На тёмной стороне / On the dark side

Тэхён устало потёр ладонями лицо и откинулся на спинку кресла, в котором просидел пять часов кряду не вставая. В кабинете шефа Кима было накурено так, что от дыма резало глаза, но никто из присутствовавших тут мужчин не обращал на это внимания. Уже третий день Намджун, Тэхён и Чонгук работали над составлением списка подозреваемых. Наконец, работа подходила к завершению. — Это последние? — спросил Чонгук, указав на несколько листов, отложенных Тэхёном в сторону, и мужчина кивнул. — Да, и ни один не подходит. — Следователь отодвинул их ещё дальше. — Один уже третий месяц находится на лечении в Сеуле, другой всего неделю назад вернулся со стажировки в Штатах. А третий… — Тэхён сделал паузу, подбирая слова. — В общем, он точно не может быть причастен к нашему делу. — Почему? — недоверчиво поинтересовался Чонгук. — Потому что его похоронили в прошлом месяце, почти сразу после того как обнаружили первую жертву. — Ясно, — выдохнул Чон. — Что мы имеем в итоге? — решил подвести черту Намджун, допив уже давно остывший кофе. — Мы имеем сто шестьдесят семь подозреваемых, чьих алиби у нас пока нет, — проговорил Чонгук, глядя на список, написанный вручную. — Осталось проверить, что каждый из них делал в момент, когда предположительно были совершены убийства, и взять материал для генетического анализа. — Ага, — саркастично выдохнул Тэхён. — После того, как получим все необходимые разрешения, а на это уйдёт не меньше недели. Как раз в этот момент в кабинет ввалился Джисон, нагруженный пакетами из ближайшего кафе и подставкой с четырьмя стаканами кофе. — О, ужин подоспел, — довольно проговорил Намджун. — А то так и с голоду сдохнуть можно. — Здесь бургеры с курицей, — сообщил Хан, выкладывая на стол картонные упаковки, источавшие аппетитный аромат. — С тунцом для шефа, — он протянул бургер Намджуну. — И с халапеньо для капитана. — Сержант лично подал картонную коробочку Чонгуку, а следом и стакан американо с двумя ложками сахара. Он специально оставил в стакане палочку, чтобы наметить нужный кофе. — А где мой латте? — поинтересовался Намджун, но не успел взять протянутый ему стакан, как тот оказался в руке Сокджина, появление которого осталось незамеченным из-за суеты с едой. — Спасибо за кофе, — эксперт растянул губы в довольной улыбке, сделав глоток горячего напитка. — Вообще-то, это был мой кофе, — недовольно проворчал Намджун, поглядывая на подчинённого, однако Джисон умело сгладил обстановку, протянув шефу свой стакан. — Вот, возьмите. Он, правда, с карамельным сиропом. — Но это лучше, чем ничего, — приняв стакан, Намджун поблагодарил сержанта и принялся за свой бургер, пока и на него не совершил нападение Сокджин. Однако, видимо, голодным эксперт не был, потому что даже носом не повёл в сторону еды, продолжая наслаждаться кофе и докладывать появившуюся информацию. — Аналитики таки вскрыли ноут жертвы, — гордо сообщил он, но тут же понизил уровень радости в глазах присутствующих, добавив: — Однако ничего особо полезного там не нашлось. Девушка вела активную переписку с несколькими пользователями на сайте знакомств, и один из них точно наш клиент. Тот самый, чей аккаунт был удалён в день исчезновения Ёнсу. — Кто бы сомневался, — пожав плечами, проговорил Тэхён, активно пережёвывая большой кусок бургера. — Я бы очень удивился, если бы вы нашли там его фотографию, домашний адрес и заодно признательные показания. — Переписка сохранилась? — не обратив внимания на слова следователя, поинтересовался Чонгук. — Да, — кивнул Джин, отхлебнув кофе. — Вот только