Смерть в маске

      — Проходите, проходите! — только они успели дойти до кабинета Слагхорна, тот уже добродушно махал рукой, призывая поторапливаться. — Том, мальчик мой, как ваш первый день? — поинтересовался он, пока ученики втягивались в класс.              — Шикарно, профессор, чувствую себя как дома, — он вложил в улыбку всю доступную безмятежность.              Грейнджер, растрепанная больше обычного, бросила на него злой взгляд и вошла в класс следом за своим рыжим другом. Поттера с ними почему-то не было. Том тоже прошел в кабинет, в котором кружил разноцветный пар и витали странные запахи. Похоже, старый зельевар не изменял себе и старался первым занятием впечатлить студентов. Перед профессорским столом стояли в ряд несколько котлов с разномастными зельями.              Том сел с остальными слизеринцами на последнее свободное место с краю стола. Через проход, за параллельным столом, расположились Грейнджер и Уизли. Заметив соседство со слизеринцами, они демонстративно отодвинулись на противоположный конец своей скамьи, сделав такие лица, будто от их соседей воняло больше, чем от испускающих пар котлов.              — Так-с, а где же мистер Поттер? — Слагхорн подозрительно оглядел студентов, будто Гарри мог прятаться за их спинами.              — Я тут, профессор, — выкрикнул мальчишка, только залетевший в класс. Поспешил к последнему свободному месту рядом с друзьями. — Извините, небольшая авария… Пытался смыть чернила.              Слизеринцы загоготали, разглядев руки Поттера, которые теперь переливались разными цветами радуги. Тот не очень успешно попробовал спрятать их в карманы.              — Они ж несмываемые, болван, — хмыкнул Драко, вызвав очередной приступ смеха. — Неделю будешь ходить разукрашенный, как болтрушайка…              — Творение близнецов Уизли? — добродушно хохотнул Слагхорн. — Весьма интересные у них изобретения, весьма. Как же они добились такого эффекта? Если у вас что-то осталось, может, вы бы мне одолжили для исследований…              — Само собой, — Поттер покопался в починенной, но заляпанной до безобразия сумке, выудил почти пустой пузырек. — Только вот мой учебник зельеварения пострадал…              — Не беда, Гарри, возьмите книжку в том шкафу, — рассеянно махнул профессор.              Он жадно сгреб пузырек, на всякий случай обернув руку в платок. Встряхнул черную жидкость и с интересом посмотрел на свет, как она начала переливаться разными цветами. Удовлетворенно крякнув, отправил склянку в бездонные недра своего стола.              — Так, а теперь, когда мы все в сборе… — Слагхорн оглядел студентов с чрезвычайно хитрым выражением лица. Гарри занял свое место через проход от Тома, с брезгливым подозрением изучая найденный в шкафу потрепанный учебник. — Я тут приготовил несколько занимательных зелий. Ввиду того что вы все перешли на следующий уровень, к экзаменам ЖАБА должны научиться все это варить. Кто сможет определить зелья?              Грейнджер тут же взметнула руку, разве что не подпрыгивая от нетерпения. Девчонка явно желала отбить потерянные баллы. Взглянув на нее, Том из чистой вредности тоже лениво поднял руку.              — Так, у мистера Реддла спрашивать нет никакого смысла, в его знаниях я не сомневаюсь… — громко пробормотал Слагхорн сам себе, подмигнув Тому. — Но давайте поделим напополам. Мисс Грейнджер — первые два, мистер Реддл — последние два.              Гермиона бросила на Тома возмущенный взгляд, будто это он был виновен в том, что Слагхорн не высказал уверенности и в ее знаниях. Сердито тряхнув головой, приблизилась к котлам. Том тоже поднялся на ноги и обошел стол.              — Жидкость без цвета и запаха. Это веритасерум, сыворотка правды, — заключила Грейнджер, заглянув в котел с прозрачным зельем. — Трех капель достаточно, чтобы человек выболтал все свои секреты.              — Если, конечно, он не принял антидот или не является опытным окклюментом, — добавил Том. Грейнджер поджала губы.              — Да, я собиралась это сказать. Второе — оборотное зелье, — ткнула пальцем в котел с густой булькающей жижей болотного цвета, похожей на жидкую грязь. — Чтобы превратиться в какого-либо человека, нужно добавить сюда частичку-образец, например волос, и оно изменится. Сейчас пахнет не очень, но я уверена, что в случае некоторых будет вонять просто отвратительно.              