На тёмной стороне / On the dark side

Чонгук припарковался у знакомого уже бара и заметил Юнги сразу же, как вошёл в прокуренное помещение. Молодой человек сидел на привычном месте и выглядел еще хуже, чем обычно. Мешки под глазами на фоне бледной кожи выделялись темными пятнами, придавая лицу изможденный вид. Пересохшие, потрескавшиеся губы выдавали длительное пребывание на открытом воздухе. Да и в целом Юнги еще больше осунулся с момента последней встречи, как будто разом на него свалились все тяготы мира. Гук опустился на стул напротив молодого человека, заказав предварительно чашку кофе, и закурил. — Ну что, посмотрел? — спросил Юнги спустя несколько минут, в течение которых оба мужчины молча курили, потягивая довольно неплохой на вкус кофе. — Посмотрел, — Чон кивнул в подтверждение своих слов. — Но ничего определенного сказать не могу, уж прости. У меня слишком мало информации. — Но она может быть жертвой того же психа, что орудует сейчас? — не скрывая раздражения, сипло проговорил Юнги. — По крайней мере, я не стал бы исключать этого, — глухо отозвался Гук, зачесав пятерней волосы назад. — Но я пока ничего не говорил об этом шефу. Никто вообще не в курсе, что я видел материалы по делу твоей сестры. — Ясно, — выдохнул Юнги, опустив взгляд. — Я, в общем, другого и не ожидал. — Да погоди ты, дай мне немного времени, — начал было Чон, однако его собеседник отмахнулся, давая понять, что это неважно. — Проверь хотя бы этого гребаного профессора Чона, — язвительно буркнул Мин. — Последние три дня я околачивался возле клиники, где он работает. И сегодня мне наконец повезло. — Гук внимательно посмотрел на собеседника, ожидая информации. — Я разговорил одну медсестричку. Так вот, она сказала, что этот профессор держит в напряжении все руководство клиники своей навязчивой идеей о новом методе лечения психических расстройств. — Что за метод? — раздраженно поинтересовался Чонгук, видя, что Юнги не спешит раскрывать все карты, неторопливо покрутив в пальцах сигарету, размяв табак и закурив. — «Метод полного погружения», как она это назвала, — выпустив струю серого дыма, ответил Мин. — По научному повторить не смогу, но это звучало довольно устрашающе. Что-то вроде воссоздания ситуации, приведшей к расстройству. — Это как при изучении иностранных языков? — недоверчиво хмыкнул Чонгук, пытаясь понять, каким образом можно пытаться воспроизвести сцену из прошлого. — А черт его знает, — фыркнул Юн. — Потому и говорю, что его надо проверить и допросить на предмет его этих учёных изысканий. Гук достал телефон и открыл список жителей Хамана, которым посчастливилось пополнить ряды подозреваемых по делу. Пробежав по именам взглядом, он удивленно приподнял брови и прошелся по списку еще раз, однако так и не встретил имени Чон Хосока, хотя он несомненно подходил по параметрам. — Странно, — протянул Гук, на всякий случай еще раз просматривая имена. — Он должен быть тут. — Где? — Юнги перегнулся через стол, пытаясь заглянуть в экран телефона, однако Чон заблокировал его. — Ты же понимаешь… — Понимаю, тайна следствия, — буркнул Юн, опустившись на место. — И плевать, что я могу помочь в расследовании. — Я лично проверю профессора, — пообещал Чонгук. — И дам знать, если узнаю что-то по делу Шейлин. Мужчины попрощались и вдвоем вышли из бара, направившись каждый к своей машине. Юнги уехал сразу же, а Гук еще какое-то время сидел в автомобиле, просматривая файл с биографией профессора Чона. Тридцать семь лет. Родился и вырос в Хамане, с отличием окончил факультет психологии Сеульского медицинского университета. Пять лет после учебы стажировался в различных