под натиском прожекторов

Маленькая железная скрепка крутилась между его пальцев. Маленькая железная скрепка принимала на себя его стресс. Маленькая железная скрепка чувствовала напряжение и буквально была приемником небольшого всплеска энергии, но, так как она была совсем маленькой, всего стресса ей забрать не удалось. В офисе никогда не звучала музыка, дабы не отвлекать от рабочего процесса. Начальство было против наушников, но Кастиэль нарушал это правило несколько раз, это он делал и прямо сейчас. Черные наушники, огибающие его макушку, играли для него depeche mode. Эта музыка его настраивала на работу, однако сегодня она только погружала в размышления. Острым носком коричневых туфель он касался стенки под столом, которая ограничивала его рабочее место с соседним коллегой, и вырисовывал какие-то незамысловатые узоры. Новенький кожаный ремень хрустел при любом движении, что заставляло других изредка оборачиваться на источник звука. Опрятный синий галстук не давал пуговицам увидеть желтый свет офиса, а золотой зажим буквально пожирал этот свет. Носок туфли приподнялся и задержался в воздухе, будто что-то себе надумал. Но через пару секунд он вновь опустился и продолжил что-то вырисовывать. Наконец он вжал скрепку в стол и начал показывать ей хоромы стола, естественно, совершенно не думая о том, что проводит такую смешную экскурсию. Он не думал о скрепке, как и о том, что сидит, между прочим, на работе. Брови все это время держали позицию думающего секретаря, но со временем Кас начал ощущать неприятный зуд в области переносицы, а потому развел их. Такие размышления, честно говоря, ему начинали надоедать, а потому он почти бесшумно отодвинулся на стуле с колесиками назад: каждая голова была опущена на клавиатуру, были видны одни макушки, как буйки в море. Кас повернулся в другую сторону и теперь точно убедился, что никто не заметит его пропажи (а отдых он все-таки заслужил: не каждый сможет выдержать двухчасовой диалог с собственной башкой). Он схватил телефон и неспешно пошел к выходу, не захватив даже пиджак. no name Кастиэль, верно? Кастиэль Да, кто это? no name мы уже встречались это неважно. важно, что я хочу увидеться Кастиэль Увидеться? Зачем? no name а ты любишь задавать вопросы Кастиэль Я не доверяю интернету. no name всегда ставишь точки в конце предложения? Кастиэль [пересланное сообщение] Увидеться? Зачем? no name поболтать, развлечься, обокрасть тебя и оформить кредит на твое имя, конечно же Кастиэль Мне не нравится это общение. no name а мне твои точки. Кастиэль Всего хорошего. no name давай-ка сначала, я понял. я Дин, у меня зеленые глаза, обожаю кокеток и старые машины. позвольте вам кое-что показать завтра Кастиэль Хорошо, Дин. no name заеду тогда Кас заблокировал экран телефона и взглянул вперед так, словно пытался что-то унюхать. Скорее всего свои мозги, которые вчера явно кто-то высосал. Прочитав этот диалог еще раз, Кастиэль так и не понял, почему он так легко согласился на предложение незнакомца. То ли он был уставший после работы, то ли потому что хотел быстрее отвязаться. Но все это теперь было неважно, ведь через несколько часов у дверей этого здания его будет ожидать стриптизер. Прискорбно. Кас снова перечитал вчерашний диалог, чтобы убедиться в глупости этих сообщений, и только после этого вернулся к работе, будто она его действительно волновала. И в его руках снова оказалась маленькая железная скрепка. *** Старая импала уже стояла под уличными фонарями в ожидании нового гостя. Сперва Кастиэль посмотрел на машину, как на что-то обычное, совершенно примитивное, но совсем скоро он узнал этот блеск и шум двигателя. Он остановился у дверей точно так же, как когда-то уже останавливался. Брови сомкнулись, губы приоткрылись, а глаза выражали одновременно и непонимание, и абсолютное понимание происходящего. Со стороны водителя дверь открылась, и наконец показался хозяин. — Местечко, наверное, не самое приятное. — спросил тот, хлопнув по крыше машины и подняв взгляд на самый верхний этаж здания. — Я не жалуюсь. — коротко ответил Кас и достаточно