III
15 ноября 2021 г., 01:57
Примечания:
Вот и подоспела новая глава. Понимаю, что это только завязка, но все же не прочь была бы узнать, что вы думаете об истории, так что пишите комментарии, которые неимоверно радуют и вдохновляют автора) И не бойтесь критиковать работу, это новый для меня жанр, никогда до этого не писала детективы, так что если вас что-то смущает или не сходится, отмечайте. Буду благодарна!
А пока приятного прочтения.
Люблю вас! Цем-цем!
— Ну что, господа, — с важным видом начал Сокджин, едва шеф лично прикрыл дверь своего кабинета за вошедшими Чонгуком и Джисоном. — Поздравляю, это четвертый эпизод в нашем деле. Наш псих продолжает свои грязные делишки в Хамане.
— Давай без твоих театральных вставок, — осадил Сокджина Джун.
— Как скажете, шеф. В крови жертвы уже привычный коктейль из препаратов. Ну и смертельная рана была нанесена тем же человеком, что и трём предыдущим жертвам. Более того, — сделав многозначительную паузу, Сокджин продолжил: — Она была нанесена тем же предметом, что и третьей жертве: очень острый нож с лезвием не менее пятнадцати сантиметров из прочной стали. Вероятно, с кровотоком и массивной рукоятью, которая идеально лежит в ладони. Скорее всего, охотничий нож или же инструмент для забоя скота.
— Он определился с оружием, — негромко произнёс Чонгук, наклонившись к Джисону.
— Капитан, — окликнул его шеф. — Вам есть что сказать?
— Так точно, шеф Ким, — отозвался Чонгук. — Буквально перед вашим звонком мы обсуждали с сержантом Ханом детали, и я предположил, что преступник от убийства к убийству примеряется к оружию. И исходя из слов эксперта, он свой выбор сделал.
— Абсолютно верно, — согласился Джин.
— Но я не согласен с определением личности, — продолжил Чонгук, а в ответ на удивлённые взгляды окружающих пояснил: — Этот парень точно не псих. Он определённо понимает, что делает. И для него это просто обязанность. Так же, как для нас написать отчёт после завершения расследования, например.
— У вас готов профиль преступника?
— На сто процентов утверждать не могу, но кое-что уже вырисовывается, — ответил Чон, поднялся и занял место рядом с Сокджином у доски, на которой были прикреплены разноцветными магнитами фотографии жертв.
Однако прежде чем заговорить, Гук обвёл взглядом присутствующих. Кроме тех, с кем он успел познакомиться утром, включая лейтенанта Кима, в кабинете присутствовали девушка лет тридцати в полицейской форме и парень в штатском, старше Джисона, но младше самого Чонгука.
— Что касается убийцы, то, как и сказал Сокджин-щи, это один человек. От тридцати до сорока, в хорошей физической форме, обаятелен, коммуникабелен, приятен в общении. Он хорошо одевается, но не кричаще. Способен расположить к себе человека любого достатка, не вызывая при этом ни зависти, ни приступа снобизма. Я бы сказал, это среднестатистический молодой мужчина, ухаживающий за своей внешностью, но который делает это без фанатизма. — Чонгук сделал паузу, позволяя присутствующим обдумать и понять его слова, а спустя полминуты продолжил: — Но это если предположить, что действует один человек.
— В смысле? — переспросил Тэхён, до этого внимательно изучавший свой неидеальный маникюр, но теперь устремивший взгляд каре-зелёных глаз на столичного следователя, по отношению к которому всё ещё был настроен не особо дружелюбно. — Ты же минуту назад сказал, что убийца один и тот же во всех эпизодах?
— А я и не отрицаю этого, — подтвердил Чонгук спокойным тоном. — И всё же склонен допустить, что версия сержанта Хана имеет право на существование.
— Что ещё за версия? — возмутился Намджун, бросив недовольный взгляд на Джисона. — И почему я о ней ничего не слышал?
— Версия о том, что действует не одиночка, а группа лиц, — проигнорировав последний вопрос шефа, ответил Чон.
