VI
6 декабря 2021 г., 01:32
Примечания:
Дорогие мои!
Приглашаю вас на новую главу. И пусть пока что вас не очень много, я все еще жду ваших мыслей об истории. Надеюсь, вам нравится)
Люблю вас! Цем-цем!
Хриплый крик вырвался из горла девушки, но тут же потонул в гуле чужих, грубых, мужских. Покрасневшие, опухшие от слёз глаза непонимающе глядели на мучителей снизу вверх, а потрескавшиеся, разбитые до крови губы едва шевелились в беззвучной мольбе.
— Пожалуйста, — всё же выдавила девушка, превозмогая боль в саднящем горле, когда один из мужчин отделился от группы и приблизился вплотную к сидящей на коленях жертве.
— Будешь хорошей девочкой, и никто не причинит тебе боли, — бесстрастным голосом проговорил тот, взяв острый подбородок в свою ладонь и приподняв голову девушки, заставив ее посмотреть на себя.
— Я всё сделаю, всё, обещаю, — поспешно зашептала жертва, пытаясь кивать. Из глаз её градом катились слезы, оставляя на перепачканных кровью щеках кривые дорожки. На левой скуле расплылась огромных размеров гематома, уже потемневшая до бордового, контрастным пятном выделяясь на белоснежной коже.
— Вот и умница, — похвалил мужчина и даже улыбнулся, только глаза его при этом оставались холодными, с металлическими сверкающими осколками.
Стоявший у порога комнаты человек пристально следил за происходившим. В пустом помещении каждый звук, будь то крик или шёпот, вдох или всхлип, отражался от бетонных поверхностей стен, пола и потолка, отдавая гулким эхом. Это покалывало и без того натянутые нервы, щекотало внутренности, вызывая неоднозначные ощущения. С одной стороны, человек понимал, что происходящее здесь действо неправильное, противоестественное, но, с другой стороны, он верил в необходимость. И ещё сидящее глубоко внутри него существо периодически поднимало свою морду, скалясь и сверкая красными глазами, клацая зубами, норовя вгрызться в плоть и порвать её. Раньше приходилось собственными силами захлопывать эту слюнявую пасть и запихивать существо туда, откуда оно выползало. Теперь же, сытое и довольное, оно сворачивалось клубком и дремало, пока чувство голода вновь не заставляло его проснуться.
Крик жертвы вновь разорвал устоявшуюся ненадолго тишину. Последовавший за этим удар заставил девушку закашляться и хрипло молить о пощаде.
— Я же просил тебя быть хорошей девочкой, — зло проговорил главарь. — Теперь тебя придется наказать.
— Пожалуйста… — проскулила девушка, вцепляясь содранными в кровь пальцами в мощное запястье. — Я больше не буду.
Наблюдатель плотно сжал губы, понимая, что мольбы ни к чему не приведут. Жертва никогда не смирится и не станет покорно принимать уготованное ей. Инстинкт самосохранения всегда срабатывает безотказно, если, конечно, организм функционирует в нормальном, естественном режиме. Так случилось и в этот раз. Стоило девушке понять, что с ней собираются сделать четверо обнаженных мужчин, окруживших её, и она начала истошно кричать, вырываться и пытаться отбиться от их рук. Всё в точности, как он и предполагал. Ничего нового.
Человек натянул чёрный капюшон толстовки почти на глаза, продолжая наблюдать за происходящим. Периодически он переводил взгляд на тощего мужчину с сединой в изрядно поредевшей шевелюре, сидевшего в кресле у противоположной стены, и следил за сменой эмоций на осунувшемся лице. И вновь возвращался к жертве, бившейся в истерике и судорогах от эмоционального потрясения даже больше, нежели от физической боли, которая, человек в чёрном верил, почти не ощущалась из-за введенных в организм препаратов. Девушку убивало одно осознание того, что делали с её телом.
Послышался мерзкий хруст костей и заглушивший его вопль.
— Я же предупреждал, что сломаю тебе палец, если ещё раз поцарапаешь меня, — спокойно проговорил главарь, возвышаясь над девушкой, глядевшей на него широко распахнутыми глазами. — Мне не нравится тебя наказывать, но я вынужден. — Голос мужчины звучал ровно, а в глазах плескалось пугающее равнодушие. — Я просто хочу, чтобы ты слушалась меня. Тогда всё закончится быстро, и мы уйдём.
— Х-х-хорошо, — сипло произнесла жертва.
