На тёмной стороне / On the dark side

      «Тойота» плавно катилась по трассе, освещая себе путь яркими фарами. Уставшие глаза водителя пристально следили за дорогой, выхватывая из темноты светоотражательные элементы на отбойниках и яркую полосу разметки. Чуть повернув голову вправо, Юнги улыбнулся, насколько он вообще мог улыбаться, при виде сопевшего приоткрыв рот Чимина. Голова мальчишки склонилась вбок, ещё немного и, казалось, опустится на плечо водителя, а тот вовсе не был бы против.       За несколько дней, что они вдвоём провели в Пусане, Юнги привык к присутствию парнишки рядом и даже ловил себя на мысли, что это его почти не раздражает. Хотя он не удивился бы, если бы это было не так. Чимин оказался шумным, озорным и весёлым. А ещё любопытным, как все дети. Вот только Юнги вовсе не видел в нём ребенка. Гораздо больше внимания обращал не на наивность и непосредственность, а на выразительные глаза, пухлые губы и стройное тело. Чимина хотелось кормить мороженым и водить в парк аттракционов ровно настолько, насколько обнимать, ласкать и целовать. Для Мин Юнги это стало своего рода потрясением, когда впервые он коснулся щеки спящего Чимина. Это случилось несколько дней назад, ещё в Хамане. Его весь день не было дома — поездка в соседний городок, из которого родом первая жертва, и беседа с её родственниками и соседями заняла намного больше времени, чем он полагал. В итоге вернулся он далеко за полночь. На столе Юнги ждал уже остывший рамён, заботливо приготовленный его гостем, и сам Чимин, скрутившийся калачиком на диване перед телевизором, транслировавшим какой-то американский боевик.       Мин выключил его и принёс плед, чтобы укрыть дрожавшего от холода паренька, но даже после этого уходить Юнги не спешил. Он опустился на край дивана, усмехнувшись, когда Чимин поморщился во сне, и несколько долгих минут смотрел на расслабленное юное личико. За те несколько дней, которые Чимин находился в его квартире, Юнги узнал, что никого из родственников у мальчишки не осталось. Вся его семья — родители, старший брат и младшая сестра — погибла при пожаре. Чимину чудом удалось спастись, мама успела его вытолкнуть из окна пылающей квартиры. Ему едва исполнилось тринадцать, а жизнь практически закончилась. Хоть и был всего второй этаж, но мальчик упал на ограждение клумбы, и кусок арматуры, служивший опорой, проткнул насквозь бедро, повредив сустав. Хромота с годами стала практически незаметна, однако танцы, которые были страстью мальчика с самого раннего детства, с того дня так и остались мечтами.       Нет, Чимин всё ещё неплохо двигался, тело его сохранило природную гибкость, что он и продемонстрировал Юнги в одном из клубов, в который они отправились во время пребывания в Пусане. Однако профессией это уже точно не станет. У Чимина вообще не осталось никаких иллюзий относительно своего неопределённого будущего. Да и какое будущее могло быть у парня, выросшего в приюте, не получившего должного образования, оказавшегося один на один с суровой действительностью? Некоторые ребята оставались в приюте после достижения совершеннолетия в качестве разнорабочих: помощников на кухне или по хозчасти. Однако приютская жизнь оставила на душе и теле Пака столько шрамов, что даже не имея ничего, кроме старого рюкзака с запасной парой носков, белья и пары мятых купюр, он покинул приют на следующий же день после своего девятнадцатилетия, даже не попрощавшись ни с учителями, ни с детьми. Две недели парнишка перебивался случайными заработками на заправочных станциях или рынках, пробираясь автостопом подальше от Ульсана, ставшего для него вечным напоминанием о потере и сломанной жизни, пока не оказался здесь, в Хамане.       Юнги тогда просидел рядом с Чимином почти два часа. Много смотрел и ещё больше думал. Думал о том, что в его душе расползается какое-то новое, доселе неведанное чувство. Оно крепло с каждым днём, а сам Юнги просто не понимал, что ему с этим делать: то ли взращивать из маленького ростка красивое сильное растение, то ли вырвать с корнем пока не поздно.       