I suoi demoni

POV Дамиано

       Я ломился к ней в дверь каждый гребаный вечер, выплакал все глаза и сжег все пальцы сигаретами. Не спал ночами, думая о ней и вспоминая её образ. Та единственная фотка в моем телефоне осталась как своего рода талисман. Было плевать, что я пропускал лечение в больницах, толком не ел и не спал. Мне очень важно было выговориться ей, рассказать ту правду (глядя в её глаза), что есть, а не ту, которую ей кто-то там наплёл. Не понимаю, почему меня так сложно выслушать! Я не так уж и много прошу. Когда после очередного вечера она даже не соизволила подойти к двери, я понял, что это конечная. Не стоит пытаться, изводить себя и надоедать ей. Не хочет – не надо. Еле-еле доползаю до своей квартиры и запираюсь. Хлещу виски из горла, закуривая сигарету. Очередная ночь на этой чертовой кухне. Где неделю назад она сидела ровным счетом передо мной абсолютно раздетая, без грамма вещицы на ней и улыбалась. Я смотрел в её бесконечные голубые глаза и просто блять был счастлив, что она у меня есть. Какой же я придурок. Надо было сразу все ей рассказать. Тогда бы Вик не отреагировала так. Веду себя как сопливый идиот! Если ей уже все равно на меня, то почему продолжаю добиваться её? Зачем мне это? Буду жить, как раньше. Ни о чем не беспокоясь, устраивая безбашенные вечеринки и снимая одну за другой студенток. Мда, славные были времена… но с каждым днём я понимал, что просто больше не нуждаюсь в этом. Мне это не приносит такого кайфа, как раньше. Не заводит, не возбуждает, не интересует. А после Вик мне не хотелось прикасаться к телам других, гладить их волосы, кусать их губы. Нет, все это противно и пошло, вульгарно. С ней совсем все по-другому. Вик не сравнится ни с одной из этих давалок. Она особенная. Секс с ней – лучшее, что случалось со мной в этой ебаной жизни. Я вспоминаю её стоны, мягкую кожу, маленький, нежный язычок и схожу с ума. Готов отдать все в своей жизни, лишь бы ещё раз притронуться к ней и поцеловать. Просто прикоснуться своими губами к её губам. Чтобы её пальчики утонули в моих волосах. Чтобы она оттягивала их назад, прижималась ко мне всем своим горящим телом. Я очень хотел её. Курить сигареты без её кокетства и легкости не хотелось. Я продолжал это делать лишь потому, что… не знаю сам зачем это делаю. Просто тупая привычка. Блять, хотел стать для нее надзирателем, сутенером, сущим дьяволом. Чтобы она слушалась только меня, покорялась только мне, обожала и безумно хотела. Но дьяволом стала она для меня, испытывая своим молчанием и непокорностью. Вик самая лучшая и сложная девушка в моей жизни. Я ненавидел её до скрежета зубов, хотел оттрахать и пустить по кругу, словно мы играем в бутылочку. Но не смог. И никогда не смогу её ни с кем делить, никогда и никому не отдам её. Вик только моя и ничья больше. Я приручу её. Обязательно сделаю это снова и не отпущу уже никогда. Не понимаю что такого нашёл в ней. Обычная итальянка… с красивейшими голубыми глазами, невероятной энергетикой, глубоким голосом и чудесным смехом. Ещё ни к одной, кроме Патриции, девушке меня так не тянуло. И то с Вик больше драйва, больше чувств и эмоций. Я так хотел завоевать свою победу, но очень быстро и тупо потерял её… сделаю все, чтобы вновь добиться её. Разобьюсь в кровь, проломлю все стены, задушу собственными руками любого, кто дотронется до неё и убью любого, кто причинит боль, сделаю все, что она захочет, упаду к её ногам, буду целовать каждый сантиметр её шелковой кожи, пока Вик сама не остановит меня и не попросит