там нет ничего, что бы прояснило его личность. — И всё же я хотел бы глянуть. — Я уже выслал распечатку вам на почту, капитан. Как знал, что вы пожелаете почитать перед сном. Чонгук уже привык к немного насмешливой манере общения Сокджина, а потому никак не отреагировал на замечание, зато отметил проницательность эксперта. — Итак, — подытожил Намджун. — У нас есть список подозреваемых, который надо как можно скорее проработать. Разделим его и завтра прямо с утра займёмся этим. Мужчины как один кивнули, доели бургеры и, попрощавшись, покинули кабинет. — Что думаешь? — спросил Намджун, когда они с Джином остались наедине. — Думаю, что этот капитан похож на хорошего такого охотничьего пса. И если уж взял след, то выкопает нашего убийцу, как бы глубоко тот не пытался спрятаться. — Не знаю, не знаю, — покачал головой шеф. — Как по мне, то вся эта затея со списком подозреваемых — полная чушь. Это как искать иголку в стоге сена. Мы уже потратили несколько дней на составление этого чёртова списка, неизвестно сколько еще потратим на получение разрешений на проведение анализов. А ведь он может вообще ничего не дать. — Согласен, но это всё же лучше, чем просто сидеть и ждать, когда псих подкинет нам очередное тело. — Сокджин перевёл взгляд со своих пальцев, которые усиленно разглядывал, на собеседника. — По крайней мере, никто не посмеет сказать, что мы ничего не делаем. — Чёрт, — тяжело вздохнул шеф. — Как же я устал. — Он потёр ладонями лицо и зарылся пальцами в тёмные волосы. — Могу предложить горячую ванну и расслабляющий массаж, — понизив голос до бархатного полушёпота, проговорил Джин. — Вы же знаете, моё уютное гнёздышко всегда в вашем распоряжении, шеф Ким. Не дождавшись ответа, Сокджин поднялся и покинул кабинет, точно зная, что сегодняшнюю ночь проведёт не один.

***

— Ну что, до завтра? — нехотя проговорил Тэхён, проводив Чонгука и Джисона до машины капитана. Гук молчал, даже заметив безмолвное приглашение в глазах цвета растопленной карамели, говорящих вовсе не то, что произносил бархатный грудной голос. И кто знает, возможно, если бы Тэхён озвучил молчаливое приглашение, Чонгук и согласился бы. Те три дня, что минули после их с Джисоном путешествия в мир чувственных наслаждений, превратились для Чона в пытку. Хан ощутил вкус удовольствия, а главное, увидел, что Гуку было хорошо с ним, и бросил все свои силы на то, чтобы повторить, а возможно, и продвинуться дальше. Зато сам Чонгук, посмотрев на ситуацию при свете дня да ещё и протрезвевшим умом, решил, что не хочет не то что повторения, а вообще предпочитает забыть о случившемся. Он бы ни за что не посмел сказать, что ему не понравилось. В ту ночь Гук испытал чувства, о которых знал лишь понаслышке из книг и фильмов. Однако настолько же сильно произошедшее напугало его. Чонгук боялся искромсать в клочья искреннее и влюблённое сердце, что билось в груди Джисона так отчаянно. Гук ощущал физически всё, что испытывал к нему парень. Как тянулся и отдавался. С какой преданностью заглядывал в глаза, ловил каждое слово, а после ещё и плавился в его руках. Чонгук оказался не готов брать на себя такую ответственность за чужие чувства и чужую жизнь. Однако в открытую не осмеливался сказать об этом. Ловко уклонялся от поползновений младшего, стараясь в то же время не обидеть его, просто держал на расстоянии вытянутой руки. И вот сейчас он мысленно просил, чтобы Тэхён не стоял рядом с ним столбом, а сделал хоть что-то, дабы снять с Чона ответственность. Но мужчина молчал. — До завтра, — бросил Гук и сел за руль. Машина уже неторопливо