Смерть в маске

      Темнота окутала все вокруг. Мелкие белые снежинки опускались на лицо и тут же таяли, соприкоснувшись с горячей кожей. Издалека доносились звуки органа, пробирающие низкими модуляциями гораздо сильнее, чем мороз. Том передернул плечами от тяжелой музыки, которая неприятно отдавалась ноющей болью в груди, и осмотрелся. В кромешной тьме перед ним выделялся единственный источник света — маленькая церковь. Он опустил взгляд. Под ногами — каменная плита с едва заметной надписью. Кладбище.              Том невесело усмехнулся от поэтичности того места, где оказался. Сколько человек на его личном кладбище? Шесть. Пока он помнил счет. А сколько их будет? Десятки? Сотня? Он перестанет считать…              Могильные камни стояли в ночи еле угадывающимися силуэтами. Том двинулся между ними, разглядывая в голубоватом свете Люмоса. Кому-то это место могло показаться пугающим… Но не ему. Зачем бояться мертвых? Эти имена и фамилии принадлежали когда-то жившим людям, их кости находились внизу, под ногами. Помнил ли их кто-то? Значили ли эти имена сейчас хоть что-то, кроме набора звуков? Том не знал. И не был уверен, что хочет знать. Станет ли он сам когда-то бессмысленным сочетанием букв? Хотелось бы верить, что нет. Что он будет жить в веках… Но не так, прыгая из тела в тело, сменяя маску. Как тогда?              Полустершиеся буквы плыли перед глазами, сливаясь кривыми линиями. Лишь изредка они складывались в слова — но выглядели бессмыслицей. Аббот, Поттер, Певерелл, Дамблдор. Чушь какая-то — неужели ему мерещится? Хотел бы он увидеть старика в могиле, но того хватит еще надолго. Не мог же Том случайно активировать маховик? Нет, артефакт был надежно спрятан в сумке на плече, в защитном чехле.              Усмехнувшись плодам бредящего от переизбытка эмоций мозга, он двинулся дальше, к черной кованой ограде. Небрежно хлопнув калиткой, вышел с кладбища. Обошел небольшую провинциальную церковь, сложенную из серых камней, и оказался на главной улице. Ряд аккуратных домиков навевал мысли о Мерлином забытой деревушке где-то на отшибе цивилизации. Изображение перед глазами двоилось. Том подошел к указателю у церкви, с трудом фокусируясь на буквах. «Годрикова впадина, Главная улица».              Том невесело усмехнулся. Из всех мест в мире его занесло именно сюда? Он, потомок Салазара Слизерина, пожелав оказаться где угодно, перенесся в колыбель Годрика Гриффиндора, извечного противника предка. Хотя, говорят, когда-то они были друзьями… И что с того?              Едва разбирая дорогу, он шел вдоль домов. Друзей у него никогда не было. Союзники, поклонники, приспешники. Но Том не знал, что такое дружба, что такое любовь. Есть только выгода, использование других в своих целях. Все люди мира занимаются именно этим, прикрываясь высокопарными речами о чувствах.              Он знал, что это на самом деле — грандиозный обман. Возможно, они сами верили, что помыслы их чисты, а сердце горячо. Но это было самовнушением, желанием казаться лучше, чем они есть. На самом деле люди мало чем отличались от него. Например, тем, что Том был достаточно смел, чтобы признаться в этом самому себе. Признаться, что люди — то еще дерьмо, любви не существует, а миром правит жажда. Жажда жизни, способная втоптать соперников в грязь. Жажда ресурсов, требующая овладеть вещами, отобрать их у конкурентов. Жажда признания заслуг — чтобы восхищенные взгляды ласкали кожу, а его имя срывалось с чужих губ с придыханием.              