Смерть в маске

      Том так и не спустился с Гермионой на шумную вечеринку в гостиную — к его облегчению, библиотека на втором этаже оказалась куда более приятным местом для проведения вечера, и он получил несравнимо большее удовольствие. Наверняка Гарри его прикроет. Гости разошлись по домам и свободным комнатам особняка Блэков далеко за полночь. Когда начало светать, Том отвел Гермиону на кухню — соображать поздний ужин или ранний завтрак из остатков праздничного стола. У раковины что-то бормотал Кричер, моющий посуду, — про наглую грязнокровку и пронырливого иностранца, «понаехавшего тут». Том не обращал внимания на глупое сумасшедшее существо, на которое Гермиона смотрела с непонятным ему сочувствием.              Еще раз Том убедился, что она является на удивление приятной собеседницей, особенно по сравнению с мальчишками, думающими только о спорте да о девчонках. С ней можно было обсудить любые темы, от традиционной магии и ее истории до научных исследований и новейших экспериментальных подходов. Хотя в его личном рейтинге на первом месте по предпочтениям бесед пока оставался Теодор Нотт, у Грейнджер были шансы потеснить его с пьедестала.              Том только утверждался в мысли, что сделал правильный выбор. О чем бы он сейчас говорил, к примеру, с Джинни Уизли — о квиддиче? Нет, он предпочитал комфорт для своего мозга. А если удастся извлечь из этой ситуации полезное наравне с приятным, то можно временно закрыть глаза на неблагородное происхождение девицы. Все-таки ему с ней не жить всю жизнь и не детей растить.              Он отправил в рот последний кусочек мяса и поднял взгляд на Гермиону, которая быстро отвела глаза, будто смущалась, что рассматривала его. Том же не чувствовал себя неуютно. Разве это может беспокоить, тем более когда они вроде как в отношениях? Хотя девушки — существа странные, попробуй их понять… На всякий случай он протянул руку и положил поверх ее ладони, что по его представлению должно было дать ей ощущение комфорта. Грейнджер залилась румянцем и уставилась на его бледную руку поверх своей.              — Хочешь остаться или предпочтешь, чтобы я проводил тебя домой? Если останешься, найдем свободную спальню…              Гермиона подняла на него ошарашенный взгляд, медленно хлопая глазами. Оценив ее приоткрытый от удивления рот, Том раздраженно подумал: что опять сказал не так? Когда до него дошло, он мысленно чертыхнулся.              — Тебе, конечно. Я сплю с Гарри.              Том осекся, понимая, как это прозвучало.              — То есть у меня отдельная постель, в той же комнате…              Он замолчал, когда Гермиона начала хихикать:              — Ох, Том, это так забавно. Ты стеснительный, оказывается! Иногда на эмоциях такое ляпнешь, хоть стой, хоть падай…       Она прикрыла ладонью рот, но остановиться не смогла, кудряшки тряслись в такт подергивающимся плечам. Том только удрученно вздохнул. Слишком рано он решил, что отношения — это легко.       

***

      Оставшиеся дни каникул Том мечтал о возвращении в Хогвартс и тишину подземелий. Людей вокруг было слишком много. Все они разговаривали, дружелюбно улыбались и любопытствовали о его делах — в основном амурных. Почему круг их интересов сужен до чувств и отношений? И почему им нужно знать все личные подробности, какое в этом удовольствие?              Грейнджер тоже мелькала рядом чаще, чем ему хотелось бы, слишком серьезно восприняв его слова про «не хочу расставаться», произнесенные, как и прочие, исключительно с целью получить необходимый эмоциональный отклик. Но окружающие реагировали не так, как Тому было нужно, а выдавали массу побочных эмоций, приводящих к неожиданным результатам. Вспомнить хотя бы Панси и Дафну — он был уверен, что ничего не обещал этим девицам, но почему-то после одного небольшого разговора они решили, что у него на Дафну чуть ли не матримониальные планы.              Вот глупость — напридумывать себе что-то и потом расстраиваться, не получив желаемого. Том подобным не страдал, никогда не ожидая от людей, что они дадут ему нечто добровольно. Если удавалось выманить необходимое, установив личные связи, — замечательно. Но гораздо больше он был уверен в том, что люди мигом дают желаемое, стоит вызвать страх. Например, немецкий министр в Малфой-маноре. До прямой физической угрозы он изображал из себя неприступную крепость, но стоило довести дело до реальной опасности — мигом подписал все документы, забыв о принципах.              