Bellezza

— Что — что тебе нужно, повтори ещё раз? — Попасть на шоу X-фактор. С той прогулки на мосту прошло две недели. И Дамиано будто испарился — он не подкарауливал меня у работы, не встречал у дома. Вот уж когда я пожалела, что не мы не обменялись номерами телефонов. Я попыталась найти его в Instagram — и не смогла. Точнее, я нашла какой — то профиль с именем Damianо и похожей фотографией, но в нем не было ни одного поста, да и подписчиков не наблюдалось. Было похоже, что если страничкой и пользовались когда — то, то сейчас забросили. Я злилась одновременно и на себя, и на него. На себя за то, что привыкла к нему настолько, что его отсутствие причиняло мне почти физическую боль, в груди… А на него злилась, потому что приручил, привязал к себе и пропал. И я не могла понять, в чем причина. К тому же, время моего пребывания в Италии по рабочей визе стремительно сокращалось, что тоже действовало на нервы. В один из свободных вечеров, пытаясь хоть немного успокоиться, я набрала в поисковой строке YouTube «Måneskin»…и просмотрела открывшееся видео почти не дыша. В жизни он был безумно обаятельным, но то, что он делал на сцене… Это не поддавалось описанию. Это была магия, чудо, волшебство. Остальные ребята, участники группы, сами по себе были феноменальны — что гитарист, что барабанщик, что девушка — басистка, но Дамиано придавал им целостность. Он был светящейся волшебной нитью, пронизывающей и связывающей их всех воедино. А его голос… Он завораживал и околдовывал. Невозможно было поверить, что это ещё мальчишка, восемнадцатилетний мальчишка. Когда-нибудь у его ног будет лежать весь мир и он станет коллекционировать разбитые девичьи сердца… А потом в голове прозвучало эхо его слов: «Ты ведь можешь прийти к нам на шоу…» И я решилась. — Так. Давай еще раз. Это твоё жгучее желание попасть на шоу как — то связано с тем красавчиком, который приходил к нам тогда? — Его зовут Дамиано. — Неважно. Так все — таки?.. — Да. Он… В общем, он принимает участие в проекте. Луиза с грохотом опустила груженый напитками поднос на стол и скептически посмотрела на меня: — Ясно. А с чего ты решила, что я могу тебе с этим помочь? — Я не знаю, к кому ещё обратиться, Лу. Я ведь здесь никого толком не знаю, кроме тебя. Она фыркнула в ответ, но промолчала. — Пожалуйста, Лу! Я ведь не прошу тебя привести меня туда за руку и усадить в зрительный зал. Просто помоги мне, скажи, как можно это сделать, ну пожалуйста-пожалуйста! Это ведь можно как — то сделать, я знаю, что можно, он ведь звал меня, но как — без понятия, а ты, Лу, ты же умная, ты сообразительная, ты сможешь! — Ладно-ладно, — раздражённо перебила меня она, покусывая нижнюю губу, — я попробую. Но ничего не обещаю! Я едва удержалась, чтобы не завопить от счастья и не кинуться ей на шею. — Спасибо, спасибо, спасибо! — Угомонись, я ничего ещё не сделала! И сказала же, что ничего не обещаю! Я согласно закивала головой. Обещание — это уже что — то… Через два дня, в начале смены, она небрежно бросила мне на ходу: — На следующей неделе не планируй ничего на весь день. Я непонимающе уставилась на неё. Она в ответ закатила глаза и раздельно повторила: — Следующая неделя, Кэт. Суббота. Не занимай себе день. До меня постепенно начало доходить. — Неужели?.. — Да, должна будешь. И не ори, пожалуйста, — предупредила она мой счастливый вопль. Я была так рада, что подавила готовый вырваться наружу крик и только глупо улыбалась. Я увижу его! Я увижу его вживую, на сцене! — Только у