Том мотнул головой, разгоняя мысли. К черту. На площади на ветру покачивалась рождественская ель, из паба неподалеку вырывалось громогласное пьяное пение. Ноги сами несли вдоль аккуратных домиков. На некоторых светилась маггловская рождественская иллюминация, стояли фигуры Санты и оленей, впряженных в сани, мигали красными дурацкими носами. На иных лужайках мерцали магические огоньки, носились над присыпанными снежной крупой газонами и движущимися скульптурами. Перед ним маячил последний дом на краю деревни. Том тянулся к нему, словно там находился кто-то, кто мог бы понять. С кем он хотел бы оказаться рядом. Он поморщился от абсурдности этой мысли.              Остановился перед последним коттеджем, с виду ничем не отличающимся от других, и толкнул легкую калитку в кованой ограде. Чувство дежавю, призрачное и ненатуральное, захлестнуло с головой. На секунду ему привиделось: фасад разрушен, будто от взрыва, на уровне второго этажа зияет дыра… Он рассматривал это на старой колдографии.              Моргнул — и видение растворилось. Перед ним был целый дом, аккуратная кирпичная кладка. Он был здесь. Когда-то. Не в этой жизни? Мысль ускользнула, прежде чем Том успел за нее ухватиться.              Он почувствовал, как волосы на затылке непроизвольно встали дыбом от потока энергии, когда сработали сигнальные чары, предупреждая хозяев о вторжении. Но это прошло на грани сознания — ему было плевать. Том не успел дотянуться до двери — она распахнулась.              Поттер, сжимающий палочку в руке, окинул его взглядом сверху вниз. Опознав неожиданного гостя, поджал губы.              — Какого черта ты явился? — поинтересовался он.              — Ты забыл отозвать приглашение, — криво усмехнулся Том, машинально поправляя зимнюю мантию.              — И? До тебя не дошло, что я буду не рад тебя видеть?              — Это я осознаю хорошо, — Том рассеянно скользнул взглядом по припорошенному снегом крыльцу и миниатюрным елочкам в горшочках. — Я… сам не знаю, почему я здесь. Наверно, хотел… Извиниться?              — Думаешь, извинения тут помогут? После того, что ты сотворил? — разъяренный взгляд из-за круглых очков уперся в него.              — Знаю, ты не хочешь меня слушать, — печально вздохнул Том. — Но я чувствовал, что мне необходимо сказать тебе. Сказать, что я не намеревался так поступать, и что все произошедшее — ужасная нелепость. И что мне очень жаль, что так вышло.              — Ты не выглядел человеком, который не намеревался так поступать, — упрямо качнул головой Гарри. — Даже если так. Ты все равно это сделал. Прекрасно знал, как мне нравится Джинни, но это не помешало…              — Помешало, — тихо заметил Том. — Ты сам видел, что я уходил. Я ее и пальцем бы не тронул по своей воле.              — Это звучит еще хуже! — взвился Гарри. — Хочешь сказать, она целовалась со мной, а потом повисла на тебя?! Я ей настолько не нужен?              — Я не это хотел сказать, — устало ответил Том, проводя рукой по лицу.              Все выходило сложно. Зря он сюда пришел. И о чем только думал? Да, Том не думал, действовал по наитию, пожалуй, впервые в жизни. Урок на будущее, что из такого ничего хорошего не выходит.              — Гарри? Что за шум? — на крыльце показалась рыжеволосая женщина и оглядела их, нахмурившись. Взгляд Тома скользнул по аккуратному зеленому домашнему платью и лопаточке для пирога в ее руке. — Том?              — Вы знакомы? — Гарри удивленно обернулся на мать.              — Имел удовольствие познакомиться с миссис Поттер вчера, — пробормотал Том.              Он едва держался на ногах. Воздух будто покинул легкие, на тело навалилась усталость.              — На вечеринке у Малфоев? — презрительно фыркнул Поттер. — Дружки тебе под стать.              — Гарри! — возмутилась Лили, переводя гневный взгляд на сына. — Так невежливо! Северус дружит с Люциусом. И ты мог бы найти общий язык с Драко. Что у вас стряслось? — она перевела взгляд на Тома.              — Недоразумение, — пожал плечами он. — Я извинился, но раз извинения не приняты, пожалуй, пойду…              Он развернулся к калитке и сделал шаг на мощеную каменными плитками дорожку.              — Недоразумение?! — вспыхнул Гарри. — Ты увел у меня девушку!              — Том, стой, — раздраженно поморщилась Лили.              Он замер и нехотя развернулся обратно. Участвовать в балагане с выяснением отношений не было ни сил, ни желания. Хотелось лишь лечь и проспать ближайшие… пару лет точно.              — Девушку? Какую девушку?! — Лили переспросила сына, экспрессивно взмахнув лопаточкой. Эта новость явно стала для нее неожиданностью.              — Джинни Уизли, — нехотя пояснил Гарри. — Мы встречались, точнее, начали. Я так планировал. И Том об этом прекрасно знал, но все равно зажал Джинни в коридоре, — он разве что не сплюнул, столько яда было в голосе.              — Том, этот милейший вежливый мальчик? Зажал? — удивленно подняла брови Лили. — Ту самую Джинни, которая встречается с Невиллом? С каких пор она твоя девушка?              — Она встречалась не с Невиллом, а с Дином, — раздраженно отмахнулся Гарри. — С Невиллом они разошлись после Святочного бала. Неважно, они с Дином расстались, и я думал, она будет со мной…              — То есть Джинни встречалась с Невиллом, чтобы сходить на Святочный бал? — хмыкнула Лили, уперев руку в бок. Том не мог оторвать взгляда от лопаточки для пирога, дерзко торчащей у ее бедра. — Потом с Дином, это же твой одноклассник? Затем с тобой, а потом с Томом? Уверен, что тебе нужна такая девушка свободных нравов?              — Ну мам!.. — возмущенно воскликнул Гарри. — Сейчас это нормально!              — Да-да, мама слишком старая, — передразнила Лили, тряхнув копной рыжих волос, — и ничего не понимает. Она-то встречалась в школе только с твоим отцом, как допотопно! Как несовременно!              — Я не про это!              — Так, мальчики, — Лили развела руками. — Хватит стоять на пороге и лаяться на радость соседям. Пойдемте в дом, там и поговорим. Сегодня Рождество, негоже ругаться. По моему мнению, вы вляпались в какую-то глупость, оба. Придумаем вместе, как из нее выбраться.              — Я не желаю видеть его в нашем доме! — взвился Гарри.              — Понимаю… — протянул Том, плавая взглядом по аккуратному газону. — Я лучше все-таки пойду…              Лили сделала шаг вперед, напряженно вглядываясь в его лицо. Затем протянула руку и дотронулась ладонью до лба, отведя в сторону волосы. Том не успел отшатнуться — реакции оказались внезапно замедленными, — только вздрогнул от неожиданного прикосновения.              — Боже, Том, ты весь горишь! — воскликнула удивленно. — У тебя жар, и сильный.              — Ничего страшного, — Том вяло пожал плечами.              Жар? Он не болел давно. А когда болел, старался не подавать вида, не показывать слабости. Всегда переносил на ногах. И когда только успел простыть? Наверно, не стоило ругаться с Гонтом на балконе почти раздетым в мороз. Но теперь едва соображающий мозг сумел свести концы с концами и осознал причину состояния.              — «Ничего страшного»? Как ты еще на ногах стоишь? Сейчас налью тебе бодроперцового зелья собственного рецепта. Пар из ушей от него почти не идет. И тебе надо лечь!              Лили взяла его за плечо — там, где саднили царапины от ногтей Беллатрисы. Том дернулся, но ее хватка была слишком уверенной, чтобы скинуть руку.              — Пойдем, пойдем, — Лили настойчиво подтолкнула его к открытой входной двери.       Оттуда лился уютный желтый свет, вкусно пахло рождественским пудингом. Гарри смерил Тома неприязненным взглядом, но говорить ничего не стал, лишь молча посторонился. Вздохнув, Том решил, что проще сдаться, все равно нет никаких сил бороться. И он сделал этот неуверенный шаг вперед.       