Поэтому каждый раз, когда кто-то из его нового круга общения предлагал нечто безвозмездно, Том чувствовал себя… странно. Наверное, это было уместным словом, поскольку смущение было ему неведомо. Но как еще реагировать на шоколадку, предложенную по причине его «излишней бледности» Люпином, явно стесненным в деньгах, судя по потрепанной одежде? Или на редкую книжку из семейной библиотеки, данную почитать Регулусом, с того зачарованного стеллажа, на который Том облизывался с самого появления в этом доме, но никак не мог выбрать удобного момента попросить доступ? Или на Гарри, пославшего ему Патронуса, а потом среди ночи выслушивавшего его излияния эмоций, помогающего разобраться с хаосом, в который разом превратилась его жизнь, и вновь нащупать опору?              О том, как отнеслась к нему Лили, когда он появился у нее на пороге, больной и эмоционально нестабильный, он старался не вспоминать, поскольку это приводило к слишком широкому спектру размышлений. Как бы Том ни пытался, не мог увидеть в ее действиях фальши. Неужели она, они все, бескорыстно делились ресурсами по собственной воле? Это было так ненормально, абсолютно глупо… Но в чем-то чарующе.              Чувствовать на себе заботу оказалось неожиданно приятно. Кто и когда раньше заботился о нем? Для воспитательниц в приюте возня с многочисленными подопечными являлась утомительной и нелюбимой работой. Отношения с приютскими детьми строились на взаимной неприязни и попытках выжить, отобрав ресурсы и утопив другого. Профессора в Хогвартсе получали деньги попечительского совета за то, что вкладывали знания в юные чистокровные и не очень головы. Студенты-слизеринцы никогда не упускали выгоды и всегда обменивали нужные вещи и услуги на что-то более или менее в их глазах равнозначное. В том числе так называемые друзья, Вальпургиевы рыцари, лишь хотели прикоснуться к его яркому образу, приобщиться к редким знаниям, разделить его силу и воспользоваться безжалостностью к врагам. Том прекрасно знал, что они пошли за ним в надежде на личную выгоду, оценив его потенциал.              Потому происходящее сейчас он затруднялся классифицировать. То ли большая липкая лживая паутина притворного дружелюбия и лицемерия, то ли некие недоступные ему материи. Но упускать возможности и отказываться от выгоды он не собирался. Наоборот, планировал извлечь максимум из ситуации, в которой оказался — даже если не по своей воле.       Он осознал, что погрузился в раздумья слишком глубоко: добрых десять минут пялится на одну и ту же страницу книги, не прочитав ни строчки. Опустив книгу, взглянул снизу вверх на Грейнджер, на чьих коленях так удобно лежала сейчас его голова. Девушка, облокотившись на спинку дивана, держала в одной руке учебник «Продвинутый курс Трансфигурации» и шевелила губами, повторяя тему ближайшего урока. Не глядя, Том нашарил ее свободную руку и положил себе на голову. Взглянув на него слегка удивленно, Гермиона все-таки начала поглаживать по волосам. Том удовлетворенно прищурился. Определенно, это приятно, когда тебя любят. Не то чтобы он в этом нуждался, но насладиться этим собирался по полной. Дают — бери.       

***

      — Гарри, подъем! — Том аккуратно потряс дражайшего друга за плечо. — Если хотим добраться засветло до замка, пора укладывать вещи.              Тот в ответ сонно заворчал и попробовал перевернуться на другой бок, но Тома было не так легко сбить с намеченной цели.              — Гарри, уже двенадцать. Если сейчас же не встанешь, я протестирую на тебе, насколько мощное у меня выйдет Агуаменти.              — Зачем сразу угрожать? — возмутился Поттер, нехотя продирая глаза, и попытался нашарить очки на тумбочке. — Знаешь, что я беззащитен, пока под Надзором. Нет бы что-то приятное предложить, блинчиков, например.              — Лили действительно пекла блинчики, но это было минимум три часа сорок минут назад, — он взглянул на часы. — Сомневаюсь, что тебе что-то осталось. Мог бы усвоить урок — нечего было изучать тот квиддичный журнал полночи. Но-о-о… — протянул он, оценив до смешного расстроенный вид Гарри и ухмыльнувшись. Собственная сумка была давно уложена, а от второго завтрака он бы и сам не отказался. Почему бы не совместить? — Если встанешь сейчас же, приготовлю их, пока умываешься.              — Вот так бы сразу! — мигом взбодрился Гарри. — Предложение вкусняшек работает намного лучше угроз и шантажа.              — Это называется «положительное подкрепление», способствует выработке условных рефлексов, — фыркнул Том и направился к выходу из комнаты. В закрывшуюся за ним дверь глухо ударила подушка.              