Её била мелкая дрожь, распухшие от ударов губы тряслись, дыхание вырывалось изо рта рваными хрипами, а во взгляде наблюдатель видел непонимание и немой вопрос: за что? Однажды, очень давно, он уже видел подобное, и это врезалось в память навсегда. Казалось, он до конца жизни не сможет забыть тот взгляд, раз за разом воскрешая его в памяти и пытаясь понять, почему она не покорилась, а продолжала сопротивляться? Ради чего пожертвовала своей жизнью? Ради мнимой чести?
Почувствовав, что прошлое вновь захватывает его сознание, человек в черной толстовке проверил настройки камеры и фокус и покинул помещение. Его внутренний зверь сегодня был сыт.
Оказавшись в длинном коридоре, освещённом тусклыми светильниками, мужчина резким движением сдернул капюшон и достал телефон.
— Ты нужен будешь сегодня, — проговорил он, когда на другом конце ответили, и сбросил вызов.
***
Солнце неумолимо клонилось к горизонту, когда измотанные почти недельным марафоном по клубам и ресторанам Пусана Чонгук и Джисон возвращались в Хаман. Позади, не отставая, следовал Тэхён. Обе машины практически синхронно припарковались перед баром в самом центре городка, а ещё через пару минут трое мужчин, точнее двое мужчин и один молодой сержант, уже сидели за столиком в ожидании выпивки и закуски. — Столько времени и всё впустую, — посетовал Джисон, устало вздохнув. — Ну почему же впустую, — пожал плечами Чонгук. — Во-первых, нам удалось узнать, что у Ким Лиён действительно был любовник. И не какой-то там мифический, а вполне реальный. — Да, — согласился сержант. — Вот только что даёт нам эта информация при полном отсутствии описания? — Описание есть, — возразил Тэхён, ухмыльнувшись. — Просто оно не очень выразительное. — Ну да, темноволосый, среднего роста, — ехидно проговорил Хан, щурясь на следователя. — Под это описание подходит практически всё мужское население Пусана и близлежащих городов. — Эх, мужчина, — усмехнулся Чонгук, переглянувшись с Тэхёном. — Тебе ещё учиться и учиться. — Это точно, — поддакнул следователь и широко улыбнулся официантке, подоспевшей с заказом. — Эй, Наён, может, присоединишься к нашей скромной компании? — Возможно, позже, малыш, — пощекотав Тэхёну подбородок, ответила девушка, приветливо подмигивая. — У меня смена заканчивается через час. Дождёшься? — До понедельника я совершенно свободен, — ответил мужчина и игриво шлёпнул девушку по мягкому месту, прикрытому коротенькой юбочкой. Чонгук слегка улыбнулся и покачал головой. За несколько дней тесного общения с Ким Тэхёном он успел присмотреться к нему, проанализировать его поведение и даже сделать вполне определённые выводы. Поначалу настороженный, предупреждённый Мин Юнги, первые два дня в Пусане он приглядывался к следователю со стороны, не пытаясь наладить близкий контакт. Однако, видя азарт, с каким Тэхён принялся за порученное им задание, оценил его рвение и решил подпустить ближе. Продолжив изучать детали дела, Чонгук возмутился тем, что полицейские даже не попытались узнать больше о любовнике второй жертвы, с которым она встречалась около трёх месяцев. А в ответ на своё негодование получил растерянный взгляд шефа Кима и невнятное бормотание о том, что в его распоряжении слишком мало людей, а полицейское управление Пусана в помощи отказало, ссылаясь на конфликт юрисдикций, но подразумевая под этим нежелание искать призрака в четырехмиллионном городе. Тогда Чонгук вызвался сам заняться этим вопросом. Естественно, Джисон поддержал его. А Тэхёну шеф Ким просто не оставил выбора. Разделив город на районы, мужчины отметили все более или менее популярные заведения и принялись планомерно обходить их, демонстрируя фотографию девушки и пытаясь узнать, бывала ли она здесь и если да, то в сопровождении кого. В нескольких местах её опознали и даже подтвердили, что с ней был спутник, вот только описать его внешность никто так и не смог. — Мы знаем, что этот парень умеет сливаться с толпой, — поучительным тоном проговорил Чонгук, возобновляя разговор, прерванный появлением официантки. — Он знает, как себя вести, чтобы оставаться незаметным. Он умеет прятаться, оставаясь на виду. А это качество не каждому дано. — А нам-то что с этого? — потянувшись за бутылкой соджу, поинтересовался