Смерть в маске

      — Я хотел лично отдать тебе это, мальчик мой.              Том принял из рук Слагхорна скрученную в трубочку плотную вощеную бумагу, перевязанную зеленой ленточкой — традиционное приглашение на очередной званый ужин. Растянул губы в фальшивой улыбке, подняв взгляд на профессора, с которым они остались вдвоем в опустевшем кабинете зельеварения. Все ученики разбежались после занятия.              — Ты показал себя чрезвычайно талантливым молодым волшебником в наше… предыдущее знакомство, — заговорщицки понизил голос Слагхорн. — Мне очень приятно видеть, что ты развиваешься и двигаешься дальше. Всего за пару недель успел проявить себя, — он покачал головой. — В учительской твое имя произносится чаще, чем чье бы то ни было. Я слышал о невероятном успехе с дуэльным клубом.              — Заходите как-нибудь в Большой зал в понедельник вечером, сэр, — вежливо предложил Том. — Слышал, вы превосходный дуэлянт, и наверняка вам будет чем поделиться с подрастающим поколением…              — Ох, Том, хотелось бы мне знать, откуда ты всегда берешь подобные конфиденциальные сведения, — Слагхорн изобразил смущение. — Зайду как-нибудь непременно.       Покинув кабинет, Том сделал несколько шагов по полутемному коридору и остановился у ближайшего факела. Сдернул пижонскую ленточку и развернул бумагу. Пробежался глазами по каллиграфическому тексту — изумрудные чернила богато блестели в пляшущем оранжевом свете. Значит, следующая пятница. И тут одно из двух — или придется перетерпеть нудный званый ужин старины Слагги… Или же получится воспользоваться ситуацией и обзавестись полезными знакомствами. Такого он точно не пропустит.       

***

      — Вы знаете, какой сегодня день?.. — загадочно протянул Малфой, плюхнувшись на скамью за слизеринским столом в Большом зале.              — Сегодня Меркурий в максимальной восточной элонгации, составляющей двадцать семь градусов, — отозвался Том, не поднимая взгляда от журнала астрономических наблюдений, в который он вчитывался, готовясь к завтрашнему уроку. Малфой раздраженно закатил глаза.              — Ну ты и зануда, еще хуже Нотта. Нет, сегодня отборочные в команду Гриффиндора. По квиддичу, ну вы что?! — возмущенно воскликнул он, встретив непонимающие взгляды Тома и Теодора. Зато Блейз Забини явно что-то сообразил и довольно хохотнул. Ехидно предложил:              — Мы пойдем их поддержать?              — А то! — радостно кивнул Малфой. — Поттер впервые в роли капитана, будет гонять свое стадо болванов. Надо его подбодрить. Том, Тео, вы с нами?              — У меня руны не доделаны, — вздохнул Нотт, попробовав сопротивляться, но под пристальным взглядом Драко быстро сдулся. — Да, да, я с вами схожу.              — Том? — Малфой вопросительно уставился теперь на Тома.              — Нет, идите без меня, — отмахнулся он, не поднимая головы. — Мне надо в библиотеку.              — И как ты попал на Слизерин? Типичный заучка с Рейвенкло, — съехидничал Малфой.              — Типичный заучка, который недавно спас чью-то репутацию, чуть не пострадавшую от голубизны, — небрежно бросил Том и начал складывать книги в сумку.              — Эй, тише, — шикнул на него Малфой, нервно оглядываясь по сторонам, затем пнул под столом глухо гогочущего в кулак Забини. — Ты еще не загладил свою вину за то, что не настоял на дисквалификации Поттера по результатам нашей дуэли. Мог бы и поддержать товарища. Но так и быть, иди в свою гребаную библиотеку.              — Спасибо за разрешение, мамочка, — фыркнул Том и направился на выход.              