Смерть в маске

      — Том!              Грейнджер оглянулась, проверив, что в дальнем углу библиотеки они одни и ошарашенный вскрик не привлек лишнего внимания, затем повернулась к Тому, поджав губы.              — Что? — он поднял глаза от книги и деланно наивно похлопал ресницами.              — Это неправильно! Так поступать нельзя! Это… это… — под вопросительным взглядом она смешалась, пытаясь подобрать слова, — мелочно и недостойно!              — Ты хочешь сказать, они поступили достойно? — спокойно переспросил он. — И ты совсем не желаешь отомстить этим девицам?              Не сказать, что он горел жаждой мести, однако Паркинсон и Гринграсс, выступивших против него, стоило наказать. Чтобы не смели даже поднимать на него глаз, а другим было неповадно. Именно из таких мелочей и создается авторитет.              — Я хочу, чтобы их наказали за произошедшее, — Гермиона раздраженно сверкнула глазами. — По правилам. Ведь после их мерзкой выходки, если бы не ты… Не хочу представлять, что бы говорили мне вслед до конца учебы. — Она передернула плечами и отвела взгляд.              Грейнджер была такой забавной в своих убеждениях, в тяге поступать правильно. Будет очень интересно заставить червячка сомнений зародиться в ее сердце. Подточить мораль, склонить к тому, на что сама она никогда не решилась бы. То же чувство собственной власти, но более тонкое, более изысканное. Ради такого удовольствия можно немного приподнять маску правильного мальчика. Гермиона испытывала к нему чувства, он был для нее значимым — значит, влияние возможно. Если действовать осторожно — подталкивать в нужном направлении, расширять границы допустимого, постепенно сдвигать… Да, из нее выйдет преданная сторонница. Мысль о том, что Том способен подчинить строптивую девицу, вызвала прилив возбуждения.              Он протянул руку и коснулся ее подбородка, приподнимая его, чтобы Гермиона посмотрела ему в глаза.              — Правила… Они несовершенны, ведь следить за их исполнением должны люди. А люди пристрастны, неидеальны. Когда я был префектом, не спускал подобное с рук, даже друзьям. Но кто будет наказывать Паркинсон и Гринграсс? Драко? Снейп, который неравнодушен к слизеринцам? Слагхорн, который не хочет портить отношений с влиятельными фамилиями? Или думаешь пойти с этим к МакГонагалл, к Дамблдору?              — Нет. Им всем нет дела, ты прав, — нехотя ответила Гермиона.              — Половина не хочет мараться, а остальным плевать, — удовлетворенно кивнул Том, отпуская ее лицо. — Но ты префект. И можешь взять эту обязанность на себя.              — Я не могу снять с них баллы… но могу назначить взыскание! — радостно выпалила она.              — Возможно. Тогда нужны доказательства, — Том сделал паузу. — Но этот забавный фаллос забрал Драко, к тому же прошло слишком много времени, чтобы удалось снять отпечатки магией.              — Том! — Гермиона вспыхнула и отвела глаза.              — Что? — переспросил он. — Неужели тебя смущают подобные слова? Это всего лишь часть тела. Могу говорить «пенис», если предпочитаешь медицинские термины. Или «член», если более просторечные.              — Том!!! — она стукнула его свитком пергамента по плечу. — Прекрати! Специально вгоняешь меня в краску!              Том озадачился, но внешне изобразил невинную улыбку. И почему люди так стесняются собственных частей тела, естественных выделений, физических потребностей? Правда, он сам когда-то считал определенные позывы организма низменными и животными — пока не прочувствовал, какое наслаждение дарит их удовлетворение. Теперь он относился к сексу без прошлого презрения — но и без смущения или поклонения. Не как Теодор, например, который только и грезил об этом.              — Ты прав, прямых доказательств того, что это подстроили они, у меня нет, — продолжила Гермиона, справившись со смущением. — Твоим словам люди поверили потому, что тебе удалось вызвать у Паркинсон панику, которая их и выдала. Но это — косвенные улики.              — Мы знаем, что это они, — тихо возразил Том. — Поэтому должны взять все в свои руки. Накажем их на свое усмотрение, у нас не остается другого выхода.              — Это как-то… неправильно, — неуверенно возразила Гермиона.              — Что неправильного в наказании за нарушение школьных правил? Ты префект, наделена властью и можешь действовать на свое усмотрение. Восстановить справедливость — ты ведь этого хочешь?              Грейнджер какое-то время размышляла, опустив голову и изучая стол.              — Наверное, да, — она наконец медленно кивнула под выжидательным взглядом Тома. — И что будем делать?              — Надо подумать, — Том демонстративно нахмурился. На самом деле оригинальных идей, кроме Круциатуса, у него не имелось. — Чего боятся девчонки больше всего?              — Если не брать в расчет крыс и пауков… — Гермиона задумалась. — Наверно, того же, чего и все остальные. Чего боятся все люди, — она смотрела на Тома так, будто он должен был понять без слов, что имела в виду. Он взглянул на нее в ответ озадаченно — чего боятся обычные люди? Сам он страхов почти не ведал, кроме, разве что, одного.              — Смерти?              Гермиона ошарашенно моргнула, а ее рот сложился в маленькую букву «о».              — Определенно, — не сразу выдавила она, пока Том размышлял, что сказал не так. — Я имела в виду нечто более… безопасное. Позора, — увидев непонимающий взгляд, продолжила: — Чувство стыда — то, что с нами с детства. Смеха над собой боимся мы все. Разве тебе не снилось, будто выходишь на уроке к доске, а с тебя внезапно пропадает одежда. И ты стоишь голый перед всем классом?              Настал черед Тома хлопать глазами. Чувство стыда было ему незнакомо и оттого непонятно. За смех над собой, как за проявление неуважения, он предпочитал жестоко наказывать, но никак не испытывать от этого смущение. Гермиона покраснела, но взгляда не отвела.              — Нет, мне такого не снилось. Не вижу ничего постыдного в наготе. Мои кошмары обычно о другом.              Не то чтобы они часто его донимали. Если такое случалось, то в них каждый раз завывала сирена и все ближе слышался рассекающий воздух гул бомбардировщика. Под ногами лежали обломки кирпичей, окружающие развалины заволакивала густая серая пыль, а он бежал, спотыкаясь и падая, упираясь в землю исцарапанными ладонями и вновь поднимаясь. Пока воздух не кончался в легких и он не добегал до массивных железных дверей убежища. Из раза в раз запертых.              В последнее время по вине Беллатрисы страшные сны получили продолжение — Том доставал палочку, разворачивался, но не мог наколдовать даже Люмоса. Ведь вся энергия из тела испарилась, утекла в землю, а кусок тиса в дрожащих пальцах стал абсолютно бесполезен. Самое отвратительное чувство в жизни.              — Извини, — сконфуженно пробормотала Гермиона, отводя взгляд. — Я не подумала. Наверняка твои кошмары, с твоей-то семейной историей, гораздо хуже этой детской чуши.              — Говоришь, голая у доски, — усмехнулся Том, переводя беседу на более безопасную тему, подальше от недавно произошедшего кровавого убийства. Теперь, когда он понимал, что ее смущает и отвлекает, то мог играть на этом. — Мне нравится, я бы посмотрел.              Грейнджер сердито хлопнула его ладошкой по плечу, но сама закусила губу, чтобы не рассмеяться.              — Чем ближе я тебя узнаю, тем больше понимаю, что ты совсем не такой, каким кажешься, — заключила она наконец, заставив его вновь напрячься. — Со всеми остальными ты словно носишь маску из вежливости и холодности. Но на самом деле… — она на несколько томительных секунд прервалась, внимательно глядя в его глаза, — гораздо более искренний и живой. Только почему-то прячешь это. Я рада, что мне ты открываешься.       — Еще я немного мстительный, когда обижают мою даму, — натянуто улыбнулся Том. Поднял руку и заправил выбившиеся из прически волосы Гермионе за ухо. — И только что ко мне пришла одна чрезвычайно коварная мысль…       