— Что ещё за бред? — фыркнул Тэхён, однако шеф жестом остановил его.
— То есть вы хотите сказать, что это какая-то банда извращенцев?
Чонгук покачал головой. Несколько секунд он не произносил ни слова, пытаясь ухватиться за собственные мысли, витавшие в голове. Глаза его были полуприкрыты, а дыхание стало тяжёлым, вырываясь сквозь приоткрытые губы. Шесть пар глаз устремились на мужчину, ожидая его слов, но тот словно впал в прострацию, перенёсся в параллельный мир, где мог видеть происходящее со стороны.
Нет, никакими сверхспособностями Чонгук не обладал. Просто настолько привык доверять интуиции, что научился смотреть сквозь факты, прислушиваясь к собственному чутью.
— Я бы не стал утверждать, что это некая организованная группировка, — заговорил наконец Гук. — Но однозначно могу заявить, что причастен не один человек. Причём в каждом из четырёх случаев эти люди разные. Я понятия не имею, с чем мы столкнулись, и для какой-то более конкретной информации мне необходимо проанализировать каждый эпизод. А на это нужно время.
***
Остаться в отделе Чонгук отказался: слишком тесно и суетливо там было. Единственный нормальный кабинет во всём здании принадлежал шефу. Не станет же Чон выгонять его? А в общем зале, служившем одновременно и рабочим местом для трёх на весь отдел следователей, и архивом, и столовой для патрульных, и даже местом для допросов, ни малейшего шанса на тишину не предоставлялось. Говорить о концентрации не приходилось вовсе. В итоге Чонгук просто поставил Ким Намджуна перед фактом: до тех пор пока в отделе ему не предоставят нормальный кабинет, который как минимум будет отделён от общей суеты, работать он будет в квартире Джисона. А если срочно понадобится, его всегда можно вызвать по телефону. Учитывая размеры Хамана, чтобы добраться до отдела, Гуку потребуется не больше десяти минут. Хан испытал гордость, что смог предоставить капитану комфортное место не только для проживания, но и для плодотворной работы, а когда Чонгук вдобавок к уже выставленным требованиям сообщил, что берёт Джисона себе в помощники, и вовсе расплылся в счастливой улыбке. И вот теперь сидел в собственной квартире за обеденным столом, уставленным разнообразными закусками из лавки тётушки Виён, и пристально следил за действиями Чонгука, который раскладывал на тёмной поверхности фотографии жертв, разделив их на группы по эпизодам. — Итак, что у нас есть? — проговорил Гук, уперев ладони в поверхность стола и посмотрев на снимки сверху вниз. — Одно постоянное неизвестное, назовём его «Х», — мужчина указал на снимок с изображением пореза на горле первой жертвы, — и одно переменное, скажем, «Y». С «Х» мы более или менее определились, хотя под моё описание подходит любой среднестатистический молодой мужчина, — говорил Чонгук негромко, будто сам с собой, поэтому Джисону приходилось внимательно прислушиваться к каждому слову. — А вот со второй переменной сложнее. Тут сначала неплохо было бы найти связь с нашим убийцей. Хан воспользовался паузой, чтобы задать вопрос, который крутился у него на языке еще со времени совещания в отделе: — А по каким признакам вы составили профиль убийцы, капитан? — Поймав на себе непонимающий взгляд Чона, парень пояснил: — Как вы определили, к примеру, что он ухаживает за своей внешностью, но при этом не выглядит излишне гламурно? — перефразировал он описание, которое дал преступнику Гук. Мужчина хмыкнул и чуть скривил губы в полуулыбке. — Я вполне могу ошибаться, но, скорее всего, жертв завлекает именно наш «Х», а для этого он просто обязан обладать всеми теми качествами, которые я назвал. — А что если жертв не завлекают, а просто похищают? — предположил Джисон. — Заталкивают в какой-нибудь фургон и… — В случае с третьей жертвой вполне могло быть и так, — пожав плечами