Сакура но эда

      Бьякуя никогда не думал, что снова проснется. И пусть тогда его снедали сожаления, он ведь чувствовал, как его душа была спокойна. И вот, вопреки всем ожиданиям, он открыл глаза. И чуть не захлебнулся горячей водой. Всплеск — и он чувствует, как тонет.       Он чувствовал нереальную слабость, но кто-то помог ему поднять голову над водой. Маленькие ручки обхватывали его за ребра. Он отдышался, а затем приподнял голову. Его здравый смысл все еще не вернулся к нему окончательно, поэтому Бьякуя просто расслабился в ее объятиях и снова закрыл глаза.       — Рукия… — слабо прошептал он. В меру своих ничтожных в настоящее время сил он обвил руками ее крохотную фигуру. Мужчина еще не так хорошо соображал, чтобы спросить ни где он находится, ни почему она тоже тут.       — Нии-сама… — раздался голос Рукии, и в нем слышалось невероятное облегчение. — Он сказал, что с вами все будет в порядке, но я не верила. Я так рада, что вы снова открыли глаза. Вы так сильно меня напугали. — Она крепче прижала его к себе.       Бьякуя все еще не овладел контролем над собой и удивленно почувствовал, как по щеке скатилась слеза. Его голова покоилась на ее груди, и Бьякуя снова провалился в бессознательное состояние.       Он очнулся спустя какое-то время и обнаружил себя сидящим в чем-то напоминающем онсэн. Воспоминания были покрыты туманом, и его немного беспокоило то, что он находился в горячем источнике без сознания. А потом Бьякуя вспомнил.       — Рукия… — прошептал он, оглядываясь в ее поисках.       Она сидела в паре шагов от него и тут же выпрямилась при звуке его голоса.       — Нии-сама! — воскликнула она, облегченно ему улыбаясь. И подобралась к нему поближе. — Как вы себя чувствуете?       Он подумал немного над этим, пробуя ощущения своих ран, которые были подозрительно несерьезными, чего он никак не ожидал.       — Слишком все болит для мертвеца, надо полагать, — произнес он философски.       Рукия беспомощно рассмеялась.       — Я знаю, каково это. Это член Нулевого отряда спас нас. Собственно, мы сейчас в его владениях.       Хотя Бьякуя все еще чувствовал легкое головокружение, но он все же умудрился озадачиться.       — Почему он это сделал?       Рукия молчала какое-то время.       — Он не очень хорошо это объяснил, но я думаю, все из-за Ичиго. Король Душ считает, что нам пригодится банкай Ичиго, чтобы… — Она остановилась, внимательно посмотрела на Бьякую и, вздохнув, продолжила. — Вы не должны сейчас забивать себе этим голову. Возвращайтесь ко сну, так нужно.       Бьякуя недовольно сдвинул брови.       — Разве это нормально спать во время купания? — спросил он, не удержавшись от усмешки.       — Не знаю, — покачала головой Рукия. — Но так оно и есть. Похоже на то, что мы все, кроме Ичиго, были без сознания несколько часов назад. В самом деле, Нии-сама, не нужно ни о чем из этого сейчас беспокоиться. Засыпайте. Все будет в порядке, я послежу за вами. — Она нежно ему улыбнулась, но Бьякуя был уверен, что заметил промелькнувшую в глазах боль.       Рукия хотела вернуться на свое прежнее место, когда Бьякуя схватил ее за запястье. Она оглянулась на него в немом изумлении. Затем он еще больше привел ее в замешательство, прижав к груди и заставляя тем самым усесться к нему на колени под водой.       — Ой… Нии-сама!.. — беспомощно прошептала она.       — Рукия. — Мужчина прижался губами к ее волосам. — Прости меня. Я никогда не должен был тебя отпускать.       Она казалась потерянной, но потом прислонилась лбом к его груди.       — Нии-сама… о чем вы говорите?       Бьякуя глубоко вздохнул.       — Рукия, я не рассчитывал выжить, и в тот момент я мог думать лишь об одном, я жалел, что никогда не говорил этого. Я ведь пытался делать то, что было лучше для тебя. Но, по всей видимости, я слишком ограниченный человек, который не может отпустить дорогую ему женщину, даже если так для нее было бы лучше. — Он вновь набрал в грудь воздуха и тяжело выдохнул, прикрыв глаза. — Я люблю тебя.       Рукия вся напряглась, и он услышал, как у нее сбилось дыхание.       — Прости, если эти слова причиняют тебе боль, но я должен был сказать тебе их. Хотя бы раз.       Бьякуя томился в ожидании ее ответа, сердце гулко стучало. Рукия достаточно долго вообще не шевелилась. А затем она сникла головой. В груди у Бьякуи стало пусто, он был уверен, что она начала плакать. Рукия отстранила себя от него дрожащими руками, и он был вынужден освободить ее из объятий.       — … пый, — неясно шептала она, так тихо, что он едва ее слышал. Она вновь всхлипнула. — Глупый Нии-сама, глупый, глупый, — и снова всхлип. — Не мне вы должны говорить такие слова.       — А кому же?       Она втянула носом, смущенно вытирая слезы.       — Не знаю. Кому-то другому. Кому-то, кто подходит вам.       Сомнения все еще снедали его.       — Значит ли это, что ты не возвращаешь мои чувства? — спросил он, опустив голову.       Рукия перестала плакать. Мука отразилась у нее на лице.       — Как я могу на это ответить?       — Правдиво. Иначе ты разобьешь мне сердце.       Свежие слезы потекли по ее щекам. Она взяла ладонь Бьякуи в руки и прижала к щеке.       — В моем сердце вы первый и единственный мужчина. Любовь — слишком слабое слово, чтобы описать то, что я к вам чувствую.       Сердце Бьякуи застряло где-то в горле. Удивление отразилось в его глазах, и он почувствовал, как неблагородный румянец окрашивает щеки. Как он мог быть готов к такому признанию? И хотя ему все еще причиняли боль резкие движения, он все равно схватил ее и прижал к себе.       — Рукия… — мягко прошелестел он.       — Да?       Он уже было хотел смутить себя, сказав еще больше слов любви. Но затем его глаза снова резко распахнулись. Он замер, размышляя над их состоянием.       — Рукия… мы голые? — наконец спросил он.       — Мм… да, мы голые.       Бьякуя обдумал это.       — Ну, в таком случае это только экономит время.       А потом прижал к себе и страстно поцеловал.       — Мм! — застонала она ему в рот. Она похлопала его по плечу, прося остановиться. — Нии-сама, вы все еще серьезно ранены, — возмутилась она, когда он наконец прервал поцелуй. — Вы не можете слишком много двигаться, чтобы…       — Рукия.       — …да?       — Хватит болтать.       На этой ноте Бьякуя вернулся к прерванному занятию, заставляя ее поцелуями чувствовать, как голова идет кругом. Она сидела боком у него на коленях, и он опустил руки под воду, чтобы раздвинуть ее бедра и помочь обхватить его ногами. Она смущенно застонала, но потом стон превратился в томный звук удовольствия. Ее бедра неуклюже терлись о него, Рукия была еще не слишком опытна, но все так же сводила его с ума. Он чувствовал, как его тело становится разгоряченнее с каждым ее движением.       Он сжал руками ее ягодицы, заставляя дарить его губам восторженные стоны. Бьякуя продолжал сжимать одной рукой ее попку, а другую опустил между ножек и начал ласкать пальцами клитор. Рукия прервала поцелуй, слегка вскрикнув от удовольствия, по ее телу прокатилась легкая дрожь. И он не упустил возможности нежно прикусить ее за шею. Она снова застонала.       Мужчина неторопливо исследовал пальцами под водой, вспоминая, как использовал кидо, чтобы сделать ее подходящей только для него одного, и замурлыкал от удовольствия при этой мысли. Но потом Бьякуя уже не мог дольше ждать.       — Прости… Рукия… — прохрипел он и насадил ее на член.       Рукия запрокинула голову назад, хватая ртом воздух. Они давно этим не занимались. Не удивительно, если она снова почувствовала боль. Но вместо этого, он ощутил, как ее внутренние мышцы сжимаются вокруг него. Вскрикнув, Рукия напряженно выгнулась. Она еще какое-то время вздрагивала после этого. Бьякуя был в легком ступоре. Она что, только что…       Щеки Рукии приобрели пунцовый цвет.       — Простите, Нии-сама… Кажется, я…       Бьякуя, чуть краснея, неловко откашлялся. Он был уверен, что Рукия уставилась на него, удивленная такой его реакцией. Но он быстро прервал все ее наблюдения поцелуем, настолько интенсивным, что это ее заставило выгнуться навстречу.       Рукия снова застонала в голос, и он почувствовал, как ее бедра рефлекторно качнулись вперед.       Это было слишком. Бьякуя прервал поцелуй, дыхание сбилось, он крепче ухватил ее за бедра, чтобы входить в нее все глубже и глубже. Рукия отчаянно хватала ртом воздух, но ее стоны, выражение лица и то, какой скользкой она была внутри, — все это было достаточным доказательством того, что она получала не меньшее удовольствие, чем он. Однако, контроль над собственным телом к Бьякуе еще не полностью вернулся, и его страсть находила выход через его голос.       — Аах… кия-аа… — Он совершенно забыл о пристойности. — Ру… ки… я-ааа… Ааа!       Втянув ртом воздух, он последний раз глубоко вошел в нее — и долго-долго вздрагивал и пытался отдышаться после этого. К его удивлению, Рукия снова напряглась, содрогаясь в оргазме. И точно так же, как и он, отчаянно пыталась восстановить дыхание. И вот опять неловкий румянец забрался к нему на щеки. Сначала она кончила от того, что он бесцеремонно в нее вошел. А потом, когда сам в нее кончил. Это, определенно, было немного нечестно.       — Да, да! Это было круто! — раздался голос с другой стороны источника. Оба Кучики едва не выскочили из воды от неожиданности, и Бьякуя особенно, так как раньше никогда не видел эту личность. Этим стилизованным головорезом оказался не кто иной, как Тендзиро Кириндзи, Демон горячих источников из Нулевого отряда. — Это, конечно, правда, что так вы залечите свои раны быстрее, — это было следующим, что он сказал, — но пожалейте мою тонкую душевную организацию. — Открыв себе банку пива, он уселся на валуне, свесив одну ногу в воду.       Бьякуя недобро уставился на него, и мужчины обменялись долгими напряженными взглядами. Все это время Бьякуя не выпускал из рук Рукию, готовый защищать от чего бы то ни было.       — Носорог… — пробубнил Бьякуя себе под нос, разглядывая сузившимися глазами этот нелепый помпадур у него на голове.       Кириндзи чуть не сверзился в воду от полученного шока. Затем он злобно воззрился на Бьякую и заорал в своей кошмарной манере.       — Эй, ты! Это должно намекать на кирина, уяснил? Самое меньшее, до чего ты мог додуматься, это единорог, ну или как-то так! С какого перепугу ты назвал меня носорогом?       Бьякуя вновь сузил глаза, чувствуя, как в нем начало кипеть раздражение.       — У жирафов два рога, — сомнительно произнес Бьякуя.       — Я не про этот вид, дубина! Ты ведь нарочно это, ведь так? Ну ты и унылая зараза. — Кириндзи неохотно перевел дыхание и уселся обратно, опершись на руку, и отхлебнул пива. — Кстати ты, Персик-тян, вольна идти на все четыре стороны сразу же, как полностью окрепнешь. Хотя можешь оставаться и дальше, если так душе угодно, — затем он ткнул банкой в сторону Бьякуи. — А ты, ковбой, с тобой у нас еще кое-какие дела. Как только мы закончим, не останется ни одного живого квинси, у которого не будут дрожать коленки при одном упоминании о тебе. Но в ближайшее время вы оба сидите тут смирно, иначе я начну делать с вами ужасные вещи. Уяснили?       