меня одно условие. — И какое же? — Я иду с тобой. Зал был битком набит. Нам досталось место где-то с краю среднего ряда. Сцену было видно довольно хорошо, как и кресла судей, которые пока что пустовали. — Поверить не могу, что мы здесь! — возбуждено шепнула я Лу, беспокойно ёрзая на месте. — Да уж, полный восторг! — саркастически отозвалась девушка, недовольно откидываясь на спинку сиденья и скрещивая руки на груди. — Ты не любишь такие передачи? — Ненавижу. — Зачем тогда пошла? Она насмешливо посмотрела на меня: — Ты думаешь, после того, как мне пришлось попотеть и доконать кое — кого, я бы позволила тебе идти одной? Нет уж. И, кроме того, мне самой стало интересно, насколько он хорош, этот твой Дамиано. Больше даже и не проси о таком, Кэт! — сердито свернув глазами, прошипела Луиза. — Нам вообще повезло, если честно, обычно массовку набирают из… Девушка осеклась и уже мягче продолжила: — Ладно, забей. Главное, мы здесь. Только приготовься, что отсидишь себе всю задницу, отобьешь ладоши и, вполне возможно, сорвешь голос. Заметив немой вопрос в моих глазах, Луиза хмыкнула: — Ты не на концерт пришла, солнышко, а на запись прямого эфира, так что не забывай об этом. — Я не… — Просто смотри и слушай. Лу оказалась права. Мы просидели в студии почти весь день, с небольшими перерывами, изо всех сил старались улыбаться и усердно аплодировать. Ладони заболели примерно минут через двадцать, ещё через тридцать они начали гореть огнём и в конце концов онемели. На исходе второго часа я мысленно прокляла всех: организаторов шоу, орущего режиссёра, весело переговаривающихся между собой судей, сидящих рядом людей и в первую очередь, чёртова, мать его, Дамиано Давида, ради которого я вообще сюда припёрлась. — Мне кажется, они уже отсняли всех, кого только можно, — простонала я после очередного выступления. — Ну, должен же он когда — нибудь появиться, — изо всех сил стараясь сохранить серьёзное выражение на лице, произнесла Лу. — Если он с конечно, не вылетел за то время, что вы не общались. А то, знаешь, будет обидно. Я свирепо глянула на неё и уже открыла было рот, чтобы высказать ей все, что про неё думаю, но тут, наконец, до моих ушей среди потока незнакомых слов на итальянском донеслось знакомое: -… Måneskin! — Всё, тихо! — прошипела я, жадно всматриваясь в погруженные в темноту силуэты, стоящие на сцене. — Это они, да? Да? И тут вспыхнул свет. Они стояли на сцене, все четверо, готовые начать в любой момент. Я наконец — то отыскала глазами его, жадно впитывая детали его крайне забавного образа (одна шляпа чего стоила), но тут в полной тишине он открыл рот — и я забыла как дышать. Put your loving hand out, baby… 'Cause I' m beggin… А потом вступили и остальные участники группы. — Porca puttana! — прошептала рядом Лу, зачарованно глядя на сцену. — Lui è bravissimo…[21] Я только кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Да, черт возьми, он действительно был великолепен! И не просто великолепен, а ВЕЛИКОЛЕПЕН. Я никогда особенно не любила «Beggin», но в его исполнении она зазвучала совершенно по — иному. Естественно, не без участия остальных ребят — вместе они подарили песне новую жизнь. Вокруг неистово кричали зрители, но я не обращала на них внимания. Всё выступление я не отрывала глаз от него, так уверенно и по-хозяйски двигающегося по сцене, так, словно это его и только его территория, и чувствовала, как моё сердце плавится от нежности, растекаясь тягучим сладким сиропом в груди. Когда они