прекратить. Она нужна мне! Нужна блять! Я без неё словно без кислорода, воды и еды. Мне не нужен был никто. Лишь она. Светлая, счастливая и безумно страстная. Знаю, что надолго меня не хватит, но так хочется трогать её, целовать и трахать. Любить и ненавидеть, боготворить и проклинать. Она свалилась на меня, как снег на голову. Также тихо и неожиданно. Я думал, что больше никогда с ней не столкнусь и вообще не буду нуждаться в ней. Но раз за разом, когда мы виделись, во мне бушевал настоящий шторм, бурлила кровь и дрожь пробирала меня до костей. Первое время я ненавидел её, потому что она вечно путалась под ногами и мешала мне. Потом страшно испугался за неё, когда этот псих с четвёртого курса похитил её и в серьез строчил, что изнасилует. Потом снова возненавидел, когда она сказала, что не нуждается во мне. Была права и имела на это право. Но… это было так грубо и неожиданно, что я просто сбился с толку. Потом поступил с ней точно также, потому что безумно хотел мести. Чтобы Вик также страдала и мучилась. О да, тогда я вышел вперёд и начал выигрывать. Она точно думала обо мне сутками напролёт и проливала слёзы. Я был в этом уверен больше, чем в себе. Потом эта долбанная травма. Но и тогда Вик не осталась в стороне. Она вымолила у Марты пять минут и пришла ко мне. Я видел её красные от слез глаза, слегка трясущиеся руки и боль в глазах. Она очень испугалась за меня, а я за неё. Мы о чём-то долго говорили в медкабинете. Она была напугана, пришла в неистовый экстаз, когда я говорил ту ересь, которую заготовил ещё задолго до того разговора. Только сейчас понимаю, что говорил правду. Ту ебаную правду, которую готов повторять ей каждый день. Вик расплакалась, заткнула меня и убежала с красными от испанского стыда щеками. Напоследок мы плюнули друг другу проклятье на мучения. Я первым пообещал ей, что она безумно будет мучиться, но она не промах, нет, тут же ответила мне взаимностью. И эти «проклятья-обещания» исполнились. Мы оба безумно мучались. Первым сдал я. Мне нужна была она. Я просто сходил с ума в этой квартире. Вик мерещилась (и мерещится до сих пор) мне повсюду, куда бы я не пошёл. В коридоре, в ванной, в спальне, в гостиной. Тогда придумал план, написал парням. О да, приманка получилась на славу и очень хорошо сработала. Вик прибежала ко мне меньше, чем через десять минут и всерьёз начала уборку. Для меня же это был отвлекающий манёвр. Я знал, что в тот вечер мы с ней займёмся сексом. Знал, что она сделает все так, как это было в моей голове. И она сделала. Сделала. Да даже ещё лучше, чем я это представлял и расписывал в своей голове. Покорялась мне без слов и должности, запрыгивала на меня и целовала, кричала и удовлетворялась. То, что было в моей гостиной в тот чертов вечер навсегда останется со мной. Я навсегда запомнил её искрящиеся глаза, блестящие и горячие губы, сладкие стоны и мягкую, молочную кожу. Она была прекрасна и даже больше, чем просто прекрасна. Да блять, да, я ее боготворю. Боготворю даже тогда, когда она меня и знать то не хочет. Но я ничего не могу с собой поделать. Она просто это делает со мной и все. Просто забирает мою душу по кускам каждый день, каждый час, каждую секунду. Не зря меня магнитом тянуло к порогу её двери, не зря я ревел и умолял пустить, выслушать, простить. Меня душила собственная безысходность и глупость. Я вспоминал о ней и буквально выл. Тоска и боль пленили мое тело, а во главе этой страшной смеси стояла Вик. В чёрной мантии, под которой скрывала своё безумно красивое, обнаженное тело.