клиниках страны и зарубежья. Год в Японии, несколько месяцев в Таиланде и даже полгода в Штатах. Чуть меньше десяти лет назад вернулся в Хаман, где унаследовал дом и немаленький капитал после смерти родителей, однако свою практику так и не открыл. Вместо этого устроился на работу в психиатрическую клинику Пусана сначала рядовым психиатром, а спустя несколько лет занял должность главного врача. Произошло это четыре года назад. Именно тогда Профессор Чон начал читать лекции по психологии и психиатрии по всей стране, а также публиковаться в медицинских изданиях со своими статьями. Никогда не был женат официально, хотя много лет жил гражданским браком с Чан Миён, являвшейся его ассистентом вплоть до позапрошлого года. Детей у пары не было, а госпожа Чан, не изменяя своим предпочтениям, уже несколько месяцев счастлива в браке с профессором Сеульского университета. Сделав определенные выводы из прочитанного, Чонгук выехал с парковки, однако направился вовсе не к дому Джисона, а в противоположную сторону. — Хм, признаюсь, не ожидал, — проговорил Тэхён, увидев капитана на пороге своего дома в столь поздний час. Мужчина явно только что принимал душ, поскольку из одежды на нем оказалось только небольшое полотенце, обмотанное вокруг бедер, а с густых волос, слипшихся сосульками, спадали прозрачные капли, сбегая по груди и плечам вниз. — Ну, проходи, — на первый взгляд безразлично бросил он, распахивая шире дверь. Но Гук успел заметить блеск возбуждения в карих глазах, который уже видел однажды. — Почему его нет в списках подозреваемых? — без долгих рассуждений спросил Чонгук, ткнув в лицо следователя свой телефон с открытым файлом биографии профессора на экране. Тэхён вгляделся в небольшую фотографию, слегка прищурившись, как если бы у него было недостаточно хорошее зрение. — Чон Хосок? — уточнил он, а когда Чонгук кивнул, пожал плечами. — Не знаю, возможно, кто-то проглядел. Или не посчитал нужным включить его туда. — Я же четко дал параметры, — раздраженно произнес Чон, стараясь не смотреть на полуобнаженного мужчину, чье тело походило на статуи древних богов, вылепленные умелыми руками скульпторов. Под медовой кожей перекатывались мышцы, а сама она отблескивала в свете ярких ламп. — Послушай, — прервал Чонгука Тэ, наливая в два стакана немного виски и протягивая один из них собеседнику. — Мало того что Хосок — уважаемый врач, известный не только в нашем захолустье, но и по всей стране. Он к тому же помог раскрыть несколько запутанных дел нашим коллегам из Пусана. — И что? — бросил Чонгук, все же отхлебнув немного обжигающей горло жидкости. — Это не снимает с него подозрений. — Брось, — отмахнулся Тэхён. — Я читал его биографию, — возразил Гук. — Он идеально подходит под профиль. — Ну, знаешь ли, — на мгновение под абсолютным безразличием, расположившимся не только на лице Ким Тэхёна, но и во всем вальяжно двигавшемся теле, промелькнула тень раздражения. — Если следовать твоей логике, то в этот список нам следовало бы вписать и шефа Кима. Намджун прекрасно подходит под тот профиль, что ты составил. — Значит, и шефа проверим на наличие алиби, — проговорил Чонгук, силясь оторвать взгляд от влажных тэхёновых губ с каплей алкоголя, повисшей на нижней, которую мужчина слизал языком. От Тэхёна не укрылось столь пристальное внимание капитана, и он воспользовался моментом перевести разговор на более приятную тему. Залпом допив содержимое своего стакана, Ким со стуком опустил его на столешницу позади себя и лениво стащил полотенце, обнажая упругие бедра. Ладонь мужчины скользнула к паху и бесстыдно обхватила пока еще мягкий член. — И вообще, стоит