Смерть в маске

      Том уверенно постучал в дверь башни Рейвенкло. Аманда, как представилась девочка, неловко топталась рядом, глядя на него блестящими глазами, преисполненными надежды. На полотне отсутствовали ручка или дверной замок, только бронзовый дверной молоточек в форме орла, который открыл свой маленький клювик:              — Сколько месяцев в году имеют двадцать восемь дней?              — Я ему ответила, что один, февраль, он говорит — неправильно… — всхлипнула девчонка.              Том вздохнул и осторожно потрепал ее по плечу. Вроде бы людей успокаивает физический контакт. Аманда внезапно прильнула к его боку, и он неловко всплеснул руками, замерев от неожиданности. На такое он не подписывался! Вот и делай добрые дела.              После некоторых раздумий он аккуратно опустил руку ей на плечо.              — Хорошо, давай рассуждать логически. Сколько дней в январе? — обратился он к ее затылку.              — Тридцать один, — ответила девчонка куда-то ему в мантию.              — Значит, в январе есть двадцать восемь дней?              — Ага… — неуверенно подтвердила Аманда, подняв на него лицо.              — Что насчет марта?              — Тоже тридцать один. И это больше двадцати восьми, значит, есть! — осознание постепенно загоралось в ее глазах вместе с восторгом. — Во всех! Ответ — во всех!              — Верно, — согласился стражник-орел, и дверь медленно распахнулась.              Аманда задохнулась от восторга, неверяще хлопая глазами и разглядывая открытый проем.              — О, Мерлин! Спасибо-спасибо-… — почти что завизжала она, но Том шикнул и приложил палец к ее губам, намекая, что кричать среди ночи не стоит. Она добавила тише: — Не знаю, что бы я делала, если б не ты!              — Ты сама отгадала загадку, я лишь немного подсказал. Не сдавайся сразу, если не знаешь ответ, а начинай размышлять, — натянуто улыбнулся Том, ненароком отстраняя от себя снова кинувшуюся обниматься девчонку. — Иди спать, уже поздно.              Оглядываясь через плечо, Аманда шагнула в проем. Она успела еще раз шепнуть «спасибо», и Том закрыл за ней дверь, отгородившись от голубоватого света гостиной. Улыбка медленно сползла с его лица. Он потер щеки ладонями, чтобы немного отвлечься, и пошел вниз по винтовой лестнице.              Возвращаться в слизеринскую гостиную и снова сталкиваться там с Малфоем, как и с остальными пьяными тушами, не хотелось. Нужно прогуляться, привести мысли в порядок и составить план. Том шел по коридорам, не особо разбирая дороги, а адреналин и кофеин разгоняли кровь.              Потребуется отловить этого засранца наедине — переговорить с ним и, возможно, подправить память. Но Драко повсюду ходит либо с Крэббом и Гойлом, а на те уроки, куда громил не допустили из-за оценок за СОВы, с Ноттом и Забини. Лучше выбрать момент, когда он с двумя тупицами — их можно быстро и незаметно вывести из строя. Плюс нужен безлюдный участок замка…              Внезапно впереди послышались чьи-то шаги. Том замер на месте, затем быстро коснулся палочкой затылка. Беззвучно наложив дезиллюминационные чары, растворился в воздухе. И почему столько людей, кроме него, считает себя вправе шляться среди ночи по замку? Он прислушался — кроме шагов доносились голоса.              — Она совершенно ненормальная!.. — рассуждал мальчишеский голос. Из-за поворота коридора появился Рон Уизли, шагавший быстро и рассерженно. За его руку держалась, почти повиснув на ней, кудрявая блондинка-гриффиндорка. Том отшагнул к стене, стараясь максимально слиться с ней. Парень и девушка приближались.              — Смотри, что сделали с моим лицом ее чертовы птицы! — громко возмутился Рон, совершенно не беспокоясь о том, что кто-то может услышать.              