проговорил Чонгук. — Но вспомни показания подруги, — он запнулся и посмотрел имя второй жертвы, — Ким Лиён. Она сказала, что месяца за три до исчезновения девушка начала встречаться с неким молодым человеком, которого никто не видел. — Думаете, это и был наш убийца? — недоверчиво поинтересовался Джисон, на что Чонгук усмехнулся. — Ты что, не знаешь девочек? Как только у них заводится ухажёр, они тут же спешат засветить его перед подружками, а уж когда подружка всего одна и подавно. Голос Гука прозвучал немного надменно и слегка насмешливо, отчего Хан потупил взгляд и пробормотал: — Не знаю я, как у девчонок, никогда не был одной из них. — Ладно, не обижайся, — виновато улыбнувшись, проговорил Чонгук и поспешил вернуться к делу. — В любом случае, как я уже сказал, нам для начала необходимо найти мотивы. Причём даже не убийцы. Он как раз завершает процесс. А вот что происходит до финала, и чем руководствуется тот, ну или те, кто мучает жертв. — Да просто какие-то извращенцы, — не выдержал Джисон и поднялся из-за стола. Достав из холодильника бутылку лимонада, открыл её и несколькими большими глотками осушил. — То, что это извращенцы, не оставляет никаких сомнений, — эхом отозвался Чонгук. — Но что их объединяет? — Может, и правда какая-то секта? — предположил Хан, вернувшись к столу и отзеркалив позу Гука, который всё ещё стоял, уперев ладони в столешницу и вглядываясь в фотографии жертв. — Исключено, — отрезал мужчина, а на вопросительный взгляд сержанта пояснил: — В деятельности секты есть определённая система, устав, если хочешь. Даже если это звучит дико, внутри любой секты действуют свои законы, и каждый сектант соблюдает их на сто процентов. — Чонгук отошёл на несколько шагов назад и присел на подоконник, скрестив руки на груди. — В обычной жизни люди зачастую просто вынуждены приноравливаться к законодательной системе, дабы не попасть за решётку или избежать штрафа. Вот ты сам сколько раз, к примеру, превышал скорость? — Я всегда соблюдаю правила дорожного движения, — немного обиженно отозвался Джисон и отвёл смущённый взгляд в сторону, только бы не видеть удивлённого выражения на лице старшего товарища. — Ладно, — кивнул Чонгук. — Списывал на экзаменах? — с надеждой в голосе предположил он, однако в ответ раздалось едва слышное: «Ни разу». — Ну то, что выпивший за руль не садился, можно даже не спрашивать, — фыркнул Чон, едва сдерживая смех. — Я мечтал работать в полиции с пяти лет, капитан! — возмущённый голос Джисона заставил Гука опешить. — И я уважаю закон. А ещё понимаю, что каждый его пункт появился не просто так. — Это похвально, сержант, — подавив излишнюю весёлость, проговорил Чонгук, несколько раз кивнув. — Из тебя вышел бы отличный сектант. — То есть?.. — Каждый представитель секты соблюдает её законы вовсе не потому, что за непослушанием последует наказание. Ими движет безграничное уважение к своду правил, установленных внутри их сообщества. Они добровольно придерживаются определённой схемы, установленной высшим руководством, поскольку это доставляет им внутреннее удовлетворение. Джисон, словно завороженный, слушал Чонгука, внимая каждому его слову. Однако Чон как будто и не замечал столь пристального внимания парня. Продолжал разглагольствовать на тему сектантства и законопослушания. — Мне приходилось несколько раз сталкиваться с этим до ужаса неприятным явлением. Когда ты смотришь на людей и понимаешь, что они как под гипнозом готовы идти за лидером, совершать необдуманные, совершенно мерзкие поступки ради соблюдения правил, установленных другим человеком, которого боготворят. А ведь главари сект по сути обычные психологи, — Чонгук запнулся и покачал головой, — хотя нет, не обычные, а прирождённые. Весьма талантливые психологи, способные всего несколькими