ли в полночь говорить о работе, если можно найти занятие поинтересней. Чонгук сглотнул, наслаждаясь созерцанием красивого тела. Движения руки Тэхёна были неторопливыми, длинные пальцы лишь слегка сжимали уже твердеющий член, сдвигая крайнюю плоть и обнажая яркую лоснящуюся головку. — Нам двоим не помешает разрядка, — хрипло прошептал Тэ, чуть ускоряя движение руки. — Или ты трахаешь нашего красавчика сержанта? — фраза прозвучала ехидно и с оттенком злости, выбив остатки терпения из Чонгука. В два шага преодолев расстояние, отделявшее его от Тэхёна, Гук вцепился в мокрые волосы, с силой сжав их, дернул назад, заставляя мужчину запрокинуть голову, и впился в шею, обхватив губами отчетливо выделяющийся кадык. Тэ сглотнул и хрипло выдохнул, когда Чонгук нагло оттолкнул его руку и сам начал надрачивать любовнику, срывая стоны с влажных губ, по которым то и дело проходился розовый язык. Руки Тэхёна нетерпеливо расстегнули ремень Гука и спустили его джинсы вместе с бельем, высвобождая уже стоящий колом член. — Смазка? — спросил Чонгук, но вместо ответа получил бутылку с оливковым маслом, ранее стоявшую на столе у плиты. Резко развернув Тэхёна спиной к себе, Чон вылил немного масла на руку, смазывая член, и одним плавным движением вогнал стояк в узкий вход. Не дав любовнику привыкнуть, он начал двигаться резко и размашисто, до ярких пятен вцепившись в бедра Тэ, оставляя на коже отметины от ногтей. — Не смей! — прорычал Гук, заметив, что Тэхён пытается подрочить себе, и тот послушно отдернул руку, упершись ладонями в столешницу перед собой. Вцепившись рукой в шею любовника, Чон вдалбливался в тесное нутро, усиливая нажим и ускоряя темп, а у самого перед глазами стояла картина сидевшего на его бедрах обнаженного Джисона, удовлетворявшего одновременно два члена — свой и Чонгука. Чон отчаянно трахал Тэхёна, не задумываясь о партнере, его удовольствии или о том, испытывает ли тот боль. Все, чего он хотел — наказать Тэхёна за то, что произнес имя, что стало так дорого ему. И наказать себя за то, что после всего, случившегося между ним и Ханом, посмел позариться на другого. Гук не позволил себе ни мгновения передышки, втрахивая Тэхёна в столешницу до онемения в ногах, а перед самым финалом вышел из тела, испытав болезненное опустошение, но все же кончил, пачкая спермой смуглые ягодицы любовника. Оргазм этот даже отдаленно не напоминал то яркое наслаждение, которое мужчина испытал от неумелых рук Джисона. Потому что не смотрел в его глаза, сверкавшие от счастья, не слышал тихих стонов, не вдыхал его запах. Желая еще больше наказать себя за полученное удовольствие, Чон опустился на колени, когда Тэ повернулся, и без лишних телодвижений позволил тому трахать себя в рот. И Тэхён трахал. Резко и душно. До саднящей глотки. Цепляясь в волосы с такой силой, что боль пульсировала в затылке, отдаваясь эхом в висках. Вжимая мужчину лицом в свой пах, лишая возможности дышать. И Чонгук принимал. Точно так же, как несколько дней назад принимал сам Тэхён. Он помнил. И теперь проделывал все то же самое. И наслаждался видом собственного члена, исчезающего между темными губами, блестящего от слюны, обильно стекающей по подбородку. И не остановился, пока не кончил, вогнав член глубоко в горло Гука. А после позволил упасть на спину, рвано хватая ртом воздух. А спустя несколько минут спросил точно так же безразлично, как это сделал в прошлый раз сам Чонгук: — Ты в порядке? Чон кивнул, прикрыв глаза, а потому для него осталось незамеченным чувство, проскользнувшее в темном взгляде. Такое же точно, что появлялось в глазах самого Чонгука, когда он смотрел на Джисона.

