось, за пятьдесят лет здесь ничего не поменялось, разве что рогов на стене стало больше. Теперь они занимали почти все пространство, касаясь друг друга своими изогнутыми ветвистыми костяными наростами.              Взгляд скользнул по белым заостренным кончикам — превосходное орудие убийства. Интересно, пробьют ли они при ударе человеческое тело насквозь? Учитывая массу животного и остроту рогов… Должны пробить.              Перед мысленным взором появилась слишком яркая картинка тела, почему-то женского и обнаженного, расслабленно повисшего на этих рогах, с безвольно склоненной головой. Темные волосы закрывали лицо и спадали вниз, оставляя открытыми лишь нижние полукружья небольшой груди. Костяные наросты пронзали податливую плоть, грубо входили в нее со спины и выходили наружу окровавленными пиками. Тонкие струйки вишневого цвета пересекали бледную кожу изящным мраморным узором. Ноги свисали, едва не касаясь миниатюрными пальчиками грубого деревянного пола, а по бедру скользила вниз контрастная бордовая капля.              — Два сливочных пива и ваши чудесные свиные ребрышки, Розмерта!              Голос Слагхорна вернул Тома к реальности. Он встряхнул головой, облизнул пересохшие губы и двинулся вслед за профессором, который уже перемигивался у барной стойки с пухлой женщиной. Ее платье подчеркивало изгибы фигуры, а из глубокого декольте, точно пышная сдоба, выпирала грудь.              — Что угодно для вас, Гораций, — ответила женщина и заливисто расхохоталась, потянулась к крану с пивом. — Молодой красавчик с вами?              Она бросила на Тома заинтересованный взгляд, тот машинально улыбнулся в ответ, слегка приподняв уголки губ. Рука под стойкой сжалась в кулак, а ногти впились в ладонь, пока он пытался вернуть самоконтроль и замедлить гулкое сердцебиение. Сделал медленный вдох, но нос все еще ощущал фантомный металлический запах в воздухе. Запах из чересчур яркой фантазии.              — Да, Розмерта, познакомьтесь, этот милый юноша — мой дальний родственник, Том Реддл, со следующего года будет учиться на шестом курсе моего факультета, — гордо произнес Слагхорн.              — Надеюсь, он станет у нас частым гостем, — хмыкнула ведьма, стрельнув глазками в сторону Тома. Приняв из ее рук две стеклянные кружки с пенящимся напитком, он двинулся следом за профессором к свободному столику.              — Конечно, я оформлю вам разрешение для посещения Хогсмида, Том, — продолжил болтать Слагхорн, усаживаясь. — Нельзя же лишаться подобных радостей жизни!              Том поставил кружки на стол, снял сумку и повесил на спинку стула. Он сбросил с себя внезапное наваждение. Усевшись напротив профессора, окинул взглядом свое пиво — даже три процента алкоголя раздражали обоняние. Том незаметно вытянул из сумки палочку и легким жестом под столом испарил алкоголь из своего бокала.              Слагхорн, напротив, осушил полбокала залпом и крякнул, задумчиво осмотрел сильно уменьшившийся уровень жидкости. Вот кто явно жалел, что алкоголя тут слишком мало. «Надо было ему в кружку свой переместить», — усмехнулся Том про себя. Пьяный профессор — добрый профессор, он это уяснил давно. Том сделал глоток — теперь это была обычная сливочная газировка — и поставил кружку на стол. Как раз вовремя: внезапный голос за спиной заставил его вздрогнуть.              — Профессор Слагхорн, и вы здесь! Я думал, вы это… В Лондоне уже, отдыхаете!              Глаза Тома на секунду расширились. Эту дурацкую деревенскую манеру речи и низкий густой голос ни с чем не спутаешь. Слагхорн задрал голову, уставившись куда-то за спину Тома. Тот медленно обернулся и тоже поднял взгляд — перед ним высилась коричневая лохматая гора. Сомнений не осталось.              — Хагрид! — радостно воскликнул Слагхорн. — И вы здесь, какое совпадение! Да, я был в Лондоне, сейчас заскочил к Дамблдору по делам. Если мне не изменяет память, с Томом вы знакомы, учились вместе?              Рука сама собой крепче сжала палочку под столом. Том уставился на старого знакомого полувеликана, исключенного из Хогвартса его стараниями. Для него прошел всего месяц… а для незадачливого гриффиндорца — пятьдесят с лишним лет. Которые, однако, не стерли лицо Тома из памяти: Хагрид замер, словно окаменевший, и уставился на него широко раскрытыми глазами. Затем отшатнулся на шаг, едва не опрокинув стоящий рядом стол. Из его горла вырвался странный хрип, будто он забыл, как дышать.              — Ты… Реддл! Не может быть! Это… — Хагрид замолчал, не в силах закончить мысль.              Слагхорн пригласительно отодвинул для него стул. Великан опустился на него всей тушей, заставив дерево жалобно заскрипеть. Казалось, этот громила стал еще больше — или, по крайней мере, толще. Его черные глазки-бусинки быстро бегали, изучая Тома с нескрываемым потрясением. Том нацепил приветливую маску.              — Рубеус, — Том изобразил теплую улыбку. — Какая удивительная встреча.              Хагрид перевел на Слагхорна жалобный, полный непонимания взгляд. Тот склонился к нему и громко зашептал, отгородившись ладонью от остального зала:              — Мистер Реддл перенесся к нам загадочным образом прямиком из 1943 года. Да-да! Только это секрет, ни к чему поднимать шумиху таким феноменом, вы же понимаете…              — Да… наверно… — неуверенно протянул Хагрид.              — Поэтому мы только что были у профессора Дамблдора, и он восстановил Тома на шестом курсе! — восхищенно воскликнул Слагхорн, но тут же прикрыл рот рукой и панически огляделся. Однако народу в пабе было немного, никто не услышал его излияний.              — А ты как здесь оказался? — вежливо поинтересовался Том, также разглядывая Хагрида. Последнее, что Том о нем знал — Хагрида исключили из Хогвартса и сломали палочку. Том надеялся больше никогда не увидеть эту тупую образину, и вот, пожалуйста, словно и не прошло стольких десятков лет…              — Хагрид теперь профессор в Хогвартсе, — радостно заявил Слагхорн. — Может, он даже будет у вас преподавать, если выберете уход за магическими существами. Что такое, какие-то вы оба напряженные? — его радость быстро угасла, когда он заметил повисшее над столом неуютное молчание.              Значит, профессор. Том с трудом сохранял безразличное выражение лица, хотя внутри темными волнами разливался гнев. Похоже, недоумка каким-то образом реабилитировали. Но как? Том не оставил никаких улик. Никто не должен был заподозрить его в причастности к смерти Миртл. Том решил прощупать почву — медленно откинулся на спинку стула, задумчиво прикусил нижнюю губу и заговорил:              — Вы, скорее всего, помните эту историю, профессор Слагхорн. Когда в сорок третьем погибла бедняжка Миртл Уоррен, мне пришлось выдать, что это Хагрид пронес в школу чудовище. После того как девочка умерла, я не смог и дальше оставаться в стороне, не мог позволить пострадать еще кому-то. Или чтобы школу закрыли… Хагрида тогда, насколько я знаю, исключили с третьего курса.              — Да, припоминаю эту ужасную трагедию, бедная девочка… Несчастный случай, конечно… — пробормотал Слагхорн. Он отвел глаза, барабаня пальцами по столу — тоже наконец осознал неловкость ситуации.              — Тебя восстановили, Рубеус? — поинтересовался Том.              — Нет, — Хагрид пожевал губы, глядя на Тома с опаской и чем-то еще — то ли обидой, то ли недоверием. — Дамблдор, великий человек, предложил мне работу лесником. А три года назад, когда это… профессор Кеттлберн ушел на пенсию… и вовсе дал мне место учителя.              — Вот как? — Том склонил голову набок. — Весьма великодушно с его стороны.              — Да, Альбус Дамблдор всегда очень беспокоится о своих учениках, — натянуто улыбнулся зельевар и суетливо предложил: — Сливочного пива, Хагрид?              — Не, я… — глаза Хагрида снова метнулись к Тому. — Я лучше пойду, у меня это… Дела, вот!              Он вскочил, громко отодвинув стул, и поспешил прочь, с трудом протискиваясь между столиками. К немалому облегчению Тома.              — Да, неловко получилось, — пробормотал Слагхорн и жадными глотками осушил пиво до дна. Утерев рот тыльной стороной ладони, продолжил: — Я и думать забыл об этой истории. А ведь ваша награда за заслуги перед школой до сих пор стоит в Зале Трофеев…              — Не волнуйтесь, профессор, — демонстративно улыбнулся Том. Он незаметно убрал палочку в сумку и с усилием разжал пальцы — они почти онемели от того, как крепко он сжимал древко. — Это не ваша вина. Рано или поздно мы бы все равно столкнулись. Надеюсь только, что он не держит на меня зла…              — Вы поступили тогда как до́лжно, Том, не переживайте. Я вами гордился.              Том благодарно улыбнулся. Конечно, Слагхорну не надо знать, насколько он не переживает из-за Хагрида. К счастью, на него самого подозрение за это время не пало, а больше в произошедшем его ничего не интересовало. Лишь вызывало брезгливость: этот идиот — преподаватель? Дамблдор на старости лет, видимо, совсем из ума выжил.              Мадам Розмерта поставила на стол между ними ароматные запеченные ребрышки в темно-коричневой глазури и подмигнула Тому. Когда она ушла, тот вновь заговорил:              — Вы не против, профессор, если я загляну в Косой переулок на пару часов? Доберусь потом камином. Хочется посидеть в архиве издательства, почитать, что произошло в мире за эти пятьдесят лет.              — Само собой, — небрежно махнул рукой Слагхорн. — Вы уже большой мальчик, адрес знаете, документы имеете.       Он потянулся к ребрышкам. Том удовлетворенно ухмыльнулся и тоже впился зубами в восхитительно пахнущее медом и копченостями мясо.       