закончили, зал взорвался аплодисментами — настоящими, не вынужденными аплодисментами. Я стояла вместе со всеми и изо всех сил терзала свои ладони, сверля его глазами и беззвучно умоляя: «Посмотри, посмотри на меня! Я здесь!» Но, конечно же, он меня не заметил. На его бесконечно счастливом лице сияла такая искренняя, такая широкая улыбка, какой я ни разу ещё не видела. Только на сцене я живу, понимаешь? Да, теперь я его понимала. Пожалуй, ради такого действительно стоило бросить школу. — Блин, это было офигенно! — ворвался в мои мысли вопль Лу. Она изо всех сил хлопала в ладоши, восторженно глядя на ребят. — Они просто обязаны записать студийную версию! Наконец, судьи прервали всеобщий гомон и принялись быстро — быстро комментировать выступление. — Что, что они говорят? — дергала я за руку Луизу. Она, не отрывая взгляд от сцены, принялась скороговоркой пересказывать мне происходящее. Наконец, зрители взорвались очередной порцией аплодисментов, под которую улыбающиеся ребята, помахав нам руками, быстро двинулись прочь со сцены. — Taglia! Grazie a tutti! [22]— раздался громовой голос режиссёра. Не говоря ни слова, я рванула с места. — Стой, Кэт! — раздался крик Луизы где — то позади. — Куда ты? Но я уже неслась вперёд, огибая сидящих и стоящих людей. Сердце колотилось как бешеное, глазами я следила за тем, как Дамиано и его группа, спрыгнув со сцены, скрылись где — то справа. Я решительно двинулась в ту же сторону, но внезапно откуда — то сзади раздалось: — Mi scusi, signorina, non può entrare[23]. Меня мягко остановила меня чья-то рука. Я обернулась и увидела высокого мужчину в форме. Охранник. Он возвышался надо мной как одинокая гора. Запинаясь, умоляющим голосом я прошептала: — Sì, ma devo vedere un ragazzo… Per favore…[24] Он невозмутимо посмотрел на меня сверху вниз, все еще сжимая мою руку. — Mi dispiace. Non posso aiutare [25]. Я в отчаянии посмотрела туда, где скрылся Дамиано, чувствуя, как в глазах закипают злые слезы. И что, все это зря?! Я даже не увижу его? Перед моими глазами промелькнула его сегодняшняя улыбка, счастливое лицо и сияющие глаза. Наверное, они с ребятами сейчас отмечают успешное выступление, может, быть выпивают… И тут меня осенило. — Dove posso fumare qui? [26] Охранник в недоумении уставился на меня. Видимо, столь резкая перемена в моих приоритетах его порядком озадачила. — Fumare? Attraverso l'uscita principale e a sinistra [27]. — Grazie! — выкрикнула я и, развернувшись, побежала в противоположную сторону. Пронесшись через весь зал, я, ловко лавируя между людьми, помчалась к главному выходу. Обогнув охранников, я вылетела на улицу и, чувствуя, как колотится сердце, свернула влево. Примерно через две минуты я оказалась в небольшом закутке, слабо освещенном тусклым фонарём над темной дверью (судя по всему, служебным входом). У двери стояли трое парней с сигаретами в руках, тихо переговаривающихся между собой. Он стоял посередине, в том же аляповатом золотистом пиджаке и серебристых брюках, но уже без шляпы. Его длинные волосы были слегка влажными на вид, и подводка под глазами слегка размазалась. Он расслабленно прислонился к стене и с улыбкой отвечал что — то на реплики своих собеседников. Я подошла ещё ближе и они, наконец, заметили меня. Разговоры тут же прекратились и повисла тишина. — Кэт? — наконец, отмер Дамиано. — Что ты тут делаешь? При звуке его голоса сердце пропустило один удар. Я нашла в себе силы улыбнуться: — Привет. Да я, вот, это… Ну… —Ты… ты была на