Смерть в маске

      Том прислонился бедрами к рабочему столу в кабинете Гонта, наблюдая, как тот подошел к скрытому в стене сейфу.              — Ты справился превосходно, я в тебе не сомневался, — Томас не удостоил собеседника взглядом, мимоходом бросив похвалу. Добытую Томом папку он, тем не менее, держал цепко.              — Естественно, ты не сомневался. Поскольку знал, что все пройдет успешно, — ввернул Том. — Я только удивлен, что ты не поделился со мной всей известной тебе информацией. Тогда мне не пришлось бы изворачиваться самому.              — Зато ты получил ценный опыт.              Гонт достал нож для бумаг и небрежно уколол палец. Размазал каплю крови по гладкой поверхности сейфа, на котором не было ни замочной скважины, ни кодового замка. Кровь с шипением испарилась, дверца мягко щелкнула и приоткрылась. Том заглянул через плечо Гонта и присвистнул. Хранилище внутри оказалось куда просторнее, чем можно было предположить снаружи — он разглядел коричневые папки с документами и блеск золота на полках.              — Не доверяешь Гринготтсу? — поинтересовался он.              — Это на текущие расходы, — пожал плечами Гонт. — А также то, что гоблинам я не доверю ни в каком виде.              Гонт протянул свободную руку, и его пальцы сомкнулись на массивном серебряном медальоне, покоившемся на черном бархате. Том попытался распознать выражение, мелькнувшее на обычно бесстрастном лице Гонта. Трепет? Алчность? Вожделение? Он разглядывал массивную подвеску на собственной, но такой чужой ладони — металл и стекло, россыпь изумрудов, складывающихся в изящную букву S.              — Медальон Слизерина, — порывисто выдохнул, опознав ее.              — Да. Медальон моей матери. Семейная реликвия. Он мой по праву, и никому иному я не позволю прикасаться к нему.              Его пальцы крепко сжались на украшении, будто стремясь вобрать его в себя. Том гипнотизировал взглядом стеклянные грани. Очнувшись, Гонт отложил медальон обратно, нехотя выпуская его из рук. Затем бросил в стопку папку, которую держал в левой руке. Том успел разглядеть надпись на обложке верхней — «Томас Гонт».              — Хранишь досье на самого себя? — хмыкнул он.              — На тебя, — Гонт захлопнул дверцу, и она с мягким щелчком слилась в одну сплошную металлическую поверхность с рамкой сейфа, без каких-либо намеков на щель. — Эти документы я отдам перед тем, как ты вернешься в прошлое. Знаю, какая мысль сейчас придет тебе в голову, но даже не думай. Сейф реагирует не только на кровь, но и на некоторые другие маркеры. От тебя он закрыт.              — Я не собираюсь взламывать твой сейф, — пожал плечами Том. — Ты же сам отдашь мне папку рано или поздно, будешь вынужден, чтобы стать собой.              — Замечательно, что мы сразу расставили точки над «и».       В него впился пристальный взгляд голубых глаз, в глубине которых Том уловил легкое беспокойство. Он изобразил равнодушный вид. Как интересно. Гонт знает что-то такое, что вынуждает его проявлять настороженность? И, как всегда, не говорит. Что заставляет этого человека хранить секреты от самого себя?       