Он простучал каблуками вниз по лестнице, не обращая никакого внимания на отрубленные головы домовиков. Притормозив на площадке первого этажа, бросил взгляд на черные шторки, скрывающие портрет напротив гостиной, — с Вальбургой ему удалось больше не пересечься. Сириус Блэк тоже вот уже пять дней не пытался расспрашивать его о прошлом или о семье. Том сделал вывод, что Регулус приструнил охотничий инстинкт брата. Постояв пару секунд, пошел по лестнице дальше вниз, к подвальной кухне.              Это было немного странно, но в особняке Блэков, со столькими чужими людьми вокруг, Том чувствовал себя довольно вольготно. Гораздо свободнее, чем в скромном домике «дядюшки Горация», который обожал совать любопытный нос куда не надо. Гораздо менее напряженно, чем в маноре у Малфоев, где обстановка требовала все время соответствовать этим мраморным статуям и баснословно стоящим картинам в золоченых рамах. Гораздо более уверенно, чем в особняке Гонтов, рядом с человеком, с одной стороны самым близким ему, но с другой — таким непостижимым и расплывчатым. Словно тьма, неосязаемая, но заполняющая все доступное пространство своей духотой.              Прогнав мысли о Томасе Гонте, не вызывающие никаких положительных эмоций, он зашел на кухню. Кивнув Лили и Ремусу, пившим чай на краю длинного грубо сколоченного стола, прошел к холодильнику за яйцами и молоком. Он прекрасно ориентировался, что где находится на кухне, а еще более прекрасно фильтровал ворчание домовика, возмущенного его постоянным самоуправством.              — Гарри уже проснулся? — поинтересовалась Лили.              — Гарри изволит блинчиков, — усмехнулся Том, доставая стеклянную миску для взбивания. — Удалось его поднять только обещанием еды. Сидите, я сам, — возразил он, когда она попыталась встать.              — Хитрый жук, — улыбнулся Ремус.              Том скользнул взглядом по его измученному лицу, по новой царапине на щеке.              — Будете? — вежливо спросил, взмахом палочки отправляя порцию муки просеиваться над миской.              — Нет, ухожу, — вздохнул тот, отодвигая от себя опустевшую чашку. — Но спасибо за предложение.              Поднявшись с некоторым усилием, он неспешно прошел к двери, прихрамывая. Том посмотрел ему вслед, одновременно отточенным движением разбив яйцо о тонкий край миски.              — Следить за твоими руками, когда готовишь, — особый вид удовольствия, — Лили подперла голову кулаком, глядя на Тома.              Он невольно посмотрел на руки, оголившиеся из-за закатанных до локтей рукавов рубашки. Действительно, изящные — жилистые предплечья, узкие запястья и длинные пальцы. Отодвинув подальше крутящееся на языке непристойное предложение доставить ей больше удовольствия, только вежливо улыбнулся в ответ. Наверняка она имела в виду что-то другое, и вообще, подобное было неуместно произносить в адрес матери его друга, насколько он мог судить.              — Я размышлял, кто из ваших друзей — оборотень, для которого вы варили волчье противоядие, — вместо этого пространно произнес он, помешивая тесто венчиком. — А вчера было полнолуние… Теперь, кажется, я знаю ответ. Ремус повредил ногу при трансформации?              Лили нахмурилась. Том увидел морщинку, залегшую между ее бровей, и поспешил заверить:              — Распространяться не собираюсь, само собой.              — Надеюсь, — она напряженно закусила нижнюю губу. — Сириусу стоило больших денег удалить все упоминания о… заболевании Ремуса из официальных документов. Ведь министр, едва вступив в должность, начал притеснять волшебников-полукровок, называя их чуть ли не тварями… Даже сейчас у Ремуса есть проблемы с устройством на работу, поскольку не каждый работодатель согласен терпеть частые отгулы по болезни. А если бы стало известно, кто он на самом деле… — Лили удрученно покачала головой, затем резко вскинулась: — Это не его вина!              — Разумеется, — мягко ответил Том и отвернулся, устанавливая сковородку на плиту.              Его или не его — какая разница, если твари должны сидеть под замком. Абсолютно правильное, логичное и законное решение его старшей версии. Интересно только, почему Гонт не трогал Люпина, раз знал о его природе. С Сивым было гораздо понятнее — тот полезен своей жестокостью.              Неловко повисшее молчание прервало появление на кухне зевающего Гарри. Том посыпал сахаром исходящие паром горячие тонкие блинчики на тарелке. Быстро разрезав лимон на четвертинки, полил соком, сжав одну из долек пальцами. Затем изящно украсил вторым желтым полумесяцем сверху. Гарри, с восторгом потянув носом пшенично-ванильный запах, зацепил блинчик с поставленной перед ним тарелки голой рукой и, перехватывая горячее лакомство, чтобы не обжечься, отправил его в рот. Зажмурился от удовольствия.              — Не думал, что когда-то такое скажу, но твои блинчики наравне с мамиными, — восхитился он, уминая еду за обе щеки. — Только не обижайся, — он пристыженно взглянул на Лили.              Та, протянув руку, с улыбкой взъерошила ему волосы. Она явно хотела насладиться последними минутами до того, как сын уедет еще на полгода, и сейчас, подперев щеку кулаком, любовалась им.              — Не обижаюсь. Пахнет действительно чудесно, и после такой рекламы мне тоже захотелось попробовать.              Она начала было вставать, чтобы положить себе блинчиков, и замерла, когда Том протянул ей одну из двух сервированных тарелок, которые держал в руках. С удивлением хмыкнув, приняла ее и опустилась обратно.              — Знаешь, Том, иногда у меня ощущение, что ты читаешь мысли.              Он сел с тарелкой за стол рядом с Гарри, загадочно улыбаясь. Не стоит говорить, что ее подозрения вполне обоснованы.              Через полчаса Том с наконец собравшимся Гарри, если так можно было назвать его беспорядочное швыряние вещей в чемодан, спустились в гостиную, чтобы отправиться по каминной сети в Хогсмид. Поттер внезапно замер в дверях так, что Том почти в него влетел. Выглянув из-за его плеча, понял, что того смутило, — в креслах у камина, удобно устроившись, сидели Сириус Блэк и не кто иной, как Драко Малфой. Вдвоем они увлеченно разглядывали что-то черное, лежащее на журнальном столике на старом потрепанном пергаменте.              — И тут он говорит: «Мне жаль, белый странник, что боги были столь жестоки к вашему виду, так что прими это скромное подношение…». А я ему: «Спасибо, теперь при взгляде на этот сувенир буду вспоминать истинное величие вождя Мгомбо, виднеющееся из-под его юбки».              — Хотелось бы посмотреть на их лица! — Драко почти задыхался, трясясь от смеха в кресле, разве что не хрюкал. Том удивленно отметил, что никогда не видел младшего Малфоя таким расслабленным и раскованным. Сириус усмехнулся, потягивая огневиски из бокала:              — Они восприняли мои слова как комплимент!              Заметив ребят в дверях, Блэк приветливо кивнул. Драко проследил за направлением его взгляда и осекся, мгновенно подобравшись в кресле.              — Поттер! Том… не знал, что и ты здесь, — он быстро завернул то, что они рассматривали, в пергамент и убрал в стоящую рядом с креслом сумку. — Спасибо за подарок, Сириус. Займет достойное место на моей полке. Наверное, мне пора…              — Ребята тоже выдвигаются, судя по собранным вещам, — Сириус поднялся из кресла и внимательно оглядел парней. — Можете пойти вместе. Я думал, ты усвистел, не попрощавшись…              — Как можно! — деланно возмутился Гарри. Старательно не глядя на Малфоя, он шагнул в распахнутые объятия Сириуса и едва поморщился, когда тот взъерошил ему волосы.              — Хочу, чтобы кубок по квиддичу вновь был у Гриффиндора, так что напрягись, — торжественно объявил он, затем подмигнул племяннику: — Прости, Дракусик.              — Ничего, зато кубок школы будет у Слизерина, — усмехнулся Том. — Я позабочусь.              Драко разглядывал его искоса, явно задаваясь вопросом, что Том здесь делает после такого громкого скандала в последний день в Хогвартсе. Но вслух, к его чести, ничего говорить не стал, только брезгливо скривился от перспективы добираться до школы вместе с Поттером. Сириус, глядя на это, молча вздохнул и подтолкнул Гарри к камину.              Зеленое пламя, облизывающее тело, дымный запах тлеющих поленьев и головокружительный полет, и вот они отряхивают дорожные мантии в волшебном баре «Три метлы» под заинтересованным взглядом мадам Розмерты.              — Иди, — кивнул Драко Тому, игнорируя Гарри, и отступил к столикам. — Я… Панси подожду. Договаривались пообедать здесь.              Тому показалось, что Поттер облегченно вздохнул. Сам он удовлетворенно отметил, что Малфой до сих пор находится под впечатлением от внушения в безлюдных школьных подземельях — не пытается демонстрировать гонор или стыдить за дружбу с гриффиндорцем.              — Вы не договаривались встретиться с Гермионой? — поинтересовался Гарри, когда они вышли на морозный воздух. Его чемодан под действием чар левитации плыл следом, как верная собачка.              — Нет, — Том пожал плечами. — Зачем, в школе все равно увидимся?              — Эм-м-м… Так принято, что если встречаешься с кем-то, то хочешь проводить побольше времени вместе, — удивился Гарри. — Ты же встречался с уймой девчонок, должен знать, как им это важно.              — Точно, — задумчиво ответил Том. — Ты прав. Наверное, и в Хогсмид теперь надо ходить вместе?              — Во-о-от, соображаешь, — Гарри дружелюбно хлопнул его по плечу. — Пригласи на День святого Валентина, она будет счастлива. Понятное дело, ты и так с ней собирался пойти, но девчонкам приятно услышать официальное приглашение. А если оно написано на какой-нибудь пошлой розовенькой бумажке… Это ро-ман-ти-чно. Тут и Гермиона растает.              Том даже не поморщился на панибратский жест. Наоборот, его радовало, что хоть кто-то может объяснить, как это принято делать в обществе. Одного прочитанного романа тут мало, а сам Том обычно относился к подобной возне, именуемой отношениями, свысока и никогда не обращал внимания, как конкретно это делают одноклассники и какой смысл вложен в их поступки. Если все ноты по отдельности он знал, то мелодию услышать никак не получалось. Все оказалось гораздо сложнее, чем его подсказки Теодору, — видимо, тот справлялся не только благодаря его советам. Может, и вопреки им.       Он ощутил определенную симпатию к Беллатрисе, с которой все произошло быстро и понятно. Несомненно, если бы пришлось заморачиваться не ради далеко идущих целей, а просто ради отношений… ему было бы лень. Тем более, девушки обычно сами наседали так, что от них приходилось буквально убегать — вспомним Ромильду и ее подружек в книжном. И почему Грейнджер была не такой, а требовала осторожного и продуманного подхода? Повезло так повезло.       

***

      Подземелье встретило привычной прохладой, которая в январе была не столь приятной, как в июне, и суетой в общей комнате. По гыгыкающим Крэббу и Гойлу Том не скучал абсолютно. Теодор болтал без умолку, делясь впечатлениями, куда они с Ромильдой ходили на каникулах и как его пассию впечатлил особняк Ноттов. Том едва прикусил язык, чтобы не ляпнуть: «Да, скульптуры у ворот у вас чудесные». Забини лениво рассказывал про поездку в Италию к родственникам и как ходил по солнечному Неаполю в тонком свитерке. Драко с Панси оккупировали диван у камина. Та перебирала волосы бойфренда, устроившего голову на ее коленях, и посматривала на Тома со смесью злости и презрения. Он чувствовал ее взгляды, но игнорировал, углубившись в чтение одолженной у Регулуса книжки в пляшущем свете камина.              Однако вид этой сладкой парочки навел на мысль, что, действительно, стоит уделять какое-то время Грейнджер, раз у них отношения. Определенно, никаких приглашений на розовых бумажках, но позвать в Хогсмид стоит, как и внести ее в свое расписание — где-то между посещениями библиотеки и дуэльными тренировками. Или получится совместить и засчитать в обязательное для отношений количество часов? Достав из кармана монетку, зачарованную Гермионой для связи, он приложил к ней палочку и понаблюдал, как на золотистом диске проступили слова: «В библиотеке через полчаса». Почитать можно и там.              Когда они вошли на ужин в Большой зал вместе, Том почти физически ощутил обратившиеся к ним взгляды и оценил мигом накрывший столы бубнеж. Студенты начали обсуждать неожиданное воссоединение с энтузиазмом, даже те, кто с ним не был знаком лично. Однако с наибольшим интересом, пожалуй, смотрел на него Дамблдор поверх золотого кубка. Второе место он бы дал колкому взгляду Дафны Гринграсс. Панси что-то шептала ей на ухо, когда Том подходил к слизеринскому столу. Краем глаза он отметил, как Гермиона, смущенно улыбаясь, опустилась на скамью за своим столом, и к ней мигом придвинулись Парвати и Лаванда, начали что-то горячо выспрашивать. Рон Уизли посмотрел на свою девушку ревниво и надулся.              — Опять ничего не сказал, — раздосадованно цокнул языком Тео. — Почему друг узнает обо всем последним?       — Не хотел портить сюрприз, — ухмыльнулся Том. Не прошло и недели, а разговоры об отношениях его прилично утомили. Так скучно. Поэтому он решил перевести беседу в более приятное русло: — Если честно, я бы лучше обсудил с тобой одну нумерологическую теорию, о которой прочитал на каникулах…       