***

Юнги заподозрил неладное, еще когда вышел из машины и глянул вверх, где среди темных окон тускло светилось лишь одно, в котором света не должно было быть вовсе. А когда толкнул дверь и понял, что она не заперта, мерзкое ощущение проползло по спине скользкой змеей. В квартире было тихо и темно, если не считать небольшого источника освещения над рабочей поверхностью в кухне и полоски яркого света, пробивавшейся сквозь приоткрытую дверь комнаты, которая всегда была закрыта. А означать это могло лишь одно — Чимин таки не сдержал любопытства и сунул свой нос туда. Юнги широкими шагами пересек коридор, негромко позвав: — Чимин? Заглянув в комнату и заметив распахнутые дверцы шкафа, Мин сглотнул, понимая, как все это должно было выглядеть со стороны. И если для него комната, воссозданная с такой точностью, являлась личным убежищем от постоянно наваливавшейся скорби, куда он приходил, чтобы поговорить с погибшей сестрой, поделиться с ней переживаниями и страхами, пусть и не дожидаясь ответа, то для постороннего человека, не знавшего о произошедшей трагедии, попасть сюда означало получить нервное потрясение. — Черт, — выругался Юнги вполголоса и ринулся обшаривать остальные помещения квартиры в поисках Чимина, а когда не обнаружил его ни в спальнях, ни в ванной комнате, остановился посреди коридора, беспомощно свесив руки-плети вдоль тела и растерянно пялясь в пустоту. — Где же ты, малыш? — прошептал он в надежде услышать ответ пусть даже собственного внутреннего голоса, но, так и не дождавшись его, вылетел из квартиры. Автомобиль медленно плелся по опустевшим улицам Хамана, пока водитель вглядывался в тускло освещенные въезды во дворы и силуэты случайных прохожих, выискивая среди них знакомую фигурку. Но, исколесив городок вдоль и поперек, Мин вынужден был свернуть на заправку, потому как предательски мигавшая красная лампочка топливного датчика возвещала о том, что скоро ему придется топать пешком. Заправив бак до полного, Юнги расплатился, купил две пачки «Мэвьюс», потому как последнюю сигарету выкурил еще полчаса назад, и уже собирался выйти из здания станции, но что-то заставило его вернуться к кассе и спросить: — Вы случайно не видели тут молодого человека? Невысокий, выкрашенные в пепельный волосы? Кассир сначала покачал головой, даже не дослушав, но когда Юнги развернулся и сделал шаг по направлению к выходу, окликнул его: — Погодите, это, случаем, не тот бродяжка, что ошивался тут пару недель назад? Странный такой парнишка с рюкзаком будто с мусорки. — Он самый, — сквозь зубы прошипел Юн, едва сдерживаясь, чтобы не вмазать по ухмыляющейся роже кассира, сделавшего определенные выводы о Чимине, даже не зная мальчика и той жизни, которой тот вынужден был жить с того дня, как потерял родителей. — Он что-то натворил? — все еще мерзенько улыбаясь, поинтересовался мужчина, поправив спавшую на лоб засаленную челку. — Украл у вас что-то? Я так и знал, что с ним будут неприятности. Недаром гнал отсюда поганой метлой. — Просто скажите, вы видели его или нет? — рявкнул Юнги, хлопнув по поверхности прилавка раскрытыми ладонями. — Ну да, — кивнул кассир. — Пару часов назад заметил его на пассажирском сиденье одной машины, пока водитель заливал бензин. — Что за машина? — едва сдерживая растущую панику, спросил Юн, всматриваясь в лицо собеседника, а когда тот наморщил лоб, припоминая, прошипел: — Марка, модель, цвет — хоть что-то?! — Машина этого профессора нашего, — удивленно отпрянув от нервного молодого человека, пролепетал тот. — Чон Хосока? — Ну да, вроде так его зовут, хотя я не знаком с ним лично… — Сука! — прорычал Юнги, охваченный гневом, и вылетел из здания. Уже через минуту автомобиль его летел по направлению к дому профессора Чона, что расположился на окраине городка в самом тихом районе, где те, кто побогаче, смогли выстроить себе островок достатка и неброской роскоши. Дверь ему открыла экономка, которую Юнги тут же оттолкнул и ворвался внутрь, истошно выкрикивая то имя Чимина, то Хосока. — Но господина Чона нет дома, — лепетала женщина, стараясь не отставать от непрошеного гостя. — Если вы немедленно не уйдете, я вызову