***

      Том не запомнил, как оказался на диване, завернутый в плед. Почему-то было очень холодно. Он натянул колючую шерстяную ткань почти до носа, но это не помогало. Его знобило, а зубы непроизвольно стучали. Во рту горело после острого зелья. Кости словно выворачивало из суставов. Над ним мелькнула чья-то тень — большая, черная, похожая на дементора. Может, это и есть дементор? Казалось, всю радость из него высосали — а возможно, ее никогда и не было. Но сил сопротивляться не имелось, и он только повыше поднял плед. Кончик чьей-то палочки прошелся по лбу.              — Грипп, — констатировал знакомый холодный мужской голос. — Может, подхватил вирус вчера на приеме. Ничего с ним не будет. Судя по диагностике, крепкий как конь. Завтра встанет на ноги, особенно после твоего зелья.              Пятно с голосом Снейпа исчезло. Том на какое-то время провалился в мутный водоворот из мелькающих образов. Он не мог разобрать ни лиц, ни обрывков воспоминаний, все сливалось в сплошную гулкую пелену. Когда он в следующий раз открыл глаза, почувствовал чужое присутствие, кто-то сидел на диване почти вплотную. Том вздрогнул от неожиданности и отшатнулся, но уперся в спинку дивана.              — Тише-тише, — успокаивающе пробормотал женский голос, а прохладная рука легла на лоб. Он вцепился пальцами в тонкое запястье. — Все в порядке, это я, Лили.              Том медленно отпустил ее руку. Как она может быть здесь? В воспоминаниях она была мертва. Но… это же было в другой жизни? Другой реальности? Голова отказывалась соображать. Решив, что вопрос слишком сложный, Том уставился на округлое лицо, обрамленное рыжими волосами, которое слегка двоилось, и кивнул.              — Как ты очутился здесь в таком состоянии? Один, в Рождество? — вздохнула она.              — Поссорился с… отцом, — нехотя выдавил Том, с трудом вспоминая события, благодаря которым оказался в этой точке. — Ненавижу Рождество. Я сам не знал, куда иду.              — Похоже, чутье привело тебя куда надо, — улыбнулась она.              — Почему вы возитесь со мной? — недоуменно спросил Том. — Я вам никто…              Она не ответила — вместо этого прохладная рука легла на лоб, поглаживая. Том решил, что этого ответа достаточно. Он какое-то время настороженно прислушивался к каждому прикосновению. Решив, что вряд ли ему что-то угрожает, наконец расслабился. Это было приятно и отвлекало от болезненной ломоты в костях, облегчало пожар в больном мозгу. Закрыв глаза, он почти замурлыкал от удовольствия.              Несколько минут они молчали. Потом Лили тихо спросила:              — У тебя не слишком дружная семья, да?              — Смотря в каком смысле, — невесело усмехнулся Том. — Использовать друг друга мы горазды. В этом плане наши связи теснее, чем можно себе представить…              — Семья строится на другом, — Лили качнула головой. — На взаимном уважении, на доверии, на любви.              — Доверять нельзя никому, — возразил Том. — Все хотят что-то поиметь. А любовь — это иллюзия.              — Любовь — это когда благополучие другого человека важнее твоего собственного, — тихо сказала Лили, глядя вдаль. — Настолько, что готов отдать за него жизнь. И тебя так же любят в ответ. Ты знаешь, что человек отдаст жизнь за тебя не потому, что должен, а потому, что ты для него дороже этой жизни. Понимаешь?              — Не может быть ничего дороже жизни. Знаю, что вы на это способны, а не пустословите, как остальные. Но я пока не решил, это большая глупость или сила характера… — пробормотал он.              — Не понимаю, с чего ты это взял, мы знакомы всего ничего. Вероятно, ты бредишь из-за жара, но сочту за комплимент.              Рука, на секунду остановившаяся, вновь продолжила поглаживать лоб. Том приоткрыл глаза, которые были такими сухими, словно в них насыпали песка, и посмотрел на женщину из-под опущенных ресниц.              — Я не попадусь дважды в одну ловушку. Не хочу причинить вам вреда. Вы странная, и я вас не понимаю… Но это завораживает.              Лили вздохнула где-то сверху.              — Тебе надо поспать, чтобы прийти в себя. Хочешь зелье «сна без сновидений»?              Том поморщился при мысли о зелье и отрицательно качнул головой. Рука пропала с лба, и он инстинктивно потянулся следом, стремясь сохранить контакт. Положил горячую ладонь на обтянутое домашним платьем женское колено.              — Почему вы так хорошо ко мне относитесь? После всего… — он осекся, не в силах закончить мысль.              — Не знаю, почему ты считаешь себя плохим человеком, Том. Мне так не кажется. И я верю, что каждый заслуживает любви и поддержки.              — Посидите со мной еще немного… — тихо попросил он, убирая руку.              — Хорошо, побуду рядом, пока ты не уснешь.       Ее пальцы нырнули в волосы, поглаживая по голове и даря чудесные ощущения. Том удовлетворенно закрыл глаза и вскоре провалился в забытье.       