Том растянул губы в улыбке в ответ на ее выпад. Слагхорн удовлетворенно покивал головой.              — Верно-верно. Том?              Он шагнул к следующему котлу, заглянул внутрь.              — Перламутр на поверхности, спиралевидные завитки пара. Это амортенция, любовное зелье. Для каждого оно пахнет по-своему, в зависимости от того, что привлекает человека. Я, например, чувствую запах свежей книги, морского воздуха и…              Том сбился, осознав, что за металлические нотки ощущает в воздухе рядом с котлом. Запах ширился, вытесняя остальные своей терпкостью, заполнял пространство, точно ввинчивался в голову. Запах крови.              Течение мыслей замедлилось, стало вялым, а сердце забилось быстрее, когда перед глазами непроизвольно возник слишком ярко отпечатавшийся в сознании образ. Летняя ночь, истекающий кровью человек в черной одежде у его ног. Ткань влажно блестит в лунном свете, пока мужчина судорожно пытается зажать резаную рану на горле, но жизнь неумолимо покидает тело. Грудь сдавило от восторга, а пальцы задрожали от возбуждения.              — Можете не называть, если это смущает, — понимающе подмигнул Слагхорн. — Последний запах, так называемая база аромата, обычно принадлежит любовному интересу, самой сильной страсти, в которой человек может не признаваться даже самому себе. Весьма интересное зелье и самое опасное в этом классе. Да, не удивляйтесь, — обернулся он к хихикающим студентам. — Поживете с мое, узнаете, что может натворить человек в любовном помешательстве…              Том это прекрасно знал. Вытащил когда-то из памяти дядюшки Морфина: его мать опоила приворотным зельем его отца. Как только тот протрезвел, сбежал от беременной жены, лишь пятки сверкали. Бросил ее умирать, бросил Тома, отверг его. А когда они встретились годы спустя, этот грязный маггл сказал ему в лицо: ведьма его околдовала, никакого сына у него нет и быть не может. За что и получил Аваду прямо в сердце.              Ничего, ублюдок давно гниет в земле. Но почему так сложно дышать? Слова Слагхорна превратились в неразборчивый гул, а в ушах нарастал звон.              — Том?..              Услышав свое имя, он поднял растерянный взгляд на профессора, вынырнул из мутных вод своего подсознания. Нахмурился, пытаясь понять, о чем идет речь.              — Последний котел, вы так и не ответили? — Слагхорн смотрел на него настороженно. — Вам нехорошо? Первый раз вижу, чтобы человеку стало плохо от запаха амортенции. Обычно аромат повышает настроение, и за уши от котла никого не оттащишь…              — Все в порядке, — Том ослабил серебристо-зеленый галстук и нервно рванул верхнюю пуговицу рубашки. Попытался глубоко вдохнуть и сконцентрироваться, не обращать внимания на настойчивый давящий запах. — Просто здесь немного душно. Сейчас.              Шагнул к последнему котлу, чувствуя на себе напряженный взгляд Грейнджер, с усилием сфокусировался на золотистой жидкости. Капли скакали по ее поверхности, будто на батуте.              — Феликс Фелицис, — резюмировал он. — Жидкая удача.              — Верно, — кивнул Слагхорн. — По двадцать баллов мисс Грейнджер и мистеру Реддлу. Чрезвычайно дорогое, сложное в исполнении, губительное в случае ошибки, токсичное в больших дозах зелье… Но если принимать с умом, то удача будет улыбаться вам во всех начинаниях, пока оно действует. Разумеется, запрещено на официальных соревнованиях и экзаменах. И один такой флакончик, с дозой на двенадцать часов удачи, получит от меня тот, кто за оставшееся время приготовит лучший «Напиток живой смерти»! Открываем учебник на странице десять и приступаем!              Грейнджер метнулась к своему месту. Лихорадочно зашуршали страницы, студенты с большим энтузиазмом начали раскладывать ингредиенты и звенеть весами. Хитро улыбаясь, Слагхорн демонстративно поставил флакончик на свой стол, чтобы его было хорошо видно даже с дальнего конца класса. Затем осторожно отлевитировал полный котел золотистого зелья в шкаф, тщательно запер. Он всегда знал, как заинтересовать учеников.              Том медленно вернулся к своему стулу и потер лицо ладонями, пытаясь прийти в норму.              — Что ты унюхал такое, из-за чего чуть не отключился? — ехидно спросил Малфой, нарезая корень валерианы.              — Твой мерзкий одеколон все забил, — небрежно бросил Том и придвинул к себе учебник.              Нотт и Забини захихикали, бойко стуча ножами по доскам. Драко наморщил нос, принюхавшись:              — Ничего не мерзкий…              Том потерял к перепалке интерес и углубился в изучение рецепта. В голове постепенно прояснялось — стоило сосредоточиться на работе и отбросить лишние мысли. Закинув в котел нарезанную ровными кружочками валериану, Том взялся за дремоносные бобы.              Оказалось, что он немного отстал: у остальных бобы уже скакали по полу. Ученики кинулись их ловить, ползая под столами, сталкиваясь в проходах. Поттер, нахмурившись, делал со своим бобом нечто странное — разминал его плоской стороной ножа, вместо того чтобы резать.              Том тоже попытался проколоть плотную шкурку, но та не поддавалась, а боб норовил выскользнуть из руки. Он недовольно поджал губы — не хватало еще, чтобы ингредиент выскользнул и укатился под стол. После краткого раздумья прошелся палочкой по подушечкам пальцев и произнес заклятие приклеивания. Плотно зажав боб между указательным и большим пальцами, ловко накрошил его острым ножом, закинул в котел.              Зелье приобрело необходимый смородиновый цвет. Но быстрый взгляд через проход в котел Поттера подсказал, что тот каким-то невероятным образом оказался намного впереди. Жидкость в его котле посветлела до нежно-розового, тогда как идеальное зелье должно было стать бесцветным, как вода.              Грейнджер, вся растрепанная и покрасневшая, лихорадочно мешала свое варево, ревниво поглядывая в котел Гарри и с едва скрытым злорадством — в котел Тома, чье зелье было пока темнее ее собственного. За слизеринским столом дела обстояли на удивление печальнее — у Забини булькало нечто подозрительно густое, а Малфой озадаченно помешивал темно-синее варево. Том навскидку предположил, что тот добавил мало дремоносных бобов. Из-за того что они убежали, Драко минут десять, чертыхаясь, ползал под столом.              — Время вышло! Убираем руки от котлов! — провозгласил Слагхорн и пошел вдоль ряда, принюхиваясь и разглядывая полученные результаты.              Том раздраженно оценил свое зелье — оно светлело слишком медленно и до сих пор оставалось розовым. Он не может проиграть какой-то грязнокровке! Коснулся палочкой своей ложки, и та сама продолжила помешивать зелье, когда он сделал шаг назад от котла, как остальные.              — Так-так. Неплохо, мисс Грейнджер! У вас вышло все как надо, но немного недоварено, буквально на минуту. Не хватило времени, понимаю, задача была непростая… Ох, Гарри, а вы справились, какой идеальный цвет! — воскликнул профессор. — Признайтесь, Лили занималась с вами на каникулах? Я вижу знакомый стиль, даже некую элегантность!              Он бросил в котел заготовленный дубовый листок, зеленый и резной, и тот быстро истлел. Поттер загадочно ухмылялся, кусая губы, чтобы сдержать довольную улыбку.              — Просто чудесно! Но посмотрим, что у мистера Реддла…              Слагхорн шагнул дальше и озадаченно уставился на ложку, которая сама помешивала зелье в котле Тома. На его глазах жидкость из бледно-розовой стала абсолютно прозрачной. Ложка замерла.              Профессор покачал головой. Грейнджер задохнулась от возмущения такой наглостью, разглядывая торчащую из идеально прозрачной жидкости серебряную рукоятку.              — Да, Том, вы очень сообразительны, не изменяете себе… Я сказал убрать руки от котла, вы отошли, но задачу все-таки закончили. Посмотрим…              Он кинул листок на поверхность, и тот вспыхнул на краях, а потом медленно истлел.              — Отличное зелье, как всегда, очень аккуратная и четкая работа! Но, кажется, у вас появился конкурент в этом классе, — хитро подмигнул он.              Слагхорн мельком глянул на неважные результаты остальных слизеринцев и вернулся к котлу Поттера, с восторгом рассматривая содержимое.              — Неожиданный итог, — объявил он. — Я планировал выбрать того, кто ближе всех подошел к идеалу, но вместо этого получил целых два готовых зелья и одно почти готовое. Мисс Грейнджер, мои соболезнования, но сегодня могу дать вам только третье место и десять баллов Гриффиндору.              Гермиона уставилась на него ошарашенно, потом быстро опустила глаза к котлу, кусая губы и явно пытаясь сдержать слезы. «Какая прекрасная картина», — подумал Том и прикрыл ладонью появившуюся помимо воли довольную ухмылку.              — Сложный выбор, — забормотал Слагхорн, озадаченно переводя взгляд с котла Гарри на котел Тома. — Два идеальных зелья, на мой вкус оба хороши, каждое по-своему. Что думаете, Том? Гарри?              Том поднял глаза на Поттера, который пожирал взглядом флакончик Феликса Фелициса на столе преподавателя. Конечно, Жидкая Удача — полезное зелье, но Том привык рассчитывать на собственные силы, а не на абстрактное везение. В крайнем случае его всегда можно купить — в деньгах он теперь не стеснен. А вот отношения с Поттером требовали срочного восстановления после той драки в коридоре.              — Я думаю, стоит отдать победу мистеру Поттеру, — сухо произнес он, изобразив расстроенный вид. Неприятно, конечно, терять звание лучшего студента, но чего не сделаешь ради своих целей. — Его зелье получилось более концентрированным, и я заметил, что лист истлел быстрее. Для чистоты эксперимента можете повторить опыт, профессор.              Слагхорн одновременно кинул еще по дубовому листку в их котлы. У Тома он начал медленно тлеть с краев, а у Гарри — практически вспыхнул.              — Вы правы, Том, точное наблюдение, — покачал головой профессор. — И как благородно с вашей стороны сказать об этом. Тогда флакончик Феликса достается мистеру Поттеру, а мистеру Реддлу — двадцать баллов Слизерину!              Гарри с радостью схватил переданный ему Слагхорном пузырек пальцами, заляпанными разноцветными чернилами, и бросил на Тома благодарный взгляд. Тот в ответ кивнул и принялся собирать вещи. Гермиона прижала к себе сумку и опрометью кинулась на выход из класса, глядя в пол.              — Гарри, не уничтожайте содержимое, я найду ему применение, — Слагхорн захлопотал у полного котла «Напитка живой смерти», начав с помощью палочки перемещать зелье в пустую бутыль. — Проведу некоторые исследования… Том, вы тоже оставьте!              Профессор шустро побежал на выход, прижав к себе наполненную ценной добычей емкость. Том пожал плечами и накрыл свой котел крышкой. Ему было абсолютно безразлично, если ушлый зельевар станет продавать его работу куда-то на сторону. Нотт хлопнул по плечу:              — Неплохо, сорок баллов Слизерину за занятие. Мог, конечно, и не говорить про концентрацию. Но баллы — тоже хорошо.              — С каких пор Поттер стал мастером зельеварения? — недовольно проворчал Малфой, уничтожая свое бесславное варево взмахом палочки. — Не думал, что он заткнет за пояс нашего новоявленного Мистера Идеала.              — Не ревнуй, Драко, твое зелье от этого не улучшится, — оскалился Забини. Его неудача абсолютно не расстроила. — Зато Реддл превзошел гриффиндорскую зубрилку, что дорогого стоит. Если он и дальше будет зарабатывать баллы с такой скоростью, кубок школы у нас в кармане! Смотри только, как бы Грейнджер яду не подлила в тыквенный сок.              — Целый котел оборотки, — мечтательно протянул Малфой. Он уже собрался и теперь, небрежно облокотившись на стол, жадно разглядывал прикрытые котлы, которые Слагхорн демонстрировал в начале занятия. — А ее так просто не купишь, как, впрочем, и остальные эти зелья…              — Только представьте, можно превратиться в какую-нибудь девчонку и посмотреть, что у нее под юбкой… — поддержал Нотт.              — Фу, Тео, только девчонкой для этого становиться не хватало, — брезгливо наморщил нос Забини. — Будто нельзя просто затискать кого-нибудь в углу да посмотреть.              — Это тебе легко затискать, — фыркнул Теодор, смерив завистливым взглядом статную фигуру приятеля.              — А для тебя, дохляка, целый котел амортенции есть, — съехидничал тот, кивнув на учительский стол.              Том закатил глаза и двинулся на выход. Нотт с тоской взглянул на амортенцию и поплелся за ним. Эти страдания по девчонкам для Тома были совершенно непостижимы — чего там может быть интересного? Он смотрел в анатомическом атласе, но так и не понял, что вызывает у других столько трепета и волнения.       Краем глаза он заметил, как оставшийся последним Малфой, нервно озираясь, воровато приближается к учительским котлам. И вышел из кабинета — не хватало еще нового скандала с одноклассниками, потому он решил, что дальнейшая судьба зелий — совершенно не его дело.       

