Смерть в маске

      Том медленно опустил руку с зажатой в ней палочкой в звенящей тишине, почти физически ощущая впившиеся в него взгляды четырех человек. Точнее, пяти, если считать Регулуса, вышедшего на шум и застывшего в дверях гостиной. Он перевел непроницаемый взгляд с портрета старухи, обмякшей и прислонившейся к раме, на Тома. Вопрос, тяжело зависший в густом воздухе полутемной прихожей, озвучил Сириус:              — Что это, черт возьми, было?              — Решил помочь справиться с криками, — Том пожал плечами, изображая беззаботность, хотя пальцы на палочке сжались до онемения. Пять Обливиэйтов подряд еще никогда не казались настолько хорошим выходом из сложной ситуации. — Извините, если вышло грубо.              — Плевать мне на оглушающее! Я бы сам старуху приложил чем покрепче. Если бы она не прилепила портрет к стене заклятием Вечного Приклеивания, то и вовсе отправил бы на помойку… — Сириус резким движением задернул шторки, скрывая бессознательную Вальбургу.              — Сириус… — раздраженно поморщился Регулус.              — Да-да, маменькин сынок, которому досталась вся родительская любовь, — огрызнулся тот. — Плевать. Меня больше интересует, откуда она знает Тома? Когда она померла, ему было сколько — шесть, семь лет? Как такое возможно?              — Думаю… миссис Блэк знает не меня, — протянул Том. Ниточки соединились в голове. — Мне все говорят, что я очень похож на отца. Практически одно лицо.              Он вытащил из кармана свернутый в трубочку клочок пергамента и протянул Сириусу. Тот, поглядывая на Тома настороженно, развернул бумагу и поднес ближе к светильнику, затем прочитал вслух:              — «Будем считать, что твои весьма своеобразные извинения приняты. Передавай нижайший поклон мадам Вальбурге. Отец».              — Он был знаком с Вальбургой и Орионом Блэками когда-то давно, в молодости, — продолжил прикрываться полуправдой Том, объединяя ее с ложью в причудливый сплав. — Рассказывал, что они вели какие-то общие дела.              Внутри поднималась бурлящая злость в адрес Томаса. Естественно, тот наверняка знал про Вальбургу, в том числе про неизбежность столкновения с ее посмертным образом. И вот опять — вместо прямого предупреждения играет в игры и манипулирует. Как истинный политик, не говорит ни слова правды; кажется, он физически на это не способен. Какая раздражающая, приводящая в бешенство привычка! И как Том умудрился стать столь неприятным человеком?              — Никогда не слышал о таком знакомстве. Похоже, действительно давно было, — Регулус подошел ближе и заглянул в записку в руках старшего брата. — Наверное, он не знает, что маменька умерла.              — Что ж, тогда Том его обрадует. Видимо, он настолько ее впечатлил, что старуха, даже потеряв рассудок, все равно помнит, — протянул Сириус, внимательно рассматривая лицо Тома. — О чем еще, интересно, ты забыл упомянуть, загадочный мальчик?              Том непонимающе поднял брови, изображая беззаботный вид. Гарри хлопнул его по плечу.              — Мне тоже все говорят, что я похож на отца, правда, Ремус? — он улыбнулся, кивнув Люпину, наблюдающему за сценой с непониманием. — Но в случае Тома — порадуемся, что не характером, помня его рассказы. Пойдемте в гостиную, что все здесь столпились?              Тонкс, которая отнеслась к сцене равнодушно и вновь вернула розовый цвет волосам, радостно объявила:              — Начинаем откупоривать шампанское! Или сразу огневиски? — и потопала в гостиную, утягивая за собой Ремуса.              Гарри и Сириус двинулись следом, тот напоследок одарил Тома подозрительным взглядом. Наконец, он остался в коридоре только с замершим у стены Регулусом. Хотел было тоже пойти за остальными, когда младший Блэк шагнул наперерез. Том вопросительно посмотрел в его серые глаза.              — Reinheit des Blutes fur immer, да, Том?              — Я никогда не разделял подобных взглядов…              — Как я и думал. Ты не только немного говоришь по-французски, но и хорошо знаешь немецкий. Пойдем перекурим, — Регулус кивнул в сторону входной двери и двинулся первым, не дожидаясь ответа.              