***

      Том дочитал последнюю страницу и отложил книгу на тумбочку. Некоторое время сидел, прислонившись к резному изголовью, задумчиво смотрел на розовый переплет. Определенно, люди ведут себя странно. И это — одно из популярнейших произведений про любовь? Как приятно, что он лишен этого изъяна и никогда не будет выглядеть таким дураком. Но, с другой стороны, хорошо, что у остальных он есть, и на нем так легко сыграть. Самое сильное чувство, заставляющее забыть о гордости и собственных убеждениях. Насколько он видел, Томас Гонт использовал это на полную. Наверняка его рейтинг среди скучающих домохозяек, увлекающихся подобными романами и очарованных красивыми образами, близился к стопроцентному. Пора и Тому начинать использовать эти пошлые приемы.              Он поднялся с постели, на которой сидел поверх шелкового покрывала, и потянулся. Мозг устал от бесплодных попыток примерить на себя чужие эмоции, а тело затекло, требуя движения. Он направился в кабинет Гонта — может, тот захочет размяться? Едва переступив порог, услышал ответ:              — Позанимайся с Беллой, — Томас не поднял головы от бумаг. — Я немного занят, освобожусь только к ужину.              — С Беллой? — поднял бровь Том.              — Она хороша в боевой магии. Способна задать тебе жару, — получил усмешку в ответ. — Я лично ее тренирую. Кое-какие дела могу поручить только ей.              С некоторым сомнением Том вернулся в коридор и направился к покоям Беллатрисы. Он догадывался, какие поручения мог давать ей Томас, но уровень боевой магии все-таки стоило проверить. Вдруг она действительно умеет что-то помимо женских чар.              — Мальчик хочет поиграть, — довольно ухмыльнулась Белла, выслушав его вопрос, и опустилась на обтянутый бархатом пуфик перед туалетным столиком. — Я только за, Томас последние недели не вылазит из кабинета.              Взяв в руки гребень, она начала медленно зачесывать темные густые волосы вверх, чтобы собрать их в пучок. Том наблюдал за ее манипуляциями без особого интереса, прислонившись к косяку двери у входа в будуар.              — Ты не собираешься переодеваться? — поинтересовался, окидывая скучающим взглядом ее платье с глубоким декольте.              — Только если ты мне поможешь, — съязвила она, сверкнув на него черными глазами в отражении.              — Это вряд ли, — ухмыльнулся Том. — Вижу, подарок тебе понравился, — он кивнул на подвеску в форме вороньего черепа у нее на груди.              — Ты словно увидел мои тайные желания, малыш. — Белла медленно провела рукой по шее, неотрывно глядя на него в зеркало.              Том равнодушно следил за ее флиртом. Дождавшись, пока она закончит с прической, он вышел из комнаты. Вместе они двинулись вниз по лестнице в бальный зал, который обычно использовался вовсе не для танцев — слишком специфические люди проживали в этом особняке.              В огромном пустом помещении доминировала люстра, свисая четко посередине. Казалось, даже ее хрустальные подвески были строго упорядочены. Том привычно накинул на нее защитное заклинание — не хватало только рисковать этим шедевром неизвестного ему, но широко признанного в текущем десятилетии интерьерного дизайнера.              Белла неторопливо двинулась вдоль стены скользящим шагом. Том краем глаза отслеживал ее перемещения — и вовремя заметил взмах палочки. Ступефай полетел в него, и Том с трудом успел выставить щит.              — Играешь нечестно, Белл? — ехидно поинтересовался он. — А как же традиционный поклон?              — Все средства хороши, чтобы стереть дурацкую ухмылку с твоего лица, — отрезала она. — И не называй меня так!              — Только в обмен на ответную любезность… — ответил Том, но договорить не успел — на него обрушился град проклятий.              Вскинутый им щит засветился мутной полусферой. Резким росчерком Том отправил связку атакующих заклинаний. Белла действительно была хороша — двигалась порывисто, била хлестко и сильно.              Через десять минут Том сбился с дыхания. Рукав свитера пах паленой шерстью — поджигающее заклятие чудом прошло по касательной. Волосы растрепались и прилипли к мокрому от пота лбу. От последних проклятий Том ушел, резко упав на пол, и напустил в ответ черного тумана, чтобы скрыть свои перемещения и выиграть несколько мгновений. Адреналин схватки разгонял пульс, захлестывая привычным тягучим возбуждением. Под прикрытием плотного дыма он перекатился, уходя из-под лучей, выскакивающих будто из ниоткуда. Обрушил в сторону Беллы мощный поток воды из палочки и удовлетворенно услышал ее возмущенный вскрик.              