***

      Через три часа Том выходил из архива издательства, на ходу разминая шею, затекшую от долгого чтения. Для начала он пробежался по верхам, чтобы составить общую картину, выписал в дневник основные события. Прочитал все, что удалось найти о дуэли Дамблдора и Гриндевальда, но так и не понял, что именно произошло. Определенно, этого с виду чудаковатого старика нельзя недооценивать.              И наверняка неспроста он пригрел туповатого полукровку Хагрида — великанья шкура хорошо отражает проклятия, и с какими-нибудь опасными поручениями этот детина может справиться получше матерого аврора. Да и кто рискнет на него полезть?              «Полувеликан, надо же, — мысленно фыркнул Том. — И кому в голову пришло трахнуть великаншу? Целиком, что ли, в нее залез?»              Он также внимательно изучил многочисленные заметки о нападениях — подобные той статье из вчерашнего «Пророка», что насторожила его еще в доме Слагхорна. Их печатали не на первых полосах, но в последние годы они все время маячили, словно бельмо на глазу. Авроры выезжали на места происшествий, но задержать никого не успевали, лишь встречали разгромленные дома, с трудом выживших либо уже мертвых хозяев. МакКиннонам, например, не повезло так, как Прюэттам позавчера.              В обществе шли споры о том, кто стоит за этими нападениями. Министерство выражало озабоченность и закручивало гайки, но бандиты каждый раз исчезали без следа, а через пару месяцев атаковали снова. Жертв, на первый взгляд, ничего особо не связывало, но кое-что общее вычленить все-таки удалось. В следующий заход Том решил посмотреть подробнее и проверить свою теорию.              Информация о внешнем мире оставила противоречивые впечатления — слишком много изменений за полвека, и далеко не все к лучшему. Требовалось время, чтобы осмыслить прочитанное и понять, как использовать эти знания в свою пользу.              Том глянул на часы — шесть вечера. Пора возвращаться, если он хочет поддерживать образ заботливого родственника и успеть приготовить ужин.              Он осмотрелся — на улочке темнело, слишком быстро для летнего вечера. Погода менялась, и солнце скрылось за густыми серыми облаками. От ветра защищали плотно стоящие в Косом переулке дома, но, судя по скорости движения туч, тот поднимался. Надо бы успеть вернуться до дождя, но хотелось разведать еще кое-что.              Легкий взмах палочки — и на плечи Тома опустилась трансфигурированная из воздуха черная мантия, капюшон сам накинулся на голову. Теперь можно прогуляться и посмотреть, как изменился за десятилетия Лютный переулок. Работает ли «Борджин и Беркс», трется ли всякое отребье в «Белой Виверне». Стоило иметь и запасные варианты, не все он может в открытую попросить у Слагхорна. Особенно если понадобится что-то явно нелегальное. Набросив на мантию легкие жгучие чары, он двинулся к Лютному переулку.              Через полчаса Том мог сделать вывод, что здесь тоже ничего особо не поменялось. Замызганные окна магазинов мрачно глядели на прохожих, из щелей между обшарпанными досками на стенах сочилась затхлая вонь старой магии и нечистот. По заплеванной мостовой бродили маргинальные типы. Попрошайка с гнилыми зубами попытался подскочить поближе и стащить кошелек из кармана — от зачарованной мантии Тома отпрыгнул с воем, обжегшись. Бомжеватого вида мужичок предлагал из-под полы фамильное серебро. Том презрительно поджал губы, заметив на столовых ложках герб Блэков — скорее всего, дешевая подделка.              В «Борджин и Беркс» он заходить не стал — только заглянул через витрину, убедившись, что магазин по-прежнему на месте и работает. Ни к чему пока привлекать к себе лишнее внимание. Удовлетворив любопытство, направился к Белой Виверне.              Но чем ближе он подходил к знакомому заведению, тем сильнее нарастало ощущение тревоги. Воздух словно сгустился. Переулок опустел — ни души. Неужели закрылись? Метрах в пяти от крыльца валялась на боку пивная кружка. Напиток вокруг нее пенился — упала только что.              Том остановился и прислушался. Тишина была неестественной — даже крысы, обычно шныряющие по переулку, исчезли. Он настороженно огляделся, вытащил палочку и сделал шаг назад. На втором шаге под лопатку уперся острый кончик чьей-то палочки.              — Не дергайся, парень, — прошипел голос над ухом. — Ты сейчас пойдешь с нами.