Он остановился у тускло коптящего факела дежурного освещения и ткнул пальцем в свою щеку. Том, который стоял буквально в двух шагах, действительно разглядел красные царапины. Девица чуть отклонилась назад, рассматривая.              — Мой бедный Бон-Бончик! — картинно простонала она. — Несмотря на эти следы, ты все равно мой красавчик! Самый-самый! Так ты выглядишь мужественно, будто дрался с тигром, мой герой! Это та-а-ак возбуждает…              — Р-р-р! — игриво зарычал рыжий, и парочка слилась в страстном поцелуе.              Том скривился от отвращения. Он не знал, что было хуже — слюнявые поцелуи с громким причмокиванием или мерзкое сюсюкание. Изуродованные трупы не вызывали у него отторжения, но подобное оказалось выше его сил. Он сделал шаг в сторону, намереваясь тихо уйти туда, откуда пришел, как Уизли отлепился от девицы.              — Пошли, Лав-лав, найдем пустой класс, что мы посреди коридора… — глупо улыбаясь, он потянул подружку за руку дальше, в ту сторону, откуда пришел Том.              Он вжался в стену сильнее. Гриффиндорская парочка прошла мимо, не задев его лишь чудом. Через несколько метров они снова остановились и присосались друг к другу прямо посреди прохода. Том отлепился от стены и, двигаясь бочком, тихо пошел по коридору дальше. Уизли с девицей его не заметили. Через пару поворотов там должна быть лестница, он спустится по ней вниз и вернется в подземелья. Хватит с него этих ночных прогулок и внезапных приключений.              Он уже подходил к лестнице, когда опять услышал неподобающие позднему времени звуки. На сей раз они доносились из приоткрытой двери заброшенной аудитории. Том прислушался — было похоже на всхлипывания. Кто-то снова развозил сопли. Он замер на месте.              Нет. Вот только не снова. Он достаточно геройствовал сегодня, испортил отношения с Малфоем. Что бы там ни было, его это не касается. Совершенно не его дело. Тяжело вздохнув, он толкнул дверь и боком проскользнул в кабинет.              На парте посреди комнаты сидела Грейнджер с растрепанными волосами. Она резко вскинула голову и уставилась прямо туда, где Том стоял невидимым, на скрипнувшую за его спиной дверь. На ее щеках в лунном свете блестели мокрые дорожки от слез. Она нервно обхватила себя руками, цепляясь дрожащими пальцами за ткань кофты. Убедившись, что по-прежнему одна, она, должно быть, решила, что дверь приоткрылась от сквозняка, и опустила голову. Ее плечи, замершие было, снова вздрогнули от всхлипов.              Том не двигался, оценивая картину. Все умные мысли испарились. Взгляд скользил по хрупкой фигурке, вздрагивающей от рыданий, по искусанным губам, тонким дрожащим пальцам. В детстве он часто доводил до слез других приютских детей, в том числе и девчонок, и это было приятно — ощущать свое превосходство. Его никогда не трогали женские слезы, он не понимал, почему другие мальчишки чувствуют дискомфорт и вину рядом с плачущей, даже не по их вине, женщиной.              Но сейчас этот вид — девчонка размазывает влагу по щекам таким беззащитным жестом — все-таки вызвал отклик в душе. Он на секунду представил, что она плачет из-за него, и что-то возбужденно забурлило в груди. Том и не заметил, как задержал дыхание, любуясь. Это было знакомое приятное чувство власти над другим человеком. Он нервно облизнул губы.              Грейнджер вскинула голову и уставилась прямо на него испуганными глазами.              — Реддл? Что ты тут делаешь?!              Том посмотрел на свои руки и с удивлением осознал, что чары невидимости упали. Он увлекся, потерявшись в своих мыслях и ощущениях, и совершенно утратил контроль над чарами.              — Грейнджер? — собственный голос показался чересчур хриплым.              Наверное, не стоит так застывать столбом, чтобы у нее не появилось лишних мыслей. Или, что еще хуже, чтобы она не заметила его реакцию. Что обычно говорят люди в таких ситуациях? Мозг отказывался соображать. Наверное, утешают, предлагают помощь — надо попробовать это изобразить.              — Что у тебя случилось? — наконец продолжил он.              — Не твое дело, — сердито вскрикнула она. — Откуда ты тут взялся?!              — Я просто шел мимо, — Том неуверенно ткнул большим пальцем через плечо на дверь. — Услышал твои рыдания, зашел посмотреть, может, помощь нужна.              — Не нужна, проваливай! — выкрикнула Гермиона, а ее глаза вспыхнули яростью.              — Тебя кто-то обидел? — играть свою роль, так играть до конца. Немного изобразит из себя утешителя, а потом смоется. Том ждал ее ответа, пока внутри что-то темное промурлыкало: «Если ты и будешь рыдать, то лучше из-за меня». Он приказал этим мыслям заткнуться и шагнул ближе, глаза против воли зацепились за ее блестящие мокрые щеки. — Только скажи, я разберусь.              Девчонка ошарашенно уставилась на него.              — С какой стати? Какое тебе до меня дело?              Том прикрылся привычной фразой:              — Если кто-то нарушал школьные правила, это мое дело. Кто-то вел себя с тобой неподобающе? — добавил он, размышляя, из-за чего может рыдать девчонка посреди ночи в пустом кабинете, а не в своей спальне. Ее взгляд стал более озадаченным. — Ну, оскорблял? Распускал руки? — пояснил он.              — Нет, — Грейнджер внезапно немного успокоилась и покраснела, опуская глаза и нервно заправляя прядь волос за ухо.              — Тогда что случилось? — так же тихо поинтересовался он, делая еще шаг. Теперь он стоял почти вплотную, почти на грани приличий близко. — Расскажи мне, я помогу.              Том и сам не знал, почему остался и зачем пытается ее разговорить. На задворках сознания мелькнула мысль, что хорошо бы наладить отношения с подругой Поттера. Это пригодится для его целей. Мысль исчезла, когда он посмотрел на ее красные припухшие губы. Интересно, какие они на вкус, соленые? Во рту пересохло.              — Я… я… — она неуверенно стерла почти высохшие слезы, глядя куда-то в область его груди, оказавшейся на уровне ее глаз. Несколько секунд колебалась, переводя взгляд с места на место. Наконец, решившись, заговорила быстро и сбивчиво: — Мерлин, я такая дура! Думала… думала, у нас что-то есть. Особенно после этого квиддича, он… а он уже с этой белобрысой дурой сосется! При всех, в гостиной. Он предпочел ее мне, я ему совсем не нужна-а-а.              Она все-таки потеряла контроль над собой и разрыдалась, прикрыв рот ладонью. Том пытался разобраться в потоке сознания, вглядываясь в ее лицо, но всхлипы сбивали с толку. Нужно это остановить. И изобразить участие, люди это любят.              — «Сосется с белобрысой дурой»? Это ты про Уизли, что ли? — картина начала складываться в голове. — С той девкой, кудрявой…              — С Лавандой, да, — выдавила из себя Гермиона. — Ты тоже их видел?              Том кивнул:              — Зрелище не для слабонервных. — Грейнджер неуверенно хихикнула сквозь слезы, и он продолжил: — Так это ты ему лицо расцарапала? Хорошая работа. И ты из-за этого дебила страдаешь? Радуйся, что он слюнявит не тебя. Похоже, он совсем не умеет целоваться.              Губы Грейнджер сложились в удивленное «о», а глаза округлились. Том уже подумал, что ляпнул что-то не то — он не представлял, как вести подобные разговоры и что должны говорить обычные люди, утешая рыдающую девушку, потому действовал наобум. Но внезапно Гермиона прикрыла рот ладонью и хихикнула. Сочтя это хорошим знаком, он продолжил:              — Нашла из-за кого страдать. Он тупой, ленивый, невоспитанный… Разве что играет в квиддич неплохо.              Том осекся, когда лицо Грейнджер снова исказилось, будто она сейчас снова разрыдается. Что он сказал не так? Теперь он окончательно потерялся.              — И такому я не нужна! Я никому не нужна-а-а, — простонала она.              — Эй, ты чего… — растерянно пробормотал Том, ловя судорожно вздрагивающие плечи ладонями.              Гермиона вдруг подалась вперед и уткнулась лбом в мантию на его груди, а ее пальцы вцепились в ткань у его ребер. Жар ее тела обжигал даже сквозь одежду. Она казалась такой маленькой и хрупкой, а косточки — настолько тонкими, что Том легко мог бы их сломать. Соблазн провести пальцами вдоль выступающих бугорков позвоночника завладел им, и он переместил руку подальше, на ее голову. Но это оказалось ошибкой.              От волос пахло чем-то цветочным. Пушистые локоны щекотали ладонь и манили запустить руку глубже в волосы, дернуть за них, заставив поднять на него наполненные слезами глаза. Прикоснуться языком к коже и почувствовать соленый вкус. Она в его руках, и такая беззащитная. Ее палочка торчала из-за пояса джинсов сзади — только протяни руку, и она не успеет понять, что происходит. Он может сделать с ней что угодно, все, что захочет, а потом стереть память.              Нет. Слишком рискованно. Только не в Хогвартсе, не у Дамблдора под носом.              Том убрал руки от девушки и оперся ладонями на парту по обе стороны от нее. Нужно отвлечься от этих неподобающих желаний. Что за чертовщина? Мысли в голове замедлялись, текли вяло. Эти рыдания действовали на него странно… Он собрался с силами и отстранился.              — Подожди. Тебе надо успокоиться, — произнес он севшим голосом, заметив ее непонимающий взгляд.              Хотя больше эта фраза относилась к нему самому. Он отошел чуть в сторону, благодаря небеса, что мантия застегнута. С усилием сконцентрировавшись, достал палочку и направил на стоящие рядом два стула. Через пару секунд на их месте появился мягкий темно-бордовый диванчик. Том раздраженно взглянул на кривоватые неровные подлокотники и попытался выправить их вторым взмахом палочки, но они стали выглядеть еще хуже. Прошипев нечленораздельное ругательство сквозь зубы, он обернулся к Грейнджер, надеясь, что та не заметила срыва концентрации.              — Сядь.              — Какая продвинутая трансфигурация, — произнесла она с одобрением, разглядывая неудавшийся предмет мебели. — Из двух объектов сделать один, да еще такой большой.              Она сползла с парты и послушно пересела на диван. Слезы мигом высохли — Гермиона отвлеклась, разглядывая диван и оценивая преобразование, гладя ладонью темную бархатную обивку.              — Нукки! — тихо позвал Том, вспомнив про молодого домовенка.              Он почти решил, что тот спит, когда через несколько секунд раздался громкий хлопок. Появившийся из ниоткуда эльфенок начал крутиться на месте, пытаясь понять, кто его позвал. Его взгляд остановился на Томе, а ушки радостно дрогнули.              — Молодой господин звал Нукки?! — вскрикнул эльф.              Он выглядел так взволнованно и счастливо, словно его звали впервые в жизни. Грейнджер разглядывала домовика с удивлением.              — Принеси чай с валерианой — если она есть, — попросил Том.              — На кухне есть травы, профессор Дамблдор любит пить успокаивающий чай на ночь! — воодушевленно ответил Нукки, очевидно чрезвычайно довольный, что получил взрослое задание. — Нукки знает, Нукки все сделает, сэр!              — Чайник, две чашки, — Том едва успел отдать распоряжение до того, как домовенок, сшибив напоследок стул, испарился.              Он решил, что успокаивающий чай не помешает и ему. Срочно.              Грейнджер хлопала глазами.              — Уже познакомился с эльфами? — поинтересовалась она удивленно. — В жизни бы не подумала…              — Почему? — поднял бровь Том, опускаясь рядом с ней на диван.              — Ты так вежливо с ним общаешься. Раньше ты казался таким… высокомерным, — неуверенно ответила она. — А на самом деле вроде ничего…              — Вот как? — ухмыльнулся Том. — Всего лишь «ничего»? После того, что между нами только что было?              