В жизни Мин Юнги было слишком мало людей, к которым тянулось сердце. Одним таким человеком являлась сестра, и после её ухода вот уже в течение двух лет Юнги ни перед кем не раскрывался. Да и до этого его опыт в отношениях был не богат. Несколько случайных связей с девушками, одна ещё более случайная дрочка с парнем в клубе. Вот и всё, чем мог похвастаться Мин. Он не любил людей. Он не доверял им, особенно после смерти Шейлин. И вот вдруг, как гром среди ясного неба, эта симпатия. Да и к кому? К мальчишке, случайно забредшему в их маленький городишко, где каждый был на виду.       Соседи уже шушукались, что Юнги завёл себе малолетнего любовника, потому что на свои девятнадцать Чимин не выглядел. Да и не происходило между ними ничего. Зато бабульки с первого этажа уже злобно плевались ядом, видя его, одного или с Чимином. Подростки ехидно хихикали за спиной, а мужчины смотрели настолько презрительно, что единственным желанием оставалось сунуть им под нос пистолет и предложить поговорить открыто, в лицо высказать всё, что они о нём думают. Но, естественно, Юнги этого не делал. Не потому, что у него не было пистолета — был, конечно же, правда, без разрешения и не совсем легальный. Просто Мину оказалось откровенно плевать — пусть хоть языки себе счешут о него и глаза сломают. Обидно было за Чимина, потому что его-то за глаза уже называли юнгиевой шлюшкой. И всё это на пустом месте. Просто потому, что они живут в одной квартире. И каждый раз замечая подобное отношение Юнги испытывал острый укол вины, потому что где-то в глубине души хотел Чимина, несмотря на то, что даже не представлял каково это — заниматься сексом с мужчиной.       Припарковав «тойоту» на привычном месте и заглушив движок, Юнги тронул Пака за плечо.       — Приехали.       Хотелось добавить какое-то милое прозвище или хотя бы назвать младшего по имени, но к такому отчаянному шагу Юн пока не был готов. Он и так сломался рядом с этим мальчишкой, рассыпался, как заброшенное здание, по кирпичику.       Чимин потёр ладошками лицо и сонно огляделся.       — Выходи, — бросил Юнги и вылез из тёплого салона в предрассветную прохладу.       Мальчишка следовал за ним шаг в шаг до самой квартиры. Да и там не отставал. Стоя в душевой под горячеватыми струями воды в попытке согреться и унять дрожь, которая почему-то не хотела проходить, Юнги не заметил, как, чуть скрипнув, открылась дверь и в ванную комнату шагнуло обнажённое стройное тело. Плавно отъехала створка душевой кабины, впуская в тесное пространство колючую прохладу остывшего за несколько дней помещения.       — Что за?.. — фыркнул Юн, отплёвываясь от пены, сползшей с волос на лицо, и удивлённо обернувшись.       Чимин юркнул в душевую кабинку и закрыл её за собой, отделив себя и Юнги от внешнего мира ровно настолько, чтобы остаться вдвоём в целой вселенной. Не говоря ни слова, парнишка взял в ладони суровое лицо Мина, привстал на цыпочки и несмело коснулся губами чужих, влажных, с привкусом цитрусового шампуня.       Юнги опешил от такого натиска, он стоял истуканом не в состоянии пошевелиться, пока младший всё смелее выцеловывал его губы, проходился по линии челюсти, ласкал шею и ключицы. Ладони Чимина скользили по груди и животу Юнги, вызывая волны дрожи, а всё, на что хватило старшего парня — прислониться спиной к холодной кафельной стене и поражённо следить за происходящим.       Чимин постепенно опускался всё ниже, не встречая сопротивления, пока не оказался на коленях перед человеком, которого отчаянно хотел отблагодарить за заботу и внимание. Вот только иного способа это сделать не знал. Он даже не знал, направляясь сюда, позволят ли ему остаться или же вытолкают взашей. Искренне надеялся, что Юнги не прогонит. Что он правильно считал взгляды, направленные на него, улыбки, внимание и заботу.       