словами увлечь толпу и заставить плясать под свою дудку. Мужчина вновь подошёл к столу, сверля взглядом Джисона, глядевшего на него широко раскрытыми глазами, и ткнул пальцем в фотографии. — Так вот, это не наш случай. Я могу со стопроцентной уверенностью заявить, что сектой здесь и не пахнет. Здесь нет чёткой связи между жертвами, как нет её и между преступниками. Совершённые преступления не поддаются никакой логике, убийства хаотичны, повреждения на телах жертв настолько разнообразны, что я бы посмел сравнить их с картинами художника, например. — Ну, это вы загнули, капитан, — не выдержав, хмыкнул Джисон. — Сравнили эту мерзость с художниками. — К вашему сведению, сержант, — поучительно изрек Чонгук, — некоторые картины тоже вызывают не особенно положительные эмоции. Вспомни хотя бы Кена Карри с его автопортретами. — Понятия не имею, кто такой этот ваш Карри, но, допустим, соглашусь, — всё ещё с некоторой долей неверия проговорил Джисон. — Но тогда я вообще не могу понять, что происходит. Есть некий человек, который подчищает за извращенцами? — Вот именно, — подтвердил Чонгук, поморщившись от того, насколько мерзко это прозвучало. — Но как они находят друг друга? Не объявления же в газету дают. — Вот когда мы поймём, как они связываются, тогда и выйдем на убийцу. — Чонгук сунул в рот кусок ролла и принялся активно пережёвывать его.***
На совещание, назначенное шефом на следующий день, Чонгук и Джисон приехали заранее, дабы иметь возможность развесить на доске материалы дела. Едва выйдя из машины, Чон заприметил того самого блондина, которого видел в день обнаружения четвёртой жертвы, однако сегодня парень выглядел немного свежее и опрятней. Дырявые джинсы и огромная толстовка, по крайней мере, были чистыми, а отсутствие щетины на лице свидетельствовало о том, что молодой человек озаботился своим внешним видом, прежде чем покинуть дом, но всё же тёмные мешки под глазами никуда не делись и отчётливо выделялись на фоне бледной кожи. — Чёрт, если шеф увидит его, беды не миновать, — проворчал Джисон, косясь в сторону бывшего полицейского, но Чонгук даже обрадовался присутствию блондина. — Пойдём, хочу поговорить с ним, — он дёрнул Хана за рукав форменного кителя и зашагал по направлению к молодому человеку, рассеянно пинавшему мелкие камушки, водя носком поношенного кеда по потрескавшемуся асфальту. — Напомни, как его зовут? — Мин Юнги, — отозвался Джисон. — Только не думаю, что шеф Ким обрадуется тому, что вы общались с ним. — Значит, мы не скажем об этом шефу Киму, — хмыкнул Чонгук, продолжая идти. — Незачем ему расстраиваться. Джисон послушно следовал за упрямым капитаном, не отставая ни на шаг, хотя и считал его затею провальной. Что нового расскажет ему этот странный тип, которого Джисон опасался ещё в его бытность оперативным сотрудником? Сам парнишка тогда только поступил на службу в отдел, окончив полицейскую академию. С первых дней ему по долгу службы приходилось сталкиваться со следователями и оперативниками, ведь Хан тогда числился первым, кого куда пошлют: в основном занимался бумажной работой, приводил в порядок дела, следил, чтобы все протоколы и отчёты соответствовали правилам и на них стояли все положенные подписи. Самыми проблемными сотрудниками являлись Юнги и Тэхён. Да и между собой эти двое не ладили настолько, что частенько их приходилось разнимать всем отделом. Однако, в отличие от следователя Кима, оперативник приходил в бешенство с полуслова, и долго потом приходилось остужать его пыл. В итоге Намджун устал от его вспыльчивости и уволил. Весь отдел вздохнул с облегчением, а особенно Джисон, как самый молодой и неопытный. Мин Юнги пугал его. Взгляд, пронизанный злобой, заставлял Хана внутренне дрожать, сжимаясь в маленький комок нервов. И в такие моменты