Получится ли у меня?

— … а я ему говорю: «Вообще-то у меня уже есть альфа», а он мне отвечает: «Да ладно, мы ему не расскажем». Ты когда-нибудь встречал такую наглость? Мастер пикапа, блин. Так вот, я рассказал об этом Артуру… Янми молча наблюдал за братом, который в полном восторге изливал свои переживания в первые попавшиеся свободные уши. Джинджин уже явно замучил бедного Рона, который едва не клевал носом, изредка кивая, совершенно утомлённый нескончаемыми рассказами младшего о школьных днях. — Янни! — наконец заметил его присутствие подросток. — А мы тут подружились. — Я вижу, — ответил Ян, подходя к столу и нежно целуя кудрявую макушку Рона, который с благодарностью посмотрел на него. — Джин, смотри, как ты его замучил! Омега злобно хихикнул. — А я тут кое-что узнал… Ян слегка напрягся. Он порадовался хотя бы тому, что Рон не знал о беременности Винни. Надо надеяться, что Джинджин не стал распространяться о лечении — об этом Ян сам должен был рассказать, когда будет готов. — Я давно знаю, что Шан и Винни спят, — продолжал омега невозмутимо. — Но не думал, что они так скоро съедутся. — Давно? — Ян удивлённо приподнял брови. — Ну, на Винни был его запах. Вот я и догадался, — объяснил Джинджин с серьёзным видом. — А ты, Ян, почему скрываешь свои отношения? — Я не скрываю, просто ещё не рассказал. — Ян пожал плечами. — Малыш, ты голоден? — Немного… — протянул Рон, не заметив, как на слове «малыш» Джинджина передёрнуло. — Тогда иди поучись, пока я приготовлю ужин, — подтолкнув альфу, сказал Ян, и тот, получив поцелуй в вытянутые трубочкой губы, ушёл в комнату. Ян достал продукты из холодильника, вымыл овощи и подал их младшему брату для нарезки. Сам он сосредоточился на разделке мяса. Омега ворчал, мол, у него летние каникулы начались, а его тут работать заставляют. — Джинджин, надеюсь, ты понимаешь, что про Винни и Шана лучше пока промолчать? — тихо произнёс Ян, не отрываясь от своего дела. — Они сами расскажут, когда посчитают нужным. — Конечно, я умею хранить секреты, — ответил омега, с улыбкой подглядывая за старшим братом. — А вот тебя упомянуть можно? — Можно, — вздохнул бета. — Я же сказал, что не скрываю. — Есс! — радостно возгласил Джинджин, и ткнул старшего локтем в бок. — Так что, вас с Винни обоих на молоденьких потянуло? Янми закатил глаза. Он быстро закончил готовить ужин и подозвал Рона к столу. Альфа жаловался на то, что вместо того, чтобы учиться, был вынужден слушать Джинджина и его истории о школьных амурах. Омега же уверял, что среди своих друзей он был настоящим мастером рассказов. И вообще, студентам уже не понять всю соль взаимоотношений школьников. — Если для тебя студенты кажутся старыми, то что говорить о таких антиквариатах, как я? — поинтересовался бета. Блондин зло на него зыркнул. Ему не нравилось, когда Ян называл себя старым, так как это далеко от правды. Эта разница в возрасте практически не чувствовалась в их отношениях, они во всём были на равных (разве что бета, как папочка, постоянно проверял чтобы он усердно готовился к экзаменам, даже в сексе из-за этого пару раз отказывал). Но сам альфа никогда не упоминал о возрасте, и всегда осыпал своего бету комплиментами, весьма, кстати, заслуженными. С ним ему было как ни с кем комфортно, и Рон стал ловить себя на мысли, что рядом с Яном был бы не прочь провести всю жизнь, и плевать, что у них не будет детей. Уже сидя на кровати, альфа наблюдал за расчёсывающим подсохшие после душа волосы Яном. Уместившись на невысоком табурете у туалетного столика, с идеально ровной осанкой, он выглядел так утончённо и аристократично, несмотря на