Хан. — Слушай, сержант, — фыркнул Тэхён, — не надо так позорить наше отделение. Как будто тебя вообще ничему не учили в твоей академии. Чонгук безоговорочно отобрал у Джисона бутылку и разлил напиток по стопкам: себе и Тэхёну до краев, а Хану всего лишь наполовину. — Почему так мало? — возмутился было сержант, на что получил неодобрительный взгляд от капитана и ехидное «молодой ещё» от сослуживца. — Нам это даёт психологический портрет, — пояснил Чон, опустошив стопку и утерев губы тыльной стороной ладони. — Я почти уверен, что это образованный мужчина, причем образование его явно связано с психологией. — В смысле, он врач? — с жадностью ловя каждое слово из уст капитана, вставил Хан. — Не обязательно, — покачал головой Чонгук. — Он вполне может быть маркетологом или специалистом по продажам, полицейским или учителем. Парнишка недоуменно смотрел на своего кумира подёрнутым пеленой первого алкогольного возлияния взглядом, не понимая ровным счётом ничего. — Все эти профессии предусматривают хорошую психологическую подготовку, — не выдержал Тэхён. — Верно, — кивнул Гук и одобрительно потрепал следователя по плечу, пока тот вновь наполнял рюмки. С каждой выпитой порцией атмосфера за столом разряжалась всё больше. Постепенно с темы расследуемого дела мужчины перекинулись на спорт, после — на фильмы, а когда совсем расслабились, особенно Джисон, принялись обсуждать присутствовавших в баре дам. Хан усиленно пускал слюни в сторону своей бывшей одноклассницы, которая перебралась в Сеул и начала строить успешную карьеру модели, изредка навещая родной городок. На этот раз она появилась в Хамане в сопровождении двух подруг из агентства, и эта троица, естественно, привлекла к себе внимание всех мужчин, имеющихся тут. Джисона она заметила лишь тогда, когда он уже едва стоял на ногах, однако, несмотря на это, потащила его танцевать, когда заиграла её любимая песня. Бедный Хан с трудом передвигался и обязательно свалился бы, если бы девушка не поддерживала его, обхватив за талию и прижимаясь к нему всем телом. Чонгук и Тэхён с огромным удовольствием наблюдали за этой картиной. Точнее, за нетрезвыми танцами Джисона наблюдал Чонгук, а Тэхён пристально следил за самим Чоном, внимательно изучая его профиль и периодически облизывая губы. — А мальчишка неплох, да? — наклонившись ближе к Гуку, пробормотал мужчина, кивая в сторону сержанта, активно двигавшего бёдрами. — В каком смысле? — уточнил Чон, повернувшись и наткнувшись на требовательный взгляд Тэхёна. — В том смысле, что ты уже с ног до головы облизал его, — бесстыдно проговорил тот. — Мысленно, конечно. Чонгук откинулся на спинку стула и открыто посмотрел на собеседника, размышляя, когда успел так проколоться. Или же удивляясь проницательности следователя. — Да ладно, расслабься, — усмехнулся Ким, похлопав Чонгука по спине. — Я бы и сам не прочь закрутить с ним, если бы он не был столь юным и не жил тут. Видишь ли, городок у нас маленький, слухи расползаются быстро, а потому приходится сдерживаться. Тэхён ехидно прищурился, молчаливо спрашивая, понимает ли Чонгук, что он имеет в виду. — Хочешь, чтобы я посочувствовал тебе? — поддаваясь настроению, заданному следователем, поинтересовался Гук, чувствуя тепло, расползающееся по всему телу не то от выпитого соджу, не то от липкого, в хорошем смысле этого слова, взгляда карих глаз. — Зачем же, — фыркнул Тэхён, приняв такую же расслабленную позу, как и Чон. — Мне сочувствие вовсе не нужно. — И добавил спустя полминуты пронзительного зрительного контакта: — А вот от хорошего секса я бы не отказался. — Эй, капитан, идите сюда, — крикнул Джисон, шатаясь из стороны в сторону: его всё больше развозило от выпитого. — Потанцуйте с нами! — Похоже, кое-кому пора домой, — мгновенно переключив своё внимание на Хана, проговорил Чонгук, мысленно благодаря парнишку, что прервал их с Тэхёном разговор, который явно склонился не в ту сторону. — Такси у вас тут хоть имеется? — Зачем тебе такси? — немного раздраженно спросил Ким. — Я в таком состоянии за руль не сяду. — У нас своё личное такси, — уже более мягко сообщил следователь. — У полицейских, я имею в виду. Достав телефон, он набрал номер дежурного и, когда тот ответил, приказал: — Пришли машину к бару в центре. Джисона с трудом удалось затолкать на заднее сиденье полицейского «хёндэ». Он упирался, цеплялся руками за Чонгука и за двери, через которые старшие выволакивали его из бара, но хотя бы не ругался, а очень даже весело хихикал и напевал довольно громко, чем и вызвал улыбку патрульных. Захлопнув дверь, Чонгук театрально выдохнул, смахнув несуществующий пот со лба, однако ему стало не до смеха, когда он столкнулся взглядом с тэхёновым. Следователь смотрел пристально и пронзительно, будто пытался пробраться в самую душу, расковырять защитный панцирь, за которым Чонгук привык прятать самое сокровенное, и расположиться там. И ещё Чон понимал, что все эти намеки, которые бросал Тэхён во время их совместной работы в Пусане, вовсе не почудились ему. Поначалу Гук тщательно отгонял от себя эти мысли, но сейчас, стоя так близко, что мог разглядеть морщинки под глазами и потрескавшиеся губы, он чувствовал, как внизу живота зарождается странное ощущение. Чон не мог дать ему определение — слишком сложно было идентифицировать его. Но и утверждать, что оно приятное, Гук не решился бы. Потемневший взгляд Тэхёна заставлял Чона чувствовать себя добычей, на которую открыли охоту, а он не привык к такому. Гук вообще терпеть не мог оказываться в центре внимания, а с Тэхёном у него постоянно возникало желание спрятаться, прикрыться, будто бы он остался совершенно обнажённым перед ним. — Если передумаешь, приезжай, — чуть смягчив зрительное давление, почти шёпотом произнёс Тэхён и сунул Гуку в карман куртки клочок салфетки с адресом. Ничего не ответив, Чонгук обошёл машину и забрался в салон, предварительно подвинув развалившегося на заднем сиденье и довольно громко сопевшего Джисона. Мальчишка, привалившийся головой к его плечу и похрапывавший, источая перегар, отвлёк мужчину от неприятных ощущений после общения с Тэхёном, но на смену одним невесёлым мыслям пришли другие. За те почти две недели, что прошли с момента их с Джисоном знакомства, ситуация с каждым днём менялась только в худшую для Чонгука сторону. Хан всё так же преданно заглядывал капитану в рот и, хлопая ресницами, внимал каждому его слову. А Чонгук всё сильнее втягивался в новое чувство, засасывавшее словно болото. Если поначалу он смущался такого внимания со стороны Хана, то в последние дни ловил себя на мысли, что ему нравится это всё больше. Гук и сам засматривался на парнишку вовсе не как на сотрудника. Однако не только привлекательная внешность и молодость Джисона притягивали Чонгука. Ему нравились пытливый ум и проницательность, которые Хан пока проявлял слишком редко и в небольших дозах. О наличии у сержанта неординарного мышления и интуиции Чонгук вообще догадался исключительно благодаря своему опыту, жизненному и профессиональному. Видимо, в силу молодости Джисон и сам не понимал, насколько был перспективен. Зато Чонгук прекрасно видел, на что способен сержант. Стоило ему дать небольшую наводку, и он своим умом доходил до скрытого смысла. Правда, случалось это крайне редко. Чаще слишком энергичный молодой человек быстро загорался, не успевая заметить детали, и нёсся вперёд скорее по инерции, и тогда Чонгуку приходилось притормаживать его, заставлять остановиться и подумать. Джисон реагировал на подколы Гука уже не так резко, как в самом начале их общения. А уж к саркастическому «мужчина» и вовсе привык. Да и Чон вовсе не зло подшучивал над Ханом, просто ему доставляло какое-то садистское удовольствие наблюдать, как загорались алым щёки и кончики ушей Джисона, когда тот смущался или злился. — Приехали, капитан, — сообщил патрульный, припарковавшись перед домом Джисона. — Вам помочь дотащить это тело до квартиры? Почему-то насмешливый тон полицейского разозлил Чонгука, и он едва сдержался, дабы не отпустить какую-нибудь неприятную колкость. Вместо этого поблагодарил и заверил, что справится сам. Хотя уже спустя несколько минут искренне пожалел, что отказался от помощи. С виду худощавый парень оказался на редкость тяжёлым. Бедный Чон вспотел, пока тащился до квартиры с практически бесчувственным грузом на плече. Однако стоило захлопнуть входную дверь и поставить парня на ноги, как тот ожил и проговорил, растянув