Bellezza

После того памятного визита на Х-фактор общение пошло куда веселее: появилась хоть какая — то связь, пусть и нерегулярная, но все — таки! Было очевидно, что он не мастер писать сообщения. Они получались какими — то односложными, к тому же, он редко ставил знаки препинания. Но я не жаловалась. Честно говоря, не до того ему было. Приближался финал шоу, и нервы у Дамиано потихоньку начинали сдавать. Он мог молчать по несколько дней, а потом мне приходило короткое сообщение, вроде «сегодня вечером?» — и я бросала все и неслась на встречу с ним. И, гуляя по вечернему городу, не в силах больше сдерживаться, его прорывало, и он быстро — быстро начинал выплескивать наболевшее, второпях смешивая в кучу английские и итальянские слова. А я молча слушала и впитывала его волнения и тревоги, чувствуя, что ему становится чуточку легче. И, если поначалу я была банально очарована его внешностью, то теперь, постепенно, он открывался мне с другой стороны — талантливый, но потерянный мальчик, который изо всех сил старается доказать всем, чего он стоит и до ужаса боится неудачи. В такие моменты разница в возрасте ощущалась особенно остро — но не как припятствие, а как возможность выслушать, помочь, поддержать. И я знала, что он благодарен мне, хотя и ни разу этого не говорил. Пожалуй, единственным свидетелем наших странных отношений с моей стороны была Луиза. Она с каким-то непонятным выражением лица смотрела на меня каждый раз, когда я с улыбкой читала его сообщения в перерывах между работой или же когда старалась побыстрее закончить дела и бежать на встречу с ним. В конце очередной смены она зашла в подсобку, когда я переодевалась, прислонилась к стене и, тщательно разглядывая свой безупречный маникюр, небрежно проронила: — Это, конечно, не мое дело… Но я бы на твоем месте сильно не увлекалась. Я замерла на полпути, наполовину натянув на себя свитер. — Не поняла? Она, наконец, оторвала взгляд от ногтей и пристально посмотрела меня: — Все ты прекрасно поняла. В таких, как он, влюбляться не стоит. Я просунула руки в рукава свитера, расправила его и делано спокойно ответила: — Я вовсе не собираюсь в него влюбляться. Она довольно громко фыркнула и насмешливо посмотрела на меня: — Мне-то хоть не ври, Кэт. Я же была там, на шоу, я видела, какими глазами ты на него смотрела. Я попыталась обойти ее, но она решительно преградила мне путь. — Мне нужно идти. — Дай мне договорить. — Она глубоко вздохнула. — Кэт, красивые восемнадцатилетние мальчики, увлеченные музыкой, либо уже заняты, либо увлечены ею настолько, что им уже больше ни до чего дела нет. Ты же это понимаешь? Ты ведь взрослая. И умная. И к тому же скоро уезжаешь. Я зло посмотрела на нее. — Все сказала? — Почти. Просто… девушкам легко поверить в то, чего нет. Только вот забыть потом тяжело. Я, не ответив, выскочила за дверь, кипя от негодования и в то же время ощущая, как червячок сомнения уже заполз в душу, медленно впрыскивая яд недоверия в вены и отравляя чувства. Через пару дней после его очередного выступления, последнего перед финалом, Дамиано предложил встретиться и обсудить его в мой выходной. Это было неожиданно, потому что обычно наши встречи проходили по вечерам и длились совсем недолго. Мы бродили по старинным улочкам Рима, наслаждаясь его красотой, он показывал мне разные интересные места, в которых я ещё не бывала. В этот раз на нас не давили жёсткие временные рамки, поэтому мы оба чувствовали себя спокойнее, расслабленнее… Свободнее. День клонился к вечеру, небо уже окрасилось в постепенно выцветающий оранжевый цвет, в воздухе понемногу разливалась вечерняя прохлада. Мы остановились немного передохнуть и поесть мороженого у огромного фонтана на площади, заполненной прогуливающимися людьми. Я с удовольствием скинула босоножки и, присев на бортик, принялась болтать босыми ногами над водой. Дамиано пристроился рядом, спиной к струям воды — почти касаясь меня плечом, он неспешно облизывал подтаивающий рожок и слегка щурился от лучей заходящего солнца. Всю нашу прогулку я замечала реакцию девушек на Дамиано — кто — то украдкой бросал на него заинтересованные взгляды, а кто — то почти что ел его глазами, совершенно не стесняясь. Вот и сейчас сидящие рядом с нами девчонки лет шестнадцати жадно пялились на него, делая вид, что меня рядом нет. Заметив эти откровенно голодные взгляды, направленные на моего спутника, я хмыкнула: — Только представь: когда ты станешь знаменитым на весь мир, ты уже не сможешь просто так спокойно сидеть где-нибудь и есть мороженое. Да ещё и с девушкой. — Почему? — улыбнулся он, нарочито медленно облизывая рожок и красноречиво двигая бровями в такт. — Потому что фанатки тебе проходу не будут давать и… Перестань так делать, пожалуйста, — с трудом сдерживая улыбку, попросила я. — Ты сбиваешь меня с мыслей. — Не знал, что тебя так легко смутить… — Меня больше смущают те две малолетки, которые прямо сейчас раздевают тебя глазами. Он, весело сверкнув глазами, обернулся. — Кто, вон те, что ли? Нуу… — оценивающий взгляд, — нет. — Почему нет? — заинтересовалась я. Он постарался принять серьёзный вид и, задумчиво постукивая указательным пальцем правой руки по подбородку, ответил: — Ну, во — первых, им на вид лет четырнадцать. Я как-то больше по девушкам постарше. А во — вторых, прически. — С ними-то что не так? — Волосы коротковаты. — Ну да? — Да. Девушки с длинными волосами — это отдельный вид прекрасного. Он лукаво взглянул на меня из-под опущенных ресниц и перевел взгляд на хихикающих девчонок. Я недоверчиво хмыкнула, не понимая, серьёзно он или же нет и, как истинная девушка, сменила тему. — Ладно. Я поняла. Но речь сейчас не о том. У тебя большое будущее. Правда. Скептический смешок. — Я уже вижу, как ты рвешь мировые сцены на британский флаг. Он немного помолчал и неуверенно посмотрел на меня. — Ты так в меня веришь? — вроде бы шутливый тон, но глаза его при этом остро блеснули, выдавая нешуточное волнение. — Я не верю. Я знаю, — ровно ответила я. — Спасибо, — хрипло произнёс он после небольшой паузы. Я кивнула в ответ, и, повернувшись лицом к фонтану, заметила, что пялившиеся на Дамиано девчонки заметно завяли. Вот и правильно, нечего пялиться на малознакомых красивых мальчиков. А потом внезапно до моих ушей донеслась пронзительно — щемящая мелодия скрипки — мелодия, которую я узнала мгновенно, от которой я сходила с ума в далёком 2010 году и которую напевала себе под нос и днем, и ночью, раздражая мать. Я резко развернулась всем корпусом, чуть не свалившись при этом в воду. Сильные руки подхватили меня и крепко сжали. — Жива? Я кивнула и, окунувшись в тёмный шоколад его глаз, неожиданно для себя выпалила: — Потанцуем? Он в недоумении уставился на меня: — Что, здесь? Сейчас? Ты шутишь?! — Да брось, это всего лишь танец! Я мягко, но решительно сжала его ладони и потянула на себя. Он слегка порозовел и яростно замотал головой. — Нет, я…я не буду, нет! — нервно оглядываясь по сторонам, он сдавленно прошептал: — Ну перестань, люди ведь смотрят… — Каждое шоу на тебя смотрят куча народу и ничего, а здесь человек тридцать от силы, чего ты застеснялся? — Это совсем другое… — Господи, ну что ты как маленький, в самом деле, песня скоро закончится! Он упрямо сжал губы, не двигаясь. Я опустила руки и, умоляюще глядя на него, прошептала: — Dami, per favore… Он вздрогнул и, протяжно вздохнув, нехотя встал на ноги. — Ладно. Один танец. Не веря своим ушам, я быстро-быстро закивала и, сжав его ладонь, потащила его в сторону от фонтана, поближе к музыкантам. Их было четверо — двое скрипачей, один гитарист и солистка. Вокруг них собралась небольшая толпа, одобрительно покачивающаяся в такт мелодии. Мы встали чуть в стороне от основного скопления народа. Вначале мы немного замялись, не зная, как поступиться друг к другу. Но потом Дамиано, наконец, неловко обнял меня за талию и чуть притянул себе. Моя левая рука мягко легла ему на плечо, а пальцы другой легко скользнули в его ладонь. Я затаила дыхание. Впервые мы стояли так близко друг к другу и это… Волновало. Он шумно вздохнул мне в волосы и начал неспешно раскачиваться в такт мелодии. Пока мы пристраивались друг к