Ему нравился этот взрослый парень, с виду хмурый и ворчливый, но там, под суровой оболочкой, Чимину удалось заметить ранимую душу. И он надеялся, что ему не показалось. Ведь то, что он сейчас делал, было не только из чувства бесконечной благодарности. Чимину хотелось простого человеческого тепла, физического контакта. Его так давно никто не обнимал! Так давно никто не шептал ласковые слова. Если бы только мама оказалась рядом! Но её нет. Зато есть Юнги, который тоже может подарить ласку, пусть и немного другого характера.       И этот самый Юнги сейчас не сводил взгляда с пухлых губ, между которыми медленно исчезал его собственный член. Тот самый Юнги, который чувствовал мягкие прикосновения ладоней к внутренней стороне бёдер. Тот самый Юнги, в котором боролись сейчас два острых, но одинаковых по силе желания: оттолкнуть и прекратить это безумие и наслаждаться происходящим бесконечно.       Горячий рот и влажный язык быстро приближали кульминацию. Юнги даже начал покачивать бедрами, входя чуть глубже, но всё же контролируя проникновение. Запустив пальцы в мокрые волосы, Мин слегка сжал их, не до боли, просто чувствуя их мягкость в ладони, и кончил, издав негромкий стон.       Чимин поднялся, заискивающе заглядывая в подёрнутые пеленой наслаждения глаза и ища подтверждение того, что он всё сделал как надо. Его не оттолкнули, а, значит, можно осмелеть и пойти дальше.       — Продолжим, хён? — прошептал он в самое ухо ошалевшего Юнги и, не дождавшись ответа, добавил: — Подожди в спальне. Мне нужно немного времени.       Онемевший Мин ступил под струи, стекавшие из лейки, быстро избавился от остатков пены на теле и покинул ванную, намотав на бёдра полотенце. Однако, когда он оказался в коридоре, с него словно пелена слетела. Юнги замер, судорожно соображая, что произошло и что ещё только должно случиться. Сердце заколотилось как бешеное, норовя проломить грудину, дыхание сбилось, а перед глазами всё ещё маячило лицо Чимина, стоявшего на коленях в душевой.       Юнги сморгнул возбуждающее видение, но так и не смог заставить себя уйти. Вместо этого, чувствуя себя преступником, чуть приоткрыл дверь и застыл, наткнувшись взглядом на Чимина. Он припал к крохотной щели, жадно разглядывая парнишку, сосредоточившегося на подготовке. Открутив головку душа, Чимин присел на корточки и приставил кончик шланга к анусу, тщательно вымываясь. От такого зрелища член Юнги мгновенно затвердел, а сердце едва не выскочило, застучав где-то в горле, перебивая дыхание. Завершив одну процедуру, Чимин приступил к следующей, воспользовавшись гелем для душа. В какой-то момент Юнги показалось, что он не выдержит и взорвётся к хренам. Вид Чимина, растягивающего себя пальцами, окончательно выбил дух из Юна, и тот превратился в желеподобную массу, прилипшую к двери. А когда пальцев стало три, Мин судорожно вцепился в собственный член, сжимая его у основания, чтобы не кончить только от одного созерцания.       Напоследок Чимин снова хорошенько вымылся, удаляя остатки геля, и выключил воду. Наскоро обтёршись полотенцем, парнишка вышел в коридор и босиком прошлепал в спальню. Юнги сидел на кровати, уткнувшись взглядом в сомкнутые в замок ладони.       — Ты чего, хён? — преданно заглядывая в глаза, спросил Чимин, присев на корточки. — Я что-то сделал не так?       Юнги только молча покачал головой, не в состоянии высказать всё, что у него кипело внутри. С одной стороны, он безумно желал заняться сексом с Чимином, но с другой — по выверенным действиям парнишки становилось отчётливо понятно, что такое для него не впервой. Юн не считал себя ханжой, но мысли, лезшие в голову, вызывали омерзение.       — Что случилось? — взволнованно спросил Чимин, кладя ладони на плечи парня и чуть подаваясь вперёд. — Я думал, ты хочешь…       Юнги поднял взгляд, не зная, что ответить. Какой вопрос сейчас окажется уместным? В его намерения не входило обидеть мальчишку предположениями, но настолько же сильно хотелось узнать, что было в его прошлом. Но вместе с тем Юн боялся этого, понимая, что тоска во взгляде младшего появилась не на пустом месте.       — Я просто не знаю, что делать, — решив оставить всё остальное на потом, проговорил Юнги, расписываясь в собственной неопытности. — У меня никогда не было с парнем.       — Не переживай, хён, — мягко проговорил парнишка, улыбнувшись. — Я всё сделаю сам.       Чимин действительно всё сделал сам. Уложив Юнги на спину, проворно раскатал по возбуждённому органу тонкий латекс, оседлал узкие бедра и плавно опустился на стоящий колом член — возбуждение так и не отпустило Мина после подглядываний за слаженными действиями младшего. Перемежая быстрые, почти рваные движения лениво-тягучими, Чимин сводил с ума, распалял желание, но тут же осаждал его, замирая. В такие моменты он наклонялся и целовал пересохшие губы Юнги, отчего они начинали блестеть. Мальчишка отдавал всего себя, ничего не требуя взамен. Сам себе дрочил в такт собственным движениям, пока белёсая масса не выплеснулась на плоский живот Юна. А после этого слез с хёна, стащил резинку и довершил дело минетом, вновь проглотив сперму до последней капли.       Юнги оставалось лишь получать удовольствие, но он даже с этой простой задачей не смог справиться. Ему было хорошо, даже замечательно. Такого мощного оргазма он не испытывал ещё ни разу в жизни. Но мысли, атаковавшие мозг, помешали окончательно расслабиться. Чимин оказался искусным любовником, но именно это и не давало покоя. Даже пугало. Юнги намеревался выяснить, что произошло в жизни Пака до того, как мальчишка оказался в его квартире. И он обязательно сделает это, но чуть позже. А пока Юн проваливался в дремоту, робко прижимая к себе тёплое тело любовника, зарывшись носом в пушистые волосы и вдыхая их аромат.

***

      Мерзкое жужжание прорывалось сквозь сон, в который Чонгук провалился, казалось, всего несколько минут назад. Однако, приоткрыв глаза, Гук сквозь незашторенное окно увидел, что солнце уже высоко, а когда он закрывал глаза, небо едва серело над горизонтом.       — Да, — хрипло выдавил Тэхён, приняв вызов. — Где? — спросил он и, выслушав ответ, бросил: — Выезжаю.       Откинув телефон обратно на тумбочку, мужчина резво поднялся с кровати, толкнув при этом Чона в плечо.       — Поднимайся. У нас новая жертва.       Гук зарылся лицом в подушку, прячась от ярких солнечных лучей, и пробормотал:       — Твою мать, ну почему маньякам никто не рассказывает о существовании выходных?       Сегодня, в воскресенье, Чонгук планировал хорошенько выспаться и отдохнуть от беготни по развлекательным заведениям Пусана, но у психа-убийцы явно оказались на него свои планы.       — Подкинь меня до бара, — попросил Гук, приглаживая пятернёй растрепанные волосы, когда машина Тэхёна уже выезжала на дорогу. — Надо заехать домой, переодеться.       Чонгук так и не принял душ с дороги, ещё и после секса слишком лениво было, и единственное, чего хотелось, — добраться до подушки, хотя он вполне мог бы обойтись и без неё. Но показываться в таком виде перед начальством не стоило. Всё же необходимо поддерживать репутацию, несмотря ни на что.       — Заодно и Джисона разбужу, — добавил он и не заметил, как губы Тэхёна поджались в тонкую линию.       Однако квартира встретила его пустотой и безмолвием. Хана и след простыл. Лишь смятая постель указывала на то, что парнишка явно спешил, потому что обычно тщательно заправлял её. Чонгук несколько минут стоял в спальне, вспоминая произошедшее прошлой ночью. Поцелуй до сих пор обжигал его губы, а внизу живота стягивался тугой узел возбуждения. И это несмотря на ночь, бурно проведённую с Тэхёном, который оказался на редкость умелым любовником, сделавшим всё, дабы Чон получил максимальное удовольствие. И вчера, в темноте ночи и под действием выпитого алкоголя, всё именно так и было. Зато сегодня, при свете дня, в спальне Джисона Чонгук чувствовал себя предателем. Мальчишка открылся ему, фактически признался в своих чувствах, а вместо ответной реакции Чон просто бросил его в одиночестве и отправился в постель к другому.       