***

       Сегодня я решил пойти на учебу. Потому что находиться одному в этих четырёх стенах двадцать четыре на семь было просто невозможно. Да, рисковал, ведь знал же, что там она. Но что мне теперь не жить из-за неё? Алкоголь в шкафах очень быстро закончился вместе с сигаретами. Мне бы в любом случае пришлось выходить из квартиры. А так, пойду развлекусь в колледж, встречусь с парнями и разузнаю что нового. Но чем ближе я был к колледжу, тем сильнее меня тянуло обратно домой. Выворачивало наизнанку, терзало грудь, душило горло и вспарывало сердце. Но я же точно был убеждён, что здесь мне станет легче. Смогу вылечить свою «депрессию» какими-нибудь таблетками со вторым размером груди и старше меня на два-три курса. Конечно, я по-прежнему калека, но жизнь не заканчивалась. Появлялась уверенность, что мне удастся забыть эту Вик как будто её никогда и не было.        — Какие люди к нам пожаловали. — Протянула медсестра Марта, с которой я столкнулся в дверях при входе. — Как ты себя чувствуешь? Что говорят врачи?        — Все нормально. Они говорят, что потянул сильно связки, разрыва они не видят.        — Это точно? Просто даже по обычной пальпации виден разрыв связки и, как мне кажется, даже скопление сгустков крови. Тебя не мучают сильные боли?        — Нет, нога практически и не болит. — Нагло вру. Да, на самом деле нога болит и даже очень. Но я пачками жру обезболивающие, запивая их алкоголем и становится хорошо. Это лучшее лечение, которое только существует. — Мне кажется, что я уже опаздываю.        — Да, мне тоже пора. Смотри, осторожно, это очень серьёзная травма. Старайся побольше отдыхать и не перенапрягайся лишний раз. Удачи.        — И вам тоже.        Мы с ней разошлись. Я кое-как поднялся на третий этаж в нашу аудиторию. По-моему, впервые за всю учебу приду перед звонком, а даже, может быть, и раньше препода. Перед входом меня снова начало трясти, забегали по коже мурашки. Привожу дыхание в норму, здороваюсь с парнями и захожу. Мне достаточно привычно поднять голову и увидеть её. Вик сидела на своём месте. Её лицо было мокрое и красное от слез. Она похудела за это время, но не потеряла свою красоту. Все такая же маленькая, худенькая и безумно красивая. Мое тело снова подожгли огнём и оставили безжалостно догорать на солнце, которым была она… остальные одногруппники уставились на меня. Я подошёл к ней и остановился. Разглядывал её, буквально каждый сантиметр, ведь так соскучился по ней. Вик заметила мой испепеляющий взгляд и подняла голову. И снова, снова эти глаза, от которых можно сойти с ума. Вернее, от которых я уже давным давно сошел с ума. Она злится. Безумно злится, скалит зубами и очень тяжело дышит. В её глазах буквально можно заметить “death”, как бы намекая, что мне пора убираться. Но я все ещё стою на месте, продолжая сверлить взглядом. Кто первый сдастся? Вик почти не моргала, кусала щёку изнутри. И даже это она делала безумно красиво и страстно. Я снова запылал огнём. За спиной слышу нудный голос препода и возвращаюсь к реальности. Кажется, он был рад кого-то там приветствовать и предложил начать пару. Кусаю щеки, лишь бы сдержаться и просто пройти мимо Вик. Получилось. Заворачиваю за её спину и сажусь ровным счётом за ней. Рядом сидит этот ублюдок Леонардо и постоянно трется об неё. Меня это безумно бесило. Я так хотел подойти и ударить кулаком ему по зубам. Он не имел никакого права трогать её, обнимать и шептаться с ней. Вик сидела неподвижно, лишь иногда что-то чирикала в своей тетради и отвечала своему соседу по парте. Выдыхаю, сжимаю кулаки. Главное: не потерять над собой контроль, а избить его я ещё успею. После пары, к примеру. Как раз удастся снова заставить весь колледж говорить обо мне и привлечь внимание девушек ко