широкую альфью футболку. Ну и как можно называть это чудо старым? Почувствовав, что его разглядывают, Янми развернулся к нему корпусом. — Что? Но вместо ответа альфа протянул к нему раскрытые руки. Вздохнув, бета подошёл к нему и тут же был схвачен в крепкие объятия. Альфа довольно заурчал, когда старший стал покрывать поцелуями подставленное под ласки лицо. Сначала в лоб, потом в прикрытые веки и любимые ямочки на щеках, а затем и в губы. Не страстно, а нежно. Было в этом что-то волшебное — просто так доверчиво прижиматься друг к другу, ловить чужое дыхание, чувствовать чужое сердцебиение — Кхе-кхе, — раздался глухой кашель из дверей, и они отстранились, заметив, что Джинджин стоит там, с широко раскрытыми глазами. — Я не собираюсь спать один. С этим словом омега прямиком плюхнулся на кровать, от чего Ян нахмурился и покосился на него с раздражением. — Если вы, дебилы, не прекратите, я уйду в ту комнату, и вам придётся спать в обнимку друг с другом! — недовольно предупредил Ян. Джинджин сразу замолк и, поняв угрозу, в угрюмом молчании растянулся рядом, закинув ногу на Яна, а Рон, в свою очередь, обнял его поперёк живота. Компромисс был найден. Утром Джинджину позвонил папа. Разговор был коротким, но из улыбки омеги было видно, что решение было найдено. — Папа уговорил маму, и теперь она согласна, если всё будет происходить у нас дома, — сообщил он с радостной улыбкой, наваливаясь на брата. — Янни, я так счастлив! — Прекрасно, — отозвался Янми, с лёгким вздохом. — Давай, одевайся, я отвезу тебя домой. После того как Ян высадил Джинджина у калитки родительского дома, он повернул машину в сторону университета Рона. — Можно, он больше не будет ночевать у нас? — с чуть умоляющим тоном спросил альфа. — Это зависит от того, будут ли у него ещё такие конфликты с родителями, — ответил Ян, с улыбкой, наблюдая за малышом в зеркале. — Но у вас же есть другие братья, почему именно ко мне? — Потому что я старший, и эти трое привыкли на меня полагаться, — спокойно ответил Ян, глядя на дорогу. — Я рад, что могу помочь. Я очень сильно их люблю и никогда не брошу. Ты же понимаешь, у тебя тоже три сестры. Рон хмыкнул: — Да, ты прав. *** Шан протирал столешницу после приготовления мясной каши для беззубой Сеньоры, когда вернулся Винни. Он молча подошёл к Шану, нежно чмокнув его в плечо, прежде чем исчезнуть в ванной. За дверью зашумела вода, смывая с его кожи навязчивый шлейф парфюма, такого лишнего в этом домашнем уюте. Когда Винни вышел, от него уже веяло чем-то родным — едва уловимым, но тёплым ароматом малыша, будто сам малыш мягко напоминал о себе. Ужин ждал его разогретым, аккуратно расставленным на столе. Винни кивнул в знак благодарности и сел напротив Шана. Сначала он спросил о его делах — привычный, почти ритуальный вопрос, с которого часто начинались их вечерние разговоры. — Всё хорошо, — как обычно, ответил Шан, но в его глазах читалось внимательное ожидание. Он чувствовал, что Винни хочет сказать что-то ещё. И бета, сделав глубокий вдох, начал. Он говорил о своих тревогах, о том, что уже обсуждал с Яном, но что по-прежнему не давало ему покоя. Шан слушал, не перебивал, а просто смотрел на него тёплым, понимающим взглядом. — Хорошо, — наконец сказал он, когда Винни закончил. — Обещаю, что скажу, если мне что-то мешает. Винни почувствовал, как в груди становится чуть легче. — Отлично, — он улыбнулся. — Просто в семье всем должно быть комфортно. Я не хочу доставлять тебе неудобства. Если тебе что-то не нравится — мои бесконечные чашки или привычки — просто скажи. Я не обижусь. Я хочу становиться лучше. Ради нас. Ради нашего