губы в приветливой улыбке: — Вы такой сильный, капитан. Чон дёрнул головой и нахмурился, злясь на себя и на то, какую реакцию вызвали эти слова. А Джисон будто бы и не замечал, продолжая: — Почему вы не захотели танцевать, капитан? Я бы с удовольствием посмотрел, как вы двигаетесь… — Ты пьян, — недовольно проворчал Чонгук, присаживаясь и стаскивая с Хана кроссовки. — Быстро в кровать, пока тебя окончательно не вырубило прямо здесь. — А вы разве не поможете мне дойти до спальни? — пьяно скалясь, протянул парнишка, и Чонгука пронзила шальная мысль: мальчишка флиртует с ним! — Сам дойдёшь, — буркнул Гук, скинул ботинки и уже вошёл в комнату, когда звук падения тела заставил его обернуться. — Вот чё-ё-ёрт, — прошипел Хан, почёсывая ушибленную гордость, сконцентрировавшуюся в пятой точке опоры, — я всё-таки упал! Чонгук обречённо вздохнул и вернулся. — Поднимайся, мужчина, — снисходительно проговорил он, протянув руку, а когда Хан ухватился за неё, помог встать на ноги. — Спасибо, капитан, — прошептал парнишка, прислоняясь щекой к сильному плечу. — Вы — мой спаситель. — Перестань, — одёрнул его Гук и сделал это слишком резко даже по своему собственному мнению, однако Джисон словно и не заметил этого. — Я хоть немного нравлюсь вам, капитан? — Напомни мне никогда больше не давать тебе алкоголь, — рыкнул мужчина, злясь на тепло, разливавшееся по всему телу от слов Хана. Но даже это не подействовало на мальчишку, которому спиртное развязало язык и сорвало тормоза, тщательно сдерживавшие его чувства. — Хотя бы капельку? — поинтересовался Джисон, когда они уже добрались до его спальни. Парнишка встал прямо напротив Чонгука, и пусть он был на полголовы ниже, это не помешало ему приподняться на цыпочки так, чтобы его приоткрытые, красиво очерченные губы оказались на одном уровне с чонгуковыми. Чон сглотнул, застыв. Взгляд его уцепился за пухлую, чуть выпяченную нижнюю губу Хана и никак не хотел отлипать. Каждый вдох давался Гуку очень непросто, отдаваясь тянущей болью в лёгких, будто он пробежал марафон на время. В горле застрял ком, а в животе скрутилась острая пружина, сдавливавшая внутренности. — Что же вы молчите, капитан? — прошептал Хан, и у Чонгука в голове промелькнула мысль, что не такой уж засранец и пьяный, каким хотел показаться. Внезапно Чон почувствовал себя так, словно попался в капкан. Он не мог даже пошевелиться, загипнотизированный тёмным взглядом раскосых глаз, пригвождённый им к полу. Прикосновение чужой руки к талии обожгло и вывело Чонгука из состояния транса. — Прекрати. — А то что? Неожиданно проснувшаяся в Джисоне наглость ошарашила Гука. Он пытался подобрать слова, но так и не смог сделать этого, а уже спустя несколько секунд стало поздно. Хан толкнулся вперёд, прижимаясь к Чонгуку, и впечатался губами в его рот. Пальцы парня вцепились в футболку Чона, сгребая тонкую ткань в кулаки, натягивая её на спине так сильно, что, казалось, ещё немного и она жалобно треснет, расползаясь. Это стало последней каплей в и без того переполненной чаше терпения Гука. Он положил ладонь на затылок Хана и притянул парня ещё ближе, вгрызаясь в тёплые губы. Сколько раз за прошедшие дни он представлял, как пробует на вкус розовую плоть, но даже в самых смелых своих мечтах не представлял, что это окажется настолько приятно. Чон будто впервые в жизни отведал изысканный деликатес. Вкус Джисона пьянил, кружил голову. А запах его парфюма, смешанный с горечью перегара от выпитого соджу, пробуждал самые грязные желания в изголодавшемся теле. Обхватив парнишку за талию, Гук резко развернул его и припечатал к стене своим телом, протискивая колено между стройных ног, вжался пахом в бёдра Хана, но при этом продолжал целовать, теперь уже нагло врываясь в горячий рот языком, вылизывая, требуя, атакуя. Упругое тело под ладонями Чона выгибалось и вскипало, дрожа под жадными прикосновениями ладоней. Джисон зарылся пальцами в чёрные волосы и с силой сжал их, оттягивая, заставляя мужчину отодвинуться, прервать поцелуй, но лишь затем, чтобы пройтись влажными от слюны губами по линии челюсти, прикусить кожу под ухом и скользнуть острым языком по шее к ключице, нагло при этом сдвинув ткань футболки, обнажив кожу. Чонгук зарычал, ещё