***

      На ближайшем занятии дуэльного клуба Том объявил о соревнованиях, планируемых в конце учебного года, и о предложенной Дамблдором награде — кубок с именем победителя в Зале Трофеев и пятьдесят баллов факультету. Ученики встретили новость с энтузиазмом: Поттер начал метать проклятия в Грейнджер еще ожесточеннее, сбив многострадального Невилла с ног рикошетом, а Драко Малфой тут же умудрился ловко спеленать веревками на секунду задумавшегося Забини. Похоже, директор прекрасно знал, как мотивировать учеников.              Джинни Уизли тренировалась в стороне с Луной — та, как и Ромильда, общалась с ней как ни в чем не бывало. Том девушку игнорировал. Он подумал, лавируя между рядами запыхавшихся студентов с размахивающими палочками, что Луна и не осознала, какой разлад произошел в компании гриффиндорцев, — настолько оторванной от реальности она выглядела.              Одобрительно кивнул Гермионе, которая была полностью увлечена попытками уворачиваться от заклятий Гарри. Машинально отмахнулся от прилетевшего рикошета и двинулся дальше — поправлять стойку Эрни МакМиллана.              — Нет, смотри, — наверное, в сотый раз повторил он. — Если нога стоит здесь, тебя собьет любое фронтальное воздействие, хоть простейший силовой пресс, ударивший по щиту. Заднюю ногу подвинь сюда, а стопу разверни перпендикулярно.              — Вот так?              — Не так. Хорошо, встань как прежде, покажу. Депульсо! — он иронично проследил за парнем, плюхнувшимся на каменный пол. — Понятней теперь?              — Мог бы сказать, а не заклятиями швыряться, — огрызнулся Эрни, потирая ушибленную задницу, и наконец-то встал в нужную позицию.              Том закатил глаза и пошел дальше. Определенно, тяжело быть преподавателем у стада балбесов. Работа мечты. Еще немного, и он начнет язвить и плеваться ядом, совсем как Снейп.              Тот в неизменной черной мантии, что делала его большой летучей мышью, расхаживал по противоположному концу зала. К облегчению Тома, после проведенных под одной крышей праздников придирки и подозрительность Снейпа, казалось, окончательно сошли на нет. «Сносная работа, Реддл», — отвесил он величайший комплимент, на который был способен, под конец тренировки.              Закрутившись в водовороте навалившихся разом занятий, Том вспомнил о приглашении Гермионы в Хогсмид только через неделю. Решив подойти к делу ответственно, подкараулил ее перед завтраком у входа в Большой зал. Мимо прерывистой толпой двигались в сторону ломящихся от еды столов сонные студенты. Он шагнул из-за каменной статуи наперерез Поттеру с Грейнджер, чуть позади которых плелись Уизли и Браун, и достал из-за спины белую розу.              — Доброе ут… — начала было Гермиона.              Том сунул цветок ей под нос. Девушка удивленно моргнула, фокусируясь на внезапно возникшем перед ней бутоне.              — Это мне?              Том улыбнулся, пока она брала розу. Челюсти практически свело от концентрации сиропа на лице.              — Меня сейчас стошнит, — раздался позади голос, который он идентифицировал как Дафну Гринграсс. Оборачиваться Том не стал, проигнорировав выпад.              — Она что… Бумажная? — удивилась Гермиона, перебирая шуршащие лепестки. — Как ты добился этого эффекта? Трансфигурация?              — Дегидратация с частичной трансфигурацией структуры. Это настоящая роза, превращенная в бумагу.Никогда не завянет. Посмотри внутри.              — Том, какая тонкая магия!              Поттер с интересом вытянул шею, наблюдая, как Гермиона раздвигает лепестки в разные стороны, заметив на белой бумаге чернильные буквы в центре. Другие студенты тоже начали оборачиваться и останавливаться. Грейнджер порывисто вздохнула, наконец добравшись до текста на внутреннем лепестке.              — «Хогсмид, ты и я, день С. В.», — громко прочитал Гарри, наклонившись к розе.              В следующую секунду его очки чуть не полетели на пол, когда Гермиона, взмахнув руками, порывисто кинулась Тому на шею.              — Да! Согласна! Мерлин, как это красиво!!!              Том с трудом дышал в этих объятиях. Он успел только оценить собравшуюся вокруг толпу и раздосадованную Лаванду Браун, сверлившую взглядом Рона Уизли. Похоже, ее парень теперь должен будет как минимум лезть к ней в окно по внешней стене замка, чтобы дотянуться до нужного уровня романтики.              Снизу раздался глухой звук. Гермиона вздрогнула в его руках и вскрикнула от неожиданности. Том машинально прижал девушку крепче к себе и быстро осмотрелся, пока рука сама метнулась к палочке, а затем облегченно вздохнул — всего лишь лопнула ее набитая доверху сумка, и тяжелые учебники посыпались на пол.              — Вот черт… — Гермиона присела на корточки и начала собирать книги.              