Он махнул палочкой, рассеивая дым, и поднялся на ноги. Рельефная подошва ботинок скользнула по влажному желтому паркету, но Том устоял. Белла сидела на полу и глядела на него возмущенно, насквозь мокрая. Пряди волос, выбившиеся из прически, прилипли к шее. Мокрая ткань платья откровенно облегала грудь — лифчика на ней не было.              Том едва увернулся от золотистой молнии, прилетевшей в него в следующий миг. Он крутанулся на месте, рассеиваясь черным дымом, и материализовался в нескольких метрах в стороне.              — Умеешь во взрослые игры, — оскалилась Белла, поднимаясь на ноги плавным движением. — А если так? — в воздухе засвистел хлыст.              Том резко махнул рукой, отводя его без палочки, только концентрацией энергии. Палочкой он отправил банальное Депульсо. Беллатрису оно сдвинуло назад, ее широкие каблуки скользнули по мокрому лакированному полу, но на ногах она удержалась. Кожаный плетеный бич обмяк в ее руке. Высокая прическа окончательно растрепалась, и волосы тяжелыми волнами рассыпались по плечам.              Ее глаза нехорошо блеснули, и в следующий миг Том почувствовал, что земля уходит из-под ног. Вот сучка. Не успев сообразить, чем она его приложила, он распался дымом, кувыркнулся в воздухе и материализовался обратно, вновь на ногах.              Битва вышла за пределы обычной тренировочной дуэли. Тому хотелось одержать верх, привычная жажда победы охватила его, а энергия бурлила внутри. Неужели он позволит приложить себя лицом об пол?              Хитрый взмах палочки Беллы — и электрический разряд болезненно щелкнул его по ноге. Том обрушил в ответ связку из пяти небезобидных заклинаний, на пределе координации своей кисти. Беллатриса заблокировала четыре, от последнего ушла, метнувшись вбок.              Пора заканчивать этот спектакль. Воспользовавшись тем, что она отвлеклась, Том вновь распался на черный дым и устремился к ней. Пальцы его левой руки сомкнулись на ее шее, и он шагнул вперед, прижимая женщину к стене и вдавливая палочку в тонкую кожу. Она охнула от резкого удара, пухлые губы приоткрылись в изумлении. Он удовлетворенно усмехнулся, давя локтем на ее грудь и ограничивая возможность вдохнуть. По крайней мере, это неприятно. Ее ногти впились в его запястье, проходясь по оголенным нервам.              — Пусти, — прошипела Белла.              — С чего вдруг? — усмехнулся Том. — Похоже, ты проиграла.              — Я думаю, наоборот.              Палочка вырвалась из его пальцев и поскакала по полу, издавая высокий звук. Том проследил за ней краем глаза. Это казалось такой мелочью, когда магия лилась из него потоком. Он чуть сжал пальцы и поднял руку вверх. Ноги Беллатрисы оторвались от пола. Она прикусила губу и болезненно скривилась.              — С твоей стороны глупо недооценивать противника, когда он всего лишь разоружен. Я могу многое и без палочки, — промурлыкал он.              Боль от женских ногтей, вцепившихся в его плечо сквозь вязаную ткань свитера, смешалась с удовольствием от победы.              — Как я могла забыть, что ты не такой, как все, — с трудом просипела она. — С виду мальчишка, но силен.              — Я почти польщен, — протянул Том, облизнув пересохшие губы.              Свободной рукой он прижал руку Беллы с палочкой к стене. Теперь она полностью в его власти. Под его пальцами сбивчиво пульсировала ее сонная артерия. Губы покраснели от прилива крови, Том гипнотизировал их завороженным взглядом. Он сильно прикусил нижнюю губу в попытке вернуть себе трезвый рассудок, но ощущения ударили по нервам обжигающей волной.              Он разжал пальцы, опуская Беллу на пол. Навредить ей сейчас, забывшись, будет глупо. Длинные ногти перестали впиваться в его плоть. Белла дышала неровно. Она осторожно скользнула пальцами по его плечам и шее, зарылась ими в его волосы, царапая непривычную к подобному обращению кожу.              Том смотрел на женщину, прижатую им к стене, и ни одной мысли не задерживалось в голове. Не отдавая себе отчета, он наклонился вперед и впился в ее губы. Ощущения ворвались в опустевший мозг, захлестывая густой волной. Прикосновения обжигали, отдаваясь в груди поднимающимся ураганом. Он плотно обхватил ее затылок, привлекая к себе. Белла не пыталась вырваться, отвечала уверенно и страстно.              