I suoi demoni

       Какого человеку, тело которого сломано пополам, вырвано сердце с языком и исковеркана душа? Отвечаю: хуево. Я никогда не чувствовала себя ещё хуже и паршивее, чем сейчас. Меня облили бензином и подожгли маленькой спичкой, которая тут же вспыхнула, как самый настоящий пожар. Я была обуглена до костей, во мне не было сил, и остатки разума уже покинули меня. Истерика накрыла настолько, что я едва не задыхалась, закрыв ладонями лицо. Мне хотелось вскрыть вены, броситься с крыши, отравиться таблетками. Все, но чтобы никогда больше не испытывать эту изнуряющую и удушающую боль. Леонардо был прав. Лучше бы я выдрала себе все волосы, нежели узнала правду. Она, как нож, даже острее. Безжалостная, колючая, тяжелая, жёсткая… этот список можно продолжать бесконечно. Мне было настолько плохо, что я не могла открыть глаза и ответить тем, кто меня спрашивал. Поджав колени, обнимаю их и утыкаюсь лицом в колени. Я не вернусь в аудиторию. Успокоюсь и пойду домой. Сидеть на парах у меня не выйдет. Я просто не в состоянии сейчас. Я не в состоянии даже жить. Меня ранили настолько, что не хотелось жить! Эта боль сжирала меня. И нет, не быстро, как бы мне хотелось. Она ломала меня по кусочкам и плавила в своём желудке. Я купалась в её желудочном соке и страдала как будто бы заслужила. Как теперь кому-то доверять? Меня накрыло такое сожаление и страх, ненависть и холод, что уже кажется, что все вокруг всегда врали мне и продолжают врать. Вот почему у меня были такие сомнения на счёт Дамиано, вот почему мой мозг сопротивлялся, когда Дамиано целовал меня вчера на своей кухне. Новый поток слез хлынул из глаз, щедро одаривая лицо и пачкая его тушью. Чем заглушить боль? Как избавиться от чувства вины и тревоги, безнадёжности и безысходности? Я ненавижу его, ненавижу этот ебаный мир, ненавижу всех и себя. Никто не заслуживает счастья и любви, добра и тепла. Все врут друг другу. Но в чем смысл? В чем смысл этого тупого спора? Затащить меня в постель, удовлетворить своё эго и выбросить меня на улицу, как последнюю шавку? Какой же он блять урод. Не зря я его так ненавидела. Как же на самом деле легко поверить человеку. Как же легко меня обмануть и пустить по ветру. Но за что? Что я такого сделала Дамиано, что он решил выбрать жертвой меня?! Меня тошнило. От всего. От слез, от запаха освежителя воздуха с экстрактом персика в этой гребаной кабинке туалета, от собственных духов и присутствия здесь. Выворачивало наизнанку. Я буквально разрывалась на части. Прорыдала все слёзы, но они, черт возьми, откуда-то текли вновь и вновь. Мне страшно и больно выйти отсюда. Я не хочу видеть людей и объяснять им что со мной не так. Это с ними не так. Со всеми.        — Эй. — Тихий голос в соседней кабинке. — Виктория? — Кто она? Что ей надо? Откуда знает мое имя? Молчу. Не хочу ничего говорить и делать. — Я слышала ваш разговор с Леонардо, прости. Выйди, мне нужно тебе кое-что рассказать. Это касается Дамиано.        При упоминании его имени в груди все жгло, горло схватывала в стальной хватке невидимая рука, закатывались глаза, горели губы, и я падала с обрыва. Летела туда безжалостно, как балласт, как ненужный никому камень. Меня снова тошнило. Я не выдержала. Из меня вышел весь мой завтрак и недавно съеденный багет с йогуртом. Вонь, стоявшая здесь теперь на месте персика тоже начала душить меня. Хватаю сумку и вылетаю из этой кабинки, едва не выбив ногой дверь. Меня снова тошнит, кружится голова, яркий свет из окна бьет по глазам. Лучше бы я умерла, чем узнала эту чудовищную правду. Ко мне кинулась девушка. Выше меня, очень худенькая и с двумя длинными, русыми косами. Я не могла разглядеть её лица – слёзы застилали глаза. Она схватила меня за шиворот и приставила к раковине, чтобы я не упала. Намочила ладонь в ледяной воде и ударила меня по лицу. Я вырывалась, плакала, кричала, пинала её ногой. Меня душило все: начиная от собственной одежды, заканчивая воздухом. Здесь было невыносимо душно и плохо. Я не могла как следует открыть глаза, все расплывчато и во тьме, как в паутине. Мне все ещё очень страшно. Тело сковала дрожь. Мелкая, ядовитая дрожь. Я вспотела и снова начала задыхаться. У меня начинались судороги в ногах и руках, падаю на пол. На холодный кафель. Все тело снова обуяла дрожь. Господи, да когда же это закончится?! Девочка села рядом со мной, согнув ноги в коленях. Она стянула, как оказалось, перчатки и вытянула две худые ручонки, покрытые вздувшимися, кровяными полосами. Она пыталась покончить собой. Её руки затряслись, я увидела на её лице слёзы.        — Зачем ты это сделала? — Мой голос звучал тихо и грубо, как никогда прежде. Я даже испугалась.        — Я потеряла девственность там же, где и ты вчера. На коленях Дамиано в его гостиной. Это было на прошлой неделе. Боже, как я была счастлива, что он обратил на меня внимание, пригласил к себе. Отдалась ему, как последняя шавка. На следующий день он одарил меня ледяным безразличным взглядом и ушёл. Я убежала домой, проревела двое суток, не выходя из своей комнаты никуда, а потом решилась на это. К сожалению, скорая успела приехать, и врачи спасли меня. Теперь меня отправляют на учебу под строгим контролем, после которой отец забирает на сеанс к психотерапевту, где присутствует вся семья, включая бабушку, которая теперь возненавидела меня. Так что подумай, прежде чем ещё что-то делать.        — Я не вскроюсь из-за него. Слишком много чести для этого ублюдка.        — Молодец. Ты бойкая, тебе удастся справиться с этим. Удачи.        Она ушла, оставив меня одну. Стираю слезинки и вскакиваю на ноги. Смотрюсь в зеркало и едва не падаю снова. Мои волосы были растрёпанны, лицо опухшее и красное. Я выглядела хуже некуда. А чувствовала себя… никак. Я никто, и никак себя не чувствую. Меня просто убили сегодня. Я знала, что в этом есть подвох. Знала, что не может быть в моей жизни все так хорошо. Это блять было очевидно с самого начала, когда Дамиано резко потеплел ко мне и начал приставать. Я жалела о вчерашнем сексе. Дамиано – подлое существо, в слова которого я больше никогда в своей жизни не поверю. Как бы слезно он не умолял меня об этом.

***

       Не помню как мне удалось сбежать из колледжа и дойти до дома. Но проснуться мне удалось за час до прихода Дамиано. За это время я успела как следует отмыть своё лицо, накраситься заново и переодеться. Мне было тошно от мыслей, что он сидит сейчас в своей квартире, которая находится подо мной и пересчитывает полученные евро за секс со мной. Я даже решила включиться в долю к парням, и когда Дамиано придёт ко мне, то вручу ему пятнадцать евро за старания, труд и блестящую актёрскую игру! Он смог убедить меня, завлечь, заманить на конфетку, как ребёнка. Купил меня… если бы меня спросили о чем я больше всего жалею в своей жизни, то без каких-либо сомнений сказала бы, что жалею о вчерашнем дне. Это не день, а дно. Настоящее дно, которое я пробила собственноручно, потеряв разум и совесть в объятиях этого монстра. Он пленил меня так легко и ветрено, как теперь отпустит? Как я смогу отбиться от его демонов? Как забыть его глаза и губы, ощущения на теле и внутри себя? Позвонили в дверь. Конечно это был Дамиано. Мне некого было больше ждать. Что ж, придётся на время стать актрисой тоже. Чтобы завершающим аккордом стала фееричная драма, из которой он узнаёт все, что я сейчас так тщетно скрываю… ну пытаюсь.        — Привет. — Рычит он мне в ушко, крепко прижимая к себе. Я снова чувствую жар его тела и этот дурманящий запах. Ну и как тут держать контроль… — Как ты?        — Привет. Все отлично, как ты? Как себя чувствуешь?        — Прекрасно. Ты классно выглядишь.        — Благодарю.        Он прошёл на кухню и сел за стол. Я выдохнула, заходя сюда за ним. Не хочу это все. Не хочу. Держусь из последних сил, чтобы не схватить сковородку и как следует не врезать ему по затылку. Дамиано сидел как ни в чем не бывало, ждал моего присоединения. Я поставила чайник на плиту и села рядом. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Также тепло и приветственно, как вчера. Внутри все заморозилось от его хищных глаз и блестящих губ. Он выглядел как всегда очень хорошо, даже как будто бы ещё лучше, чем раньше. Мне так хотелось взорваться и высказать все, что я о нем думала. Но нет, не сейчас. Надо выждать момент. Чтобы он этого не ожидал. Встаю, чтобы закрыть окно. Вечером заметно холодает, хоть ещё и середина сентября. Дамиано решил воспользоваться моментом. Подошёл сзади (делаю вид, что не заметила и снова сдерживаю себя, чтобы не треснуть локтем по рёбрам) и притянув к себе за талию, усадил на стол. Повинуюсь, как рабыня и сажусь на край. Дамиано встаёт рядом, слегка подперев собой стол и кладёт холодную ладонь на шею, слегка откинув мою голову назад. Смотрю в его темные глаза и неестественно улыбаюсь. В них было запросто утонуть, они действовали как магнит, как гипноз. Соблазнительно облизывает губы и опускается на мою шею. Оставляет глубокие, влажные поцелуи, слегка покусывая кожу. По телу бежит мороз, но я чувствую как начинаю возбуждаться. Черт, он знает как добиться меня, знает мои слабые места. Выдыхаю, сдерживая стоны в себе и упираясь руками в стол. Дамиано продолжает меня целовать, медленно опускается на колени и целует треугольник груди, выглядывающий из воротника кофты. Как здесь не поддаться искушению? Во мне не осталось сил, и уже почти ничто не сдерживало меня. Одна его рука соскользнула на мою ляжку и заползла под юбку. Спина вспотела, мне хотелось выть. Именно выть. Я не должна возбуждаться и поддаваться искушению. Боль крепко держит меня на цепи у своих ног и не даёт уйти. Слышу как вскипел чайник и шёпотом молю Дамиано остановиться. Он с причмокиванием оставляет последний поцелуй на моей груди и улыбается. Всю кожу неимоверно жгло от каждого его касания губами и руками. На глазах слёзы, ведь губы снова горят и просят его. Каждый его отпечаток оставляет на мне невидимый и очень болезненный ожог. Я буквально задыхаюсь от его одеколона и пропахшей сигаретами кожи. Хватаюсь за его предплечье и спрыгиваю со стола. Дамиано одобрительно целует меня в макушку и возвращается на своё место. Пока я вытаскивала чашки и бросала туда чай, он достал пачку сигарет и начал курить. Я посматривала на его силуэт в облаке дыма и поправляла одежду. Хотелось вырвать из его пальцев эту чёртову сигарету, выкурить до последней затяжки и крепко, страстно поцеловать его. Еле сдерживаю это желание, пытаясь отвлечься. Черт, как же это сложно…        — Как прошёл день? Что там в колледже? — Умничка, Дамиано. Сам завёл разговор, направив его в нужное русло. Благодарю.        — Да как обычно. Ничего нового не было, на лекциях пишем темы и все. Скоро будет большой зачёт по правовой безопасности, сказали, что должны сдать все.        — Ты дашь мне переписать темы всех лекций?        — Посмотрим как себя будешь вести. — Кокетничаю, ставя чашки на стол. Он смеётся и делает новую затяжку. Блять.        — Я соскучился по тебе. — Он притягивает меня к себе за талию и покрывает кофту на животе поцелуями. Чувствую, как чуть ниже затягивается узел, и щеки начинают гореть от новой волны возбуждения. Черт, боюсь, что не устою перед Дамиано!        — Я тоже.        Приторно улыбаюсь, пытаясь вырваться из его рук. Дамиано еле-еле отпускает меня и шлепает по попе. Я засмеялась, выходя из кухни. Поправляю причёску и беру деньги с полки. Снова возвращаюсь на порог кухни и замираю на месте. Дамиано сидит ко мне спиной и все ещё курит. Дым его сигарет впитывается в мои стены и в меня, обволакивает в тёплое облако и успокаивает. Но я точно знаю, что не поддамся искушению. Ни в этот раз, Дамиано. Подхожу к нему со спины и обнимаю за шею. Плавно опускаю купюру пальцами в нагрудный карман куртки Дамиано.        — Это что?        — Моя доля за участие в споре.        Дамиано встрепенулся, оттолкнул меня плечами. Я отошла и сложив руки на груди, широко улыбнулась, почти засмеялась, выжидая его реакции. Он выглядел растеряно, даже испугался. Выдыхаю, готовя атаку. Именно атаку на него. Хочу уничтожить его. Прямо сейчас, на месте. Отомстить за всех обманутых девчонок и за себя в том числе.        — Вик. — Очнулся он, постепенно подходя ко мне. — Послушай меня…        — Нет! Я не буду тебя слушать! — Тут же начинаю орать, растирая по лицу новые слёзы. — Я все знаю! Знаю, что ты за деньги вчера трахал меня. Трахал, как последнюю шлюху! Какая же я дурочка, что купилась на твои поцелуи! Ненавижу тебя! Ненавижу! Как ненавидела, так и ненавижу до сих пор! Ты чудовище, Дамиано, чудовище настоящее! Убирайся отсюда. Больше никогда, слышишь? Никогда ты меня не увидишь! И не поцелуешь, и не прикоснешься! А если попробуешь, то спущу на тебя всех собак! Соберу целую свору и натравлю их на тебя! Они будут раздирать тебя по кусочкам также, как ты меня. Пущу ножи! Сделаю все, чтобы уничтожить тебя! Гори в аду!        