Неправильно! Всё неправильно! Но если бы Чонгуку представилась такая возможность снова, он ничего не изменил бы. Даже сегодня он пребывал в уверенности, что Джисон слишком молод для него. Да и ни к чему давать ложную надежду. Как только расследование завершится, Чон вернётся в Сеул, а там наверняка подоспеет очередной маньяк с новой порцией жертв. Чонгук ведёт подобный образ жизни последние лет семь и менять ничего не намерен. А это значит, что Джисона ждёт разочарование и разбитое сердце.       Чонгук решительно покинул спальню парня, затолкнув тепло и сожаление поглубже внутрь себя, и отправился в душ, после чего быстро надел свежую одежду и вышел из квартиры.       На этот раз тело жертвы обнаружили собачники, прогуливавшиеся в парке воскресным утром. Ещё за несколько десятков метров Чон заметил скопление автомобилей и патрульных, огораживавших вход в парк жёлтой лентой. Припарковавшись на свободном месте, Гук сразу же направился в гущу событий, следуя указаниям патрульных.       Джисона Чонгук заметил сразу. Парень стоял чуть поодаль от основной следственной группы в составе шефа Кима, эксперта и Тэхёна, внимательно изучавших место происшествия.       — Привет, — поздоровался он, остановившись возле бледного Джисона.       Парень явно ещё не отошёл от вчерашней попойки, мало того, Чон бы не удивился, если бы узнал, что после его ухода Хан продолжил возлияния. Ещё и вид тела жертвы добавил своё воздействие на чувствительного сержанта.       — Ты как? — заботливо поинтересовался Гук, однако в ответ получил молчание и злобный взгляд из-под бровей.       — Чонгук-щи, — окликнул Гука шеф Ким, и тот вынужден был отойти от Хана, пусть и против воли.       — Что тут у нас? — поинтересовался Чон, глядя на тело, завёрнутое в несколько слоёв полиэтиленовой плёнки.       — Девушка, на вид лет двадцать–двадцать пять. Без документов, без одежды, без личных вещей, — ровным голосом сообщил Сокджин, будто зачитывая меню в кафе, куда они все вместе пришли позавтракать. — Причина смерти — порез на шее. Идеальный, должен заметить. Наш псих совершенствуется.       — Он не псих, — нервно возразил Чонгук, присаживаясь и кончиком ручки отодвигая плёнку с лица жертвы. Помутневшие, некогда тёмно-карие глаза всё ещё смотрели из-под полуопущенных век в безоблачное синее небо, проглядывавшее сквозь широкие кроны деревьев.       — Как по мне — псих, ещё и какой, — зло бросил Сокджин. Внезапно сквозь внешнее равнодушие отчётливо проявились бушевавшие в душе криминалиста злость и ярость. — Кто ещё может творить такое с молодыми красивыми девушками и парнями, которым ещё жить и жить!       Чонгук не стал спорить, видя негодование эксперта. Тем более, что шеф Ким недовольно поморщился, учуяв перегар.       — Что-то ещё? — спросил у Сокджина Гук, но тот покачал головой, бросив:       — Только после вскрытия.       Следственная группа покинула место обнаружения очередной жертвы через пару часов после того, как тело увезли. Все, даже шеф Ким, опрашивали людей в поисках свидетелей, осматривали окрестности в надежде отыскать хоть что-то, указывающее на преступника, однако всё было как и в предыдущих случаях: никаких особых следов не обнаружили.       Назначив совещание на полдень, надеясь к тому времени уже получить первые результаты от Сокджина, шеф Ким распустил всех, а сам отправился в отдел. Чонгук перебросился парой слов с Тэхёном, отклонил его предложение позавтракать вместе и едва успел перехватить Джисона, уже садившегося в патрульную машину, что вчера доставила их домой.       Хан попытался сопротивляться, однако стоило Чону сердито зашипеть, приказывая сесть в его автомобиль, и парень послушно зашагал к «хёндэ».       — Сколько ещё ты вылакал вчера? — недовольно поглядывая на опухшее лицо Джисона, рявкнул Чонгук, усевшись за руль.       — Вас не касается, — бросил парнишка и, пристегнувшись, отвернулся к окну.       — Ещё как касается, — возразил Гук, резко срывая машину с места. — Я несу за тебя ответственность!       — Ни хрена вы не несёте! — зло рявкнул младший. — Вы мне не отец. Вы мне вообще никто!       Чон нахмурился. Что произошло с милым тихим Джисоном, пока его не было рядом несколько часов? Какой демон в него вселился? Неужели это он, Чонгук, своими корявыми действиями всего за один грёбаный поцелуй изуродовал милого ребёнка, превратив его в истеричного психа? По-другому Хана оказалось трудно назвать.       Гук отказывался разговаривать с парнем в таком тоне, но обязан был что-то предпринять. И лучше всего им сейчас пребывать где-нибудь подальше от людских глаз, чтобы не привлекать к себе ненужное внимание.       Выехав на трассу, Чонгук проехал ещё несколько километров и свернул с дороги в лес. Несколько минут по грунтовке, и они оказались на берегу озера, которое Гук присмотрел ещё во время исследования места обнаружения предыдущей жертвы, находившегося неподалеку. Остановившись в паре метров от кромки воды, он заглушил мотор и вышел из машины. Закурил, глядя на спокойную водную гладь, в которой отражалось чистое небо с редкими облаками на нём.       Джисон выдержал несколько минут, после чего тоже вышел и остановился недалеко от Чонгука, неловко переминаясь с ноги на ногу.       — Можно? — попросил он, когда Чон достал очередную сигарету из пачки.       Вытянул одну, несмотря на удивлённо приподнятые брови Гука, и прикурил от предложенной им же зажигалки. Он выждал ещё какое-то время, прежде чем нарушить молчание:       — Простите, капитан, я не должен был так говорить.       — Не должен был, — подтвердил Чон, отвернувшись, дабы не смущать парнишку своим пристальным взглядом. Тому и без того извинения давались с огромным трудом.       — Вы так и не пришли прошлой ночью. Я переживал, — пояснил Хан своё поведение. — К тому же вы машину оставили возле бара.       Чонгук посмотрел на Джисона, собираясь ответить, но парнишка опередил его, вновь заговорив:       — Вы не здешний, а местная шелупонь ой как не любит чужаков. С вами могло произойти…       — Как ты сказал? — перебил его Гук, прищурившись.       — Я просто переживал за вас, как бы не случилось чего, — поспешно затараторил Хан, опасаясь, что сболтнул лишнего и тем самым неосознанно оскорбил капитана, однако тот уже не слушал:       — Чужаков не любят, говоришь? — буркнул Чон и уже громче скомандовал, отшвырнув в сторону недокуренную сигарету: — Садись в машину!       Всю дорогу до отдела Джисон не смел произнести ни звука, удивлённо пялясь то на мелькавшую с огромной скоростью дорогу, то на капитана, губы которого беззвучно шевелились, будто он что-то говорил самому себе. Парнишка отчаянно силился понять, что именно так взбудоражило Чонгука, заставило сорваться с места, позабыв о позорном поведении самого Хана, но так и не нашёл логичного объяснения. И лишь в кабинете шефа Кима, куда Джисон вошёл вслед за капитаном, всё прояснилось.       — Он местный, — игнорируя приветствие, бросил Чон, подходя к столу и глядя Намджуну в глаза.       — Что? — недоумённо переспросил тот, прерывая телефонный разговор.       — Убийца — местный, — уже более отчётливо повторил Чонгук, упираясь ладонями в столешницу.       — Так, погоди, — остановил его шеф. — Ты же сам говорил, что сюда тела просто подкидывают, а убивать могут где угодно.       — А я и сейчас не отказываюсь от этого, — подтвердил Гук. — Но убийца не просто так выбрал Хаман. Он здешний. Чувствует себя здесь хозяином, как у себя дома, а, значит, может следить за ходом расследования из первых рядов. Не удивлюсь, если он даже сегодня был в толпе зевак.       — Допустим, это так, — согласился Намджун, расхаживая взад-вперёд вдоль окна. — Нам-то это что даёт?       — Подумайте сами, шеф, — произнёс Чонгук уже менее возбуждённым тоном. — Где легче искать убийцу: в четырехмиллионном Пусане или здесь?       К началу совещания Чонгук с Джисоном на буксире уже подготовили список критериев для поиска, который капитан и огласил, как только все расселись по местам.       — Итак, мы ищем мужчину от тридцати до сорока, родившегося в Хамане или, по крайней мере, прожившего тут как минимум лет двадцать. — Чонгук обвёл взглядом присутствующих, отчётливо проговаривая: — Он приятен в общении, привлекателен. Занимает далеко не рядовую должность, к тому же имеет постоянный контакт с людьми. Он образован, причём его профессия тесно связана с хорошей психологической подготовкой.       — Что это значит, капитан Чон? — переспросила Им Чону, единственная девушка в следственной группе.       — Это значит, что вы должны внимательно изучить дела всех жителей города, кто занимает более или менее высокую должность. Управляющий торгового центра, владелец мясной фабрики, директор школы или заведующий детского сада. Нас интересуют те, кто получил хорошее образование в крупном университете. — На удивлённые взгляды Чонгук ответил: — Наш преступник умён и амбициозен, а это значит, что он должен был быть лучшим студентом в лучшем вузе. На меньшее он бы не согласился.       — Я понимаю, что Хаман сравнительно небольшой, — вмешался Тэхён, лениво развалившийся на стуле, забросив ногу на ногу. — Но даже в нашем маленьком городке под это описание подойдут сотни, если не тысячи.       — Отфильтруйте всех, кто ниже метра семидесяти и выше метра семидесяти восьми, у кого слишком тёмные или слишком светлые волосы. Полные тоже не наш вариант, — продолжал инструктировать Чонгук. — Останется совсем немного.       К моменту, как Чон закончил, появился Сокджин с первыми результатами по новой жертве.       — Убитая — предположительно О Ёнсу двадцати трёх лет, жительница Кимхэ, — начал Джин, сменив Чонгука у доски. — Официальное опознание пройдёт только через несколько часов, когда приедет её начальник, однако, судя по фотографии в заявлении о её исчезновении, это именно наша жертва. Одинока, родители погибли, ещё когда О Ёнсу была ребёнком, воспитывалась бабушкой, но недавно и она умерла. Девушка работала на центральном городском рынке в магазинчике женской одежды. Неделю назад не вышла на работу, но о её исчезновении заявили только в среду. Начальник думал, что она опять загуляла. Такое уже случалось несколько раз на протяжении последних месяцев, но через пару дней девушка возвращалась.       — Убита так же, как и остальные? — вмешался Чонгук, до этого внимательно слушавший доклад эксперта.       — Практически. Тот же коктейль в крови, многочисленные травмы на теле, некоторые даже недельной давности. У девочки перерезано горло, орудие убийства на девяносто процентов то же, что и в предыдущих двух случаях. Убита была двое суток назад, но на место обнаружения подбросили только сегодня. — Сокджин говорил чётко, ровным голосом, стараясь не упустить ни единой мелочи. — Привезли жертву на машине, тело не волокли, а несли, возможно, двое. Мои парни выделили несколько следов, оставленных примерно в одно время и в одном направлении. — Джин сделал небольшую паузу, заглядывая в свой отчёт, чтобы проверить, о чём ещё не упомянул: — Кстати, если у девушки и был секс, то не ранее, чем за неделю до смерти, и по собственному согласию.       — А вот это что-то новенькое, — протянул Чонгук. — Если это не сексуальное насилие, тогда что?       — На сто процентов сейчас я гарантировать не могу, но… — Сокджин сделал многозначительную паузу. — Осмелюсь предположить, что умерла девочка от сердечного приступа в результате сильного испуга или болевого шока. Или и того, и другого вместе взятых.       — А как же перерезанное горло? — прищурившись, поинтересовался Тэхён, до этого лишь молча внимавший словам Чонгука и Сокджина.       — Либо убийца просто не понял, что она уже мертва, либо решил не нарушать ритуал, — пояснил Джин.