кралась по вечерним улицам, немноголюдным в столь по сути ещё ранний час. В девять жизнь в Хамане замирала, давая о себе знать немногочисленными тускло подсвеченными окнами и опустевшими улицами. В то время как в Сеуле она начинала кипеть и переливаться яркими красками ночных витрин клубов и ресторанов. — Капитан, я тут подумал… — начал Джисон, когда автомобиль свернул на улочку, ведущую к дому. — Может, стоит ещё раз съездить к той девчонке с рынка, показать ей фотографии подозреваемых? Понимаю, что затея далеко не лучшая, это ведь не три человека. — Хан повернулся и принялся пристально разглядывать профиль Чонгука. — Но вдруг нам повезёт, девчонка ведь видела его. Гук слушал парня вполуха, а сам думал о том, насколько чётко тому удавалось разграничивать профессиональную сторону жизни от приватной. В отделе Джисон обращался к нему в основном по званию, реже по имени, однако уважительно при этом. Зато стоило им переступить порог квартиры, и Хан превращался в соблазнительного куртизана с босыми ногами и развратными майками, нагло мелькавшего перед глазами теперь уже не капитана, а просто Чонгука, заставляя лихорадочно сглатывать скапливавшуюся во рту слюну и безуспешно подавлять возбуждение. Стоило представить, что предстоящий вечер превратится в очередное противостояние, и желание сбежать стало непреодолимым. Чон припарковался перед домом, но глушить мотор не спешил. — Обсудим это завтра на утреннем совещании, — пообещал Гук, избегая смотреть на Хана, заподозрившего неладное. — Хорошо, капитан, — пробормотал парень. — Знаю, что это дело утомило всех нас. Мы действительно нуждаемся в отдыхе. — Джисон будто сбросил с себя маску, скрывавшую истинные чувства, и, повернувшись, улыбнулся, заглядывая мужчине в лицо. — Я придумал: мы сейчас закажем пиццу, огромную, острую, как ты любишь. — Хан окончательно превратился в обычного парня, не связанного с Чоном служебными обязанностями. — Будем жевать и смотреть новый марвеловский шедевр. А то я уже три месяца собираюсь посмотреть, но всё никак не получается. Чонгук едва сдерживался, дабы не поддаться столь заманчивому предложению. Однако ещё один вечер в компании этого соблазнительного создания грозил мужчине приличным нервным срывом, седыми волосами на голове и заметно подорванным сердечным здоровьем. Он подозревал, что подомнёт парня под себя ещё до того, как приедет доставка из пиццерии. И ещё чётко понимал, что ничем хорошим их связь не закончится. И словно спасением из ниоткуда раздался телефонный звонок. — Слушаю, — ответил Гук, приняв вызов от незнакомого номера. — Доброй ночи, капитан, — хрипло поприветствовал Юнги, чей голос Чонгук не спутал бы ни с чьим другим. — Можем встретиться? У меня появилась кое-какая информация. — Сейчас? — уточнил Гук, и Юнги подтвердил: — Да, там же, где в прошлый раз. — Хорошо, — Чон кивнул. — Буду через десять минут. — Сбросив вызов, Чонгук кинул телефон в подстаканник и повернулся к Джисону. — Это Юнги. У него появилась какая-то информация, — пояснил зачем-то мужчина, чувствуя укол совести, что сорвал младшему планы. — С вами я, понятное дело, поехать не могу, — утвердительно проговорил сержант, надув губы. — Ты знаешь его лучше меня, — произнес Гук, удивляясь тому, насколько мягко прозвучал его голос. Мужчина даже шутливо потрепал парня по голове, взъерошивая шевелюру. — Он и мне-то не особо доверяет, а тех, кто знаком близко, и вовсе избегает. — Знаю, — буркнул Джисон. — И все же я закажу пиццу. С халапеньо. Хан выбрался из салона автомобиля, но не ушел, пока габаритные огни не скрылись за поворотом.