***

      — Ты уверена, что эта уборная не работает?              Том с сомнением смотрел на дверь. Тот самый туалет для девочек на втором этаже. Тот самый, куда он забрел среди ночи пятьдесят лет назад — где стоял над умывальником в отчаянии, пытаясь найти Тайную комнату предка. Где нащупал на неработающем кране змейку-стража, когда решил умыться холодной водой, чтобы прийти в себя. Тот самый туалет, где он… Об этом сейчас лучше не думать.              — Абсолютно, — Гермиона уверенно толкнула дверь и вошла внутрь. — Сюда никто не ходит все годы, что я учусь в Хогвартсе. Мы с Гарри и Роном варили здесь парочку забавных зелий…              — Ставлю на то, что варила ты, — ухмыльнулся Том, осматриваясь. — А они старались не мешать.              Туалет выглядел заброшенным: тусклая полуобвалившаяся плитка, почерневшие зеркала, разводы грязи на кафеле, годами не мытый пол. Том чуть расслабился, заметив пыль возле раковин. Можно было с уверенностью сказать, что умывальники в центре давно стоят неподвижно — Тайную Комнату много лет никто не открывал. Он был первым, кто ее нашел, и он стал последним. Может быть, однажды ему будет слишком скучно, и он спустится проверить, как поживает ручной Василиск. Однажды… но не сейчас.              Гермиона прошла к последней кабинке и распахнула дверь. На унитазе уже стоял пустой котел.              — Удобно разводить пламя, — пояснила Гермиона с виноватой усмешкой.              — Согласен, — кивнул Том, изучая котел. — Теперь это самое странное место, где мне доведется варить зелье.              — А какое было до этого? — заинтересовалась Гермиона.              — Гостиная Слизерина, — ответил Том. — Прямо у камина. Исправлял неприятность с волосами Драко. Конечно, зелье вышло неидеальным, но я доволен, учитывая, что рецепт пришлось составлять на ходу.              — Не хочу знать эту историю, — вздохнула Гермиона.              — Сейчас никаких проблем возникнуть не должно, — Том пожал плечами. — Принесла глаза жуков?              — Да, вот, — она протянула ему сверток. — Все еще не верю, что мы действительно собираемся нарушить правила, чтобы наказать других за нарушение правил. Звучит абсурдно. А ты добыл листья гиенового дерева?              — Само собой. Позаимствовал у одного третьекурсника. Не волнуйся, он не поймет, что к чему, — ответил Том на подозрительный взгляд, доставая остальные ингредиенты.              Конечно, он мог и сам найти глаза жуков, но нужно было, чтобы Грейнджер тоже замарала в этом руки, а не только наблюдала со стороны. Том достал набросанный на пергаменте рецепт зелья и положил перед Гермионой. Она тут же уткнулась в бумагу, исписанную его каллиграфическим почерком.              — Кайенский перец? Не помню такого в рецепте, — с сомнением произнесла Гермиона и полезла в сумку, явно за припрятанным там учебником младшего курса.              — Его там нет, — отозвался Том. — Я модифицировал рецепт. Само собой, выполнил расчеты совместимости по формулам синергии. Эффект должен… превзойти ожидания.              Гермиона казалась настороженной.              — Эти эксперименты слишком напоминают мне пресловутого Принца, — наморщила нос она. — Считаешь, безопасно вносить коррективы в устоявшийся рецепт?              — Если подумать и прикинуть все варианты — вполне, — отрезал Том с легким раздражением.              Мало того что она сомневалась в его способностях, так еще и сравнивала с Принцем-полукровкой. Том позиционировал себя в Хогвартсе этого времени как чистокровного волшебника, сына полукровки и чистокровной ведьмы. Но смутное напоминание о настоящем происхождении больно било по самолюбию.              — Ладно-ладно, — Гермиона примирительно подняла руку. — Ничего не буду говорить, сначала посмотрим на результат.              Том достал из сумки разделочную доску, серебряный нож для нарезки ингредиентов и взмахом палочки создал высокий рабочий стол. Гермиона удивленно подняла бровь, затем пристроилась с записями с торца, пока Том начал нарезать листья.              — Иногда забываю, какой ты сильный волшебник, — прокомментировала она, с интересом поглаживая столешницу. — Трансфигурация предметов из воздуха — уровень конца седьмого курса. А я ворчу, правильно ли ты модифицировал зелье уровня третьего.              Том прикусил губу. Обошел стол и сбросил нарезанные листья в котел. Не стоило так легко демонстрировать умения — Грейнджер могла начать задавать вопросы. Следовало слегка прибедняться.              — Поможешь мне с полынью? Боюсь, не успею отжать сок, — попросил он.              Гермиона с энтузиазмом выхватила у него зеленую веточку, на секунду задержав пальцы на его руке.              — Меня удивил твой выбор зелья, — призналась она. — Рон бы на твоем месте предложил подлить им «Флиртующие фантазии», «Подави стыд» или какое-либо похожее любовное зелье из магазина Фреда и Джорджа…              — Хорошо, что я не он, — процедил Том сквозь зубы.              Звук пестика, скребущего по пиале, остановился, и он буквально почувствовал на себе пытливый взгляд.              — Верно. Помню, как тебе стало плохо на зельеварении рядом с котлом Амортенции. Наверняка тебе пытались ее подлить уйму раз. Извини, не подумала…              — Человек, который рискнет сделать это, будет жалеть.              «До конца жизни. Очень короткой жизни», — добавил Том мысленно. После тех подробностей, что он узнал от дядюшки Морфина про собственное появление на свет, слова «любовное зелье» вызывали только желание убивать. Подливать эту дрянь кому-то, держать в руках или прикасаться, пускай сквозь стекло, казалось невозможной мерзостью. Гермиона притихла, явно списав его реакцию на не самые приятные воспоминания.              — Почти готово, — Том кинул в котел порцию глаз жуков и помешал зелье, наблюдая, как черные точки растворяются в булькающей массе. — Осталось только…              Он замер, услышав посторонний звук — словно кто-то выл вдалеке. Том напрягся, но никаких банальных мурашек — он давно не был впечатлительным мальчишкой. Перевел вопросительный взгляд на Гермиону.              — Не обращай внимания, — Гермиона махнула рукой. — Это опять она.              — Кто «она»?! — Том оглядел пустой туалет. — Я думал, сюда никто не ходит?              — Она просто жаждет внимания, — пожала плечами Гермиона. — Скоро сам увидишь. Могу поспорить, ты ей понравишься. От Гарри она до сих пор без ума и постоянно спрашивает у меня, когда же он придет.              — О чем ты говоришь?              Том вытянул палочку из кармана, всматриваясь в направлении входа. Свидетели были ему не нужны.              — Не напрягайся ты так, — улыбнулась Гермиона. — Она безобидная, разве что воет в трубах да пристает к мальчишкам. Всего лишь привидение. Плакса Миртл. Только не говори ей этого, она не любит, когда ее так называют.              — Как ты сказала? — почти шепотом переспросил Том, вперившись в Гермиону взглядом.              — Она не любит, когда ее называют плаксой, — терпеливо повторила та.              — Нет, имя?!              Том настойчиво дернул ее за руку. Вой звучал все ближе, отдавался эхом по комнате.              — Миртл. — Грейнджер непонимающе пожала плечами.              Том подскочил на ноги. Неужели возможно? Неужели та самая?! Та самая девчонка, которая оказалась не в том месте, не в то время? Стала первой непреднамеренной жертвой, случайно встретившись с Василиском в этом туалете. Сопутствующим ущербом. Ведь когда Том считал, скольких людей убил… он никогда не считал ее.              Вода в предпоследнем унитазе громко всплеснула, что-то серебристое взмыло вверх, и вопль стал почти нестерпимым, ударил по ушам. Том резко развернулся спиной к кабинке.              — Только вспомнил… Мне нужно срочно… — не успев договорить, опрометью кинулся наружу.              — Опять ты?! — Том узнал этот плаксивый голос мгновенно, словно и не прошло пятьдесят лет. — А кто это был? Гарри?! Почему он не остался поболтать, я так скучала…              Дверь хлопнула за спиной. Том отошел на несколько метров, наложил на себя дезиллюминационные чары и прислонился к стене, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Он надеялся на то, что Грейнджер не придет в голову назвать в беседе с призраком его имя. Никаких сомнений в том, что убитая Василиском — убитая им — девчонка стала привидением, не было. Том и не знал, что она вернулась, ведь вскоре после того инцидента и исключения Хагрида все разъехались по домам на каникулы. Потом он столкнулся с теми нелепыми путешественниками во времени, получил маховик и оказался в девяностых.       Черт бы побрал эту дуру Миртл Уоррен! Даже после смерти она появлялась некстати. Интересно, узнала бы она префекта Слизерина из 1943-го? Того, кто учился на два курса старше нее? Проверять совершенно не хотелось. Придется вернуться сюда позже и иметь дело с мертвой грязнокровкой. Интересно, действует ли Обливиэйт на привидений?       

***

      Библиотека всегда была его убежищем. Пальцы переворачивали сухие страницы, сохранившиеся лишь благодаря магии. Том вдыхал аромат старой бумаги с удовольствием. В запретной секции, какой он ее помнил, встречались и тактильно приятные кожаные обложки. К ним мало кто прикасался — ходили слухи, что темные гримуары переплетали человеческой кожей. Тома это не волновало. Ему нравилось думать, что эти знания пропитаны кровью. Что кто-то отдал за них жизнь — или хотя бы рассудок.              Однако при Дамблдоре полки заметно поредели. Наверняка старик перенес ценнейшие экземпляры в свой кабинет — чтобы оставить знания, силу и власть только себе. Но сейчас отсутствие знакомых книг Тома не беспокоило. Он искал ответы на другие вопросы — о привидениях.              — Привет, — голос Гарри раздался совсем близко.              Том внутренне вздрогнул, медленно поднял глаза, подавив желание захлопнуть книгу. Конечно, кто еще мог прервать его уединение?              — Привет, Гарри, — вежливо ответил он.              Губы отказались растягиваться в фальшивой улыбке. Тем более Поттер нагло придвинул к себе стопку его книг.              — «Призраки и духи — характеры и отличия», — прочел мальчишка вслух название верхней.              — Ты чего-то хотел? — Том положил руку поверх обложки, мешая Гарри посмотреть на следующую. Тот уставился на бледную ладонь Тома поверх своей.              — Похоже, Гермиона была права, — заключил он. — Хочешь поговорить об этом?              — В чем Гермиона была права? — переспросил Том, отодвигая книги подальше. — Что она сказала? Вы с ней обсуждали меня?              