Дорога домой

      Говорят, в самом сердце леса, за буераками да оврагами, ведьмак живет. Лицо ветрами побитое, на груди шрам крестообразный, никогда до конца не заживающий. Волосы белые, глаза жёлтые, взгляд цепкий. Бродит он по лесу с ранней весны до поздней осени в поисках путников заблудших, кровушку для обрядов своих темных добывает...       Ещё и не такие сказы можно услышать в этих краях и самые страшные из них - обо мне.       День выдался ясным, почти по-летнему тёплым, даром что минула лишь середина апреля. Так что я ограничился льняной рубашкой и залатанными штанами, даже волосы не стал прибирать: ветер играл с ними, приятно холодя кожу. В этой глуши пугаться меня было некому, а местные обитатели видели и не такое.       Марго одобрительно каркнула, перелетая с дерева на мое плечо. Потопталась, щёлкнула клювом, легонько прикусила за ухо.       Ворону я отбил пару лет назад у её же сородичей, отказавшихся принимать белоснежную птицу в стаю. Залечил повреждённое в драке крыло, да так она у меня и осталась. С тех пор держимся вместе.       Пока я предавался нахлынувшим воспоминаниям, Марго сорвалась с плеча и закружила над поляной, оглушающе крича. Мой вопросительный взгляд ворона проигнорировала и, не переставая вопить, полетела в сторону чащи.       Прикрыв глаза, я обвел окружающее пространство внутренним взором. Еле заметная кровавая лента петляла у самой кромки леса: пару дней назад волки трапезничали. Расслабился, прислушиваясь к голосу леса, шепчущего мне о... в этот же миг хрипло прокаркала вернувшаяся Марго.       — Милая, у нас гости, — погладил замолкнувшую птицу.              Так и замер, размышляя, пускать или нет. Можно и глаза отвести, да только не отступит тот, кто идет сюда. Охотник пожаловал... на таких, как я. Уверенным шагом по не каждому видимой тропке, увешанный знаками охранными, еле слышно молитву возносящий. К ведьмаку в логово, да с божьим словом идёт, ну не глупец ли.       Редко люди в эти места забредают, а таких и подавно не хаживало. Обратился к лесу с просьбой не чинить идущему препятствий, посмотрю, с чем гость пожаловал.       Он явился спустя несколько часов, застыл на опушке, осматриваясь и продолжая что-то бормотать себе под нос. Я сидел на траве у калитки, рассматривая пришедшего из-под полуприкрытых глаз. Мужчина, молодой, чуть старше меня. Темные короткие волосы, черная рубашка, кожаные штаны, из-за плеча виднеется рукоять меча. На груди — то ли оберег, то ли отличительный знак — кулон с головой волка.       — Проходи, чего застыл? — незнакомец вздрогнул и взгляд его серых глаз скользнул в мою сторону. Увиденное вряд ли пришлось ему по душе, вон как зубами скрипнул. Но подошел ближе и глаз не отвел. Остановился четко на расстоянии взмаха меча. Я хмыкнул.       — Какими судьбами, господин охотник? Неужто повязать ведьмака решил?       Хрипло рассмеялся, а он снова вздрогнул. Отвык я от разговоров, ведь тем, кто одиночество моё скрашивает, слова не нужны вовсе. Марго, будто мысли мои читая, каркнула.       — Как звать тебя? — он мотнул головой, словно отгоняя что-то. Не стоило в глаза мои так долго смотреть, там всякое привидеться может.       — О... — запнулся на полуслове, — Олег.       Надо же, не соврал. Не побоялся, что чары наложу, имя узнав. Хотя к чему мне оно, если в душе его вижу такую тьму, что сам Чёрный Змей позавидовать может.       — Так чего же ты, Олег, охотник на нечисть, позабыл в ведьмачьем логове?       Нахмурился, глаза потемнели, но ответил:       — Проводи меня к воротам в царство Чернобога.       Я оторопел, а через несколько секунд зашелся хохотом трёхголосым. Олег же быстрым движением потянулся к мечу, висящему за спиной, но на полпути остановился. Умничка, понял.       Отсмеявшись и утерев выступившие слёзы, спросил:       — Зачем тебе в те места, охотник? Нет там твоих богов.       — Тебя это не касается, ведьмачье отродье. Твоё дело — дорогу показывать. Все вы, нечистые, туда тропу знаете.       Не понравился мне его ответ, ой как не понравился. Сгноить бы в ближайшем болоте, да болотник недоволен будет.       — Какая же выгода мне с этого, охотник?       — Я заплачу те... — в этот момент я жёстко его перебил:       — К чему золото в этой глуши? С лешаком в карты играть или птице моей для развлечений?       Он плавно опустился на траву прямо напротив меня, тьма клубилась в глазах его. Чуть подался вперед. И произнес:       — Тогда назначь свою плату, тёмный. Или душу мою захотел?       — Может быть душу, а может и тело, — наслаждаясь удивленным видом охотника, ответил я. И облизнулся, заставив того отшатнуться.       — Будь по-твоему, ведьмак, срок только укажи. На всё согласен.       По глазам вижу, что не отступит он. Наизнанку себя и мир вывернуть готов. Ну да это мы еще посмотрим. Многие вещи тут кого угодно напугают, да и я поспособствую.       — Идет. Срока тебе — до Ярилина дня. Станешь тенью моей, всё, о чем ни попрошу — выполнять беспрекословно. Понял?       — Принимаю. Клятву дай, тёмную. Чтобы небо, земля, вода и огонь слышали.       Вот тут уже я отшатнулся, откуда ему о таких вещах знать. Не простой он, этот охотник.       Киваю:       — Хорошо. Вот тебе клятва моя, да услышит её земля, по которой ходим, небо, под которым ходим, вода — источник жизни, и огонь — душа моя. Но если сам её нарушишь, расторгнешь по своей воле, вовек тебе не сыскать больше мест этих. И меня забудешь. Повторяй, Олег, охотник на ведьм.       Протягиваю ему ладонь, он принимает её и повторяет за мной слово в слово, а глаза шальные, дикие. Над головами нашими весеннее небо мгновенно затягивает грозовыми тучами, молнии расчерчивают небосвод. И первые капли дождя падают на землю — уговор скрепляя.