сильнее вжимаясь пахом в бёдра парня, а ладони его с силой сжали тазовые косточки Хана, отчётливо проступавшие над поясом джинсов с очень низкой посадкой. Кожа Джисона на ощупь оказалась гладкой, тёплой, от неё не хотелось отрываться, напротив — желание чувствовать её под ладонями становилось навязчивым до судорог в пальцах. Чон больше не контролировал себя. Он летел на бешеной скорости вперёд, гонясь за призрачным наслаждением, уже давно маячившим перед глазами назойливым пятном. И неизвестно, чем завершился бы этот вечер, если бы не руки Джисона, спустившиеся к поясу джинсов Чона и вцепившиеся в ремень. Гук резко оторвался от парня и отступил на два шага назад — именно это расстояние он оценивал как безопасное. Тяжело дыша, Чон смотрел в упор на растрёпанного Джисона, раскрасневшегося, зацелованного, со сверкающими глазами. И не понимал, что с ним происходит. Он всегда считал себя рассудительным и спокойным, не способным на столь бурные проявления чувств, однако рядом с Ханом все его правила и устои летели в тартарары. Это пугало, как и всё, что Чонгук не мог контролировать. — Ложись спать, — скомандовал Чонгук и покинул комнату, а ещё через полминуты и квартиру, громко хлопнув дверью, и звук этот отозвался болезненным эхом в теле Джисона. Парнишка вздрогнул, зажмурившись, и сполз вниз по стене, проклиная себя за несдержанность. Если бы только он так не напился и не начал приставать к капитану. Если бы только не сорвался и не дал волю своим желаниям, которые мучили его днями и ещё больше ночами. Если бы только не напугал Чонгука своим натиском. Теперь же он остался один на один со своей глупой влюбленностью, в которой тонул уже вторую неделю.***
Оказавшись на улице, Чонгук закурил, подставляя лицо прохладному ветру в надежде, что тот освежит мозги, затуманенные алкоголем, но ещё больше — случившимся в спальне. Он так долго держался, целых две недели, потому что хотел этого с самого первого дня, когда впервые увидел вышедшего из душа Джисона. И дальше все свои силы положил на то, чтобы сдержать рвущегося наружу зверя, жаждавшего молодого тела. Мужчина уговаривал себя, что Хан слишком молод, что вообще неизвестно по девочкам он или по мальчикам. И сегодня в баре Чонгук мог с уверенностью заявить, что Джисону определенно нравятся девочки, хотя профессионал, живущий в нём, кричал, что это всё обман. Не мог он так просчитаться. Однако даже несмотря на то, что Гук был практически уверен в заинтересованности Хана не столько в Чонгуке-профайлере, сколько в Чонгуке-мужчине, он не собирался идти на поводу у собственного предательского вожделения. Хотя бы просто потому, что никаких отношений не в состоянии дать в принципе. Не с его работой. Другое дело Тэхён. Тот прямо заявил, что его интересует секс и не более того. Секс! Вот, что сейчас определённо помогло бы Чону прийти в себя. Достав из кармана смятый клочок салфетки, он прочитал адрес под тусклым светом фонаря и, без зазрения совести швырнув окурок на аккуратно постриженный газон, взялся за телефон. Служба такси всё же имелась в этом городишке. Чон без труда отыскал в интернете нужный номер, и уже через пять минут раздолбанная «тойота королла» везла его по пустым улицам Хамана. Тэхён жил на окраине в небольшом доме с довольно опрятным внутренним двориком, лишённым, однако, уюта, чем тот и выделялся на фоне остальных жилищ этого района. Здесь не было ни живой изгороди, оплетающей невысокий забор, ни ярких цветов, как у соседей, ни ровных мощёных дорожек. Лишь коротко постриженная газонная трава да забетонированная дорожка, ведущая к одноэтажному серому зданию. Расплатившись с водителем, Чонгук покинул салон, насквозь пропитанный отдушками с острыми запахами, от которых постоянно хотелось чихать, и направился к дому. Скрип незапертой калитки потонул в рычании движка отъезжающего такси, а в окне тут же зажёгся свет. Чонгук даже не успел подойти к двери, как она распахнулась, и на пороге показался Тэхён с растрёпанными волосами. На нём были надеты лишь тонкие спортивные штаны. Обнажённый торс в свете луны выглядел несомненно привлекательно. Под карамельного цвета кожей отчётливо выделялись крепкие мышцы грудины и пресса, которые тут же приковали жадный