Чернильница ускакала куда-то в сторону, перья для письма разлетелись. В толпе раздались редкие смешки. Не обращая на них внимания, Том стянул опустевшую и грустно обвисшую сумку с ее плеча:              — Починю, ничего страшного, — он коснулся палочкой ткани, собираясь произнести «Репаро», когда взгляд вычленил некую неправильность.              Нахмурившись, Том провел палочкой вдоль тонкого ровного разреза, который не был похож на разорванные от нагрузки нити, а больше напоминал след режущего заклинания. Какого драккла? Кто-то запустил в Гермиону режущее проклятье.              Совсем страх потеряли, расслабившись рядом с «вежливым отличником»? Никто не имел права покушаться на то, что принадлежит ему. Ярость быстро поднималась, сдавливая грудь. Пальцы непроизвольно сомкнулись на ткани. Если понадобится, он перевернет весь Хогвартс, найдет виновного, заглянет в каждую тупую черепушку. Возможно, не фигурально выражаясь.              Пока Том изучал разрез, смешки стали громче. Он обратил на них внимание, только когда поднял голову, чтобы определить, откуда прилетело проклятие. Кто-то вовсю смеялся, прикрывая рот руками. МакМиллан пялился с круглыми глазами. Парвати издала удивленный вздох. Том открыл было рот, чтобы осадить наглецов — даже если придется потом наложить масштабный Обливиэйт на всех присутствующих, сдерживаться в выражениях он сейчас был не способен — когда его перебил манерный голос.              — У-у-у, смотрите-ка, что наша зубрилка носит в сумочке, — протянула Панси, указывая в сторону разлетевшихся перьев.              Впрочем, туда и без ее подсказок смотрела добрая половина присутствующих — с разной реакцией, от смущенного недоумения до откровенного веселого восторга. Том проследил за направлением ее пальца и обнаружил рядом с укатившимся свитком эссе Гермионы нечто длинное и темное. Очень похожее на… большой черный фаллос.              Грейнджер тоже подняла голову от стопки собранных книжек и шокированно вскрикнула. Потеряла равновесие и чуть не шлепнулась на пол. Том рефлекторно придержал ее за плечо.              — Это не мое! — пискнула она. — Не знаю, как оно сюда попало!              — Да-а-а, как же, не знаешь! — Дафна Гринграсс, всхлипывая от смеха, уткнулась в плечо Панси.              — Что, Грейнджер, Реддла тебе не хватает? — под одобрительный гогот толпы выдала та. — Мистер Идеал вовсе не идеал?              — Его подкинули! — возмущенно вскрикнула Гермиона, приходя в себя. — Может, это вы сделали?!              — Давай, отмазывайся, — хихикнула Дафна. — А может, он действительно не для тебя…              — Вдруг это у твоего бойфренда вкусы весьма специфичны?! — закончила за подругу Панси и довольно расхохоталась.              Том с трудом удержался, чтобы не отправить режущее прямо ей в шею. Прищурился, обводя взглядом толпу и запоминая, кто смеется. Не думал он, что его не любят столькие. Стыда или неловкости Том не понимал как концепций, к чужой неприязни также был равнодушен. Но вот чего не потерпит никогда — так это пренебрежения. О, только если бы над замком не маячил незримый силуэт вездесущего Дамблдора, если бы ему не нужно было притворяться… Вокруг полыхало бы Адское пламя, а он слушал бы крики с искренним наслаждением, словно изысканную музыку собственного сочинения.              Но если эти ничтожества хотят увидеть шоу, они его получат. Если они думали, что он будет краснеть или испуганно скулить от подобной нелепицы, то жестоко заблуждаются, и Том им это покажет — убегут, позорно поджав хвост, именно они. Конечно, с большим удовольствием он бы затолкал эту дрянь в болтливый рот Паркинсон, но сейчас точно не время…              Он сделал легкий жест палочкой, приманивая к себе черного виновника переполоха. Гермиона с круглыми от ужаса глазами проследила за зависшим перед ним искусственным членом, тускло блестящим своими полированными поверхностями в утреннем свете.              — Не трогай эту мерзость! — вскрикнула она. — Мы… не знаем, где он бывал! Вдруг заколдован?!              — О, мы знаем, где он бывал, — выдала Панси.              — Давайте, хватит вам, расходитесь, — возмущался Гарри, размахивая руками и пытаясь оттеснить зевак.              Но никто на него не обращал внимания. Студенты только посильнее вытягивали шеи, чтобы увидеть происходящее. Лаванда жадно переводила взгляд с Тома на Гермиону, впитывая очередную сплетню. Рон Уизли смотрел на парящий перед Томом предмет с перекошенным от отвращения лицом. Он же испытывал только желание открутить головы организаторшам этого инцидента.              — Определенно, он заколдован, — Том легким жестом вызвал диагностические чары. — Эбеновое дерево, искусная резьба, я бы сказал, что это африканский… артефакт. М-м-м, как интересно, — протянул он. — Не касалась его руками, милая?              — Нет, конечно, — Грейнджер только ошарашенно хлопала глазами.              — Замечательно, а то бы… — Том многозначительно цокнул языком.              Панси с Дафной озадаченно переглянулись. Последние сомнения, кто именно стоит за этим шоу, отпали.              — Что тут происходит? — громко перешептывающихся учеников легко раздвинул в стороны Северус Снейп и вышел к центру собравшегося круга. — Реддл? Что за… срамом вы тут размахиваете?! — он с трудом подобрал нужное слово, впившись мрачным взглядом в плавающий перед ним предмет.              — Оцените образец, профессор! — вдохновенно заявил Том, делая легкий жест палочкой. Деревянный фаллос кувыркнулся в воздухе. Притихшие при появлении преподавателя студенты вновь начали нестройно хихикать. Снейп брезгливо скривился. — Какие изящные чары! Мне даже жаль того человека, кто его здесь потерял… — он многозначительно замолчал.              — Искренне надеюсь никогда не узнать, где вы прочитали про подобные заклятия, — процедил Снейп, глядя на Тома искоса. — Но десять баллов Слизерину за широкий кругозор. И минус пятнадцать за то, что нарушаете общественный порядок этой… непотребщиной! И если узнаю, что именно вы притащили это в школу…              Снейп грозно взглянул на него. Том спокойно смотрел в ответ, всем видом демонстрируя, что скрывать ему нечего. Сейчас предложит Снейпу снять магический след последнего прикосновения, чтобы прилюдно определить виновниц, и посмотрит, что из этого выйдет. Наверняка это будет… весело.              — Вообще-то, — сквозь толпу протолкался Драко Малфой, опоздавший к началу представления, — должен признать, что это… мое.              Под удивленные шепотки собравшихся он достал чистый пергамент и, ловко перехватив парящий перед Томом эбеновый фаллос, завернул его в бумагу и невозмутимо спрятал в сумку. Крэбб и Гойл толклись поодаль и выглядели разочарованными, что пропустили все веселье. Снейп сверлил Драко взглядом.              — Подарок дяди Сириуса, — пояснил тот, выдержав драматическую паузу. — Привез сувенир из Африки и отдал мне перед отъездом в Хогвартс, пришлось взять с собой это выдающееся… произведение искусства. Совершенно не представляю, как оно здесь оказалось, абсолютно точно, вчера лежало у меня в чемодане, — он искоса взглянул на Панси.              — Не удивлен, на такую примитивщину способен только Блэк, — недовольно проворчал Снейп.              Похоже, наказывать за нарушение порядка сына дражайшего друга Люциуса он не собирался.              — Расскажи нам, что же делают чары на нем? — хихикнула Лаванда. — Том заинтриговал…              — Как что? Это ж африканцы, — хмыкнул Драко. — Само собой, увеличивают, так сказать… мужскую гордость.              — Мистер Малфой, — закатил глаза Снейп. — Унесите это подальше, пока Слизерин не лишился очередных баллов. Чтоб больше таких вещей в стенах школы я не видел!              — Будет сделано, не увидите, — бодро отрапортовал Драко. Взглянув на Тома слегка виновато, он растворился в толпе.              — Если кто-то еще решит развлечься с подобными предметами, будет драить клетки из-под пикси в классе ЗОТИ без перчаток! — Снейп зыркнул на собравшихся и, сердито взмахнув мантией, шагнул в Большой зал.              — А что будет, если девушка коснется?.. — протянула Лаванда.              — О, дорогая… Большой меч требует больших ножен, — ухмыльнулся Том. — Так что можем выразить сочувствие недальновидной мисс…              Он удовлетворенно оценил, что теперь все смеются над его шуткой и над Паркинсон с Гринграсс, которые быстро метнулись прочь по коридору, выдав себя. Гермиона проводила слизеринок мстительным взглядом. Она выдохнула, только когда толпа начала расходиться.              — Как думаешь, они правда побежали проверять? — шепнула Тому. — Ты же соврал про… действие на женщин? Чары не могут работать так разнонаправленно.              Том усмехнулся.              — Само собой, на женщин они не влияют, да и заклятие нужно сначала активировать. Но они-то не в курсе. Думаю, это теперь будет обсуждать вся школа минимум неделю. Чувствуешь себя отомщенной?              Она кивнула. Том притянул девушку к себе и коснулся губами ее виска — жест вышел на удивление искренним. Разделять с кем-то такие чувства, как злорадство, оказалось… неожиданно приятно.