Кожа под его горячими пальцами чувствовалась непривычно холодной. Том переместил руку с ее шеи на грудь, скользнул вниз, по талии к бедру. Затем на спину, просунул ладонь в узкую щель между ее позвоночником и стеной. Нащупав шнуровку на платье, он потянул за завязки и провел пальцами вдоль позвоночника, между тонких веревок.              Белла вздрогнула и порывисто вздохнула. Том почувствовал, как кончик ее палочки прошел по его животу, а следом за ним внутри пробежал холодок. Он опознал наложенное заклятие как контрацептивное и порадовался ее предусмотрительности. Сам он был уже не способен мыслить связно.              Том начал поднимать руки по ее бедрам, задирая мокрую юбку, когда мир внезапно перевернулся. Белла толкнула его, и в следующий миг Том перекатился на паркет. Он успел скруглить спину, чтобы не удариться плашмя. Темные кудри упали на лицо, и он резко дернул головой, пытаясь их сбросить.              Белла оказалась сверху, его пальцы вцепились в черную ткань на ее бедрах. Перед глазами качнулся вороний череп на шнурке над вырезом платья. Что-то холодное сомкнулось на левом запястье — «щелк». Том поднял руку, недоуменно разглядывая застегнутый на запястье металлический браслет наручников. Второе кольцо повисло под своей тяжестью, пустое.              — Какой подлый прием. Но ты немного не закончила, другая рука свободна, — усмехнулся он. — Я могу спокойно снять эту игрушку.              — Попробуй, — прошептала она ему в губы.              Том успел заметить нехороший блеск в ее глазах. Демонстративно подняв запястье, он коснулся браслета второй рукой. Не произошло ровным счетом ничего. Он развернул ладонь к себе и удивленно взглянул на пальцы. Попытка создать простейший огонь также не удалась, хотя казалось, что расплавленная лава течет по венам.              — Браслеты блокируют магию, — догадался Том. — Какого… — возмущенно начал он, но тонкий палец Беллы прижался к его губам.              — Аврорские наручники для особо опасных преступников. Это мера предосторожности. Я вижу, что ты начал терять контроль над своей магией — твои прикосновения ощущаются как раскаленный металл. Прекрасно знаю, что бывает в таких случаях, и не хочу испытывать на себе.              Тяжело дыша, Том смотрел ей в глаза. Одновременно пытался сделать магией хоть что-то — откинуть ее прочь, поджечь. Он бы сейчас с удовольствием насладился тем, как вспыхнут ярким факелом ее волосы, а с лица пропадет победная усмешка. Ярость растекалась под кожей, отравляя нейротоксичным ядом. Но не получалось ничего, бушующая внутри энергия перестала быть ему подвластна, не находила привычного выхода.              Впервые в жизни Том ощутил, что не может использовать волшебство. Это было странное и крайне неприятное чувство — будто он разом оказался голым и беззащитным. К горлу подступила непривычная паника, затрудняя дыхание. Он сел, ощущая, будто двигается сквозь сопротивление пространства, как под водой. Удобно усевшаяся на его бедрах Белла, казалось, стала вдвое тяжелее. Сейчас, без усиленных магией мышц, Том чувствовал, что поднять ее будет непросто.              — Сними, — тихо приказал он, протягивая ей запястье. — Или тебе не понравится то, что я сделаю.              — И что ты сделаешь? — усмехнулась она, проводя по середине его груди изогнутой темной палочкой снизу вверх. Том смотрел на нее разъяренно, свысока даже в таком положении. — Знаешь, у меня к тебе другое предложение, — игриво протянула Белла. — Если хочешь, действительно могу их снять, и разойдемся каждый в своем направлении. Или… — она приблизилась к его лицу и прошлась губами по скуле. Он сидел неподвижно, только его ноздри возмущенно трепетали, выдавая эмоции. — Ты можешь перетерпеть это неудобство ради более приятных ощущений. Как тебе такое? Способен поиграть по моим правилам, стать взрослым ответственным человеком хоть на полчаса?              Том смотрел на ее лицо, сбивчиво дыша, пока она выжидающе водила пальцами по его груди, спускаясь ниже, к отчетливой выпуклости на брюках. Он окинул взглядом хрупкую шею — как же хотелось сейчас сомкнуть на ней пальцы. Показать, что играть с ним подобным образом обойдется ей очень дорого. Вцепиться в плотную ткань и сорвать ее прочь, а затем прижать женщину к полу всем своим весом. И на деле продемонстрировать, каково это — ощущать себя голой и беззащитной.       — Я согласен, — хрипло усмехнулся он. Поднял руку и запустил пальцы в ее волосы, с силой оттягивая назад и заставляя посмотреть себе в глаза. — Только обещаю… Нежным я не буду.       