Джисон ненавидел себя за этот страх, считая его проявлением слабости. Вот и сейчас по мере приближения к Юнги сердце Хана билось сильнее, а дыхание застревало в груди. — Мин Юнги? — бросил Чонгук, остановившись перед молодым человеком с протянутой для приветствия рукой. — Я ждал вас, капитан Чон, — кивнув, проговорил парень. — Хотел поговорить с вами. — Со мной? — немного удивился Чонгук. — Похоже, вы тут единственный человек, способный мыслить трезво, не оборачиваясь на мои прежние грехи, — Юнги окинул насмешливым взглядом неловко переминающегося с ноги на ногу сержанта с глазами перепуганного оленя. — И много у вас грехов? — Имеется немного, — хмыкнул Мин. — И прошу, давайте опустим формальности. Если хотите, я буду называть вас капитаном, но терпеть не могу официальное обращение к своей скромной персоне. — Почему же, позвольте поинтересоваться? — чуть прищурившись, спросил Чонгук, пытаясь разглядеть то, что скрывается под маской дерзкого плохого парня. — Это неважно, — отмахнулся Мин Юнги. — Мне бы хотелось поговорить о деле, которым вы сейчас занимаетесь, причём сделать это до того, как коршун заприметит моё бренное тело и набросится, норовя порвать. — Коршун? — не сдержав усмешки, переспросил Чон. — Шеф Ким. Он меня терпеть не может. — Я бы не стал винить его за это, — чуть слышно пробормотал Джисон и тут же прикусил язык, осознав ошибку. — Кто это у нас тут прячется за спиной старшего товарища? — ехидно проговорил Юнги. — Никак суперправильный сержант Хан со своими строгими, но никому не нужными принципами. — Я тоже хотел поговорить с вами, — прервал парня Чонгук. — О смерти вашей сестры. — Ещё раз настойчиво прошу обращаться ко мне неформально, — по-кошачьи прошипел Мин. — Хорошо. Так что, мы можем поговорить? — Только не здесь, — буркнул Юнги, покосившись в сторону летевшего к ним на всех парах шефа Кима. — Буду ждать вас у Хван Хэ. Он знает, где это, — парень кивнул в сторону Джисона и поспешно зашагал прочь от участка. — Чего он снова тут околачивался? — прорычал подоспевший Намджун. — Понятия не имею, — соврал Чонгук, надеясь, что Джисон поддержит его ложь. Совещание проходило немного напряжённо. Никакой определённой информации пока не имелось, а это раздражало и нервировало всех. Даже Ким Тэхён хоть внешне и оставался абсолютно спокоен, но в его глазах цвета растопленной карамели поблескивали капли металла. И только Чонгук действительно сохранял холодный рассудок, стоя у доски и ведя доклад ровным голосом. — Что касается человека, совершающего убийство, я по-прежнему не могу сказать ничего определённого, кроме того, что он холоден, рассудителен и относится к преступлениям как к должностной обязанности. Как говорится: «Ничего личного, только бизнес». Однако те, кто причастен к мучениям жертв, кто насилует их, избивает, причиняет боль… Тут всё не настолько однозначно, как может показаться на первый взгляд. — Чонгук сделал паузу и отошёл чуть в сторону, поворачиваясь к доске и указывая на снимки первой жертвы. — Человек, нанёсший такие повреждения, психически нестабилен. Обратите внимание: порезы на теле нанесены хаотично, бессистемно, словно в приступе ярости. Преступник не просто пытался показать своё превосходство, он будто бы наказывал свою жертву, причиняя боль всякий раз, когда встречал сопротивление. — Почему вы так уверены в этом? — прервал его доклад шеф. — Как по мне, это был просто психопат, жаждущий крови и мучений жертвы. Как, впрочем, и в остальных эпизодах. — Нет, — покачал головой Чонгук. — За свою практику я сталкивался со многими психопатами, и у каждого из них своя история. За любой патологией, за любой психической нестабильностью стоят определенные мотивы и, что главное, — он сделал акцент многозначительной паузой, — свои причины. Я бы сказал, что