Поддерживать отношения с одноклассниками было необходимо, но Малфой тянул слишком много сил и внимания, и иногда Том не мог сдержаться, чтобы не огрызнуться. Пока его польза перевешивала. Влияние Тома постепенно росло, и Драко относился к новому однокласснику демонстративно дружелюбно. Очевидно, не считал его приятелем, но и в открытую конфронтацию после того эпизода с гриффиндорцами больше не вступал, присматривался молча. Тому было плевать, что именно тот высматривает, пока его это не касается.              Ему нравилось находиться в библиотеке. Та почти не изменилась за все время, прошедшее с так давно законченного пятого курса Тома. На какие-то призрачные часы казалось, что он… дома. Особенно когда вокруг, как сегодня, почти не было народу.              Гриффиндорцы, наверное, отправились на отборочные по квиддичу. Том не видел смысла в попытках убиться верхом на метлах ради такой прозаичной цели, как забросить мячик в кольцо. Летать без метлы было куда приятнее — когда только ты управляешь полетом, невесомо паришь, свободный и независимый. Поэтому квиддич его совсем не привлекал, как и любой другой спорт.              Он смутно понимал, зачем люди это делают: выплеснуть эмоции, принять участие в безопасной, регламентированной схватке. Удовлетворить животные инстинкты, потребность ощутить превосходство над другими. Но для него все это выглядело смешно — точно возня несмышленых детей в песочнице. Какая может быть прелесть в строгом регламенте, когда в жизни бой происходит совсем по-другому? Только ты и противник. Толщина волоса отделяет от смерти. Чувства обострены до предела, адреналин кипит, приходится использовать все знания и умения, чтобы победить. Чтобы убить.              И вот тогда чувство собственного превосходства ощущается в полной мере. Удовольствие сладким сиропом разливается по венам, горло сдавливает от предвкушения, в груди расцветает восторг — острый, как шипы розы. Мир становится ярким и объемным, а ты — в его центре, в твоих руках сосредоточена власть. Власть вершить чужие судьбы: по твоему слову человек встанет на колени, закричит от боли или умрет. Весь мир будто прогибается под тебя одного. И разве можно, ощутив это в полной мере, довольствоваться каким-то суррогатом?              Пальцы Тома перевернули сухую страницу, но глаза не следили за текстом. Он не мог сфокусироваться на черных буквах, что расплывались неясными кляксами по бумаге, складывались в совсем другие монохромные наброски. Мозг играл с ним злую шутку. Стоило вспомнить те давние ощущения — и он полностью погрузился в яркие воспоминания, а в глубине груди зародилась тоска. Все вокруг теперь казалось таким ровным и пресным, механическим. Хотелось вновь ощутить те эмоции, вновь почувствовать себя живым.              Охваченный неясным томлением, он нетерпеливо ослабил галстук и облизнул пересохшие губы. Это было не простое удовольствие — оно подсаживало на иглу, вызывало зависимость. Пробуждало жажду, которую могли утолить только те же ощущения. Звук замедляющегося чужого сердцебиения, терпкий металлический запах крови, ужас в глазах жертвы и постепенно гаснущий блеск разума. Как давно он чувствовал это в последний раз, пару месяцев назад?              Судорожно взмахнув палочкой, Том призвал стакан с водой и сжал его холодные грани. Вода была восхитительно прохладной, смягчала пересохшее горло, вот только не могла до конца погасить пожар в груди. Нужно отвлечься, вырваться из плена мыслей, которые утягивают в мутный омут подсознательных желаний.              Том поерзал на стуле, потер подбородок. А он боялся зависимости от сигарет. Никотиновая ломка — ничто по сравнению с этой жаждой. Он перелистнул страницу книги по арифмантике назад и с усилием вчитался в строчки, стараясь дышать размеренно. Через пару минут гулкое сердцебиение замедлилось, и ему удалось стряхнуть с себя морок. Дотянувшись до пера, он начал писать эссе — дрожь в пальцах ощущалась едва заметным отголоском.              