Смерть в маске

      Перо зависло над пергаментом. Редко случалось, когда Том не знал, что написать. Обычно, даже если мысли его были в хаосе, текст выходил ровным и гладким на любую тему — благодаря начитанности и подвешенному языку. Поддержать разговор вне зависимости от собственного интереса ему не стоило ничего. Навык казаться другим человеком был отточен до автоматизма. Но можно ли притворяться перед тем, кто знает тебя изнутри — потому что сам когда-то был тобой?              Он смотрел на пустой лист, а пустой лист смотрел на него. Том раздраженно скрипнул зубами. Любую фальшь почувствуют, за любыми лживыми словами увидят истину. Можно притвориться перед кем угодно, но не перед самим собой. Не перед тем, кто понимает законы времени гораздо лучше него, кто уже преодолел одну петлю и теперь смотрит на происходящее, словно с вершины горы на общие очертания раскинувшейся внизу долины. Но мог ли Томас разглядеть отдельные тропы и камни на них?              Не узнаешь, пока не попробуешь. И хотя Том не относился к категории людей, которые думали «лучше сделать и жалеть, чем не сделать», кое-что разумное в этой мысли было. Он опустил перо на бумагу и вывел: «Здравствуй, Томас».              Через полчаса Том выходил из гостиной Слизерина в направлении совятни. Приятная уверенность наполняла его — он поступает правильно. Томасу Гонту явно пришлось по вкусу то, что он предупредил о Сириусе Блэке, слишком близко подобравшемся к нему, и исправил собственные отпечатки пальцев в деле. Так что, по разумению Тома, его старший двойник должен пойти на контакт и сделать вид, что забыл произошедший на Рождество скандал. Конечно, Том уничтожил улики по большей части ради себя самого, но… В этом всегда и было дело. «Ради себя самого» в отношении них обоих зачастую означало «ради друг друга».              Зачастую… Но не всегда. Эта мысль, зудящее на кончиках пальцев желание не давало Тому покоя. Как разделить их двоих? Как развести два временных потока? Ему в целом нравилось, как обернулось его будущее — пост, выше которого в Британии не существовало, деньги, которым не было счета, практически абсолютная власть, но… Когда он смотрел на Томаса, видел себя. Однако не то отражение, что привык видеть, — словно искаженное в кривом зеркале. Все его пороки, возведенные в абсолют, все его слабости, которыми этот темный двойник гордился. Все те действия, которых Том бы никогда не совершил, все те замыслы, которые были ему чужды, если не сказать — противны. Пока еще противны. И это временное «пока» раздражало — оно означало, что граница может быть пройдена.              По пути к выходу из гостиной Тома проводил напряженный взгляд Драко и хмурый — Панси, устроившихся на лучшем диване у камина. Никто из слизеринцев не смел говорить что-то в глаза своему префекту про недавний скандал. Но Паркинсон все равно нервничала и подозрительно озиралась по сторонам, словно пытаясь уловить тень смешков и косые взгляды. Все эти несколько дней после драки в Большом зале с Гринграсс они демонстративно не общались. Впрочем, Том вздохнул с облегчением: пока девицы увлеклись своими дрязгами, они оставили его в покое. Достойный результат.              Он накинул капюшон, выйдя на улицу — в начале марта было прохладно, хотя днем солнце начинало пригревать, но ночью подмораживало. Стараясь не поскользнуться, Том преодолел крутые ступеньки совятни. Когти Рыцаря вцепились в плечо, но он не обратил никакого внимания на возможные царапины, только протянул ему мышь, вырванную из-под самого носа миссис Норрис.              Пока филин занимался трапезой, Том запустил пальцы в мягкие перья на шее птицы, почесывая. Забавно, как быстро он привык ко всему — к своему новому питомцу, к одноклассникам, к этому времени. Шестой курс радикально отличался от предыдущего — никаких Вальпургиевых рыцарей, вместо страха и поклонения от учеников только настороженность и слишком медленно появляющееся уважение — но, как ни странно, Том ощущал себя вольготно и… свободно.              Все словно было так, как должно быть. Он чувствовал, что здесь временно, и это снимало с плеч давящую тяжесть необходимости постоянно работать на собственный авторитет и великое будущее. «Скоро все это закончится», — мелькнула мысль, но почему-то принесла не облегчение, а укол неясной тоски.              