Девчонка окончательно смутилась. Знала бы она, как далека от истины насчет него, но Тому такие заблуждения были только на руку.              — Прости за это, — она сделала неопределенный жест в воздухе.              — За то, что размазала сопли по моей мантии? — хмыкнул Том. — Ничего, я не брезгливый. Пока это не касается слюнявых поцелуев перед моим лицом, — признал он, сам этому удивившись.              От дальнейших неловких реплик спас появившийся с шумом Нукки, который еле нес в своих маленьких ручках увесистый фарфоровый заварной чайник и чашки. Том призвал еще один стул и расположил на нем посуду. Затем под потолок запустил пару светящихся шариков — не пить же чай в темноте.              Параллельно он задумался, насколько волшебники доверяют эльфам в вопросах обслуживания себя. Можно, например, подменить травы Дамблдора на что-нибудь ядовитое, и никто никогда не найдет следов убийцы. Отпустив домовика, Том разлил чай по чашкам и протянул одну Грейнджер. Они погрузились в молчание, которое Тома нисколько не тяготило. Он обдумывал, что делать дальше.              — Любишь без сахара? — поинтересовалась Гермиона, отрываясь от напитка. — Я про чай, — она кивнула на его руки, задержавшись взглядом на тонких пальцах, сжимающих чашку.              — Да, люблю горькое, — ответил Том, прокручивая чашку в ладонях.              — Надо же… Это редкость, — под его вопросительным взглядом она пояснила серьезным тоном: — Исторически горький вкус ассоциировался с неприятными ощущениями, с опасностью некоторых растительных продуктов для здоровья. Большинство токсичных веществ в растениях горькие, это эволюционный механизм.              — Растения тысячелетиями вырабатывали эти вещества в качестве защиты, а человек теперь с удовольствием их ест, — кивнул Том. — Но и наоборот, человеческая система распознавания вкусов сформировалась благодаря тем же эволюционным причинам — рецепторы, отвечающие за сладкий вкус, например, нужны для распознавания глюкозы. Она имеет питательную ценность, необходимую для выживания. Люди также любят сочетание сахара с жиром, например, в выпечке, и считают его вкусным, потому что это легко усваивается. С горькими продуктами наоборот — рецепторы этого вкуса нужны, чтобы сигнализировать об опасности. Правда, человек будет любить горькие продукты, если они ассоциируются в его мозгу с удовольствием по каким-либо другим психологическим причинам.              — Никогда даже не задумывалась, — медленно протянула Гермиона. — Откуда ты знаешь подобные вещи?              — Есть такие штуки, Грейнджер, книжками называются, — произнес Том невозмутимо.              Девушка пару секунд помолчала, потом внезапно расхохоталась. Том с облегчением отметил, что ее слезы прошли окончательно. Он тоже теперь чувствовал себя гораздо спокойнее.              — Я имею в виду, что редко кто-то из волшебников интересуется тем, как устроен мир. Не представляю, с кем бы я могла обсудить такие темы. И кто бы понял, что я говорю, и не ответил бы: «Ага, очень интересно, давай лучше про квиддич», — скривилась она.              Том пожал плечами.              — Не понимаю смысла этой игры. По-моему, ее стоило назвать «сто способов убиться верхом на метле».              — Я тоже, — согласилась она. Потом добавила испуганно: — Только Гарри не говори, он на меня обидится!              — Не скажу. Это будет наш маленький секрет.              Гермиона кивнула, снова кусая губу. Том улыбнулся своим мыслям и откинулся на спинку дивана, рассеянно поглаживая рукой обивку позади девчонки и разглядывая ее профиль. Она доверила секрет совершенно не тому человеку.              Что ж, где-то теряешь, а где-то находишь. Возможно, хоть что-то в этот суматошный вечер получилось к лучшему.