Он не заметил, как за окном стемнело, настолько погрузился в работу. Теплый свет магических фонарей залил помещение, разогнал тени по углам и подчеркнул высоту книжных стеллажей. Лишь шаги за спиной выдернули его из сосредоточенности. Том обернулся, удивленно глядя на человека, который нарушил его уединение в дальнем конце библиотеки.              — Привет, — поздоровался Поттер, взявшись за спинку стула через один от Тома. — Не помешаю?              — Садись, я почти закончил, — он пожал плечами.              Гарри нервно выглянул из-за стеллажа, проверил, нет ли кого у входа, и быстро плюхнулся на облюбованный стул.              — Как отборочные? — поинтересовался Том, наблюдая за его странными действиями.              — Все как с ума посходили, — вздохнул Гарри, взъерошивая волосы и доставая из сумки потрепанный учебник. — Отборочные Гриффиндора, а прибежали все четыре факультета. Даже хо… в смысле, Малфой. Девчонки так вообще… — он скривился. — На поле приперлись, потом и в гостиной не дали позаниматься. «Гарри то, Гарри се»…              — Ты капитан команды, звезда зельеварения и дуэльного клуба, — хмыкнул Том. — Видный парень. Привыкай и выбирай невесту.              — Не нужны они мне, — вздохнул Поттер. — А та, что нужна… — он смутился и замолчал.              Тому потребовались усилия, чтобы изобразить заинтересованный вид. Разговоры об отношениях, которые так любили подростки, его всегда утомляли, но ради сближения с гриффиндорцем стоило поддержать дружескую беседу.              — Не обращает внимания?              Он невольно подумал о Грейнджер. Если у мальчишки имеются на нее виды, вряд ли она ответит взаимностью — ей интереснее книжки да эссе, а не подобные глупости.              — Вроде как занята, — неловко закончил Поттер.              Том удивленно поднял бровь. Значит, не Грейнджер, как он предполагал, — никаких признаков, что та в отношениях, он не замечал.              — Тогда, может, и к лучшему появление у тебя поклонниц, — он задумчиво потер подбородок. — Посмотрит на них твоя зазноба да решит, что такой аппетитный кусочек нужен самой. Женщины — существа завистливые.              — Буду надеяться, ты прав, — смущенно рассмеялся Гарри. — У тебя опыта наверняка побольше моего.              Том ушел от ответа, пожав плечами, и снова притянул к себе книгу, продолжил выискивать удачные мысли для заключительного абзаца эссе. Поттер открыл свой старенький учебник и уткнулся в него.              Работу Том завершил быстро, почти позабыв о молчаливом соседе. Свернул пергамент с эссе, взмахом палочки отправил книжки обратно по стеллажам и двинулся прочь. Проходя мимо Поттера, Том повернул голову, собираясь попрощаться. Тот, однако, настолько погрузился в изучение старого потрепанного учебника, всего исписанного на полях, что даже не заметил его перемещений. Том остановился за спиной Гарри, вглядываясь в угловатые каракули.              — Размять серебряным кинжалом, держа его плашмя, тогда лучше идет сок, чем при нарезании? — прочитал он вслух.              Мальчишка резко дернулся и попытался захлопнуть учебник, но Том оказался быстрее — накрыл книгу ладонью, прижав ее к столу. Другой рукой цепко придержал Поттера за плечо. Нагнувшись к учебнику, прочитал дальше:              — «После каждых семи помешиваний против часовой стрелки делать одно помешивание по часовой стрелке». Это рецепт напитка Живой Смерти, только модифицированный, — заключил он, нахмурившись. — Это твои записи? — Том прищурился, разглядывая пожелтевшие страницы. — Нет, не похоже. Чернила выглядят старыми.              — Том! — взмолился Поттер, сделав еще одну бесплодную попытку захлопнуть книгу.              — Вот как ты сварил настолько хорошее зелье. — Морщинка между бровей Тома разгладилась. — Тебе мать инструкцию дала?              Гарри испуганно заметался взглядом.              — Слушай, я расскажу… только если пообещаешь никому не говорить, — выдавил он из себя.              — Хорошо, — Том кивнул и убрал руку с пожелтевших страниц. — Обещаю, это будет наш секрет.              Он опустился на соседний стул. Ничто так не сближает, как секреты. Его не особо интересовало, мухлевал ли Гарри на зельеварении — хотя внезапное превосходство гриффиндорца и вызывало легкие уколы ревности. Но знать тайну все-таки хотелось — он с трудом признавался в этом самому себе.              — Эту книжку я нашел в шкафу у Слагхорна. Помнишь, в первый учебный день мои чернила разлились в сумке после стычки с Малфоем?              Том кивнул, молча ожидая продолжения.              — Я взял у Слагхорна старый учебник. А там море пометок от предыдущего владельца: модификации рецептов зелий, придуманные заклинания на полях… — Гарри открыл учебник и несмело протянул Тому. — Наверное, его прошлый хозяин был талантливым волшебником, раз смог все это изобрести.              — Новые заклинания составлять не так сложно, — отмахнулся Том, листая книгу. Пометок там было действительно множество. — А вот для модификации зелий требуется талант. Надо понимать, на каких глубинных магических принципах работает зельеварение, как элементы превращаются друг в друга. «Эта книга является собственностью Принца-полукровки», — прочитал на внутренней стороне обложки, добравшись до конца.              — Не знаю, кем был этот Принц, — вздохнул Гарри, затем посмотрел на Тома с надеждой. — Тебе это имя о чем-нибудь говорит?              — Никогда не слышал о маге, который бы называл себя принцем, — покачал головой Том. — Может, это кличка?              — Гермиона тоже так сказала, — кивнул Гарри. — Она считает, что автор этих записей может быть темным магом и что опасно следовать его инструкциям. Но пока все зелья по его модифицированным рецептам удаются мне превосходно, гораздо лучше, чем когда-либо.              — Нет ничего плохого в том, чтобы быть темным магом, — мягко возразил Том. Оценив, как вытянулось от удивления лицо собеседника, все-таки добавил: — Не существует абсолютной тьмы и абсолютного света. Есть только сила. Сила, совладать с которой способны не все.              — Да, наверное, некоторые силы бывают опасны, — нервно сглотнув, продолжил Гарри. — Но я уверен, что автор этих записей не был темным. Когда читаю его записи, у меня складывается впечатление, что он чем-то похож на меня. Я даже написал маме и отправил ей копию страницы с модифицированным рецептом напитка Живой Смерти, — продолжил Поттер немного увереннее. — Чтобы сказала свое мнение, она разбирается в зельях…              — Может, она и есть автор? — хмыкнул Том. — Нет, она же магглорожденная. И была бы «Принцесса».              — Она очень смеялась, я через бумагу это почувствовал, — сказал Поттер с улыбкой. — Написала, что знает почерк, но не скажет мне, чей он. По крайней мере, до конца года. Заверила, что пользоваться книгой безопасно.              — Значит, пользуйся, — Том пожал плечами и протянул учебник обратно. Гарри прижал книжку к груди, словно величайшую ценность. Настороженно переспросил:              — И ты никому не скажешь?              — Нет. Я пообещал, а свое слово держу, — покачал головой Том. — Ты не нарушаешь никаких официальных правил. Но если найдешь там что-либо занимательное, буду рад, если поделишься.              Сочтя разговор оконченным, Том поднялся и направился к выходу.              — Том! — окликнул Гарри. Том медленно обернулся. — Мы с тобой знакомы совсем недавно… Но мне почему-то кажется, что я знаю тебя всю жизнь. Ты меня понимаешь как никто.       — У меня тоже такое ощущение, Гарри, — улыбнулся он в ответ. — У меня тоже…       