в этом случае у преступника не было цели причинить максимальную боль. Скорее всего — добиться покорности. А когда этого не произошло, он попытался образумить жертву. Просто сделал это таким способом, который ему знаком. По всей видимости, с ним самим обходились подобным образом. Били, наказывали, причиняли боль, добиваясь послушания. Вот и он теперь поступает также. — И какой же покорности он добивался от своей жертвы? — подал голос Тэхён, прежде молча слушавший Чонгука. — Не могу утверждать со стопроцентной уверенностью, однако в девяноста пяти процентах случаев такие преступления совершаются на сексуальной почве, — пояснил Чонгук. — Учитывая то, что девушка была изнасилована, я бы сказал, что преступник хотел покорности в сексе, а когда не получал ее, наказывал. — Но если он хотел просто секса, почему бы не пойти к проститутке? — неожиданно для себя проговорил Джисон вроде и негромко, но слова его, прозвучавшие в тишине кабинета, услышали все. Однако удивился им только Чонгук. Он-то был уверен, что Джисон смотрит намного глубже, так же как и сам Чон. — Как много преступлений на сексуальной почве вы расследовали, сержант Хан? — ровным голосом поинтересовался мужчина, почувствовав себя на месте преподавателя в академии. — Это первое дело, с которым я столкнулся, — немного стесняясь, откровенно признался Джисон. — Однако во время учёбы вы прослушали курс по психологии преступления. — Парень кивнул. — Видимо, не слишком успешно, раз задаёте такие вопросы. Уже после того, как сказал это, Чонгук мысленно отругал себя за поучительный тон, которым говорил с Джисоном. Особенно когда по кабинету пронеслись несдержанные смешки, а щёки парнишки вспыхнули алым. Хоть и запоздало, но Гук поспешил исправить ситуацию: — Хотя уверен, что все присутствующие согласились бы с вами. — Шеф недовольно кашлянул, а остальные замолчали, признавая правоту Чона. — Так вот, нормальный человек так бы и поступил, если бы хотел просто секса. Нашёл бы девушку при отсутствии постоянной партнёрши или же прибегнул к помощи представительницы древнейшей профессии. Однако, как мы уже установили, наш преступник имеет определённые психические отклонения. Это не значит, что он тяжело болен. В каждом из нас живут какие-то фобии, страхи, скрытые желания. Просто у этого человека они очень специфические. Для получения истинного удовольствия ему недостаточно девушки, изначально согласной на всё. Ему необходимо прочувствовать весь спектр эмоций. Пройти путь от несогласия до покорности. Именно тогда он получит то, к чему стремится. То самое наслаждение, которое обычному человеку приносит оргазм. — Вы так много сказали, капитан Чон, — поёрзав на стуле, отозвался Тэхён, — только я так и не понял, кого искать. — Я не скажу вам его имя, лейтенант Ким, — немного резко отреагировал Чонгук. — И даже не составлю психологический портрет. Могу лишь предположить, что это мужчина от сорока до пятидесяти, консервативной профессии, которая требует концентрации и сдержанности. Возможно даже учитель. Или же был им в прошлом. К тому же этот человек чтит дисциплинированность в коллективе. И здесь он вполне реализовал свою потребность в контроле. — Ясно, — обречённо выдохнул Намджун. — Это ничем нам не поможет. — Конечно не поможет, шеф, — согласился Чонгук. — Даже если мне удастся составить профили всех, кто мучил жертв, это не выведет нас на убийцу. Необходимо выявить схему, по которой мучители и палач, назовём их так, находят друг друга. И здесь у меня пока нет никаких идей, — мужчина развёл руки в стороны, признаваясь в собственной беспомощности. — Возможно, они есть у вас. — Первое, да и единственное, что приходит в голову, — проговорил Намджун, — это публичный дом. — Да, — тут же отреагировал Чонгук, — согласен с вами, шеф. Вот