Если у него получится подобраться к Томасу, если получится стащить документы, чтобы не зависеть от его указов и манипуляций, а самому творить свою судьбу… То придется незамедлительно уходить в прошлое. Уже там, с безопасного расстояния, он обдумает, как изменить свое будущее. Это был не вопрос «хочу — не хочу»: в задаче такого уровня требуется презреть собственные желания, собрать волю в кулак и выполнять то, что работает на перспективу. Это Том умел очень хорошо.              Передав конверт Рыцарю, он вытолкнул птицу в открытый проем окна. Посмотрел вслед, пока черный силуэт не растворился в темноте, и двинулся к выходу. Скоро будет отбой, и стоило вернуться в гостиную до этого момента, если Том не хочет вляпаться в неприятности. Которые, казалось, не нуждались в особом поводе и всегда радостно поджидали его за каждым углом.              Факелы дежурного освещения вспыхивали ярче, когда он проходил мимо них, а шаги гулко отражались от холодных каменных стен. Ноги сами несли в сторону гостиной Слизерина — этот путь Том проходил тысячи раз. В подземелье было пустынно, никто не хотел выбираться в промозглые коридоры, отходить от теплых каминов. Оно и к лучшему — можно пройтись в одиночестве, отдохнуть от шума и подумать.              Резкий толчок в плечо откинул его к стене — спина болезненно врезалась в холодные камни. Том устоял на ногах. Рука машинально метнулась в карман к палочке. С него сдернули капюшон, схватили за воротник и приставили палочку к горлу — но его собственная палочка ткнулась в ребра нападавшему. Или нападавшей? Он замер, глядя в злые черные глаза Панси Паркинсон, прижавшей его к стене, и едва сдержал темное заклятие, готовое сорваться с палочки.              — Долго ты шлялся, — раздраженно выдохнула она.              — Могу предположить по этой эффектной диспозиции, что ты жаждешь стать ближе ко мне, Панси? — усмехнулся Том ей в лицо, вдавливая палочку чуть сильнее между ребер.              Ее палочка в ответ вжалась в кожу на его шее.              — Мнишь себя офигенным умником, Реддл? — прошипела она. — От которого все без ума и которому все сойдет с рук? Смотрю на тебя и не понимаю, почему все считают тебя таким особенным? Прыгают перед тобой на задних лапках.              — Может, потому что я и есть особенный? — спокойно поднял бровь Том. — Все равно не улавливаю, о чем ты говоришь, Паркинсон. Не была бы ты столь любезна… — он попытался отвести от себя ее руку, захватив за запястье.              Прикладывать девушку, тем более слизеринского префекта, каким-нибудь неприятным заклятием казалось Тому плохой идеей, хотя он начал сомневаться в уместности своего внезапного джентльменства. Решил подождать, пока Панси не попытается проклясть его первой — тогда у него будет оправдание для ответного удара.              — Лапы убрал! — возмущенно взвизгнула она, но немного ослабила давление и отступила на полшага назад. — Ты отлично все понимаешь, не прикидывайся идиотом, тебе это не идет. Может, я не сильна во всякой научной фигне, но соображаю прекрасно. И знаю, что Гринграсс дура, но даже у нее не хватило бы тупости совершить настолько бредовый поступок на глазах у всего Большого зала — подлить просроченное зелье. — Панси раздраженно передернула плечами, явно вспомнив подробности своего недавнего позора. — Вот у тебя как раз достало бы наглости на нечто подобное!              — Не понимаю, о чем ты, — поднял брови Том. — Я всего лишь, как ты там выражалась… Обычный задрот?              — Передо мной можешь не прикидываться, — раздосадовано выплюнула Панси, сверля его взглядом. — Признай, что этот спектакль устроил ты! Обиделся на мою шутку над Грейнджер.              — Правда думаешь, что я произнесу нечто подобное вслух? — деланно удивился Том. — Чтобы у тебя появились доказательства?              — Гребаный умник, — скривилась Панси. — И пузырек почистил, мне не смогли сделать анализ, что за дрянь ты намешал. Хорош оказался в грязных делах. Откуда достал в школе наркоту?              — Никогда не имел дел с чем-то подобным. Ваши с Драко увлечения разделяют не все. Хотя теперь все о них знают, — ухмыльнулся Том.              Панси в ответ зашипела, словно разъяренная змея.              — Если поначалу тебе удалось прикинуться невинным колокольчиком и обвести меня вокруг пальца, теперь я вижу, что ты из себя представляешь! Все твое лицемерие, все фальшивые улыбки и твои выкрутасы. Не говоришь и слова правды, все твои слова насквозь лживы!              — Тебе ли упрекать меня в лицемерии? — мягко улыбнулся Том. — Ты забыла, на каком факультете учишься?              — Я учусь здесь подольше тебя и прекрасно знаю свой факультет. Все мы умеем изворачиваться и искать выгоду. Но таких тварей, как ты, я еще не встречала. Зачем только упустил дурочку Дафну? С ее деньгами, со связями ее родителей — она же была у тебя практически в кармане?              — Может, меня ее деньги и связи не интересуют?              — С твоей-то неизвестной фамилией и распродажными мантиями из коллекции позапрошлого сезона? — презрительно поморщилась Панси, демонстративно окинув его взглядом. — Не смеши меня. У тебя даже метлы нет. Самое забавное — ты ничего не делаешь просто так. Зачем тебе грязнокровка Грейнджер, которая бедна как домовой эльф? С твоей мордашкой мог бы устроиться много лучше.              — Все очень просто, Панси. Меня в женщинах привлекает богатый внутренний мир, — ухмыльнулся Том. — С тобой, например, я бы не смог. По крайней мере, больше одного раза — после того как откроешь рот и заговоришь…              — Думаешь, офигенно смешно? И я так тупа, что не пойму твоих подколов? — сощурилась Панси, отступая на шаг. — Возможно, тебя ждет бо-о-ольшой сюрприз, Реддл. Советую отрастить глаза на спине, если не хочешь получить нежданчик на свою тощую задницу.       Панси сделала еще шаг назад и, презрительно фыркнув, скрылась за поворотом. Том медленно опустил палочку. Сами по себе ее угрозы не пугали — что могла ему сделать заносчивая девица? Но то, что она сумела разглядеть его манипуляции с Дафной и понять, что он действует не случайно, настораживало. Возможно, Паркинсон не так проста, как кажется.       

***

      — И как ты будешь выбирать пары для дуэльных соревнований? — выспрашивал Тео за ужином несколько дней спустя.              — Стандартная жеребьевка, — Том пожал плечами и глотнул сок из бокала. — Участники делятся на блоки, например, по факультетам, и вытягивают номера. Схема турнира заранее расписана, какой номер с каким сражается, начиная с одной восьмой финала. Думаю, как раз по шестнадцать участников на курс среди старших наберется… Из мелких отберем по восемь. Снейп не хотел допускать студентов младше четвертого курса, но я убедил его, что ребятам нужно попробовать силы.              — Иначе вой бы стоял до небес, что их обделили, — согласно кивнул Теодор. — Получается, на первом этапе шестнадцать схваток для младших и… двадцать четыре для старших? — прикинул он. — Прилично!              — По две минуты на каждую пару и минута на смену, — Том болезненно поморщился. — Наверняка кого-то придется отскребать от пола и залечивать. Уйдет от двух часов до целого дня. Будем со Снейпом сменять друг друга. Планирую начать по субботам вскоре после Пасхальных каникул — целый месяц потребуется, чтобы добраться до финала. Потом будут экзамены и не до этого.              — Большая нагрузка, — сочувственно кивнул Нотт. — Но не представляю, кто бы справился с подобной задачей, кроме тебя.              — Вытащи язык из Реддловской задницы, — презрительно фыркнула Панси, которая сидела по другую сторону от Драко и изображала, что не заинтересована в разговоре. — Слушать противно.              — Решил участвовать сам, Тео? — быстро вклинился Малфой, делая вид, что никто не услышал комментария его девушки. — Или боишься столкнуться со мной на дуэльной дорожке? — он отсалютовал бокалом сока.              — Чем больше участников от Слизерина, тем больше шансов, что пятьдесят баллов достанутся именно нам, не так ли? — развел руками Теодор. — Если баллы будут давать каждому курсу, то это дополнительные триста пятьдесят очков, которые могут изменить расклад в Кубке Школы.              — Тебе лишь бы баллы заработать, — хмыкнул Драко. — Я вот мечтаю увидеть свое имя на табличке в Зале Наград. Чтобы больше не было вопросов, кто тут самый крутой, — он стрельнул глазами в сторону гриффиндорского стола, явно в попытке разглядеть растрепанную черную макушку любимого врага.              — Все равно самый крутой — Том, — возразил Тео, затем мечтательно вздохнул: — Хотел бы посмотреть на тебя не просто на тренировке, а в реальной схватке. Наверняка это зрелищно.              — Ничего интересного, — пожал плечами Том. Почему-то он ощутил себя чрезвычайно уставшим. — В реальности схватка происходит не красивыми длинными росчерками палочки, а гораздо быстрее и грязнее. Дело секунд.              — Мой отец говорит так же, — Драко слегка помрачнел и отвел глаза, начав с подчеркнутым вниманием нарезать мясо в тарелке.              — Кому интересны эти ваши схватки, — наморщила нос Панси. — Давайте лучше поговорим, например, о сексе. Поделитесь какими-нибудь грязными секретиками — кто в каких необычных местах? Может, с кем-то таким, что вспоминать стыдно?              — Панси! — округлил глаза Малфой. Тео со звоном уронил вилку и полез искать ее под стол.              — А что? Про нас все послушали, теперь давайте послушаем про других. Например… Про Реддла. Ответь на вопрос, Том.              — Наверно, пол дуэльного зала можно считать за необычное место, — пожал плечами Том. Странное безразличие накрыло его, еще более сильное, чем привычное. — Но не могу рассказать ничего постыдного — я не понимаю чувства стыда. Как и многих других чувств, о которых говорят люди.              Малфой замер с вилкой, не донесенной до рта, и удивленно уставился на него.              — Как интересно, — протянула Панси. — Это вы с Грейнджер так развлекаетесь?              — Нет, это была не Грейнджер, с ней мы пока не спим, — равнодушно ответил Том. — И не в Хогвартсе, а в особняке, на зимних каникулах.              Слова будто сами срывались с языка до того, как он успевал их обдумать, а мысли текли в голове вяло. Странное желание говорить завладело им — произносить вслух все, что всплывало, не удерживая ни слова. Нотт активно дергал его за рукав, будто пытаясь что-то сказать, и ошарашенно смотрел на бокал сока перед Томом.              — В особняке? — Панси заинтересованно придвинулась ближе. — Чьем? Кого же ты трахал? Может, какого-нибудь богатенького мальчика? — фыркнула она. — Вот был бы скандал!              — Нет, женщину. Но ты права, это определенно будет скандально, если кто-то узнает, — кивнул Том. — Ведь ее фамилия…              Рука Малфоя порывисто зажала ему рот. Том замер, прислушиваясь к необычным ощущениям. Рот ему не затыкал, пожалуй, никогда и никто.              — Драко! — возмущенно вскрикнула Паркинсон. — Дай дослушать!              — Панси, ты совсем ебанулась?! — вполголоса прошипел тот. — Если бы я знал, для чего ты просила… Том, пойдем-ка прогуляемся, подышим, — быстро выбравшись из-за скамьи, он настойчиво потянул Тома за собой на выход из Большого зала. — И молчи, Мерлина ради, а то Силенцио наложу!              — Поднимешь на меня палочку — и ты труп, — веско возразил Том. — Тела я хорошо умею прятать.              Малфой вздрогнул, но хватку на локте Тома не ослабил — упрямо тащил его к выходу, подталкивая и поддерживая. Переставлять ноги казалось целым испытанием, Том пару раз споткнулся о собственные ботинки. Он чувствовал на спине испуганный взгляд Теодора и раздосадованный — Паркинсон. Но мозг просто регистрировал происходящее, без какой-либо эмоциональной окраски. Казалось, прошла вечность, прежде чем они наконец очутились в пустом коридоре.              Драко ослабил хватку, и Том, пошатнувшись, обессиленно привалился к стене. Голова неприятно кружилась.              — Блядь! — вскрикнул Малфой, запуская пальцы в свои недавно аккуратно уложенные светлые волосы. — Вот дура! В жизни бы не дал ей Сыворотку правды, которую спер у Слагхорна в сентябре, если бы знал, что она собирается подлить ее тебе при всех! А не Гринграсс и наедине. Ты мог разболтать, на кого работаешь!              — Мог, — устало согласился Том.              Мысли с трудом складывались. В голове только эхом крутилось «сыворотка правды». Это словосочетание зациклилось и никак не хотело уходить. Но имело ли оно смысл, или было просто набором букв?              — Сколько она действует?              — От пятнадцати минут до часа, в зависимости от дозы, — ответил Том машинально.              — Есть антидот?              — Нет.              — Хорошо, значит, побудешь со мной этот час. А я прослежу, чтобы ты никому не сболтнул лишнего. Слава Мерлину, что она интересовалась сексом, а не спросила при всех, не подрабатываешь ли ты на досуге шантажом, мордобоем и шпионажем…              — Не подрабатываю, — возразил Том. — Все это я делаю только для себя или собственного удовольствия. В деньгах я особо не ограничен.              