***

      По непривычно низкому белому потолку полз золотистый лучик солнца. Том уставился на него. Где он и что произошло? Мысли в голове двигались медленно и со скрипом, но события вчерашнего дня начали потихоньку всплывать в памяти. Беллатриса. Скандал с Томасом. Аппарация наугад, лишь бы подальше. Ночь на кладбище. И рыжеволосая женщина, которая зачем-то сидела у постели, нежная рука в волосах. Все казалось какой-то бессмыслицей. Но было реальностью — не признать того, что он в Годриковой впадине, в доме Поттеров, Том не мог.              — Проснулся, спящая красавица?              Он нехотя повернул голову, концентрируясь на Гарри. Тот небрежно опирался на косяк открытой двери и смотрел на него недовольно, но без прежней ненависти. Том приподнялся в сидячее положение.              — Где моя сумка? — поинтересовался он, оглядывая помещение.              Похоже, ему выделили одну из гостевых спален — небольшую светлую комнату с раскладывающимся диваном, на котором он и спал прямо в одежде, письменным столом у окна да платяным шкафом. Поттер кивнул на стоящий перед столом стул.              — Я туда повесил. Никто не лазил, не волнуйся. Знаю, что у тебя там змея сидеть может.              Том с облегчением взглянул на сумку на спинке стула.              — Спасибо. Змею я подарил брату, но ценю твое понимание.              — Наверное, он был в восторге.              — Ага. Особенно в восторге была мачеха.              Поттер не сдержался и фыркнул, по-своему представив эту сцену. Том перевел взгляд на табуретку рядом, на которой стояло несколько пузырьков с разноцветными жидкостями.              — Мама сказала, чтобы ты выпил бодроперцового и, если голова болит, обезболивающего, — прокомментировал Гарри, проследив за его взглядом. — Только не знаю, где какое. Она сама внизу, на кухне, обед готовит.              — Бодроперцовое красное, — определил Том и взял в руки пузырек. Вытянув пробку, поднес его к носу. — Здесь должен быть рог двурога и недотрога. И дикое количество красного перца, разумеется. Подозреваю, Лили модифицировала зелье, поскольку этого перламутрового мерцания быть не должно. Что же это? — недолго поколебавшись, он опрокинул в себя пузырек и прислушался к ощущениям. — Похоже, уменьшает жжение… Капсаицин жирорастворим, я бы предположил, что она использовала нечто вроде жира дромарога. Это гениально!              Сдавленный смех стал ответом его умозаключениям. Том медленно опустил пузырек, который разглядывал, и вопросительно обернулся к Поттеру. Тот прикрывал рот рукой, но сдержаться не мог. Взглянув на Тома еще раз, согнулся пополам от смеха.              — Книззл тебя дери! Даже злиться не получается, когда ты несешь заумную околесицу с серьезным видом, а из ушей при этом валит пар, — наконец заключил он, отсмеявшись.              — Гарри, — Том сделал максимально несчастный вид, изображая раскаяние и очень надеясь, что он не переигрывает. Момент, когда Поттер в более-менее благодушном настроении, казался подходящим, чтобы попробовать снова. — Я вчера говорил искренне. Я крупно облажался, мне жаль, что такое произошло. Очень не хочу тебя терять. Ты почему-то стал мне дорог…              — Верю, раз ты приперся ко мне в таком состоянии… — фыркнул Гарри. — Что имеем — не храним. Знаешь, я бы сказал, куда тебе засунуть извинения. Но боюсь, тогда еще откуда-нибудь у тебя дым пойдет.              Поттер снова расхохотался, довольный шуткой. Том вопросительно поднял брови. Это «нет»? Или такое странное «да»?              — Будем считать, что ты прощен, если пообещаешь впредь поблизости от меня держать член в штанах, — поморщился Гарри, смахивая из-под очков слезы, выступившие от смеха. — А себя — в руках. Только не перепутай. Есть хочешь?              — Готов съесть слона целиком, — признался Том, прислушавшись к ощущениям.              Лишь сейчас он вспомнил, что не ел почти сутки. Когда температура отступила под воздействием зелья, он понял, насколько голоден.       — Слона нет, придется обойтись индейкой, — отбрил Гарри. — И ножки, чур, я застолбил! Встать можешь? Сюда тебе не понесу, принцесса.       