Это «давайте поговорим о наших поступках и эмоциях», присущее гриффиндорцам, утомляло. Что Грейнджер могла успеть понять? Неужели она все-таки назвала Миртл его имя, а та рассказала занятные истории о прошлом слизеринского префекта? В одном Том был уверен: девчонка не знала того, что именно он ее убил. Ведь тогда об этом давно был бы в курсе Дамблдор — и вряд ли после этого по-отечески улыбался бы ему в лицо.              — Конечно, обсуждали, — отозвался Поттер спокойно. — Она мой друг. Как и ты. Мы оба за тебя переживаем. Ты привык носить эмоции в себе. Но ты должен знать, что всегда можешь поговорить со мной обо всем, что тебя волнует.              Он уселся на край стола, явно не собираясь никуда уходить. Том оглянулся, убедившись, что они в этом углу библиотеки одни.              — И какие эмоции я ношу в себе на этот раз, по твоему мнению? — он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, поняв, что от разговора так легко не уйти.              — Это нормально — испытывать страхи, — сказал Гарри, не отводя взгляда. — Даже такому человеку, как ты.              Том промолчал.              — Главное не страх, а то, как ты его преодолеваешь.              — Вы решили, что… — медленно произнес Том, осмысляя услышанное, — что я боюсь привидений?              — Я давно заметил, что ты избегаешь Кровавого Барона, — кивнул Гарри. — Рядом с Серой Дамой у тебя всегда каменеет лицо и ты отворачиваешься. Не могу тебя за это винить — они жуткие. Но они не причинят тебе никакого вреда, это просто призраки!              Том подавил дикое желание расхохотаться. Значит, доблестные гриффиндорцы решили, что он боится? Будущий Темный Лорд боится привидений?              Само собой, Том пытался не сталкиваться со старыми знакомыми призраками во избежание узнавания. Барон в основном молча гремел цепями, а не стремился поговорить, но Том иногда замечал на себе внимательный взгляд. Страж подземелий хорошо знал префекта своего факультета пятьдесят лет назад. А после того разговора с Еленой о диадеме ее матери, когда Том довел потустороннюю девушку до слез манипуляциями в попытке узнать местоположение артефакта, когда клялся его уничтожить… Она не могла его не запомнить. Ему везло, что Елена Рейвенкло была сильно не от мира сего и не разглядывала студентов, стараясь по возможности не пересекаться с чужими, особенно принадлежащими другим факультетам.              С Миртл была другая история. Она знала его слишком хорошо, и в сороковых Том не раз ловил на себе щенячий взгляд. В этом не было ничего особенного — по красавчику-префекту тогда сохла добрая половина девушек Хогвартса. Если Миртл увидит его… узнавание будет моментальным. Именно поэтому Том сейчас изучал все по теме, которой раньше особо не интересовался, а оттого его знания были позорно скудны — жизнь призраков в посмертии. Способы получить контроль, изменить память… или уничтожить. Он был готов даже на это, о чем могла поведать вторая книжка в стопке, до которой Поттер не должен добраться.              — Хорошо, — Том кивнул. В эту игру он может сыграть. — Вынужден признаться — мне действительно не по себе рядом с привидениями. Потому что они… мертвые? И я не понимаю, как такое возможно, быть мертвым не до конца. Тема смерти всегда казалась мне давящей… Смерть словно перечеркивает тебя, все стремления, все, чего достиг. Она равнодушна, неподкупна, от нее не получится спрятаться, с ней не выйдет найти компромисс.              Внимательный взгляд зеленых глаз Гарри не сходил с него, и Том сам не заметил, как начал говорить все искреннее. Не вешать на уши лапшу, а делиться тем, что действительно крутилось в голове.       — Меня всегда мучил один вопрос, Гарри, всего один. Есть ли такая сила на свете, которой подвластно победить смерть?       