ребёнка. Шан в ответ поцеловал его — коротко, но так, чтобы Винни почувствовал, что его поняли. Потом, бета отправил его отдыхать на диван, а сам взялся за посуду. Когда кухня снова сияла чистотой, Винни поставил на журнальный столик две чашки с ароматным чаем. Подхватив на руки сонную Сеньору, он устроился рядом с Шаном, который тут же обнял его одной рукой, а другой лениво переключал каналы. — Ой, — Винни вдруг нахмурился, оглядывая гостиную. — А где ковёр? — В химчистку отвёз, — Шан ткнул пультом в сторону чихуахуа, сладко посапывающей. — Эта пучеглазая два раза на него пописала сегодня. Может, она простудилась? — Завтра возьму её в клинику, посмотрю, — Винни провёл пальцами по её короткой шёрстке. — Хотя, скорее всего, это просто возрастное. Ей ведь шестнадцать. Сеньора, будто почувствовав их разговор, заворочалась, уткнулась мордочкой в живот Винни и, издав довольный вздох, снова заснула. — Интересно, она чувствует, что ты беременный? — Шан погладил её по спинке. — Думаю, да. Животные замечают изменения в хозяевах. Бета прижался к альфе ближе, вдыхая его запах — знакомый, успокаивающий. Он задумался: а сохранится ли это после родов? Будет ли он так же остро чувствовать его, или всё вернётся к обычному? Не хотелось бы, чтобы этот супер-нюх пропал. — Шан, — он вдруг сказал, решив, что пора. — Давай подадим заявление в ЗАГС. А потом расскажем семье о нас. — Ты хочешь пожениться до родов? — поинтересовался младший. — Да. Хотелось бы поскорее это сделать. — Боишься, что сбегу? — лукаво улыбнулся младший. Бета шутливо укусил его в предплечье. — Никуда ты не денешься. *** Наконец-то сессия подошла к концу. Последний экзамен, завершающий три изнурительные недели нервотрёпки, остался позади, и Рон с однокурсниками решили забронировать на вечер бар, чтобы как следует отпраздновать это долгожданное освобождение. Вернувшись домой, чтобы немного отдохнуть после многочасового испытания, он плюхнулся на диван, и его колени тут же занял МакКвин. Почесав кота за ухом, Рон достал из кармана записку, найденную утром на второй стороне кровати — маленький подарок от уже вышедшего на работу Яна. «Удачи! У тебя всё получится, я в тебя верю. Не забывай, ты обещал мне машину.» А внизу — отпечаток губ, чёткий, алый. Откуда у него вообще взялась помада? Откинув голову на спинку дивана, Рон закрыл глаза. В последнее время состояние Яна заставляло его беспокоиться. Бета стал слишком худым, на его теле, и без того хрупком, стали отчётливей выпирать кости, словно норовят разорвать тонкую кожу. Он почти не ел, жаловался на отсутствие аппетита, а его лицо всё чаще становилось нездорово бледным. Он всё время выглядел сонным, хоть и спал каждую ночь как убитый, и Рон не раз видел, как Ян, схватившись за живот, неожиданно оседал на пол. Каждый раз он говорил, что это просто несварение или переутомление, но его уверения всё чаще становились более неопределёнными. Но самое тревожное было то, что Ян постоянно пил какие-то таблетки. Рон знал, что существуют десятки хронических заболеваний, поддерживаемых медикаментозно, но сам бета уверял его, что ничем не болен, и что поводов для беспокойства нет. Однако, чем больше Рон пытался разобраться в том, что это за таблетки, тем меньше информации он мог найти. В интернете были лишь несколько ссылок на закрытые группы, что ещё больше его настораживало. Кажется, Ян скрывал что-то важное, но что именно — оставалось неизвестным. Янми, конечно, понимал, что Рон волнуется не просто так. Альфа имел право знать правду, особенно теперь, когда, как и предупреждал доктор Адлер, началась активная фаза формирования внутренних