***

Чимин лениво отбросил пульт, устав бездумно щелкать по каналам. За целый день ничегонеделания он устал больше, чем если бы несколько часов разгружал вагоны. Потянувшись на диване, Пак прикрыл глаза, надеясь, что уснёт, но веки сами поднялись. Организм устал отдыхать и требовал действий. Энергия, скопившаяся в теле, просилась наружу. Чимин поднялся и прошел в кухню. Приоткрыв духовку, разочарованно подумал о том, что мясо, с такой любовью приготовленное на ужин, уже безнадежно остыло, а Юнги даже не думал возвращаться. Парень вообще понятия не имел, явится ли Мин хотя бы переночевать. Последние пару дней тот приходил под утро, а спустя несколько часов тревожного сна снова покидал квартиру, не говоря Чимину ни слова. Младший старался не злиться, но получалось плохо. Точнее, не получалось вовсе. Даже зная, что Юнги пытается самостоятельно расследовать дело, которое даже полиции оказалось не по зубам, Чимин не мог перестать думать всякое разное. И мысли эти не давали покоя. Решив принять душ в надежде, что все же скоро Юнги появится дома, парень застыл на пороге ванной, когда его взгляд упал на дальнюю по коридору дверь. В который раз за эти несколько дней с момента, когда Мин застукал его за попыткой открыть комнату, Чимин сдерживался, чтобы все же не влезть внутрь. Но сейчас ноги сами понесли Пака туда. Присев, парень посмотрел на замок, раздумывая, как бы незаметней его вскрыть. Годы в приюте так или иначе не прошли бесследно. Приходилось и в кухню пробираться по ночам, дабы урвать кусок заветрившегося кимпаба или хотя бы пару ложек недоеденного за ужином риса. Или же выбираться на улицу, чтобы в компании таких же, как он, ребят просто прогуляться по ночному парку, который раскинулся как раз напротив их здания, и вдохнуть свободу. Метнувшись в кухню, Чимин, вооруженный ножом, вернулся в коридор и вновь опустился на колени. Замок оказался детским. Просунув лезвие между дверным полотном и коробкой, Пак приложил немного усилий, нажал несколько раз на язычок, и задвижка поддалась, звонко щелкнув. Чимин поднялся, надавил на ручку и неуверенно толкнул дверь, ощущая, будто открывает ящик Пандоры. Темнота в комнате стояла непроглядная. Да Пак и не ожидал ничего иного. Когда в последний раз Чимин был на улице, то заметил, что шторы на окне плотно закрыты. Нащупав выключатель, парень зажег свет и замер на пороге, разглядывая обычную на первый взгляд обстановку. Обычную, если не считать того, что она явно принадлежала девушке. Поначалу Чимин не придал этому значения. Подумаешь, что такого необычного в белоснежной мебели с розовыми вставками, в плакатах айдолов на стенах, во всяких безделушках вроде мягких игрушек и в разбросанной по столику для макияжа косметике. Парень прошелся взглядом по аккуратно заправленной нежно розовым покрывалом кровати с раскиданными по ней в хаотичном порядке белыми, розовыми и малиновыми подушками. Ступил босыми ногами на белый ковер, пригнув мягкий ворс. Подошел к столу и дотронулся кончиками пальцев до лежавшей там тетради в твердом переплете, ощутив кожей прохладу глянцевого покрытия. Все выглядело так, будто еще с утра в комнате присутствовала хозяйка: наносила макияж, собирала тетради в сумку, примеряла одежду, некоторые детали которой так и остались лежать на стуле возле окна. Настораживало только то, что никакой девушки за все время присутствия в квартире Юнги Чимин не видел. Даже не слышал, чтобы Юн хоть раз говорил о ней или как минимум упоминал в разговоре. Пак старательно отгонял от себя назойливые, словно мухи, мысли, продолжая с едва заметным налетом зависти изучать обстановку. У него тоже когда-то была своя комната, в которой родители разрешали ему обустроить все так, как он сам считал нужным. Его никогда не ругали за плакаты и исписанные граффити стены, на которых Пак тренировался, прежде чем отправиться разукрашивать заброшенные дома на окраине города. И даже допускался небольшой творческий беспорядок, от которого Чимин периодически избавлялся. У него висела такая же полка с книгами и дисками, причем книг стояло на порядок больше, как и здесь. Правда, среди них мало было художественной литературы — в основном учебники по психологии и несколько номеров «Медицинского вестника», самый свежий из которых датировался мартом две тысячи девятнадцатого. Чимин прошел дальше, продолжая исследовать