нашем выступлении, да? — догадался он. Раздался смешок. Я чуть было не забыла о двух других парнях, стоящих неподалёку. Их явно забавляло происходящее. — Bene andiamo, ragazzi [28]. Ciao! — ухмыльнулся один из них и, развязно подмигнув мне, вместе с товарищем открыл дверь служебного входа и скрылся внутри. Дамиано проводил парней глазами и потом перевёл слегка смущенный взгляд обратно на меня. Снова повисла неловкая пауза. — Ну… — немного неуверенно начал он. — Так ты правда была на нашем выступлении? — Да… Он заметно оживился. — И как тебе? Я посмотрела ему прямо в глаза. — Это было обалденно… Его глаза радостно вспыхнули и широкая улыбка озарила лицо. — Правда? Нет, правда? Тебе понравилось? — Конечно, понравилось! И не только мне. Ты же слышал судей. Он раздражённо повёл рукой. — Судьи… Сегодня они говорят одно, завтра другое. — Но ты ведь и зал слышал. И видел реакцию зрителей. И, поверь мне, они это делали не по принуждению. Шоколад в его глазах весело блеснул. — Да… Я все видел и слышал. — Жалко, меня ты не увидел, — ляпнула я и тут же покраснела. Он внимательно посмотрел на меня и после небольшой паузы медленно произнёс: — Почему ты передумала? Ты ведь не хотела идти? Я промолчала, боясь произнести вслух то, о чем думала все эти дни, когда ждала его в баре, когда искала его взглядом во дворе своего дома… Невысказанные слова застряли где — то в горле, мешая дышать. — Почему? — повторил он чуть тише, делая шаг навстречу ко мне. Его глаза гипнотизировали меня, заставляя ноги подгибаться. Я неосознанно отступила к стене, понимая, что он загнал меня в угол. Выбора не было. Можно было только попытаться выразить свои мысли не так пафосно. — Perché [29], Сatarina? — В его исполнении эта простая фраза на итальянском прозвучала настолько соблазнительно, что у меня подогнулись колени. Он подошёл совсем близко, так, что я утонула в смеси ароматов цитруса и сигаретного дыма. — Perché mi sei mancato, Dami…[30] — на выдохе произнесла я. Я ждала, что он наклонится ещё чуть ниже и… Вместо этого он резко отодвинулся от меня и усмехнулся уже по — английски: — Неплохо… Делаешь успехи. — Ты… Ты… — от возмущения у меня не хватало слов. — Stronzo![31] — Lo so [32], — ухмыльнулся он. — Как не стыдно, Кэт! И где ты только такого набралась. — У нас в баре, — огрызнулась я, желая провалиться сквозь землю от стыда. Наглый малолетка! И я тоже хороша, совсем потекла, о чем я вообще думала? — Ладно, без шуток, мне правда было некогда, извини. Репетиции и все такое, понимаешь? До финала осталось совсем немного и… — Понимаю. Я пыталась написать тебе в инстаграме, но у тебя профиль какой — то странный… — Видимо, не там искала, — хмыкнул он. — В смысле? Набрала в поиске «Дамиано»… — Я по-другому записан. Дай свой телефон. — Зачем? — подозрительно поинтересовалась я. — Я покажу, как искать. Поколебавшись секунду, я достала из кармана смартфон, разблокировала экран и вручила ему. Он пригляделся к заставке. — Это Генри Кавилл? Серьёзно? — Открывай уже инстаграм и не беси меня! Ухмыляясь, он зашёл в мой профиль. — А ты у нас… katygeier? Это что? — Это моя фамилия, тупень. Гейер. — Немецкая? — Еврейская. Может, уже сделаешь что нужно и отдашь мне мой телефон? Он улыбнулся уголками губ, но послушался. — В следующий раз набирай «ykaaar». Вот так. Я с секунду промолчала, но затем, вырвав смартфон из его рук, не выдержала: — Ну, знаешь, конечно, я должна была догадаться, что ты у нас, оказывается… Кстати, что это за фигня вообще