***

      Утро наступило неизбежно, залило спальню мистическим зеленым светом, легло на каменные плиты пола извивающимися змеиными полосками. После прохладных мрачных подземелий в Большом зале приходилось щуриться от яркого солнца, заливавшего помещение золотым светом. Том предполагал, что обычное брезгливое выражение на лицах слизеринцев на самом деле объяснялось резкой сменой освещения. Его одноклассники недовольно щурились и моргали, нахохлившись на скамье за столом, будто совы на насесте. Кстати, о совах…              Том редко получал корреспонденцию, только если заказывал что-то из магазинов совиной почтой. Поэтому, когда перед ним грациозно приземлился темно-коричневый филин, Том удивленно приподнял бровь. Под немигающим взглядом оранжевых глаз он взял из цепкой мохнатой лапки письмо, вскрыл конверт и пробежался по размашисто выведенным строчкам.              Здравствуй, Том!              Надеюсь, ты нормально добрался и обустраиваешься в замке, вовсю знакомишься с новым окружением, пытаешься наладить дружеские связи. Не сомневаюсь, что ты, как всегда, осторожен и сфокусирован. Жду ответных вестей, хотелось бы услышать твои впечатления. Ведь я переживаю за тебя, как за себя. Пиши, рассказывай, как дела в Хогвартсе.              Для облегчения связи оставляю тебе филина. Если будешь периодически подкармливать его мышами, вы быстро найдете общий язык. Как я его назвал, ты легко угадаешь.       

Т.М.Р.

      Том задумчиво уставился на птицу — округлая голова с торчащими в стороны кисточками-ушами плавно переходила в плотное тело. Похоже, у него появилось первое домашнее животное. Он любил иногда поговорить со змеями, но потребности держать какого-то зверя рядом не возникало, Том ни к кому и не привязывался. Сова хотя бы полезна, не то что какая-нибудь кошка или жаба.              — Мышей тебе добудем. Как же тебя зовут? — вопросительно пробормотал он.              Выловил вилкой из тарелки кусочек бекона и протянул сове. И как он сам мог бы назвать преданную птицу? Том окинул взглядом строгое оперение — черные и коричневые перья, серебристая мордочка, выделяющаяся светлым пятном, как забрало. Филин резко задрал клюв вверх, запрокинув голову, и отточенным движением проглотил угощение.              — Рыцарь?              Тот согласно угукнул. Протянув руку, Том аккуратно почесал нового питомца за ухом. Сидящий рядом Нотт рассматривал птицу с любопытством, потом вытянул шею и заглянул в письмо.              — От отца? — поинтересовался он. — Типичный почерк министерского чиновника.              — Да. Купил мне сову.              Хотя в записке не содержалось ничего компрометирующего, Том на всякий случай быстро свернул листок и сунул в сумку, подальше от чужих глаз. Почерк действительно был лишь отдаленно похож на его текущий, почти каллиграфически аккуратный, и выдавал человека, который часто подписывает документы.              — Здорово, — кивнул Теодор. — У Драко есть филин. А если мне пришло письмо от родителей, приходится быстро писать ответ, чтобы забрала отцовская…              — Найдешь совятню? Лети, я вечером тебя навещу, — скомандовал Том.              Филин широко, но аккуратно взмахнул крыльями, взлетел со стола. Это даже в чем-то приятно — когда тебя слушаются добровольно, когда любят просто так. Впрочем, если бы птица оказалась строптивой, Том легко мог бы ее заставить. Подчинять разум животных он научился еще в детстве.              — Том Реддл! — произнес позади голос с шотландским акцентом.              Он обернулся на подошедшую со спины МакГонагалл, потом встал со скамьи и вежливо поприветствовал ее кивком головы. Малфой и Забини тоже оторвались от беседы и напряженно уставились на профессора, но правила этикета проигнорировали и остались сидеть.              — Вас ждет у себя директор, — сухо бросила она и смерила его строгим взглядом. — Пароль «Кислотные леденцы».              МакГонагалл удалилась в сторону профессорского стола. Том переглянулся с Драко.              — Чего старик от тебя хочет? — хмуро поинтересовался тот. — Не по поводу ли вчерашнего на ковер вызывает? Ты же знаешь, что говорить?              — Само собой, — Том вытер губы салфеткой, потом подхватил сумку. — Скажу правду — что гриффиндорцы начали первыми. Не волнуйся.              Он изобразил улыбку и двинулся на выход из Большого зала. Наверное, стоило для виду спросить, где находится кабинет директора, но Том на это сейчас был не способен. Чувствовал он себя совсем не так спокойно, как старался показать.