***

      Пожалуй, каждый следующий обед Тома бил все рекорды абсурдности по сравнению с предыдущим. Казалось бы, что может быть страннее, чем трапезничать с самим собой более старшей версии, будущей женой и сыном? Но теперь пальму первенства перехватывал этот обед, за круглым столом в небольшой уютной гостиной.              Том поднял взгляд от тарелки, на которой нарезал индюшачье мясо столовыми приборами из нержавейки, и встретился с зелеными глазами женщины, которую когда-то убил. Он вежливо улыбнулся:              — Очень вкусно, миссис Поттер. — И положил в рот кусочек ароматного мяса.              — Можно просто Лили, — поправила она, бросив короткий взгляд на сидящего рядом с ней мужчину в черном.              На человека, которого Том тоже убил в прошлой версии реальности. Снейп не изменял привычкам в одежде и дома, расхаживая в черных брюках и рубашке, хорошо хоть без развевающейся за плечами мантии.              — Я рада, что вы с Гарри помирились, — отметила Лили.              — Я полночи думал над твоими словами, мама, — пространно заявил Гарри, гоняя картофелину по тарелке. — И решил, что ты права, мне нужна другая девушка. Эта себя дискредитировала. А друзья на дороге не валяются. Только в следующий раз я не буду просить Тома о помощи в подобных вопросах, — добавил Поттер, сверкнув на него глазами.              Человек, который должен был его убить. А Том увел у него девушку, сам того не желая. Забавно.              — По моему мнению, Реддл действительно оказал тебе услугу, — саркастически фыркнул Снейп, которому Лили вкратце пересказала произошедшее. — Младшая Уизли не дотягивает даже до твоего интеллектуального уровня.              — Сочту за комплимент, — рыкнул Гарри, бросив на Снейпа взгляд исподлобья.              — И не хотелось бы потом варить тебе зелье от триппера.              Краска поползла по щекам Гарри.              — Смотрю, ты знаток вопроса, — едко начал он.              — Мальчики, — закатила глаза Лили, прерывая сына. — Можно поесть спокойно?              — Меня весьма впечатлила ваша модификация бодроперцового зелья, — быстро перевел тему Том, спасая ситуацию. — Жир дромарога, верно? Растворяет капсаицин и уменьшает жгучесть.              — Ты действительно хорош в зельях, если сумел определить состав, — подняла брови Лили. — Да, мне нравится находить нестандартные выходы и доводить до совершенства рецепты, шлифовать неровности. Это у нас с Северусом общее, — она с любовью взглянула на мужчину. — Он тоже увлекается зельеварением, еще со школы, и очень в этом преуспел.              Снейп приосанился, хотя и пытался изобразить равнодушие к комплименту. Перепалка с Гарри была забыта. Том задумчиво возил вилкой по тарелке. Что-то в этих словах зацепило — связь, которую он никак не мог уловить. Шлифовать неровности зелий… Со школы…              — Жаль, что не могу уделять хобби столько времени, сколько хотелось бы, — кивнул Снейп. — Кстати, как там зелье для нашего пушистого друга?              — Остался последний этап, завтра потребуется твоя помощь, — отозвалась Лили. — Когда поедем к Сириусу, передам. Как раз по времени…              Снейп поморщился от упоминания заклятого приятеля. Том мысленно отметил это — в более ясном состоянии надо будет разобраться в их отношениях.              — Завтра Рон собирался заскочить в гости, — встрепенулся Гарри. — Хотели поиграть в квиддич на поле за речкой. Том, ты с нами?              — Пожалуй, нет, — он поморщился. — Пока не пришел в себя. Да и мы с Уизли никак не можем найти общий язык.              Квиддич, еще чего. Снейп, взглянув на него, понимающе хмыкнул. Вряд ли он был фанатом полетов на метлах или рыжего семейства.              — Ладно. Рон наверняка до сих пор злится на тебя за… Ну ты понял. Но я придумал, какое общее занятие способно вас сблизить, — хитро усмехнулся Гарри.              Том потянулся за рождественским пудингом, решив, что за десертом любые новости воспринимаются легче.              — Боюсь твоих гениальных идей, — вздохнул он.              Лили на эту фразу заливисто рассмеялась. Том поднял глаза и улыбнулся женщине в ответ. Определенно, это самые странные зимние каникулы в его жизни. Куда дальше?