***

      Глаза лениво фокусировались на лепнине потолка. Острые коготки блуждали по груди. Том поморщился от чувства на грани щекотки и отвел женскую руку в сторону. Обычно подобное раздражение нервов его не трогало, но сейчас все ощущалось слишком остро. Так странно.              Он высвободил свое плечо из-под оккупировавшей его головы Беллатрисы. Темные волосы, рассыпавшиеся по коже, соскользнули на подушку. Том поднялся с кровати.              — Так необычно, — довольно протянула она, перекатываясь по постели. Простыня почти не прикрывала откровенность ее изгибов. — Вроде бы я тебя знаю, но в то же время как другой человек…              — Кажется, мы пропустили рождественский ужин, — заметил Том, взглянув на время.              — В молодости есть свои преимущества, — усмехнулась Белла, хитро на него посматривая. — И в том, что ты схватываешь все на лету.              Том заглянул в шкаф и вытащил из него один из шелковых халатов Гонта.              — Куда в таком виде? — поинтересовалась Белла, когда он небрежно накинул легкую черную ткань на плечи.              — Воздухом подышать, — на самом деле дико хотелось курить, но Том понятия не имел, где у Гонта сигареты и держит ли он их вообще. Может, в кабинете. Если он пройдет туда через длинный балкон, то поищет. — Ты решила, что я с тобой закончил?              — Там холодно, — заметила Белла, провожая его взглядом к балконной двери. — Не простынь.              — Спасибо за заботу, мамочка, — усмехнулся Том и вышел на балкон, прикрывая за собой дверь.              Морозный воздух обжег разгоряченную кожу, нос мигом почувствовал сладковатый табачный запах. Он подошел к Томасу, небрежно прислонившемуся к кованой решетке ограждения. В его пальцах дымилась сигарета. Окинув Тома внимательным взглядом, зацепившимся за металлический браслет на руке, Гонт протянул ему пачку.              — Оставь себе.              — Спасибо, — Том вытряхнул сигарету, привычно поднес к ней палочку, чтобы прикурить. И замер, озадаченно уставившись на нее.              — Неприятно, да? — усмехнулся его собеседник.              Затем легким жестом он поджег кончик сигареты Тома. По следующему взмаху руки на дверь в спальню легли заглушающие чары. Том с удовольствием затянулся терпким дымом.              — Вишневые?              — Немецкие и дорогие, — кивнул Гонт. — Наши такого делать не умеют, будто сено куришь.              — Надеюсь, ты не против? — Том коснулся пальцами шелковой ткани чужого халата.              — Вовсе нет, — усмехнулся Гонт. — И на твой неозвученный вопрос отвечу — тоже нет. Иначе я бы этого не допустил.              — Я не собирался спрашивать, — возразил Том. Облокотившись на ограждение балкона, он задумчиво смотрел вниз, на припорошенную снегом лужайку. Холод начал пробирать, но он привычно не обращал внимания. — Было очевидно, что ты не против. Правда, не до конца понимаю, почему.              — Будем считать, что я не воспринимаю секс моей жены со мной самим за измену.              Щелчком пальцев Томас отправил окурок вниз и небрежным движением руки испарил его в полете.              — Можно сказать, дал ей официальное добро, — Том затянулся. — Белла не могла упустить момент и не поразвлечься. За любого другого ты бы ее придушил.              — Самый личный способ убийства, как по мне, — кивнул Гонт. — Глаза в глаза. Правда, иногда хочется увидеть кровь.              — Сколько уже? — бесстрастно поинтересовался Том.              — После пары десятков я перестал считать.              — Действительно, кто считает овец, — Том деланно равнодушно пожал плечами.              Он пока что считал.              Он вытянул следующую сигарету из пачки. Критически взглянув на него, Гонт провел рукой перед его грудью, и браслет с щелчком открылся. Том успел перехватить упавшие с него наручники и сунуть в карман халата. По животу пробежался холодок. Он благодарно кивнул, поднес палочку к сигарете, прикуривая. И замер, прислушиваясь к ощущениям. Что-то изменилось. Том почти не почувствовал этого из-за мигом захлестнувшей его энергии, но одновременно произошло что-то еще. Он уставился на огонек сигареты, тлеющей в темноте в его пальцах.              — Ты снял с меня контрацептивные чары, — наконец заключил он. — Зачем?              Плавно развернулся к старшей версии себя, внимательно изучая невозмутимое бледное лицо и бескровные губы. Сигарета дрогнула в руке.              — Ты бесплоден, — медленно протянул Том, озвучивая логичный вывод. — Давно?              — Темная магия не проходит бесследно, — невесело усмехнулся Гонт. Его челюсть напряглась. — Особенно подобная, продлевающая срок службы тела. В этом есть свои плюсы, которые, само собой, перевешивают. Но есть и… побочные эффекты. Думал, что смогу этого избежать. Не вышло.              — И ты решил, что я сейчас сделаю для тебя ребенка? — возмутился Том, нахмурившись. — Потому и свел со своей женой?!              — Раз ты так удачно здесь оказался, почему нет. Утром я подлил ей в еду фертильное зелье, — равнодушно пожал плечами Гонт. — Если бы она так предусмотрительно не наложила на тебя контрацепцию, все было бы уже готово. От тебя требуется только сходить в спальню на второй раунд. Она не увидит, что чары пропали. Будет считать, что забеременела от меня.              — Зачем тебе это? — Том медленно покачал головой, разглядывая его. — У тебя уже есть ребенок, есть следующий сосуд…              — Каус вышел весьма удачно, — цинично усмехнулся Гонт. — Я был вполне доволен. А потом, глядя на тебя, я подумал… Что все-таки неплохо иметь сына, преданного сторонника, который всегда стоит за тебя горой. Из Кауса выйдет сильный маг, не хотелось бы лишаться человека, способного занять место моей правой руки. Значит, мне нужен еще один ребенок, альтернатива, из которой можно выбрать. Если повезет, с зельем может выйти и двойня…              — И ты решил, что это будет вот так просто? Что для меня это будет просто?! — Том ошарашенно смотрел на собеседника. — Я не готов к детям!              — Этого и не нужно, — возразил Гонт. — Ребенок будет моим. Какая тебе разница? Ты формально не будешь иметь к нему отношения.              — А как насчет — морально? — Том вцепился пальцами в ледяную кованую решетку балкона, но холода почти не ощущал — ярость растекалась внутри горячими волнами. — Ты прекрасно знаешь, где я вырос и каково это было. Или забыл за давностью лет?!              — Твой ребенок будет расти в других условиях…              — Да мне плевать! — Том сверлил взбешенным взглядом этого холеного мужчину перед собой, который сейчас казался максимально непохожим на него самого. Который напоминал ему другого человека. — Ты хочешь, чтобы я сделал ребенка и сразу забыл об этом? После того как со мной так же поступил мой отец? Если ты не помнишь, я убил его за это! Авадой в сердце, всего несколько месяцев назад!              Том почувствовал, что начинает задыхаться. Догорающая сигарета обожгла пальцы, и он раздраженно скинул ее на каменный пол. Облачка пара сбивчиво слетали с его губ.              — Если бы я знал, что это для тебя до сих пор больная тема, то подошел бы к вопросу мягче, — недовольно пробормотал Гонт.              — Мягче? Использовал бы меня без моего на то согласия, но повежливее? — горько усмехнулся Том. — Ты всю дорогу только и делаешь, что используешь меня в своих целях. Причем в темную! О чем еще ты мне не говоришь?              — Том…              — Да, да, слышал неоднократно, как ты меня любишь, — перебил он, сжав кулак до боли, до впившихся в кожу ногтей. Ярость расползалась под кожей, выворачивая наизнанку. — Только мы оба знаем, что любовь — это несуществующее дерьмо! Лапша, которую люди вешают друг другу на уши, когда им надо что-то поиметь. Что ты хочешь получить от меня? Прекрасно понимаю, что это далеко не последнее. Шпион? Не верю, что он тебе действительно нужен. Есть что-то еще… Нечто более масштабное.              — Том, прекрати истерику, — голос Гонта стал холоднее. Он протянул руку, пытаясь взять его за плечо, но Том отшатнулся, чуть не поскользнувшись в домашних тапочках на обледеневшей плитке балкона. — Пошли в кабинет, поговорим.              — Поговорим?! — почти выкрикнул он. — Что еще ты мне скажешь, чтобы отвлечь меня? Что угодно, только не правду! Как далеко ты готов зайти? Будешь шантажировать? Править мне память? Может, наложишь Империус?              — Ты же знаешь, я с тобой никогда так не поступлю…              — Полчаса назад я считал, что ты много как со мной не поступишь. Но теперь не уверен ни в чем, — покачал головой Том, отходя назад к двери в спальню. — Я думал, мы можем поступать так с остальными, но никак не друг с другом. Оказывается, для тебя особой разницы нет…              — Высокомерный мальчишка! — в глазах Гонта мелькнуло что-то опасное, и он стукнул открытой ладонью по каменной стене. — Ты не видишь общей картины, но гонору при этом! Обижаешься, как ребенок, когда нужно принять сложные решения!              — Может, потому что ты принял их за меня? И добиваешься своего шантажом и манипуляциями?              — Я — это и есть ты! — Гонт сделал шаг вперед, и Том отступил, когда его начало захлестывать удушающей волной чужой магии. — Только намного опытнее и умнее. И не тебе оспаривать мои действия! Ты должен заткнуться и выполнять то, что я скажу!              — Почему-то ничего не можешь сделать сам, я тебе нужен для грязной работы! Но да-а-а, я при этом глупый мальчишка, у которого не должно быть своих мыслей! Я не собираюсь выполнять то, что ты напридумывал своим извращенным мозгом. С меня довольно твоего дерьма! — Том схватился за ручку двери.              — Ты пожалеешь об этом, — прорычал Гонт.              Он стоял на месте, глядя на Тома исподлобья, а с его палочки, которая вдруг оказалась в правой руке, слетали красно-зеленые искры и шипели, достигая каменного пола.              — Хочешь приложить Круциатусом? — скривился Том, кивая на палочку. — Неприятно, когда нельзя кинуть Аваду?              — Нет, — Гонт тяжело усмехнулся. — Хочу посмотреть, на сколько хватит твоей упертости и как быстро ты приползешь обратно. Ведь…              — Никто не понимает тебя так, как я, — передразнил его Том, перебив. — И никто не хочет меня использовать так, как ты. Обойдусь!              Он влетел в комнату и захлопнул дверь. Сорвал с себя халат — шелковая ткань будто обжигала кожу. Подхватил с пола брюки и начал лихорадочно одеваться. Белла проводила его непонимающим взглядом.              — Что случилось? — нахмурилась она. — Что-то не так?              — По меньшей мере все, — съязвил Том. — Поссорился с одним мудаком.              — Он сам сказал, что не против, если мы…              Кожа горела от перепада температур. Натянув свитер, Том мельком взглянул на ошарашенную Беллу, в глазах которой плескался страх. Обреченно вздохнув, повернулся к ней. Она сидела на кровати, напряженно приподнявшись, и заглядывала в его лицо. Наверное, стоит что-то сказать, чтобы не разрывать их связь столь грубо. Она может пригодиться.              — Проблема в другом. К тебе это не имеет отношения, — он наклонился и, захватив подбородок Беллы рукой, быстро чмокнул ее в приоткрытые от удивления губы. — Спасибо за чудесный вечер. Но я должен идти.              Он вылетел из комнаты. Она кинулась было за ним, прижав к груди простыню, но замерла на пороге, когда босые ноги коснулись ледяных камней коридора.              — Том, стой! Куда ты пойдешь ночью? Останься!              Не обращая внимания на ее окрики, он взмахом палочки призвал сумку из своей комнаты, почти бегом спустился по лестнице и выскочил на улицу, в морозный воздух рождественского вечера. Мысли в голове неслись галопом, не позволяя ни на чем сконцентрироваться. Нервная дрожь накатывала, заставляя зубы стучать. Не зная сам, где он хочет очутиться, Том закрыл глаза и аппарировал. Где угодно, только подальше отсюда. Подальше от самого себя.