помещение. На тумбочке возле кровати стояла фотография в серебристой рамке, а со снимка на парня смотрело нечто с ярко-красными волосами в форме рваного на концах каре. Пак взял рамку в руки и поднес ближе к лицу, с любопытством разглядывая девушку. Броский макияж больше походил на грим для Хэллоуина, а септум и кольцо в нижней губе добавляли остроты внешнему виду. Парень усмехнулся, подумав, что встреть он эту девушку на улице, в жизни не сказал бы, что ее комната оформлена, словно домик Барби. И только в глазах, подведенных жирными черными стрелками, сквозила едва уловимая мягкость. Пальцы Чимина запутались в собственных высветленных волосах, когда сердце кольнула мысль, что эта девочка со снимка чем-то напомнила его самого. Он давно уже натянул маску, под которой умело скрывал свое истинное лицо, а главное — душу, дабы никто не смог добраться до нее и искромсать в кровь. И только рядом с Юнги позволил себе немного приспустить ее, взглянув из-за пределов прочного кокона на реальный мир. Вернув рамку с фотографией на место, Чимин подошел к шкафу и, подавив чувство вины, приоткрыл дверцу, но тут же отшатнулся, будто железный кулак врезался ему в грудину. На единственной полке лежала аккуратно сложенная одежда, насквозь пропитанная кровью, потемневшей от времени, а на стенке шкафа висели прикрепленные кнопками фотографии той самой комнаты, в которой находился Пак, и от этих снимков у Чимина по спине прошелся липкий ужас. Кровь была везде. Кровать казалась залитой ею, а яркие брызги расплескались по светлому полу, впитались в ковер. От страха Чимина словно парализовало. Он хотел сбежать отсюда, только бы не видеть этих фотографий, но не мог даже пошевелиться. Его будто пригвоздило к полу, а взгляд словно прилип к снимкам. Умом Пак понимал, что чем дольше он смотрит, тем больший ужас охватывает его. Тем сложнее сдвинуться с места и убежать. Поскорее покинуть это страшное место, которое, казалось, все еще хранило в себе воспоминания о случившемся здесь. А то, с какой точностью была воссоздана обстановка, пугало еще сильнее. Звук автомобильного клаксона, донесшийся с улицы, вывел Чимина из оцепенения, и парень рванул из комнаты, схватил рюкзак, в котором все еще лежало самое необходимое — документы и небольшие сбережения, и вылетел из квартиры, даже не заперев за собой дверь. Выскочив из подъезда, Пак свернул за угол и обошел дом с тыльной стороны, все время озираясь по сторонам. Ему казалось, что за спиной слышатся шаги, тихие, размеренные шаги Юнги. Перед глазами стояло лицо Мина в тот момент, когда он застал Чимина у двери запертой комнаты. В них сквозили гнев и ярость. Тогда парень не понимал, что могло вызвать столь сильные эмоции, но теперь становилось ясно — там, за дверью, Мин Юнги хранил страшную тайну. Чимин даже представить боялся насколько страшную, однако теперь исчезновениям мужчины и его постоянному отсутствию в то время, когда в городе с завидной регулярностью появлялись изувеченные трупы, находилось вполне разумное и от этого еще более пугающее объяснение: загадочный Мин Юнги и есть тот самый псих. Ничего другого Чимину в голову не приходило. Еще и постоянные перепады настроения от гневного, каким Пак увидел мужчину на заправочной станции, когда тот вытаскивал его из машины Чон Хосока и заталкивал в свою, до нежно-романтического, как во время секса, когда Чимин плавился от сладких ласк. Чем больше парень думал, тем больше ему не хотелось верить, что он мог так заблуждаться в отношении Юнги. Ведь по сути этот человек стал первым, кому Пак доверился после того случая с несостоявшимися приемными родителями. И снова так ошибиться? Чимин ускорил шаг, словно пытаясь сбежать от самого себя и от мыслей, наполнявших голову. Он пересек темные, слабо освещенные дворы, пока не вышел за несколько кварталов от дома Юнги. Лишь тут парень позволил себе замедлиться, хотя все еще то и дело оглядывался в ожидании погони. Только сейчас Чимин почувствовал, как все его тело бьет мелкой дрожью. То ли от страха, то ли от холода, потому как в спешке он так и выбежал на улицу в джинсах и футболке с коротким рукавом. А приближавшаяся осень уже давала о себе знать значительным понижением температуры по ночам. Парень поправил лямку рюкзака, что все время сползала, и обхватил себя руками, потирая холодную, покрывшуюся мурашками кожу.