репродуктивных органов. Но сказать он пока не решался. Рон как-то обмолвился, что пока не задумывается об отцовстве — и это логично, ему всего двадцать. А Янми боялся, что его бросят, как ни старался подавить этот страх. В начале отношений он обещал себе не страдать, если всё закончится, но не ожидал, что привяжется к младшему настолько сильно — и настолько эгоистично не захочет его отпускать. Рон не знал об этих его терзаниях. Взглянув на вошедшее сообщение от Яна, в котором тот сообщил, что задержится после работы, альфа отправил ему короткий ответ, что собирается провести вечер с друзьями в баре и что его не стоит ждать на ужин. Встав с дивана, он начал собираться. Ему предстояло встретиться с друзьями, и праздник с окончанием сессии обещал быть шумным и весёлым. Но, несмотря на предстоящий вечер, мысль о Яне его не покидала. *** Винни стоял перед зеркалом в спальне, зажав край футболки зубами. Одиннадцатая неделя подходила к концу, но единственным доказательством беременности оставались распечатанные снимки УЗИ, прикрепленные магнитиком к холодильнику. Бета совершенно иначе представлял себе беременность: ему почему-то думалось, что уже с первых дней чувствуется присутствие малыша. Но на деле, даже когда плод совершал слабые движения, Винни не чувствовал совершенно ничего, так как он был ещё слишком крохотным. Живот оставался совсем плоским, разве что рельефность крепкого пресса сгладилась. Он ждал с нетерпением появления округлости, каждый раз проходя напротив зеркала задирал футболку, будто бы что-то могло поменяться за пару часов. Хотя некоторые изменения все же давали о себе знать. Тело будто пробудилось — каждое прикосновение Шана вызывало мурашки по коже и странное трепетное возбуждение. В такие моменты ему хотелось, чтобы всегда сдержанный и деликатный альфа наконец перестал церемониться, сметая последние остатки стеснения между ними. Но прямо сказать об этом… Даже после их недавнего обещания всегда быть откровенными, слова застревали в горле. Подобное было сликом смущающе. Уныло вздохнув от собственных мыслей, Винни набрал в ладонь ароматное масло против растяжек и начал медленно втирать его в кожу живота, совершая плавные круговые движения. Внезапно сжади послышались тихие шаги, пока в зеркале вырисовывался силуэт. Основание шеи обожгло горячее дыхание, а следом — знакомые сильные руки легли поверх его ладоней, продолжая массаж. Винни откинул голову на твердое плечо Шана, уткнувшись носом в ту самую точку за ухом, где его феромоны ощущались особенно сильно. Целомудренные поглаживания постепенно становились смелее. Теплые ладони поползли вверх по ребрам, а затем — резко сжали грудь, вырвав у Винни громкий стон. Сердце бешено заколотилось — неужели сегодня это наконец произойдёт? Не раздумывая, он завел руку назад, вцепился пальцами в густые волосы Шана и притянул его к себе в страстном поцелуе. Их языки сплелись в горячем танце, не оставляя шанса на отступление. Рыжий выгнулся, отчетливо чувствуя спиной твердое возбуждение альфы, от чего его собственное желание только усилилось. Шан играл с его сосками — то слегка оттягивая, то ласково поглаживая, будто извиняясь за свою настойчивость. Казалось, еще мгновение — и они окажутся на кровати, но… Настойчивая вибрация в кармане джинсов Шана очень не вовремя требовала внимания. Поначалу они попытались игнорировать звонок, но телефон не умолкал. С трудом оторвавшись от поцелуя и тихо выругавшись, Шан достал аппарат и, прижав подбородок к плечу тяжело дышащего Винни, ответил на звонок. — Да, Вэнь? — У меня родился сын! — раздался восторженный голос из трубки.