Подхожу к нему со спины и толкаю. Дамиано даже не может сдвинуться с места. Он настолько был испуган и взволнован мною, моими словами, что, словно прирос к этому гребаному полу. Я продолжала толкать его, пока он не остановился на пороге. Чувствую, как ему не хочется уходить отсюда, но ничего не могу поделать. Я и так сделала для него слишком много одолжений! Распахиваю дверь и прогоняю окончательно. Дамиано впился ладонями в дверной косяк, удерживая меня. Я остановилась и со всей дури ударила ему кулаком в грудь. Он лишь громко простонал, зажмурив глаза. Я хватилась за ушибленную руку и почти упала на пол. Во мне не было сил, а слезы водопадом стекали по лицу и оставались огромными, чёрными кругами на воротнике кофты. Дамиано опустился вместе со мной, схватил за плечи и поднял. Долго просил, умолял меня смотреть ему в глаза. Но я не могла! Да и не хотела. Меня душили слёзы и обида, боль и отчаяние. Я так хотела уткнуться лицом в его грудь, втянуть запах сигарет и одеколона, поцеловать его губы и пальцы, упасть к ногам. Я становилась его рабыней…        — Вик, послушай меня, пожалуйста.        — Нет! Убирайся отсюда!        — Пожалуйста. Да, я поспорил! Но тогда мы ещё не были знакомы… — бью его в грудь снова и снова в надежде, что ему надоест и он уйдёт.        Мне наконец-то удалось выгнать его на лестничную клетку и закрыть дверь. Громко вскрикиваю от вспоровшей меня боли и падаю на порог. Мне было настолько плохо, что мысль о суициде бродила рядом со мной. Да, блять, да, я влюбилась в него! Полюбила всем сердцем и телом, боготворила за светлые мысли и горячий секс. Восхищалась им, обожала его. И все слёзы, которые льются сейчас и вся та боль, что вырывается из груди – это все последствия моей пламенной любви к нему… Дамиано бил кулаками в дверь, пытался вырвать с корнем ручку, кричал на меня, матерился, умолял, даже, возможно, плакал. Я же была настроена никогда больше не пускать его в свою жизнь. Ору ему как ненавижу его и проклинаю. Откровенно покрываю всеми матами, изливая душу и выпуская боль. Он, в отличии от меня, заслужил это. За дверью тишина. Неужели он оставил меня? Нет. Что? Слышу как бренчит гитара. Что он блять делает? Будет петь баллады, за которые я бы растаяла и простила его? Бред…        — Это то, что я написал сегодня ночью, когда ты ушла. Вик. Пожалуйста. Я не уйду отсюда. Спускай собак, метай ножи, плюйся, бей, обзывай – я не уйду отсюда. — Выдохся он, говоря мне это в дверной проем. Совсем тихо. Так, чтобы это слышали только мы вдвоём. — Ты меня слышишь? Вик?        Я выдохнула, прислоняясь головой к двери. Мне было настолько плохо, что самостоятельно встать не получится. Закрываю глаза и прижимаюсь телом к двери, потому что чувствую сквозь неё тепло Дамиано – он также прижался к ней. Меня это подкупило. Я прижалась так, как прижалась бы к нему, к его горячему телу. Блять ненавижу его до потери пульса, и все равно тянусь к нему, скучаю и хочу. Выдыхаю, вслушиваясь в строчки, которые он так талантливо и старательно напивал. Это подействовало настолько, что я почти открыла дверь.        — … когда я буду лежать на земле, разбитый, Я по-прежнему не буду бояться темноты. Так что плюнь на меня, сорви с меня одежду. Но я по-прежнему не буду бояться темноты. Купи меня, продай меня, сделай со мной все, что угодно, Лишь у тебя есть страх темноты. Ни у нас, ни у меня… Я готовлю свой танец с дьяволом Ещё с того времени, когда был маленьким. Можешь звать меня безумцем, ублюдком, больным – Я произнесу за это тост с бокалом вина. Да, я выпью за тебя, Выпью за тебя, Потому что знаю, что хотя ты ненавидела меня, Ты будешь воспевать мое имя…        Я слушала эти строчки и плакала. Они только про нас. Только про меня, только про него. Он не сможет спеть это ни одной своей шлюхе. Я слушала и плакала. От бессилия и безумия, накрывшего меня с головой. Боже мой, какой сладкий голос. Нет, он точно дьявол. И вчера я, кажется, продала ему свою душу. Я продала душу дьяволу. И теперь навсегда буду принадлежать ему. Он не отпустит меня никогда больше. Я буду его рабыней навсегда…