полицию. Пожалуйста, покиньте дом! Но Юнги будто не слышал ее. Он распахивал двери одну за другой, а их тут оказалось огромное множество, даже слишком для одного человека. И даже если учитывать, что раньше здание являлось семейным гнездышком четы Чон, то у них было всего двое детей, а потому подобные хоромы казались слишком большими для такого семейства. — Последний раз прошу — покиньте дом, господин! — повысив голос, проговорила экономка, уже набирая короткий номер полиции, а когда на том конце ответили, выпалила: — Ко мне в дом ворвался какой-то псих! Но она едва успела закончить фразу, как Юнги вырвал из ее рук телефон и сбросил вызов, после чего со всего размаху швырнул его в стену, отчего гаджет разлетелся на части. — Что вы… — испуганно прошипела женщина, но осеклась, когда посетитель вцепился в ее плечи и толкнул назад, пока она не ощутила опору в виде стены. — Где Хосок? — сипло выдохнул Мин, пристально глядя в испуганные глаза. — Он привозил домой мальчишку лет восемнадцати, блондина? Женщина коротко замотала головой из стороны в сторону, парализованная страхом, но уткнувшийся в нее испытующий взгляд заставил пробормотать: — Господин Чон уехал еще утром и до сих пор не возвращался. — Твою мать! — взвыл Юнги и покинул дом, вернувшись в машину и судорожно соображая, что делать дальше. Первым порывом было поехать в полицейский участок, чтобы заявить о похищении, но стоило доехать до отделения, и эта идея показалась самой безумной из всех возможных. Что он скажет? Что его сожитель, которому едва исполнилось девятнадцать, садился в машину к уважаемому в городе врачу? К тому же психологу? А если еще и поведать, почему Чимин сбежал от него, то и вовсе ситуация покажется неоднозначной. О нем, Юнги, и так по городу ходили совершенно безумные слухи, а тут еще это. — Черт! — ругательство разрезало тишину автомобильного салона, где даже музыка не играла — Юнги выключил ее как ненужный раздражитель, еще когда возвращался после разговора с Чонгуком. — Точно! — выдохнул он, вспомнив про профайлера, и набрал его номер. Однако ответа не последовало. Тогда Мин набрал еще раз, но снова прослушал несколько длинных гудков и включившийся автоответчик. Юнги быстро написал сообщение с просьбой связаться с ним в любое время, и разбитый осознанием собственной беспомощности парень покинул парковку перед полицейским участком, направив «тойоту» по уже привычному маршруту к дому. Другого выбора у него не оставалось, кроме как ждать.

***

— Может, останешься? Я вполне способен на второй раунд, — заманчивым голосом произнес Тэхён, вальяжно усадив на стул свое обнаженное тело и наблюдая, как Чонгук, только вышедший из душа, одевается. — Не интересует, — без малейших эмоций на лице ответил Чон, даже не глянув в сторону говорившего. Пока он стоял под теплыми струями воды в чужой душевой, отмываясь от оливкового масла и спермы, своей и чужой, перед глазами постоянно всплывало лицо Джисона, обещавшего, что закажет пиццу с халапеньо, как любит Гук. И от этого видения становилось тошно при одной мысли, что Гук предал, просто пошел и оттрахал гребаного Ким Тэхёна, так любезно предоставлявшего свое тело всякий раз, когда они оставались наедине. Стоило ли испытанное удовольствие таких душевных терзаний? Нет, потому что никакого удовольствия, кроме физической разрядки, Чонгук не испытал. Еще и многотонное чувство вины, крепко засевшее в душе, давило до болезненных ощущений. А все ради чего? Чтобы не тронуть мальчишку, что так преданно заглядывал в глаза и ловил каждое слово, слетавшее с губ Чонгука? Слишком сомнительно, чтобы войти в разряд положительных вещей. Хотел бы Гук, чтобы кто-то так же хранил его собственное тело и каждый раз ради этой мнимой чистоты предавал, находя желаемое с другим? Вряд ли. — Еще полчаса назад тебя вполне интересовало, — томно проговорил Тэхён, ловко скрывая обиду, кольнувшую в самое сердце. — Извини, наверное, мне нужно было просто уйти, — натянув куртку, ответил Гук ровным тоном. — Брось, к чему сейчас эти ненужные извинения. Мы оба взрослые мальчики, хотели одного и того же. Просто сейчас ты почему-то ломаешься и строишь из себя… — Послушай, Тэхён, — оборвал