Том пожал плечами и пошел следом. От дотошных вопросов все равно не увильнуть. Лучше Регулус — он себе на уме, но с ним проще, чем с резким Сириусом. Если что — с младшим Блэком Том сможет справиться быстро и тихо.              Они вышли на крыльцо, прикрытое магией от любопытных маггловских глаз. Том вежливо накинул на них обоих согревающие чары. Машинально достал из кармана пачку сигарет, изрядно опустевшую за последние дни. Регулус зацепился взглядом за белые готические буквы на красном фоне и присвистнул. Том мысленно чертыхнулся — снова подставился, не подумав. Что за день! Впрочем, деваться некуда. Он вытряхнул дорогую коричневую сигарету из пачки и пояснил:              — Стащил у отца.              Регулус помолчал, сделал пару затяжек, глядя на спешащих через площадь людей. Потом заговорил:              — Ты поздний ребенок, да, Том? Твоему отцу наверняка не меньше пятидесяти. Как его зовут?              — Мар… Мартин, — поправился Том, едва не назвав приметное второе имя «Марволо». — Не понимаю, к чему этот вопрос.              — Я в детстве на уроках этикета заучивал фамилии не только британской знати, но и французской… и немецкой. Память у меня хорошая. Однако упоминаний о роде Реддлов никогда не встречал — в этом я уверен.              — Отец полукровка, — покачал головой Том. — Фамилия маггловская.              — Видишь ли, в чем дело… Ты слышал крики моей маменьки, — Регулус, смущенно поморщившись, кивнул на входную дверь. — Она крайне негативно относилась ко всему, что могло замарать чистую кровь. Не считала за людей ни грязнокровок, прости за выражение, ни даже полукровок. Она стала бы вести дела с таким человеком, только если бы он был выдающимся, экстраординарным волшебником. Или…              Он сделал паузу. Том не выдал эмоций, сжав пальцы на палочке — похоже, он поторопился убрать ее в карман. Сигарета предусмотрительно была зажата в левой руке, оставляя свободу маневра. В голове Регулуса плавало довольно много разрозненных фактов, относящихся к нему, и нельзя было допустить, чтобы тот выстроил логическую цепочку. Том медленно, не делая резких движений, потянул палочку из кармана.              — Или Реддл — не ваша настоящая фамилия. Что могло заставить без сомнения благородного человека, при деньгах, на которые намекают часы с настоящими сапфирами на твоей руке и эти пафосные немецкие сигареты, которых в Англии так не достать, сменить фамилию и скрывать происхождение? Причем выбрать именно такую, не банальную Смит или Джонс. «Загадка», да? Что же, я люблю разгадывать ребусы… Может, это прямой перевод на английский? И вы скрываете отношение к династии Рэтзелов?              Том замер. Об этой скандальной семье он слышал — читал, сидя на подоконнике Флориш и Блоттс летом и перебирая книги для покупки. Древнее происхождение и столь же древние кровавые традиции, достигшие в двадцатом веке своего апофеоза.              — Заказное убийство фрау Элизой Рэтзел ее невестки, когда вскрылась любовная связь той с магглом. Конечно, недоказанное. Роман ее старшей сестры Маргарет Рэтзел с самим Гриндевальдом. По слухам, разумеется. Убийства конкурентов в бизнесе, отлучения от семьи наследников за осквернение традиций. Пожалуй, эта семья так же знаменита в Германии своими безумствами — ради выгоды и ради чистоты крови — как Борджиа в Италии или… Блэки в Англии. Маменька не упустила бы шанса подружиться со столь близкими по духу.              — Вы весьма умело разгадываете загадки, — криво улыбнулся Том, опуская палочку обратно в карман. Если Регулус сам придумал ложное решение, Том не солжет, поддержав его заблуждение.              — Это было не так сложно — с твоим аристократическим лицом, редкими знаниями, магическим талантом, — отмахнулся Регулус, — и, прости за откровенность, иногда появляющимся в глазах безумием. Вот как сейчас. Не удивлен, что вы с отцом скрываете подобное родство, дабы избежать мести врагов или перешептываний за спиной. Хотя я, к примеру, не стыжусь принадлежности к Блэкам. Мы — это не наша семья. Мы вольны принимать собственные решения и делать выбор.              — Могу я попросить вас сохранить мою тайну? — надежда в голосе Тома была вполне настоящей. Привлечь к себе интерес клана Рэтзелов было бы совершенно некстати.              — Само собой, — кивнул Регулус. — Я понимаю. Давно подозревал, что ты из известной семьи, но не думал, что такого уровня. Надеюсь только, что ты не какой-нибудь потерянный внук Маргарет Рэтзел и Геллерта Гриндевальда, — он нервно усмехнулся и щелчком пальцев отправил сигарету в соседнюю урну. — Хотя это многое объяснило бы…              — Вы только что говорили, что дети не в ответе за семью, — усмехнулся Том. И быстро добавил, заметив окаменевшее лицо Регулуса:              — Неудачная шутка. Не думаю, что нахожусь в каком бы то ни было родстве с Гриндевальдом… Ценю ваше участие.              — Не за что, — Регулус расслабился и улыбнулся в ответ, толкая входную дверь. — Пойдем к остальным. Судя по звукам, в гостиную прибыло все семейство Уизли. Или просто близнецы — по производству шума им нет равных.              Стоило им с Регулусом переступить порог, как раздался оглушительный взрыв хлопушки. Том почти не вздрогнул. Проследил за падающими сверху конфетти — разноцветные блестки множились при столкновении и вскоре засыпали пол шуршащим ковром.              — Кажется, небольшой перебор, да, Фред? — с некоторым сомнением спросил, видимо, Джордж у своего зеркального отражения. Том быстро запомнил детали: на Джордже зеленый свитер с красными оленями, на Фреде — красный с зелеными. Если они не решат ради шутки перекрасить одежду — что с них вполне станется, — у него был шанс не опозориться, перепутав имена.              — Что вы, только этого элемента в праздничном декоре нам и не хватало, — саркастически ухмыльнулся Регулус, стряхивая блестки с черного пиджака.              — И в тарелках, — заметила Лили, стоявшая у камина в обществе Ремуса и Нимфадоры. Сервированный стол тоже был густо усыпан пестрым конфетти.              — Извините, мадам, мигом исправим! — близнецы встали плечом к плечу и нацелили палочки на стол. — Ты подумал о том же, о чем и я, Джордж?              — А то!              Том закатил глаза, приготовившись к локальному апокалипсису. По конфетти на столе пробежала волна. В углу столешницы появился небольшой шарик и покатился по ней, налепляя на себя блестки, притягивая их и увеличиваясь на глазах, как снежный ком. С другой стороны ему навстречу поползли еще два комочка. Собравшиеся в гостиной с интересом следили, как мечущиеся по столу шарики вобрали в себя все конфетти и, воспарив в воздух, собрались в центре в большого блестящего снеговика.              — Как думаешь, получится стащить у Кричера морковку для носа? — поинтересовался Фред.              Тонкс захлопала в ладоши от восторга и радостно запрыгала на месте. Тут же поскользнулась на блестках под ногами, с трудом удержалась за Ремуса. Том взмахнул палочкой, уничтожая лишний слой этой мерзости на ковре, от греха подальше.              — Достойные продолжатели дела Мародеров, да, Рем? — Сириус Блэк подошел к близнецам и обнял обоих за плечи, втиснувшись между ними. — Кстати, мне тут пришла в голову кое-какая шалость, которую можно будет удачно продать…              — Это нам всегда интересно, — в унисон кивнули братья.              — Пойдем, обсудим…              — … если будут продажи — процент твой.              — Я помогаю из любви к искусству, — демонстративно обиженно протянул Сириус, уводя близнецов к диванчику в дальнем углу.              — Думала, из вашей семьи будет больше, — удивилась Лили.              Теперь Том заметил, что неподалеку, рядом с Гарри, топтался Рон Уизли, потерявшийся на фоне братьев.              — Мама передавала извинения, — пробормотал он. — Джинни категорически отказалась идти, раз тут будет Гарри. И это она про змеюку не знала, — кивнул он на Тома. Тот в ответ демонстративно дружелюбно улыбнулся. — Мама с отцом решили остаться с ней и праздновать дома, тем более Чарли приехал из Румынии, Билл привел знакомить какую-то девушку из банка, а Перси как всегда…              Флер зашла в комнату и остановилась у элегантно сервированного ею стола, ошарашенно уставившись на блестящего снеговика в центре, среди выверенно-небрежно разложенных еловых лап. К стильным черным салфеткам кое-где прилипли остатки невпопад разноцветных блесток.              — Merde! — она возмущенно всплеснула руками. — Как по-деревенски!              Достала было палочку, но Регулус предупредительно перехватил ее руку.              — Оставь, дорогая. Пусть детишки развлекаются — а то придумают что-нибудь похуже.              — Эти могут, — задумчиво протянула она, посматривая на близнецов, и опустила палочку. — Еще с Хогвартса этих балбесов помню. Ставки принимали — с кем я пойду на Святочный бал, подумать только!              — Зная тебя, уверен — ты внесла самую крупную на самый редкий вариант, — Регулус приобнял девушку за талию.              — А потом на его предложение и согласилась, — коварно закончила она. — Ты меня хорошо изучил…              Флер прошлась рукой по щеке Регулуса, и Том деликатно отвернулся — хотя вряд ли парочке сейчас помешал бы целоваться и очередной взрыв. Поэтому к сработавшему камину подскочил приветствовать следующую партию гостей Сириус.              — Кингсли, добрый вечер. Счастлив, что нашли время заскочить. Дедалиус, как здоровье? Гестия-бестия, любовь моя, рад видеть! Эммелина, как всегда прекрасны — это все ваша колдовская сила? — рассыпался в комплиментах старший Блэк.              Том запоминал лица и имена. Мимоходом он отметил, что Сириус, вопреки подчеркнутому противостоянию с чистокровными традициями семьи, явно прекрасно знал этикет. Хотя обычно нарочито игнорировал его, при этом умел держать себя, как положено наследнику знаменитого рода. Видимо, некоторые вещи впитываются на подсознательном уровне — буквально с молоком матери. Кстати о матери…              Убедившись, что все заняты приветствиями, расшаркиваниями и обменом новостями, а Гарри увлечен беседой о квиддиче с Роном Уизли, Том тихо выскользнул в коридор. Бросив к двери сигнальное и заглушающее заклятие, направился к портрету. Шторки разошлись по взмаху палочки.              — Энервейт.              Он наблюдал, как старуха вяло зашевелилась на картине. Пока Том разглядывал ее, неосознанно пытаясь вычленить знакомые черты, она обвела расфокусированным взглядом пустой коридор и остановилась на нем. Он поднес палочку к губам, намекая, что кричать не стоит.              — Здравствуй, Вальбурга.              — Том… это и правда ты, — тихо прошелестела она. — Надо же, ты не соврал, когда сказал, что я еще увижу тебя молодым. Не думала только, что после смерти.              — Ты понимаешь, что никто не должен знать? — произнес он с легким предостережением. Интересно, не слишком ли сильной будет угроза сжечь портрет в Адском Пламени? По-хорошему, от Вальбурги стоило бы избавиться — лишний свидетель. Но незаметно этого не сделать.              — Конечно, не дура, — она раздраженно поморщилась. — Это была неожиданность — спустя столько лет. Теперь все утекает из памяти, как песок сквозь пальцы… Но не твой образ, — она растянула сухие губы в кокетливой улыбке. Том на секунду разглядел призрак лица, которое помнил.              — Я вынужден настаивать, чтобы ты поддерживала легенду о знакомстве с моим отцом…              — … вела с ним общие дела, — закончила за него Вальбурга. — Да, Томас, я помню твои инструкции.              Том стиснул палочку чересчур крепко. Гонт предусматривал эту встречу, подстелил соломки… когда — лет десять назад? Пятнадцать? Сколько он помнит из того, что происходит сейчас? Знает ли о мыслях и намерениях Тома? Наверняка предусмотрел и попытки вырваться из паучьей сети — достаточно вспомнить оговорку про защиту сейфа. Эта мысль совершенно не добавляла оптимизма.              — Рад был повидаться, — кивнул Том. — Вынужден тебя оставить, дела зовут.              — Приходи как-нибудь поговорить. Мне всегда нравились наши беседы, а общение для меня теперь редкость, — она вздохнула, покосившись на черные портьеры. — Только Реджи не разочаровывает материнского сердца. Хотя принялся дурить последнее время под тлетворным влиянием…              — Непременно, — соврал Том и задернул шторы.       Облегченно выдохнув, но особого облегчения при этом не испытывая, направился обратно в гостиную. Разговор с Вальбургой подкинул новых вопросов и сомнений.       