Малфой остановился на полушаге и перевел на него напряженный взгляд. Тому не нравилось это состояние. Даже сквозь внезапную безмятежность он понимал: происходит что-то странное. И ощущается непривычно. С одной стороны, он чувствовал приятную легкость, словно все заслоны пали и он свободен как птица. Никогда раньше он себя так не ощущал, и… было в этом что-то неприятное.              — Наверняка. Я поинтересовался у отца, сколько стоят дедовские наручные часы, такие же, как твои, и офигел. Мне он никогда не даст носить настолько дорогих вещей, я по его представлениям мелкий и не заслужил. Но я твой ровесник! Это несправедливо!              Малфой вновь принялся маячить по коридору. Том равнодушно следил за его движением. Он пытался поймать хоть какую-то точку опоры — сосредоточиться, сомкнуть заслоны — но мысли скользили, как вода между пальцев. Сыворотка правды? Был какой-то способ с ней справиться. Но сфокусироваться на нем никак не получалось.              — Вот твой отец точно не страдает от таких предрассудков. Странно — о нем, похоже, знают все, кроме меня. Ни разу не слышал фамилии Реддл, пока не познакомился с тобой…              — Томас.              Перед мысленным взором встало тело, лежащее на дорогом паркете особняка Реддлов. Стеклянные глаза, так похожие на его, бездумно смотрящие в потолок. Они больше ничего не увидят, никогда — в груди расплывается черной кляксой удовлетворение. Его первое осознанное убийство. Кажется, он не должен о таком рассказывать. Том закусил нижнюю губу, борясь с собой. Но Драко будто не заметил его метаний и продолжал нервно расхаживать по коридору, разговаривая сам с собой.              — Томас. Забавно, тебя назвали в честь отца? Все равно, никогда не слышал ни о каком Томасе Реддле. Правда, если он полукровка… А какая фамилия у матери, у деда? Есть у тебя хоть какие-нибудь родственники, которых я знаю?              — Есть, — кивнул Том. Вот об этом он точно не должен говорить, спинной мозг пытался неприятными мурашками подсказать — держи рот на замке. Но это оказалось неимоверно трудно. Все, что получилось — только слегка запнуться, прежде чем произнести: — Гонт. Деда звали Марволо Гонт.              — Что?! Гонт… В смысле, Томас Гонт — твой отец?! — Малфой ошарашенно замер посреди коридора, а его глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. — Не может того быть! Или может?              Его пальцы нервно зарылись в волосы, пока он окидывал Тома паническим взглядом, будто впервые видел.              — Мерлин всемогущий, вы и правда очень похожи, как я сразу не заметил! Это все объясняет! Теперь все становится на свои места. И деньги, и связи. И то, что ты знаком с тетей Беллой, и то, что мама тебя побаивается… Твои глубокие знания, твои боевые таланты, твои… криминальные занятия. Само собой, ты в Хогвартсе не просто так.              Тяжело дыша, Драко уперся в Тома взглядом.              — Блядь! Нельзя было разговаривать с тобой, пока ты под сывороткой. Я не должен этого знать!              — Не должен, — отрешенно кивнул Том.              Рука двинулась к палочке, но никак не могла захватить ее через несколько слоев ткани. Что-то пошло не так, совсем не так, он понимал это сквозь вызванную зельем пелену. Чего еще не должен знать Малфой — так это того, что Томас Гонт вовсе не его отец. Том вцепился пальцами в бедро до боли, борясь с собой и с потребностью выдать правду, облегчить душу. Вроде бы окклюменция должна помочь. Но переключить мысли на что-то другое казалось практически невозможным.              — Ты меня убьешь, когда придешь в себя, — простонал Драко, возводя глаза к потолку. — Прекрасно знаю, что ты на это способен. Сын самого Темного Лорда наверняка убивал уже не раз.              — Не раз, — согласился Том.              Произносить цифру «семь» выглядело очень плохой идеей. Хуже было только вслух усомниться, можно ли считать восьмое убийство делом его рук, если это совершил его питомец со смертельным взглядом.              — Тем более! — испуганно вскрикнул Драко.              Замерев, он нахмурился. Напряженная работа мозга отображалась у него на лбу, пролегла там морщинкой между бровями. Драко медленно перевел взгляд на свою руку с зажатой в ней палочкой, которую машинально достал из кармана.              — Ты меня не убьешь… Если ничего не вспомнишь, — заключил он наконец. — Правда, раньше не пробовал Обливиэйт. Но я достаточно хорош в чарах, должно получиться с первого раза. Кажется, теперь это единственный выход. Мне не нужно, чтобы ты вспомнил об этом. Или чтобы мистер Гонт узнал, что я знаю, — его передернуло.              Драко задумчиво покачивался вперед-назад с пяток на носки, размышляя. Палочка подрагивала в его руке. Теперь Том понимал — все пошло совсем не так. Он пытался вырваться из туманного морока, барахтаясь, словно муха в липком сиропе. Но тот лишь затягивал глубже, сковывая движения. Рука беспомощно скользила по палочке сквозь ткань брюк и никак не могла попасть в вырез кармана. Том напряженно сомкнул губы, глядя, как Драко поднимает палочку и направляет ему в лицо. Кулак непроизвольно сжался.              — Обли…              — Экспеллиармус! — вскрикнул чей-то голос сбоку.              Стряхнув с себя оцепенение благодаря внезапному звуку, Том выбросил кулак вперед. Тупая боль прострелила кисть, когда костяшки встретились с острой челюстью младшего Малфоя. Палочка того отлетела к противоположной стене, сам Драко попятился назад, с трудом удержав равновесие и схватившись за лицо.              — Том?! Что происходит?              По коридору протопали быстрые шаги, и вскоре в поле зрения показался взъерошенный Гарри Поттер с поднятой палочкой. Обвел представшую перед ним картину настороженным взглядом.              Малфой, держась за челюсть, быстро наклонился к своему оружию. Том наконец справился со складками ткани и попал рукой в карман, но тут же зашипел от боли и отдернул кисть. Пока Гарри отвлекся на него, Драко подхватил палочку и со всех ног кинулся наутек, только мантия взметнулась из-за угла. Поттер возмущенно посмотрел вслед сбежавшему слизеринцу, затем шагнул к Тому, оценивая взглядом.              — Что случилось? — спросил Гарри, осторожно коснувшись его плеча. — Я увидел, что Малфой выводит тебя в коридор, а ты как-то странно держишься. Пошел следом. Ты в порядке? Как себя чувствуешь?              — Лучше, — Том с облегчением осознал, что мутная пелена растворилась и теперь он сам управляет своим языком. — Мне что-то подлили в еду. Я уже в порядке.              Он извернулся, пытаясь достать палочку левой рукой. Правую кисть при любом движении простреливало болью.              — Трусливый хорек, — раздосадовано выплюнул Гарри. — Здорово ты ему зарядил, наверняка перелом с непривычки. Покажи руку, я залечу.              — Я сам, — возразил Том, наконец вытащив палочку непослушными пальцами. И замер, когда понял, что не знает, в какую сторону сделать пасс — держать палочку не той рукой оказалось чрезвычайно странно.              — Давай, — фыркнул Гарри и настойчиво протянул ладонь. — Если я что и умею в колдомедицине, так это пальцы и носы вправлять. Знаешь, сколько народу на квиддичных тренировках травмируется? Мало кому потом приходится в больничное крыло идти, — гордо приосанился он.              Том с сомнением протянул правую руку, отмечая, что стоит научиться делать левой хотя бы простейшие заклинания. Один перелом маленькой и, казалось бы, незначительной пястной кости — и он выведен из строя. Пытаться залечить руку беспалочковой магией, пока его потряхивало от остаточного действия Веритасерума, Том не рискнул.              — Эпискей! — уверенно ткнул палочкой Поттер.              Том зашипел сквозь зубы от резкого прострела боли, затем прислушался к ощущениям. На пробу сжал и разжал кулак — пальцы двигались свободно.              — Спасибо, — выдохнул с облегчением. — Ты оказался в нужном месте и в нужное время, даже не представляешь насколько.              — Затем и нужны друзья, — улыбнулся Гарри и взъерошил волосы, довольно поблескивая очками. Том кивнул в ответ.              — Теперь вынужден тебя покинуть. Мне предстоит очень насыщенная беседа с… как ты сказал? Трусливым хорьком?              — Помощь нужна?              — Он наверняка побежал прятаться в гостиную, — отмахнулся Том. Свидетели были ему вовсе не нужны. — Но ценю твое предложение.              — Постарайся его не прибить, — сказал Гарри.              — Да, — выдохнул Том, шагая в сторону подземелий. — Очень постараюсь. Но обещать не могу.