его монолог Чон. — Я ничего из себя не строю. Да, я сорвался, но ты же ведь сам добивался этого. Иначе не стал бы дрочить у меня на глазах. А я тоже не железный. — А я и не виню тебя, Гук-и, — бархатно проговорил мужчина, и Чонгука передернуло от этого приторного прозвища. — Вот и хорошо, — ухватился за удобную возможность завершить разговор Гук. — Давай просто разойдемся на этой положительной ноте и не будем больше пересекать черту. — Как скажете, капитан Чон, — резче, чем того требовала ситуация, бросил Тэхён и, поднявшись, направился в ванную. — Захлопните за собой дверь. Подавляя неприятное послевкусие от не очень позитивного расставания, Чон сел в машину и сразу же направился домой. Войдя в квартиру, Гук скинул обувь и бесшумно прошел в комнату, где на расстеленном на полу пледе дремал Джисон, лежа на боку и подложив под голову согнутую в локте руку. Рядом с ним стояла коробка с уже остывшей, но все еще издававшей приятный аромат пиццей. — Эй, мужчина, — ласково позвал Чон, потрепав парня за плечо, а когда тот приоткрыл глаза и посмотрел на него сонным взглядом, добавил: — Отправляйся в кровать, все бока себе отдавишь. Джисон нехотя поднялся вслед за мужчиной, но вместо того чтобы отправиться в спальню, обхватил Чона руками за талию и вжался лицом в его широкую грудь, втягивая носом запах. Чонгук успел заметить, как напряглись плечи Хана, прежде чем тот отпрянул и поднял на него подернутый обидой взгляд. — Что?.. — только и успел шепнуть Гук, как парень оттолкнулся от него, делая шаг назад. — Простите, капитан, — тускло проговорил Джисон, отступая еще дальше. — Поддался слабости. — Погоди, — окликнул парня Чонгук, схватив за запястье и не давая уйти. — От вас сексом за версту несет, — пояснил Хан. — Могли бы и не возвращаться. Здесь-то вас ничего интересного, кроме холодной пиццы, не ждет. — Джисон! — позвал Чон, но его голос потонул в гулких шагах босых ног по ламинату и громком хлопке двери. Мужчина запустил пятерню в и без того растрепанные волосы и обреченно вздохнул. А чего еще можно было ожидать? Непроизвольно Гук повел носом, пытаясь уловить тот самый запах, который оттолкнул парня и заставил сбежать, но ничего не почувствовал, кроме въевшегося в кожу аромата оливкового масла, будь оно трижды проклято. В кармане завибрировал телефон, помешав Чонгуку пойти за Джисоном. Глянув на экран, Чон нахмурился, увидев неподписанный номер, но все же какая-то подсознательная тревога заставила принять вызов. — Капитан Чон? — раздался в динамике явно нетрезвый женский голос. — Простите, что беспокою так поздно. — Кто это? — Ли Соён, — ответила звонившая. — Подруга Им Джису. Вы приезжали ко мне с тем молоденьким сержантом. Язык девушки заплетался, а голос звучал хрипло, будто она много плакала, прежде чем позвонить. И Чонгук убедился в своих догадках, когда на том конце трубки громко шмыгнули носом. — Что-то случилось? — поинтересовался Гук, прислушиваясь к звукам на заднем фоне, — будто кто-то набирал воду в ванную. — Просто хотела сказать, что… — девушка запнулась, словно раздумывала, а стоит ли говорить то, зачем позвонила полицейскому. — В общем, — выдохнула она наконец, — я не все рассказала вам. — Я слушаю, — Чонгук старался дать понять, что ждет ее признания, понимая, что молчание не приведет ни к чему хорошему. Если человек пересиливает себя, чтобы сказать то, о чем намеренно умолчал, ему надо отчетливо показать, что это жизненно необходимо. Если же этого не сделать, то он замкнется еще больше и никогда больше не предпримет такой решительный шаг. — Что вы хотели сказать мне? — Это я, — пробормотала девушка. — Я виновата в смерти Джису. Чонгук насторожился. Такого поворота он не ожидал. А всхлипы, все чаще раздававшиеся в трубке, не оставляли сомнений в том, что девушка находилась на пределе и вот-вот сорвется в пропасть. Вода на заднем плане шумела все сильнее, пока вдруг не стихла. — Соён, вы дома? — не скрывая тревоги, спросил Гук. — Да, капитан Чон, где же еще мне быть, — ответила девушка с отчетливо сквозившим сарказмом. — Я уже так давно не выхожу из своей норы, что, кажется, пустила тут корни. — В смысле, давно