***

      Том тихо притворил дверь, чтобы она не хлопнула в сонной ночной тишине, и огляделся в пустом с виду туалете. Глаза быстро привыкли к темноте, в которой не было заметно ни грязи, ни разрухи. На секунду ему показалось, что он снова — пятикурсник в поисках наследия, что сейчас подойдет к умывальнику, слушая звук собственных шагов, единственный нарушающий гулкую тишину. Со свистящим шипением обратится к змейке-стражу, как к старой подруге.              Зеркало над нужным умывальником приветливо блеснуло лунным светом, и Том одернул себя. Сейчас не время, он здесь не за этим.              — Миртл? — тихо позвал, доставая палочку.              Странное ощущение чужого взгляда пробиралось под кожу, свербило между лопаток. Может, она здесь? По пальцам струилась магия, готовая сорваться смертоносным лучом. Нужное заклятие он узнал вскоре после того, как загруженный откровениями Поттер наконец оставил его одного в библиотеке. Узнал, но осмелится ли использовать? Прямо здесь, в Хогвартсе. Слишком сильная магия, слишком заметная. Но так хотелось ее испытать.              Том не сомневался, что заклятие выйдет с первого раза, в своих способностях он был уверен всегда. Но рискнет ли создать локальную Пелену Смерти, чтобы уничтожить призрака и принудительно отправить его дальше, за грань миров? Зависит от того, удастся ли договориться. От того, не заподозрит ли она. Один раз Миртл застала его в этом туалете, за несколько дней до того злосчастного. Сложит ли маленькая нелепая рейвенкловка два и два?              Ответом ему была напряженная тишина. Том огляделся, убедившись, что один, и бросил на дверь заглушающие чары. Ощущение чужого взора никуда не делось. Он позвал призрак девушки еще раз, но та не откликнулась. Глубоко вздохнув, Том закрыл глаза и попытался воспроизвести технику из прочитанной накануне книги. Представив нужное лицо во всех деталях, потянулся к нему разумом и выпустил немного магии.              — Миртл, — тихо выдохнул он в третий раз и почувствовал волну холодного воздуха, пронесшуюся по помещению.              Поднялась застарелая пыль и обрывки незнамо как оказавшихся тут газет. Теперь чужое присутствие ощущалось гораздо сильнее. Серебристо-голубое сияние проникало сквозь веки. Том медленно открыл глаза, фокусируясь на зависшей в метре от него девчонке, которая не касалась ногами пола.              — Быть того не может, — прошептала она пораженно.              — Помнишь меня? — легкая усмешка искривила его губы.              — Тебя не забыть, — Миртл зачарованно потянулась рукой к его лицу. — Ты вообще не изменился, Том Реддл.              Он едва сдержался, чтобы не отшатнуться от прикосновения. Кожу обожгло потусторонним льдом.              — Я хотел поговорить.              — Ты правда искал встречи? Со мной? — восторженно выдала Уоррен.              Взвизгнув от радости, она взмыла вверх и сделала сальто. Том озадаченно наблюдал за ее перемещениями.              — Ох, Том, я была бы счастлива услышать такое раньше, много лет назад! — воскликнула она. — Представляю глаза этой дуры Оливии. Ты ей нравился, я знаю. А ты… искал встречи… со мной… — она медленно перекатила слова на языке, наслаждаясь, и довольно зажмурилась. — Где теперь эта Оливия, а?! Зато я рядом с самим Томом Реддлом. Мое сердце так поет, что я готова кричать об этом на весь замок!              — Не надо кричать, — Том страдальчески поморщился. — Об этом я и хотел с тобой поговорить. Ты ведь понимаешь, что не должна никому рассказывать, когда именно мы с тобой познакомились? Это будет вызывать лишние вопросы.              — Ты не выглядишь старым, — Миртл посмотрела на него критически, прищурившись. — Я бы сказала, что тебе по-прежнему шестнадцать, как тогда, когда мы в последний раз виделись. До того, как я… как я… — она всхлипнула, только сейчас вспомнив, что вообще-то мертва.              Ее перепады настроения выводили Тома из равновесия, и он абсолютно не понимал, как к ней подступиться. «Возможно, лучше просто от нее избавиться», — подумал он, сжав палочку за спиной.              — Ты не выглядишь мертвым, — закончила Миртл, скользя взглядом по его фигуре. — Как такое возможно?              — Изысканный комплимент, — хмыкнул Том.              — Так ты что, шагнул сюда из прошлого? — переспросила Миртл с любопытством. Том мысленно поаплодировал логичному выводу. — Это так… так… — он напрягся. — Так романтично! Ты и я, вновь на этом месте, пятьдесят лет спустя. Оба такие же молодые! — радостно закончила она. — А Оливия старая и некрасивая!              Все на том же месте. Она была близка к истине как никогда.              — Да, Миртл. Я преодолел время и вновь увидел тебя. Это знак, — он натянуто улыбнулся. — Могу тебя попросить? Ты сделаешь кое-что для меня?              — Что угодно, Том.              Миртл кокетливо поправила призрачный хвостик и уставилась на него искоса, снизу вверх. Он сделал шаг вперед и протянул руку, касаясь ее щеки. Постарался, чтобы в выражении лица не просочилось отвращение.              — Сможешь сохранить мою тайну? Пусть история нашего знакомства будет только нашим маленьким секретом.              — Но… но ведь… как я смогу держать подобное в себе?! — истерично взвизгнула девчонка. — Все должны знать про нас с тобой и завидовать!              — Хорошо. Пускай все знают и завидуют, — кивнул Том, шагнув ближе, почти вплотную. Он рассмотрел блестящие за огромными очками серебристые глаза. — Ты можешь всем говорить, что мы с тобой познакомились сегодня и я влюбился в тебя с первого взгляда.              Палочка буквально жгла руку. Какая-то его часть хотела, чтобы Миртл отказалась, чтобы появился шанс пустить в действие эту масштабную магию, объединяющую миры. Проверить границы собственной силы, нащупать предел и превзойти его. Мысль вдохновляла, бежала по венам возбужденными пузырьками, дразнила запахом свежего озона…              — О, Мерлин! — от визга привидения заложило уши. — Том Реддл в меня влюблен!!! Да, да, да, тысячу раз да, что бы ты ни попросил! Если ты меня еще и поцелуешь, я буду самой счастливой девчонкой в Хогвартсе! Эта заучка Грейнджер, которая постоянно здесь отирается, обзавидуется! Я все сделаю так, как ты скажешь!              — Поцелуи в следующий раз, — выдохнул Том. Палочка скользнула обратно в карман. Оказалось, что сжимавшие ее пальцы подрагивают. — Сейчас я вынужден тебя покинуть, что почти разбивает мое сердце.              Он оставил радостно беснующуюся призрачную девчонку позади и с облегчением выскочил за дверь. И не увидел, как безупречные дезиллюминационные чары упали с оставшегося в туалете человека. Тот вперился в хлопнувшую дверь пронзительными голубыми глазами, потом устало потер крючковатый нос, вернув сползшие очки в тонкой золотистой оправе на место. Медленно перевел взгляд на привидение.              — Ничего страшного не будет, если я выполню его просьбу, директор? — с предвкушением поинтересовалась Миртл, косясь на старика и возбужденно сжимая кулачки. — Вы просили меня о том же — не упоминать о прижизненном знакомстве с Томом.              — Конечно, — Альбус Дамблдор медленно вышел на центр пустой туалетной комнаты.              Он чувствовал остаточные вибрации магии мальчишки. Мощной магии, темной магии. Не покидало ощущение, что еще чуть-чуть, и он стал бы свидетелем чего-то весьма любопытного, гораздо более любопытного, чем это маленькое лицемерное представление. Дамблдор машинально провел пальцами по давно сухой раковине, некогда гладкому фаянсу, теперь покрытому застарелыми известковыми разводами, и посмотрел на темные короба туалетных кабинок. Слабое дежавю кольнуло разум — именно здесь и умерла Миртл Уоррен пятьдесят лет назад. Именно сюда с испуганными криками привела его и других профессоров нашедшая тело Оливия Хорнби.              Директор вздохнул, и видение нелепо раскинувшей руки девушки, лежащей лицом вниз на полу, с разметавшимися черными волосами, пропало. Что-то он упускал во всей этой истории с Реддлом, но что? Со временем он разберется, что не так с этим загадочным мальчиком. Об этом «не так» годами наработанная интуиция не кричала, а била набат. Нужно только смотреть, слушать и… держать его поблизости.