такая? Это типа «Икар» или что? — Типа. — А ты не думал, что стоит подписываться своим настоящим именем? — Зачем? — Затем, чтобы люди могли тебя найти. — Меня и так находят. Я красноречиво приподняла брови, намекая на события прошедших нескольких минут. Дамиано снова ухмыльнулся. — И почему именно этот ник? Он не успел ответить, потому что в этот момент дверь подсобки с грохотом распахнулась, явив нам симпатичную блондинку в черном сетчатом платье. Она сердито посмотрела на парня и выпалила: — Quanto puoi fumare, Dam? Tutti ti stanno aspettando! [33] Он слегка кашлянул и выразительно кивнул в мою сторону. Девушка перевела взгляд на меня и недоуменно спросила: — Chi è lei? [34] — Nessuno. Tornerò presto, Vic. Parti! [35] Виктория попыталась что — то сказать, но он бесцеремонно подтолкнул её к двери. — Dammi un paio di minuti [36]. С секунду она молча разглядывала нас, потом резко дёрнула на себя дверь и исчезла в помещении. Мы снова остались одни. — Никто, значит? — вырвалось у меня. — Не хочешь, чтобы твои друзья знали обо мне? — А зачем им знать? — пожал он плечами. — Это их никак не касается. Я хотела ему возразить, но тут позади меня раздалось возмущенное: — Merda [37], Кэт! В следующий раз, когда соберёшься сбежать, хотя бы предупреждай! Я обернулась и изо всех сил постаралась не заржать во весь голос. Луиза стояла в боевой позе на своих пятнадцатисантиметровых шпильках, уперев руки в бока, а её глаза метали молнии. — Ты офигела? Знаешь сколько я тебя искала? Да я почти все здание оббежала, а она тут стоит и…и… Она, наконец, отвернулась от меня, заметив Дамиано, который наблюдал за ней с вежливым интересом на красивом лице. — Привет, — мило улыбнулся он. — Очень проникновенная речь. Мне понравилось. Лу в ответ скорчила гримасу и показала ему средний палец. — Кажется, я понял, кто обучает тебя итальянскому. Я пихнула его плечом — молчи, мол, и без тебя тошно. Лу сверлила нас глазами, в которых явственно читалось желание побить нас обоих. Наконец, кашлянув, Дамиано все тем же насмешливым тоном произнес: — Что ж, дамы, мне очень жаль, но я вынужден вас покинуть. Ciao. Он отвесил нам шутливый полупоклон и уже развернулся, чтобы уйти, но тут мой глупый язык выпалил прежде, чем я успела подумать: — Дами… Я была очень рада тебя увидеть. Он ничего не ответил, но, кинув на меня быстрый взгляд через плечо, слегка улыбнулся и шагнул за дверь. Луиза тут же продолжила отчитывать меня: - Так не делается, Кэт! Я ради этого твоего X-фактора все дела бросила, а как я добилась того, чтобы нас пустили в зал, вообще лучше не вспоминать, а ты! Убежать, бросить меня одну... Её обличительную речь прервал звук пришедшего уведомления на телефон. Я вытащила его из кармана джинсов и с любопытством посмотрела на экран. Кто-то прислал мне сообщение в инстаграм? Оно было очень коротким и состояло всего из двух слов: ykaaar: "Я тоже" [21] Твою мать... Он великолепен. (итал.) [22] Снято! Всем спасибо (итал.) [23] Простите, сюда нельзя(итал.) [24] Да. но мне нужно увидеть одного парня. Пожалуйста...(итал.) [25] Сожалею, ничем не могу помочь (итал.) [26] Где здесь можно курить? (итал.) [27] Курить? Через главный выход и налево. [28] Мы, пожалуй, пойдем, ребята (итал.) [29] Почему?(итал.) [30] Потому что я соскучилась (итал.) [31] Засранец (итал.) [32] Я знаю (итал.) [33] Сколько можно курить? Тебя все ждут (итал.) [34] Кто это? (итал.) [35] Никто. Я скоро приду, иди (итал.) [36] Дай мне пару минут(итал.) [37] Дерьмо! (итал.)