***

      Неделя промелькнула в заботах: Том писал эссе, изучал заклинания и тренировался с палочкой до ломоты в запястьях. Эти тренировки не имели отношения к домашним заданиям — он поддерживал форму в темных искусствах. Хотя в Запретный лес Том пока не рисковал соваться, забывать наработанные там навыки не стоило.              На уроках профессор Флитвик радостно хлопал в ладоши, увидев фонтан воды из палочки Тома. Остальные ученики смогли создать только тонкую струйку, да и то не у всех получилось. Учитель наградил Слизерин очередными баллами и даже освободил Тома от письменной работы. А Грейнджер вновь наградила ненавидящим взглядом — ей баллов за это занятие не досталось, хотя она справилась с заданием успешнее всех остальных. Всех, кроме Тома, разумеется.              МакГонагалл на трансфигурации была не столь добра: поджимала губы и бросала строгие взгляды на слизеринцев, особенно на Тома. Но ей пришлось признать, что он вновь справился с заданием раньше остальных. Правда, баллов Тому не досталось из-за своеволия. Вместо того чтобы перекрасить брови, он изменил цвет глаз на красный, заставив МакГонагалл вздрогнуть, а слизеринцев — приглушенно захихикать.              — Не переживай, — Теодор пытался утешить абсолютно не переживающего Тома. — Трансфигурация глаз в учебном плане стоит в самом конце семестра, это намного сложнее, чем перекрасить брови. Зачем вообще кому-то может понадобиться красить брови?              Том был с ним согласен. Наверное, не стоило так дразнить преподавателя, но он ничего не мог с собой поделать. Назойливый зуд под кожей требовал действия — сбросить напряжение, выпустить энергию. Поэтому очередное занятие дуэльного клуба пришлось как нельзя кстати.              Он уже осознал ошибку: пытаясь удержать все защитные чары самостоятельно, получил лишь истощение. Пришлось в очередной раз идти на поклон к Дамблдору — просить артефакт, который поможет поддержать чары. Поэтому на каминную полку в Большом зале встал хитрый золотистый прибор, крутящийся на тонкой ножке, а Тому осталось только привязать к нему все защитные чары — амортизационные подушки и поглощающие барьеры. В нужный момент нужно щелкнуть кнопкой включения.              На вторую, дуэльную половину зала перемещалось все больше учеников, достаточно натренировавшихся в меткости. Том постепенно запоминал их имена. Значительная часть младшекурсников и девушек со старших курсов отсеялась после первого занятия. Они поняли, что придется усиленно пахать, чтобы чему-то научиться, и это их не устроило. Отработка одних и тех же заклинаний до автоматизма, до судорог в пальцах, оказалась недостаточно романтичной. Но это Тома только радовало — не нужно тянуть за собой мертвый балласт, способный лишь хлопать глазками и отвлекать остальных.              Зато остальные постепенно обретали уверенность, демонстрируя заметный прогресс. Даже Луна Лавгуд, которая недавно промахивалась мимо манекена, сумела вполне ощутимо приложить Эрни МакМиллана Ступефаем. Тот, по слухам, должен был комментировать ближайший квиддичный матч Гриффиндор против Слизерина. Игра неотвратимо надвигалась, вызывая нервозность Поттера и все более ядовитые подколки Малфоя — его прямого конкурента на позиции ловца.              Казалось, только промелькнула тренировка дуэльного клуба, на которой даже Снейп сумел удержаться от злословия, — и вот Том стоит перед зеркалом в слизеринской спальне, завязывая галстук перед вечеринкой Слагхорна. Он провел пальцами по волосам, распределяя позаимствованный у Малфоя гель, и, удовлетворенно кивнув, отступил от зеркала. Том никогда не был пижоном, несмотря на привлекательную внешность, но всегда ценил аккуратность и четкость.              — Хватит собой любоваться, — протянул Драко, поправляя нарочито небрежно завязанный шейный платок. — Пойдем уже.              — Укладываете волосы, как девчонки, — фыркнул давно собравшийся Блейз.              Малфой выразительно взглянул на его короткий черный ежик, но промолчал. Только проверил ладонями, не растрепались ли зализанные назад платиновые пряди.              — Я бы тоже укладывал прическу, если бы меня позвали, — вздохнул Нотт, отрываясь от учебника. — Но мой отец занимается выработкой торговых стандартов, а это Слагхорну не интересно.              — Уверен, он еще пожалеет, что не добавил тебя в свою коллекцию, — мягко подбодрил Том, и парни покинули спальню, направляясь к кабинету Слагхорна.              Как обычно на рядовых вечеринках, посреди кабинета стоял круглый стол из темного дерева. Вокруг него — стулья с вычурными резными спинками и мягкими кожаными сиденьями. Домовые эльфы метались под ногами, тянули тоненькие ручки снизу к столешнице, выставляли на стол блюда, накрытые серебристыми полукруглыми крышками для сохранения тепла. Дорогая фарфоровая посуда сверкала изящными изгибами. Золото на каемках бокалов и серебро приборов мягко отблескивали в свете парящих светильников.              Ребята пришли не первыми — в комнате уже толпились рейвенкловцы. Среди них выделялся массивной фигурой Гораций Слагхорн.              — Том, мой мальчик! — Профессор хищно улыбнулся и раскрыл объятия, но, к немалому облегчению Тома, только похлопал его по плечу. — Вот твое законное место, — указал на стул по правую руку от себя.              Завистливо взглянув на Тома, Малфой поспешил занять свободное место слева от профессора. К следующему стулу вразвалочку прошествовал Забини, всем видом показывая безразличие к рассадке. Поттер, который неловко топтался поблизости, наконец разрешил свои сомнения и сел подальше от слизеринцев, на другой стороне стола. Рядом с ним оказались рейвенкловцы и один гриффиндорец — Кормак МакЛагген, крупный белобрысый парень.              В приоткрытую дверь вошли Гермиона и Джинни в платьях. Замешкались, оценивая обстановку.              — Дамы, — кивнул Том.              Следуя этикету, он поднялся. Легким взмахом палочки отодвинул девушкам свободные стулья рядом с собой. Поттер, покосившись на него, тоже подскочил, сдвинув свой стул с грохотом. Тот неприятно проскрипел по полу. Мальчишка покраснел, когда все взгляды обратились к нему.              Грейнджер затравленно осмотрела стол и выбрала дальний стул. Уизли, решительно вздернув нос, опустилась на оставшийся — рядом с Томом. Только тогда он сел, с легким удивлением отметив, что встали лишь они с Гарри, а остальные так и остались сидеть. Неужели вражда слизеринцев с гриффиндорками зашла настолько далеко? Или к девяностым годам мужчины, даже относящие себя к аристократам, позабыли про манеры?              — Джентльмен, однако, — ехидно фыркнула себе под нос Джинни. Так, чтобы Том услышал, но не настолько громко, чтобы он был обязан ответить.              — Раз мы все собрались, позвольте поздравить вас с прекрасным началом учебного года! — завел речь Слагхорн. — Все здесь присутствующие — способные волшебники, и я не сомневаюсь, что вы станете выдающимися личностями…              Профессор пустился в пространные воспоминания о прошлых годах и других студентах. Спустя несколько минут Том, утомившись от монотонности, начал скользить взглядом по окружающим. Поттер, явно уставший на квиддичной тренировке, клевал носом. МакЛагген хищно посматривал на индейку на большом блюде, что испускала аппетитный пар прямо перед ним. Малфой, который поначалу слушал зельевара с демонстративным вниманием и преданно заглядывал ему в глаза снизу вверх, теперь подпер голову кулаком. Уставился расфокусированным взглядом куда-то в область пуговиц на профессорском сюртуке. Уизли, погрузившись в свои мысли, рассеянно поглаживала полированную ручку лежащей рядом с ней вилки. Одна только Грейнджер не сводила со Слагхорна взгляда и внимательно вслушивалась.              — … а мистер Эйвери — вы его помните, Том? — теперь возглавляет отдел контроля магических популяций…              Том на секунду сбился с дыхания. Поднял глаза на Слагхорна, который, не заметив оговорки, продолжал болтать. Казалось, та прошла незамеченной и другими, разве что Малфой насторожился — его взгляд стал внимательнее, а между бровей залегла морщинка. Однако после нескольких нудных фраз он вновь расслабился. Скучающе уставился на Грейнджер, не особо аристократично ковыряя стол пальцем.              — … а теперь давайте оценим, что же интересного нам сегодня приготовили к ужину!              По сигналу Слагхорна ребята встрепенулись. За столом началась суета: блюда передавались из рук в руки, стучали ножи и лопатки, раздавались оживленные голоса. Вскоре кабинет наполнился звоном вилок по фарфору и радостным чавканьем, которое не все пытались скрыть. Студенты тихо беседовали, объединившись в небольшие группки. Профессор с умиленной отеческой улыбкой наблюдал за ребятами, светясь от гордости, словно это были его собственные дети.              Джинни потянулась через Тома к сырной нарезке, и он услужливо подал ей тарелку. Уизли бросила на него быстрый взгляд и заметила:              — Можешь не выделываться передо мной, я давно увидела, какой ты на самом деле.              — Это когда чуть не расцарапала мне лицо посреди коридора? — насмешливо уточнил Том и, не дожидаясь ответа, добавил: — И какой же я?              — Самовлюбленный и высокомерный. Заносчивый и уверенный в собственной правоте, — она говорила тихо, стараясь не привлекать внимание Слагхорна, но голос звучал пылко. Том склонился к Джинни, достаточно, чтобы почувствовать цветочный аромат духов, и тоже понизил голос.              — Я стараюсь относиться к девушкам вежливо, пока они сами не провоцируют меня на грубость. Правда, раньше не приходилось — подобных тебе я не встречал.              Она на секунду замерла, не донеся вилку до рта, затем продолжила есть. Пережевав, Уизли задумчиво продолжила:              — Даже не знаю, как воспринимать твои двусмысленные фразы. Твое показное джентльменство видится мне напускным и фальшивым. Я удивилась, что ты помог мне встать, когда я упала в дуэльном клубе. Конечно, свидетелей там было побольше, чем в прошлый раз. Пытаешься разыграть пай-мальчика перед преподавателями, или нравится, когда девушки падают под ноги, Реддл?              — Нравится. Но гораздо больше мне нравится, когда они встают передо мной на колени, — тихо произнес Том ей на ухо, отставив в сторону вежливость. Он решил, что попытки наладить отношения с этой бескомпромиссной девицей бесполезны.              Джинни, которая в этот момент поднесла к губам апельсиновый сок, поперхнулась. Проглотила с усилием, поморщившись, и закашлялась.              — Ага, и когда они собирают волосы? — с сарказмом протянула она, отдышавшись.              — В некоторых ситуациях это действительно уместно, — безразлично пожал плечами Том, вспоминая свой комментарий о ее прическе.              — Ну ты даешь, Реддл, — неожиданно ухмыльнулась она. — С виду — мороженая рыба, а на деле пошляк еще тот. Неожиданно. Мне казалось, ты способен дрочить только на заработанные баллы. Похоже, ошиблась.              Девчонка отвернулась от него и зашепталась с Гермионой, оставив Тома в легком недоумении. Он удивленно поднял бровь и опустил взгляд к своей тарелке, словно лежащая там индюшачья ножка могла пояснить, что он такого сказал.