взгляд. В паху дёрнулось языками пламени желание, и по тому, как загорелись глаза ночного гостя, Тэхён понял, что должен сделать. Не сказав ни слова, он сгрёб в кулак футболку на груди Чона и втянул мужчину внутрь, захлопнув следом дверь. Тэхён, если честно, не ожидал, что Гук сумеет оторваться от сладкого Джисона, с которого не сводил влюблённого взора всё время, пока они сидели в баре. Однако, услышав звук мотора, всё же с надеждой выглянул в окно. И каково же было его удивление, когда взгляд выцепил в темноте крепкую фигуру профайлера. Над своими дальнейшими действиями Тэхён уже не раздумывал. Резкими движениями стащил куртку с Гука, расстегнул ремень и застёжку на джинсах, сдёрнул их почти до середины бёдер вместе с бельём, опустившись на колени, и взял в рот уже стоящий колом член почти до упора. Сжав ладонями крепкие ягодицы партнера, Тэхён агрессивно работал ртом, насаживаясь вновь и вновь, пока Чонгук, вцепившись в его чёрные волосы, сам не начал двигать бёдрами, трахая горячий рот, доставая до самой глотки. Пошло хлюпающие звуки наполнили пространство комнаты, перемежаясь с хрипами захлёбывающегося собственной слюной Тэхёна. Вид любовника, стоящего перед ним на коленях и с жадностью принимающего возбуждённую плоть, сделал своё дело: единственное, чего Чонгуку хотелось в эту минуту — спустить в горячий рот. Вжав Тэхёна лицом в свой пах, Чон замер на несколько минут, пока мужчина не начал задыхаться от заполненности глотки. Тогда Гук вышел полностью, давая небольшую передышку. Слёзы из глаз, слюна, обильно стекающая по припухшим губам и подбородку, раскрасневшиеся щёки. Всё это пробуждало самые низменные желания. Хотелось дикости, жёсткой и непримиримой. Схватив Тэхёна за подбородок до белых пятен на смуглой коже, Чонгук заставил его широко раскрыть рот, надавив на скулу большим пальцем, и вновь вошёл до упора, на этот раз медленно, желая прочувствовать каждый миллиметр горячей влажной плоти. Ладонь мужчины скользнула на горло любовника, Гук наслаждался тем, как его собственный член распирал глотку, проникая глубоко внутрь, и снова застыл, ловя помутневший взгляд Тэхёна. Тот сглотнул и шумно втянул воздух носом, подавляя рвотный позыв, но не отодвинулся, продолжая сидеть с эрегированным членом в глотке, пока Чонгук восхищался поистине пошлым и возбуждающим зрелищем. — Проглотишь? — хрипло спросил Чон, а когда любовник прикрыл глаза на пару секунд и вновь посмотрел на него снизу вверх, дал волю требовавшему удовлетворения организму. Движения больше не были плавными, он будто норовил разорвать партнера, вдавливая его лицом в свой пах, крепко удерживая за затылок. Тэхён кашлял, хрипел, с трудом боролся с естественным инстинктом самосохранения. От недостатка воздуха в глазах темнело, но мужчина не останавливал любовника, желая доставить ему максимум удовольствия. И если для этого ему суждено сдохнуть прямо тут — что ж, это, пожалуй, была бы самая лучшая смерть. Чонгук вошёл ещё несколько раз и застыл, рыча, когда семя упругой струёй ударило в горло Тэхёна. Подался бёдрами назад, немного выходя, и снова заполнил рот собой. Тэ сглатывал густую субстанцию, создавая ещё большее давление на возбуждённую плоть, обостряя ощущения. Чонгуку даже показалось, что он не выдержит и упадёт, ноги будто стали ватными. Однако опора в виде входной двери за спиной позволила удержаться. Кончив, Гук отпустил Тэхёна, и тот рухнул на спину, пытаясь отдышаться. Горло саднило, хотелось кашлять и пить, но в то же время Тэ наслаждался терпким послевкусием семени любовника, смакуя его остатки на языке. Его распухшие губы растянулись в квадратной улыбке, а веки прикрылись сами собой. Во рту появился отчётливый металлический привкус крови, сочившейся из рассечённой о зубы в нескольких местах губы. — Ты как? — заботливо поинтересовался Чонгук, заметив сукровицу в уголке рта Тэхёна, и присел рядом с затраханным партнёром. Тот не нашёл сил ответить, лишь кивнул, всё ещё хватая ртом воздух. Его обнажённая грудь со следами слюны рвано вздымалась, мышцы живота сокращались, будто мужчина прямо сейчас, в этот момент, испытывал оргазм. Чонгук зацепился взглядом за внушительную выпуклость в штанах Тэ и почувствовал укол вины. Он-то получил