***

      Люди шумно переговаривались в мерцающей полутьме гостиной. Том с бокалом шампанского — алкоголь из которого он предусмотрительно испарил — циркулировал по магически расширенной комнате, знакомился и обменивался любезностями. Иногда ловил на себе оценивающий взгляд Регулуса, который наблюдал за ним и явно прикидывал, с кем именно из скандальной немецкой семьи он в родстве. Пускай — его заблуждения только на руку. Том просил не распространяться, но не сомневался, что по крайней мере брату Регулус намекнет: ворошить прошлое «загадочного мальчика» не стоит.              Близнецы запустили магическую шутиху, которая металась по комнате, сыпала искрами, проскакивала под локтями и между ног у собравшихся волшебников. Лили как раз смеялась над тем, как Том сбил шутиху при попытке залезть в ее бокал, когда из дверей гостиной выглянул Гарри и попытался тихо привлечь его внимание жестами. Тому пришлось преодолеть Флер, которая страстно поливала смесью английских и французских ругательств бомжеватого вида мужичка, попытавшегося раскурить трубку в гостиной. Дедалиуса Дингла в фиолетовом колпаке, размахивающего бокалом перед Снейпом. Квиддичистку Гестию, которая с жаром рассказывала об особо удачном голе и жестикулировала на потеху публике. Наконец Том выбрался в коридор. Гарри увлек его наверх по лестнице и в сторону библиотеки, раздраженно шикнув на вопрос, что происходит.              Дверь за ними захлопнулась, и Том открыл было рот, чтобы повторить вопрос. Но замер, разглядев, кто стоит перед стеллажом и изучает корешки книг. Взметнув каштановой гривой волос, девушка обернулась на вошедших, и озадаченность в ее глазах быстро сменилась злостью.              — Гарри Поттер! — возмутилась Гермиона, ткнув в друга пальцем. — Когда ты обещал сюрприз, я не ожидала такого! Что он здесь делает?!              — В общем, вот, — с фальшивой радостью произнес Гарри и попытался рвануть обратно к двери, но Том успел схватить его за плечо.              — Ты обещал ее придержать, если она попробует выцарапать мне глаза, я помню, — тихо произнес ему на ухо. Еще чего — устроил неловкую ситуацию и решил смыться.              — Эм-м-м… Ладно, если тебе нужна моральная поддержка, останусь, — неуверенно буркнул Гарри и отступил в угол, к стеллажу позади Гермионы. Предусмотрительно нащупал в кармане палочку.              Том перевел взгляд на разъяренную девушку и шагнул к ней, собираясь с мыслями в эти несколько секунд заминки. Какую линию поведения избрать? Все, что он планировал говорить, теперь казалось сущей глупостью, когда слова собирались сорваться с языка. «Не виноват я, она сама пришла» — выглядело смешно; «я слишком много выпил и не понимал, что творю» — вызывало справедливые вопросы, не подходили ли под это определение и поцелуи с самой Грейнджер; «это все Кормак» — отдавало детской отмазкой.              Оставалось только изображать глубочайшее раскаяние в духе мистера Дарси из той глупой книжонки Беллатрисы. К счастью, память на прочитанное у Тома была великолепной. Говорить медленно, местами сбивчиво, изображать сомнения, которые в конце концов поборола решимость, — отметил он мысленно ключевые моменты. Делать упор на чувства, чтобы отвести внимание от неприглядных поступков.              — Тебе мало того, что ты испортил мне Рождество, снова хочешь трепать мне нервы? — возмутилась Гермиона, предупредительно выставив перед собой ладонь.              — Я не мог упустить шанса объясниться с тобой, — начал Том. Постепенно нужные слова находились сами, и речь лилась все вдохновеннее:              — Последние дни и для меня были сущей мукой. Я пришел сюда с единственной целью — увидеть тебя.              — Ну, увидел, — Грейнджер сложила руки на груди и одарила его скептическим взглядом. Поттер из-за ее спины активно кивал Тому. — Дальше что? Не думаю, что ты еще можешь что-то изменить. Сотворил все, что мог.              — Я обязан сказать тебе — я не прощу себе, если упущу эту возможность. Знаю, что вел себя как последний дурак, и если ты думаешь, что я собираюсь оправдываться — нет. Не собираюсь. Потому что оправданий мне нет; я разрушил все своими руками.              Том порывисто шагнул к Гермионе. Она отступила, но лишь на полшага, сверля его взглядом снизу вверх. Сочтя это хорошим знаком, он продолжил:              — Мои помыслы, как и прежде, неизменны! Когда я увидел тебя, в душе моей зародилась надежда — та, о которой раньше я не осмеливался и думать. Я понял, как мы схожи с тобой. Осознал, что только здесь, рядом с тобой, чувствую себя на своем месте — чувствую себя целым!              Том бросил быстрый взгляд на Гарри, который с непонятным выражением лица жестикулировал, перекрещивая руки перед собой. Видимо, пытался намекнуть, что Том переигрывает. Затем посмотрел на Грейнджер, ошарашенно хлопавшую глазами, и решил — раз начал, будет вести эту линию до конца.              — Я… я влюбился в тебя, Гермиона. В твой ум, в твою силу характера… в твою красоту, — он поднял руку и осторожно провел пальцами по ее щеке, обводя скулы. Она не отшатнулась; ему даже почудилось, что он уловил дрожь, и Том продолжил:              — Какое-то время мне казалось, что вижу взаимность. Скажи мне, изменились ли твои чувства, — скажи немедленно. Одного твоего слова довольно, чтобы я ушел. Но если чувства не изменились — повторю тебе: ты пленила мою душу, и с этой минуты я не хочу с тобой расставаться.              Чтобы подчеркнуть слова, Том склонился чуть ближе, заглядывая в глаза с самым умоляющим взглядом, на какой был способен. Наверное, сейчас он должен испытывать трепет и сомнения, смущение откровенностью и страх отказа. Гермиона смотрела только на него, а он видел перед собой неестественно влажный блеск ее глаз и подрагивающие губы. Поттер за ее спиной корчил рожи, изображая тошноту — дескать, Том явно переборщил. Что ж, он сделал все, что мог; к следующей попытке стоило подготовиться основательнее. Дабы побыстрее разрешить застопорившуюся ситуацию, он добавил:              — Прошу, ответь, что ты думаешь. Ты слишком великодушна, чтобы играть чужим сердцем, и достаточно прямолинейна, чтобы не давать ложных надежд… Я пойму любой ответ.              — О, Том, — Гермиона внезапно всхлипнула и закрыла рот ладонью. Он погладил ее по дрожащим плечам. — Мне никто никогда не говорил таких прекрасных слов! Представляю, как тяжело тебе было признаться… Если бы ты только сказал сразу, сказал, что чувствуешь на самом деле, а не носил по дурацкой привычке в себе… Я бы дала тебе понять куда яснее!              — Вижу, что ты расстроена. Прости, что опять испортил тебе…              — Дурак! — маленькая ладошка стукнула его по груди. — В следующий раз говори такие вещи сразу!              Он удивленно поднял брови. Происходящее вышло за рамки его понимания. Гермиона внезапно встала на цыпочки и прижалась губами к его губам. Помедлив секунду, он сообразил ответить на поцелуй. Похоже, это означало, что он все-таки прощен. И почему отношения с людьми — столь сложная и непонятная вещь?              Поттер в углу смущенно кашлянул и проскользнул мимо со словами «Кажется, я вам больше не нужен». Том не возражал. Подхватив Гермиону за талию и не разрывая поцелуя, усадил ее на письменный стол. Как вести себя с девушками дальше, он знал хорошо.