О чём думаешь?

– О чём думаешь? Потные волосы прилипли ко лбу и шее, холодные губы раскрыты и я шумно втягиваю ими воздух, как рыба, выброшенная на берег. По ногам бежит волна слабости, колени сведены вместе, чтобы чувствовать хоть какую-то твёрдость в этом мире сейчас, в котором я, обессилевшая, вязну, будто в зыбучем песке. Я смотрю на неё, на её белые ноги, примагничивающие мои губы к себе; мои поцелуи горят на её коже, мои губы, приближаясь к ней, сгорают, как осколки небесных тел, входящие в земную атмосферу; вся я, приближаясь к ней, сгораю, как бенгальский огонёк в руках заливающегося звонким смехом радостного ребёнка – но пусть он отвернётся, ему на такое смотреть нельзя. Ослабнув, чувствуя приятную, обжигающую, как горячий кофе, боль на губах от её укусов, я думаю, возможно ли, чтобы человек так сводил с ума. Возможно ли, чтобы так от него сводило ноги, если он целует в шею, и скулы, если прижимается, обхватив ногами, своей промежностью к твоей ноге. Возможно ли, что до боли в груди хочется прижать к стене и оттрахать так, чтобы скулила и хныкала, дёргалась и сама насаживалась на пальцы. Нормально ли, что темнеет в глазах от её стонов? Думаю о том, как нравится опускаться, целуя, от живота ниже, зацеловывать лобок и ляжки, вспоминаю, как захлёбывалась у неё между ног, пока вода из душа стекала в горло и горящий от трения нос, которым я прижималась к ней там. Вспоминаю, как быстро волна возбуждения от раскрасневшихся щёк опускалась в самый низ живота, когда она, поцеловав, клала руку на голову и надавливала, опуская вниз, ставя меня на колени перед собой. От повторяющегося возбуждения в измождённом теле звенит в ушах – вспоминаю, как звонко звенел шлепок о её задницу, когда я оттягивала на себя её волосы, собранные в пучок, как краснела её кожа, как лежали в ногах грубо стянутые трусы и как свисала с одного плеча, оголяя грудь, едва видную со спины, огромная, бесформенная футболка – вспоминаю, как я задыхалась, от желания вытрахать её, как последнюю течную суку. Сердце бьётся сильнее, вспоминаю, как лежала на её голой груди и слушала, как её главная мышца наращивала ритмы внутри неё, пока я осторожно, едва касаясь, вела свою руку от верхнего её ребра к середине между ними, правыми и левыми, а затем всё ниже и ниже, пока мои пальцы не стали влажными от неё. Вспоминаю, как почти билась в конвульсиях, пытаясь дотянуться до неё, когда её руки по-хозяйски сжимали мою шею, как дрожала, когда она целовала места, о которые ударялся, со свистом рассекая воздух, ремень в её руках. Ноги снова сводит от возбуждения, и я вспоминаю, как она их властно разводила, чтобы своим острым язычком провести между них. В моей голове один эпизод накладывался на другой и сквозь них я пыталась продраться к моменту, в котором я понимала, как безумно, до одури, до пульсации в висках хочу её, что теку, как сука – от чего? От того только, что она положила на меня свою руку? Почему у меня так сносит крышу от неё? – О чём думаешь? Я же не хочу, чтобы она считала меня ненасытной озабоченной? – Ни о чём.