только есть одно очень значительное «но»: ни одна из жертв не являлась проституткой. Да, они все из неблагополучных семей, либо же вообще без семьи… — Чон замолчал, нахмурившись, и уставился на доску. Несколько минут он пристально разглядывал листки из блокнота, на которых сам вчера делал заметки по жертвам, переводил взгляд с одного на другой, возвращался к фотографиям. Губы его беззвучно шевелились, однако он не произносил ни звука. Со стороны мужчина походил на зависший компьютер, но только внешне. В его голове выстраивалась определённая последовательность, которая в какой-то момент давала сбой, а Чонгук судорожно пытался понять его причину. — Третья жертва, — проговорил он наконец. — Она тут по ошибке. Её не должно было быть. — Что вы имеете в виду, капитан? — нахмурившись, поинтересовался Сокджин, который до этого момента безучастно присутствовал в кабинете, не высказывая никаких предположений, считая, что свою часть работы он уже сделал. И сделал удовлетворительно. — Я имею в виду, что третья жертва, Им Джису, случайна. Попала в их лапы по ошибке. — Но мне казалось, что все жертвы случайны, — высказался Тэхён. — Ты сам говорил, что нет никакой системы, они не похожи между собой, разного возраста и даже пола, — никто, кроме Джисона, не обратил внимания на то, насколько пренебрежительно следователь обращался к Чонгуку, что было не в его манере — обычно Ким Тэхён сохранял предельную вежливость, граничившую с чувством собственного превосходства. Вероятно, Чонгук тоже заметил это, однако не стал акцентировать внимание на данной детали, а ответил в тон Тэхёну: — Система есть. И я ругаю себя, что не заметил ее раньше, пока не проговорил её параметры вслух. Я имею в виду семьи жертв, — пояснил он. — Первая жертва, Мин Чону, из многодетной семьи, практически нищей, где она была всего лишь ещё одним голодным ртом, который необходимо кормить. Вторая жертва, Ким Лиён, сирота. Ее мать и отец из детдома, отец погиб пять лет назад, попав в аварию, мать умерла от рака. Девушка была единственным ребёнком в семье, других родственников у неё нет. Четвёртая жертва, Ли Минсок. Отец выставил его из дома три года назад, когда узнал, что его единственный сын — гей. С тех пор они не общались. Что сказал отец, когда полицейские сообщили ему о смерти сына? — Что он даже не сомневался в подобном исходе, — дословно процитировал слова господина Ли Джисон. — Именно, — кивнул, подтверждая, Чонгук. — А вот третья жертва из вполне благополучной семьи. У неё любящие родители, брат, сестра, которая после известия о смерти Им Джису попала в больницу с нервным срывом, ещё и жених. Повторяю: с Им Джису не должно было этого произойти. — И что из этого следует? — недоумённо поинтересовался Намджун. — То, что надо ещё раз опросить всех: родственников, жениха, тех, с кем она работала, — быстро проговорил Чонгук. — Я хочу ещё раз ознакомиться с её делом, более тщательно. — Тэхён поможет вам. Опросит всех еще раз, — поднимаясь из-за стола, скомандовал шеф. — Нет, — возразил Гук. — Я должен сам. — Как пожелаете, капитан Чон, — вновь включив сверхвежливый режим, бросил Тэхён. — Если что, вы знаете, где меня найти. Чонгуку показалось, что за показательной вежливостью кроется нечто настораживающее, однако он отогнал от себя эту мысль как неважную в данный момент времени, поблагодарил всех за совещание и поспешно покинул здание участка. Джисону удалось нагнать его лишь у машины, а запрыгнув на пассажирское сиденье, парнишка попытался слиться с серой обивкой, чтобы не отсвечивать: Чон выглядел мрачнее тучи, злясь на себя за то, что упустил такой важный момент. — Где там нас ждёт Мин Юнги? — прошипел он, выезжая с парковки на дорогу. — Через два квартала будет светофор, на нём надо повернуть направо, а дальше я покажу.
