Change me

Если дела минувших лет Юнги мог списать на свои больные фантазии, на неопытные девятнадцать лет, на «показалось» и «не так понял», то события этой ночи уже точно не вписывались ни в одно из объяснений.

«Вот что глупо…а поцелуй глупым никогда не был. Понял?!»

Понял ли? Ничерта Юнги не понял. «Акайо, задержись где-нибудь» - молился блондин. Как бы странно это ни казалось, Чимин думал о том же. Одной ночи явно маловато, чтобы решить всё то, что сотворилось с ними за эти годы. Юнги бы идти и допытываться, что тогда произошло, какая муха укусила Чимина, но мозг как будто блокировал все здравые мысли. Он буксовал на месте, как и прежде, как и всегда в своей жизни. Он снова и снова прокручивал слова брюнета в голове, снова и снова прикасался к своим губам – таким же распухшим, как у младшего. Застревать в мыслях, в людях, в местах – кредо рэпера. У Чимина наоборот. Младший стоял возле окна, отчаянно желая напиться. В нём боролись две мысли. Первая червём изъедала его мозг: «Я снова прохожу через это, снова рискую…». Эта мысль не давала Чимину спокойно подумать о своих чувствах к Юнги, о своих желаниях, о желаниях старшего, в конце концов…Эта мысль снова подсказывала самое простое – бежать, избегать последствий, избегать ответственности и трудностей. Избегать себя. А вторая…Вторая мысль вторила мольбам Юнги о задержке менеджера… Чимин знал, что это глупая и детская мысль, ведь ему ничего не мешает остаться у Юнги чуть дольше и никуда не лететь, если бы только он допустил возможность решиться на это, сделать это своим «хочу и буду». Но Чимин не решится, не осмелится. Он не такой, каким его видят. Это только кажется, что брюнету наплевать на всё и всех. Только кажется. На самом же деле Чимин критически зависит от мнения других людей, потому и избегает привязанностей. Если даже каким-то ненавистным мудозвонам хёнам однажды удалось его сломать, то на какую власть будет способен небезразличный ему человек? Юнги бы сделать ровно то же самое, что сделал с ним младший в порыве эмоций – прижать бы к стенке, да выпытать из него правду, а затем никогда не отпускать. И плевать, что смотрит холодно и дерётся…Так только кажется. Но и Юнги ведь не такой, каким кажется окружающим…Потому-то эти двое сейчас как два глупых ребёнка ждут, что проблему решит «взрослый». Если бы Акайо вдруг прочитал их мысли и прилетел бы не этим утром, а, скажем, через недельку, двум дуракам бы хватило времени странными и изощрёнными путями дойти до той кондиции, до которой им необходимо дойти. Но Акайо человек пунктуальный… В этой троице японский паренёк единственный, кто является тем, кем кажется…. Юнги медленно зашёл в комнату к Чимину, который от окна успел переместиться на кровать. Старший опустился на колени перед кроватью, прямо напротив лица Пака. Чимин хотел язвить, отпираться, оправдываться, снова грубить… Но язык не повернулся. Юнги был сбит с толку, ничего не понимал. Разве может младший снова с ним так поступать? Дать парню затянуть эту рану за 7 лет, а потом снова полоснуть по ней лезвием, да поглубже, чтобы ещё семь лет заживало… Чимин молчал, но взгляда не смягчал. Лишние надежды он дать тоже не может. Он вообще ничего не может, ему хочется утопиться в бутылке, прикрыться очередной девушкой на ночь или же снова впиться в эти губы напротив… Чимина недовоспитали, недолюбили, недоучили, как жить, как бороться за своё? Как бороться за себя? Как оставаться на месте, балансировать, как не срываться с места? Давай же, Юнги, включи мозги…Пойми уже, что Чимину осторожность и робость твоя ни к чему, что его надо брать и добиваться. Разве первый поцелуй тебя ничему не научил? Чимину мягкость не нужна, он не девчонка… Юнги ведь телепат, смотрит прямо в душу, всё прощает, даже не спросив…

Почему же сейчас телепатия не работает?