мне. Идеальный вариант. На телефон пришла смска, и я наконец-то отвлёкся от Вик и её язвы мужского пола, сидящей рядом. Брат написал, что мама пошла на поправку и отправил какую-то фотку. Прозвенел звонок, и препод быстро ушёл, собрав вещи в портфель. Да чего же эти дядьки меня бесят. Носят эти портфели, как дельные, нет бы что-то другое придумать. Боже мой… одногруппники наверняка ринулись в столовку или в туалет. Я же разблокировал телефон и принялся печатать смску брату. Хоть одна хорошая новость: мама выздоравливает. В кабинете остался я, Вик, которая суетливо собирала вещи в сумку и какая-то заучка за первой партой, которая то ли сломала собачку на сумке, то ли хотела разузнать что сейчас будет между мной и Вик. Но блондинка не собиралась задерживаться, даже попросила Лео подождать её. Он что-то ответил на выходе и ушёл прочь. Вик выдохнула, застегнула сумку и пошла на выход. Последняя студентка поняла, что никаких ссор не будет и поспешила выйти пораньше. Вик столкнулась с дверью нос к носу. На ее попытки открыться дверь отвечала игнором. Ха, теперь мы здесь надолго, пока кому-то не понадобится этот чертов кабинет. Возвращаюсь к общению с братом. Он ответил, что ждёт, когда я приеду домой, хотя бы на выходной навестить их. Обещаю приехать, если будет свободное время. Приходиться врать. Не поеду же я с такой ногой туда разочаровывать родителей. Подожду, пока боль поутихнет и поеду. Слышу громкий хлопок и поднимаю глаза на источник звука. Вик пыталась пробить дверь плечом, но не удалось. Громко смеюсь. Она трёт ушибленное место и с обидой, как маленькая девочка смотрит на меня.        — Сделай что-нибудь, я не хочу здесь находиться. — Плюётся она и садится на парту.        — Потерпишь. — Дразню её, ловля шанс на примирение.        — Катись к черту! — Орет она и отворачивается.        О да-а-а! Моя маленькая девочка разозлилась. Это мне же на руку. Улыбаюсь дико довольной улыбкой и понимаю, что сейчас самое время пленить её и добиться прощения. Ей некуда бежать от меня, это точно. Самое время. Тихо встаю со своего места и быстро оказываюсь за её спиной. Чувствую как напряжённо она дышит и готовлю коронный монолог, который собьёт ее с ног, ударит под дых и сломает навсегда. Язык сам начинает плести леску, на которую она купилась меньше чем, через минуту.        — Это как же? Если я сам черт? Сущее зло, причиняю боль, использую женские тела, трахаюсь за деньги и под кайфом? — Все это она говорила мне в тот вечер. Орала и метала, как ножи в спину, которые я молча принимал и истекал кровью, борясь с желанием свернуть дверь с петель и как следует выпороть её за такие слова. И напоследок: — Ты думаешь, я смогу забыть все то, что ты наговорила мне в тот вечер?        Нет. Я не забуду этого никогда, даже когда мне этого будет дико хотеться. Она действительно говорила того, чего не знала. Её вроде как и можно понять, поскольку была под эмоциями. Но… черт, она права? Наверное, в чём-то да. Но она слишком приукрасила и завысила, даже не имея представления о том, как сильно ранила меня. Вик поворачивается резко и неожиданно. Опускает глаза на мои губы и облизывается. Сама даётся мне в руки, сама просит, почти умоляет, о поцелуе. Что ж, мой выход. Слегка пододвигаюсь к ней и касаюсь губ. Её крышу сорвало с петель. Она развернулась, встала коленями на парту и впилась в мои губы. Кусала их, терзала на мне кофту, прижималась телом и терлась грудью. Я был потрясён как быстро она всему училась. Нас обуяла дикая страсть, мы были возбуждены не меньше, чем в тот самый вечер. Мне так хотелось её трахнуть прямо здесь, но я понимал, что это не вариант, и нас в любую минуту спалят, но похоже малышка так не считала. Она уже порывалась стянуть с меня кофту и начать целовать грудь.