Ярость в Бьякуе достигла своего апогея.       — Что еще за «Персик-тян»? — спросил он обманчиво спокойным голосом.       Даже Кириндзи поперхнулся при этом.       — Упс. Ты слишком быстро начал замечать всякие детали.       — Молись своим богам, — процедил Бьякуя, его реяцу начала угрожающе светиться и вздыматься.       — Подождите, Нии-сама! — мягко похлопала его по груди Рукия. И это имело нежелательный, но действенный эффект: открылась небольшая рана под ключицей. Бьякуя сжал зубы. Этой мелочи, конечно, не было достаточно, чтобы его остановить, но занятия любовью серьезно сократили те немногие силы, что у него появились после пробуждения.       — Персик-тян знает толк, гадкий Кучики, — проворчал Кириндзи, отхлебывая пиво. И этим он вновь заставил ярость Бьякуи вздыбиться. — Ты ведь не захочешь выглядеть слабаком по сравнению с Ичиго Куросаки, я прав?       Это заставило Бьякую замереть. Он медленно перевел взгляд на Рукию. Если бы он был сильнее, ничего бы из этого не случилось. И теперь, когда они были вне опасности, было крайне жутко осознавать, что их снова спас человек.       — Ладно, — ответил Бьякуя мрачно. — Кстати, полагаю, ты в состоянии представить, что останется от тебя, если хоть словом обмолвишься о том, что здесь увидел.       Кириндзи недовольно прищелкнул языком, но потом пренебрежительно отмахнулся.       — Как будто у меня есть время перетирать ваши мыльные страсти со всем Сейрейтеем. Ах да, Персик-тян.       Рукия удивленно моргнула.       — Ох, так это он обо мне говорил, — почти неслышно пробормотала она.       Кириндзи снова глубокомысленно глотнул пива.       — Этот самец не очень-то склонен слушаться других. Но ему придется, если он хочет стать сильнее. Ты проследи, чтобы он не забывал про существование здравого смысла, договорились?       Бьякуя с негодованием заметил, как Рукия улыбнулась на это.       — Если получится.       — Ну тогда лады, — Кириндзи поднялся на ноги. — Вы двое сидите здесь, отдыхаете и набираетесь сил. И поосторожнее, когда снова займетесь своими делишками в этой славной водичке. Так и ослепнуть недолго. — Сказав это, он неспешно отправился к зданию рядом с источником.       Бьякуя нехотя вздохнул, отклонился назад и дернулся, когда почувствовал, как другая маленькая рана открылась на плече. Он старался сильно не впечатляться разрушительной силой собственного банкая. А потом заметил, что Рукия сидит подозрительно тихо рядом с ним.       — Нии-сама… О том, что я говорила до этого… Все в порядке, если вы предпочтете забыть об этом. Если хотите.       — С чего бы это? — нахмурился он.       — С того, что это правда. Я могу быть любой, кем вы захотите, чтобы я была. И вы не должны чувствовать никакой ответственности передо мной только из-за того, что я вам сказала.       — Я так очень быстро устану, — буркнул он. Рукия испуганно на него уставилась. Но Бьякуя лишь нежно погладил ее по лицу. — Я не стану повторять этого дважды, ты меня знаешь. Если захочешь бросить меня, теперь тебе придется со мной сразиться. — Это произвело на Рукию планируемый эффект, она усмехнулась. Он поцеловал ее в нос. — Я уверен, что буду любить тебя, пока дышу.       Несколько слезинок скатилось по ее щеке, хотя Рукия не переставала улыбаться. Она ласково поцеловала его ладонь и прижала к своей груди.       — В таком случае я не покину вас, пока мы оба дышим.       Бьякуя улыбнулся. С чувством поцеловал возлюбленную и не прекращал ее обнимать, даже когда они оба уснули.

Конец