другу, проигрыш закончился и девушка запела: — My love, leave yourself behind Beat inside me, leave you blind… Я почувствовала, как завибрировала от смеха его грудь. Я слегка отстранилась, подняла голову и задела носом его подбородок. Ноздри тут же заполнил запах цитруса, который я бы не перепутала ни с чем. Так вот что это, оказывается, такое — лосьон после бритья… — Чего смеешься? — Да так… Ничего. Он привлек меня к себе и, прижавшись щекой к моим волосам, невнятно пробормотал: — Просто танцуй. Мне не нужно было повторять два раза. Его близость пьянила меня. Я прислонилась щекой к его плечу, закрыла глаза и вся растворилась в чувствах и его запахе. Пряная свежесть футболки, приправленная сигаретным дымом, твердое, чуть угловатое плечо, слегка шершавые пальцы его руки, сжимающей мою, крепкая грудь, размеренно двигающаяся в такт его глубокому дыханию… И почему-то отчаянно колотящееся сердце. Неужели он нервничает? Я бы хотела, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы песня не заканчивалась никогда. Но вот скрипки вздрогнули в последний раз, и постепенно растворяющиеся аккорды повисли в воздухе. Секунду стояла тишина, а потом публика взорвалась аплодисментами. Мы медленно отстранились, не сводя друг с друга глаз. В который раз я поразилась тому, насколько же он красив. Врочем, это не было новым для меня. А вот то, как он на меня смотрел, порядком меня озадачило. В его взгляде явственно читалось удивление и легкая досада, причину которых я совершенно не понимала. — Все нормально? Он открыл рот, намереваясь ответить, но за моей спиной вдруг раздалось громкое: — Sei Damiano? Di "Måneskin"? Figo! [38] Он прямо изменился в лице, глядя куда-то поверх моей головы. Я круто обернулась и увидела довольно улыбающуюся солистку, сжимающую микрофон. На лицах стоящих рядом людей постепенно стало проступать узнаваниe. — Si, Damiano! Я краем глаза увидела уже знакомых девиц, с плотоядным видом продвигающихся к нам. Похоже, он тоже их заметил и, наклонившись к самому моему уху, прошептал: — Бежим! Сжав мою ладонь, он рванул с места под разочарованные крики толпы. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Мы неслись по улицам Рима, как два идиота, ветер свистел в ушах, дыхание сбивалось — и, странное дело, мне было так хорошо, как никогда в жизни. За исключением того, что я чуть не сдохла в процессе бега, конечно. — Да стой ты, в самом деле! — задыхаясь, я выдернула руку из его ладони и, остановившись, уперлась руками в колени, пытаясь отдышаться. — Что… после… двадцати… забеги на длинные дистанции… отменяются? — тяжело дыша, хохотнул он. — Лет через пять обязательно поинтересуюсь у тебя, так ли это, умник. Так, подкалывая друг друга, мы дошли до моего дома. Уже стемнело, и я слегка поежилась. — Замерзла? — тут же отреагировал он. Я слегка кивнула. — Я бы одолжил тебе что-нибудь… — На тебе только футболка, гений. Я морально не готова лицезреть тебя топлес, так что, пожалуй, я пойду. Он опять как-то странно посмотрел на меня и улыбнулся своей кривоватой однобокой улыбкой: — Ладно… Ciao, bellezza. Услышав слово, которым он назвал меня в первую нашу встречу, я улыбнулась в ответ. — Ciao, bestia.[39] Он расхохотался и махнув мне рукой на прощание, развернулся и неспешной походкой двинулся прочь. — Спасибо за день! — крикнула я ему в спину и он, не оборачиваясь, высоко поднял руку и пару раз помахал ею в воздухе. Зайдя в квартиру, я тут же нырнула в душ. Горячая вода согрела мои замерзшие конечности и окончательно закрепила приятные впечатления от прошедшего дня. Уже лежа в кровати, я заметила мигающую лампочку на телефоне. Уведомление. ykaaar: Фиговый из тебя бегун. Надо над этим поработать. Я издала смешок и тут же напечатала ответ: katygeyer: Зачем? Это ведь не мне от фанатов в будущем убегать. ykaaar: Справедливо. Но я все-таки настаиваю на такой форме будущих прогулок. Я улыбнулась в темноту, прижала сотовый светящимся экраном к груди и внезапно поняла: а Лу ведь права. Я влюбилась в него. По уши. [38] Ты ведь Дамиано? Из Måneskin? Круто! (итал.) [39] Негодник (итал.)