не выходите? — переспросил Чон, быстро засовывая ноги в ботинки и почти бегом спускаясь вниз по лестнице. Мерзкое ощущение надвигающейся беды толкало его вперед. — Вы же видели меня, капитан, — грустно усмехнулась девушка. — Зачем такому уродливому созданию пугать окружающих. — Вы вовсе не уродливы, — попытался заверить Чон, сев за руль и запустив двигатель. Поставив телефон на громкую связь, мужчина включил навигатор и принялся судорожно искать адрес Соён в истории поездок. — Бросьте, капитан, — отмахнулась собеседница. — Я, конечно, благодарна, что вы пытаетесь поддержать меня, но, поверьте, это уже не имеет никакого смысла. Я все решила. — Вы о чем, Соён? Что вы решили? — с трудом заставляя свой голос звучать ровно, спросил Чонгук. — Не будем об этом, — фыркнула девушка. — Я просто хотела рассказать вам все как было. Может, это поможет найти урода, который сотворил такое с Джису. — Я слушаю вас, Соён, — отыскав нужный адрес и закрепив телефон в держателе, проговорил Чонгук, выворачивая руль и покидая парковку. — Это ведь я должна была быть на месте моей любимой Джи, — пояснила девушка. — Я, а не она. Все получилось совершенно случайно, я не хотела, чтобы так. Голос девушки срывался на сиплый шепот, и в такие моменты Чонгук почти не разбирал ее слов. Он слышал, как собеседница что-то пила в паузах между своими откровениями, и это не улучшало ситуацию. — Я просто хотела немного тепла, любви. Да хотя бы простого секса! — на последней фразе голос сорвался на визг, но тут же снова понизился до полушепота, перебиваемого хлюпаньем воды на заднем плане. — Соён, что вы делаете? — вжимая педаль газа в пол, спросил Гук. — Вы в ванне? — Угу, капитан, — подтвердила девушка. — Вот решила понежиться в теплой водичке напоследок. — Стойте, Соён, — одернул собеседницу Гук. — Что значит напоследок? Что вы надумали? Однако девушка проигнорировала вопросы, направленные к ней, продолжив рассказ: — Джису даже не знала, что я все-таки зарегистрировалась на том сайте. Когда я сказала, что хочу сделать это, она пыталась отговорить меня. Обещала, что уже нашла клинику, где смогут исправить мой… недостаток, — Соён засмеялась, однако эти звуки больше походили на истерику. — Именно так она называла эту уродливую отметину, которой наградил меня сводный братец. Представляете? Недостаток, вот так просто. — Девушка отхлебнула напиток, проглотила его и продолжила: — А знаете, что это такое — видеть отвращение в глазах людей? Когда они старательно отводят взгляд, только бы не смотреть, но все равно то и дело пялятся на это уродство. В такие моменты хочется исчезнуть, только бы не оскорблять других одним своим существованием. — Соён, послушайте, это не так. Есть, конечно, люди, не принимающие и не понимающие, — поспешил успокоить девушку Чонгук. — Однако большинство все же сочувствуют, видя недостатки людей. — Ну вот, капитан, вы тоже называете это недостатком, — шмыгнув носом, ответила девушка. — Для меня же это — страшное клеймо, с которым я так и не смогла смириться даже за столько лет. Чонгук снова услышал, как хлюпнула вода, а следом раздался звук упавшего на кафельный пол металла. — Что это? — встревоженно спросил мужчина, еще сильнее вдавив педаль газа в пол. — Ах, не берите в голову, капитан, — хмыкнула девушка. — И не перебивайте меня, а то я так и не успею рассказать вам всего. Последняя фраза была произнесена каким-то потухшим голосом, наполненным безвозвратным сожалением. И это напугало Чона. Он подспудно понимал, что опоздает, как бы быстро ни гнал машину. Тогда он рискнул: — Соён, мне звонят по второй линии. Я должен ответить, — проговорил он как можно спокойней, чтобы не вызвать у девушки подозрений. — Я поставлю вас на удержание и постараюсь как можно скорее вернуться к нашему разговору. Хорошо? — ОК, капитан, — выдохнула девушка. — Я дождусь. Только поторопитесь, как бы не было слишком поздно. Резко притормозив, Гук съехал на обочину, поставил разговор с Соён на удержание и набрал короткий номер полиции. — Это капитан Чон, — быстро проговорил он, едва его вызов приняли, назвал номер своего удостоверения, продиктовал адрес Ли Соён и выпалил: — Срочно пришлите патруль и скорую. Человек в опасности! — Какая опасность грозит человеку? — не выражающим никаких эмоций голосом поинтересовалась оператор, чем разозлила Чонгука до предела его терпения. — Смертельная! — прорычал он, вновь выруливая на трассу и мгновенно набирая скорость до максимально возможной. — Быстро высылайте патруль и скорую! Если квартира заперта, ломайте дверь! Отключившись с надеждой, что оператор все же не примет это за злую шутку, Чонгук снял с удержания разговор с Соён и, сделав глубокий вдох, спросил: — Вы еще здесь? — Да, капитан, — сипло ответила девушка. — Я же обещала, что дождусь вас. Чонгук свернул вправо, следуя указаниям навигатора. Для этого пришлось немного сбавить скорость, чтобы не слететь с дороги. — Соён, скажите, почему вы считаете себя виновной в смерти Джису? — капитан перевел тему со шрама, уродовавшего лицо девушки, на смерть подруги. Ведь именно для этого Ли и позвонила ему. — Ах да, — усмехнулась Соён. — Я немного отвлеклась. Так вот, я зарегистрировалась на сайте знакомств, хотела найти там мужчину, которого не отпугнет моя внешность. Знаете, на таких сайтах не ищут кого-то для серьезных отношений, а я искренне полагала, что мое тело очень даже неплохо для физической близости, и даже готова была надеть маску, чтобы партнера не смущал мой… кхм, недостаток. Девушка сделала паузу, будто провалившись в темноту. Тогда Чонгук окликнул ее, надеясь привести в чувство. — Да-да, капитан, я пока еще здесь, — чуть слышно проговорила девушка, хотя в голосе ее оставалось все меньше красок, она будто угасала. — Я даже в профиле выставила свою фотографию. Знаете, одну из тех, что привлекает внимание мужчин, в красивом эротическом белье. Джису постоянно дарила мне что-то такое, чтобы порадовать. Каждой женщине порой хочется надеть что-то легкое и прозрачное, даже если просто для себя. Несколько парней сразу откликнулись, начали писать мне комплименты, предлагать встретиться. Но как только я присылала им снимок лица, который они отчаянно просили, они сразу же сливались. — Соён вздохнула. — Это так тяжело, когда тебя отвергают еще до того, как узнают тебя настоящую. Просто из-за внешности. — Это сложно, Соён, — отозвался Чонгук. — Я знаю, как это сложно, когда от тебя отворачиваются. — На самом деле Гук понятия не имел, о чем говорил, просто чувствовал, что должен поддержать девушку, иначе потеряет ее раньше, чем казалось до этого. — И когда очередной мужчина написал мне, сделав несколько комплиментов по поводу моей красивой фигуры, я решила схитрить. Отправила ему фотографию Джису. О, вы бы только знали, как он рассыпался в красивых словах, одаривал меня комплиментами. Это было так приятно, что я не сдержалась. Просто на какое-то мгновение представила, что я — это она, Им Джису. Мы долго общались, несколько недель, прежде чем он предложил встретиться. Сказал, что придет в ресторан. — Соён закашлялась, будто в рот ей попала вода, но спустя минуту продолжила: — Я видела его, капитан. Он просидел в машине возле ресторана несколько часов, видимо, ожидая появления Джису, но тогда у нее был выходной, а я так и не решилась выйти из своего убежища. Наблюдала за ним, прячась чуть поодаль. Вы бы только видели его! Он такой красивый, что я не могла осквернить его своим появлением. Или же просто боялась увидеть отвращение во взгляде. — Соён, вы можете его описать? Того мужчину? — Вам это не нужно, капитан, — хрипло ответила девушка. — У меня есть его фотография. Она в телефоне, я в тот вечер не удержалась, мне так хотелось сохранить ее себе на память. Он присылал мне ссылку на свои фотографии в облаке, вот только у меня не получилось скачать их. А тут такая возможность! — Соён, я уже совсем близко, дождитесь меня, — проговорил Чонгук, заметив, что проехал уже три четверти пути, но девушка глухо закашляла и проговорила шепотом: — Слишком поздно, капитан. Главное, что теперь вы знаете все, и я могу спокойно уйти. А вы, — в трубке послышался сиплый вдох, — найдите этого ублюдка. Он должен поплатиться за то, что сделал с моей Джису. Последнее, что услышал Чонгук, — звук, с которым телефон упал в воду, а дальше тишина.