свой кусок счастья, а партнёр остался неудовлетворённым. — Поднимайся, — приказал Гук, встав и протянув Тэхёну руку. Тот послушно ухватился и подчинился. Ноги затекли от долгого стояния на коленях на жёсткой поверхности, а потому слушались плохо. Чонгуку пришлось обхватить партнера за талию, помогая идти. — В душ? — поинтересовался Чон, однако Тэхён покачал головой. — Я вылез оттуда… — Тэ закашлялся, но спустя пару секунд продолжил: — Буквально перед твоим приходом. Чувствовал, что примешь приглашение. Следуя указаниям хозяина дома, Гук довёл его до спальни и уронил на большую двуспальную кровать, а сам остался стоять рядом. — Надеюсь, ты не против оказаться снизу? — спросил он, лапая пошлым взглядом полуобнажённое тело и стояк, скрытый трикотажем штанов. — Так и быть, — хрипло ответил Тэхён, — на первый раз позволю удовлетворить все твои грязные желания. И даже не потребую отсосать мне. На самом деле больше всего на свете он хотел завалить этого горячего мужика и отыметь во всех мыслимых и немыслимых позах. Недолгого времени со дня знакомства хватило, чтобы иссохнуть от жажды, созерцая упругий зад Чонгука, обтянутый вечно узкими джинсами. Но Тэхён согласен был довольствоваться тем, что сегодня Гук готов предложить ему, дабы заиметь бонусные баллы на будущее. Достав из тумбочки и бросив на кровать презервативы и смазку, Тэхён быстро избавился от спортивных штанов, под которыми ничего больше не оказалось, и спросил: — Как предпочитаешь? Чонгук, наблюдавший за ленивыми действиями всё ещё пребывающего в полусознательном от недостатка воздуха и переизбытка эмоций состоянии любовника, тоже разделся, но даже тогда не спешил. Он просто смотрел на красивого, подкачанного мужчину, размышляя над тем, в какой позе ему хотелось бы трахнуть его. Воображение подкидывало одну картинку краше другой, и от этого член вновь налился кровью. Обхватив его ладонью, Гук неторопливо водил по стволу вверх-вниз, всё ещё скользя взглядом по телу любовника. — Ложись на спину, — попросил он, облизнув пересохшие губы, а когда тот подчинился, выдохнул: — Раздвинь ноги. Шире. Тэхён бесстыдно развёл согнутые в коленях ноги, открываясь партнеру. — Подготовишься сам? — чуть прищурившись, поинтересовался Чонгук, желая прощупать границы дозволенного. То ли долгое отсутствие секса так действовало на него, то ли блядский взгляд, каким Тэхён смотрел из-под полуприкрытых век, но Гук сам себе удивлялся. Он всегда предпочитал более мягкий секс, с длительной прелюдией и поцелуями. А сейчас смотрел жадным взглядом, как скользкие от смазки пальцы растягивали анус. Тэхён оказался достаточно гибким и бесстыдно ввёл в задний проход указательные и средние пальцы обеих рук, раздвигая их, демонстрируя податливость плоти. От такого зрелища Чонгук почувствовал, что у него сносит крышу. Он уже надрачивал себе в быстром темпе, представляя, как войдёт в тело партнёра сразу же до упора, не заботясь о том, что Тэхёну будет больно. Дискомфорта, конечно, не избежать в любом случае, но главное — не порвать. — Встань на колени, — приказал Чонгук, решив, что любовник вполне готов принять его, а когда тот подчинился, без лишних прелюдий вошёл, плавно, но до самого конца. Надавив ладонью между лопаток, Гук заставил Тэхёна лечь грудью на кровать, после чего вцепился пальцами в смуглые бёдра и начал двигаться, наблюдая, как член исчезает в покрасневшей плоти. Он трахал Тэ отпустив себя, не заботясь о партнёре, переворачивал его то на бок, то на спину. Тот уже не мог даже стонать, два раза спустив себе в кулак. К моменту, когда Чон кончил на плоский живот любовника, отбросив презерватив в сторону, Тэ оказался в состоянии лишь облизнуться при виде спермы, стекающей с лоснящейся головки. — Останешься? — ненавязчиво поинтересовался обретший способность разговаривать Тэхён, когда Чонгук обтёр его влажным полотенцем и сменил грязное бельё на кровати. — Останусь, — кивнул Гук, укладываясь рядом с любовником. — Чего мне сейчас меньше всего хочется, так это тащиться в такси. — Поцелуешь? — робко попросил Тэ, чем несказанно удивил Чона, уверенного в брутальности и развратности партнёра. Перевернувшись на бок, Чонгук наклонился и прикоснулся к припухшим губам Тэхёна своими.