отрешенно. — Я знаю эту машину. — А кто ее не знает? — гордо погладил крышу зеленоглазый. — Импала 67-го года, с прекрасной кожаной отделкой, вместительным багажником и настоящей музыкой. — улыбнулся, а затем громко хлопнул ладонью по крыше и, обойдя машину, встал напротив Каса, как-то неловко погладив себя по бедрам ладонями. — Прош... — Нет, я знаю эту машину. — сказал он, словно больно наступая на эти слова, но и не желая продолжать их. Он был уверен в том, что именно эта машина прошлой ночью заставила его вспомнить о всех прожитых годах. Мужчина напротив, кажется, был озадачен фразой Кастиэля, но словно и не собирался о ней спрашивать. — Ладно, садись. — сказал зеленоглазый и поспешил к своему месту, не оборачиваясь на редактора. Кас словно и забыл, что совсем недавно этот мужчина вместо руля управлял его руками в темном загаженном клубе. Казалось, стоило только сказать “нет” и ему бы не пришлось сидеть в чужой машине, в которой приятно пахло лаймом. Стоило отказаться, и он бы давно сидел дома, готовился к выходным, в которые планировал новый роман. Отказаться и не пожалеть об этом позже. Но он сидел на заднем сидении, неуютно вжимаясь в спинку, словно та могла ему помочь. Он не открывал окно, хоть ему и становилось ужасно плохо: горло словно онемело и разучилось глотать, перед глазами появились неприятные размазанные очертания каких-то бликов: то белых, то зеленых. Он не общался с водителем и даже не интересовался пунктом назначения, как будто давно его знал. Кастиэль выделялся своей наивностью и странными необдуманными поступками, но прежде всего ему было интересно, что его ждет. Страшно интересно. Голубые глаза старались не смотреть на мужчину впереди, чтобы не дать тому повод для ужасных поступков. Он безумно боялся, о чем говорили его прижатые друг к другу колени. Он сидел так ровно, словно был на важном экзамене. Даже внезапная кочка не заставила его сменить положение. Как пес, он смотрел в окно, то ли прощаясь с этими видами, то ли запоминая на всю жизнь. Оттенки постепенно становились глубже, более темными, как будто его глаза внезапно превратились в линзы камеры. Все больше он делал акцент на красные цвета, пока остальные медленно расплывались в его подсознании. Мир стал другого цвета, его хотелось попробовать. В следующий раз он будет ненавидеть эти дома, эти деревья и эти мусорные баки. Он будет ненавидеть людей, детей. Он будет ненавидеть его. Место, в которое его привел Дин, казалось достаточно солидным. Обычно он не ходил в такие места. Да его и никогда здесь не ждали, слишком простая личность со слишком избитыми сюжетами в книгах. Да ладно, у него просто не так много денег, как у присутствующих здесь. Его встретил блеск прожекторов, которые он видел в клубе. Но эти прожектора были другими: от них не пахло наркотиками и выпивкой, от них пахло деньгами толстых дипломатов. Кас успел себя поблагодарить за то, что тот надел достаточно деловой костюм. Его глаза пробежались по Дину: на шее висела фотокамера, его плечи облегал черный пиджак, под которым находилась рубашка белого цвета. Верхние пуговицы расстегнуты. Он был похож на репортера с богатым папочкой. — Что это за место? — спросил Кас. После его вопроса музыка ударила по ушам, а прожектора остановились над блестящей машиной белого цвета. Кас не разбирался в машинах, но точно мог сказать, что видел перед собой плимут прошлого века. В голове проскочила мысль, что он попал на аукцион. — Здесь продают старые машины. — пояснил Дин, тут же наводя камеру на машину. — Но обычно никто их не покупает - слишком высокий ценник. — вспышка фотокамеры. — Но если ты пришел не покупать, то что мы тут делаем? — спросил Кас, почти заглушая голос толстенького дядьки, который восхвалял преимущества старого плимута. — Веду репортаж, так скажем. Пошли ближе. — он потянул Каса за рукав рубашки. — Ты журналист? — А ты даже не в переписке задаешь много вопросов. — усмехнулся, делая еще один снимок. — Да, можно и так сказать. И я возьму у тебя интервью. В голове проскочил вопрос, для чего же он тогда танцует в клубе, если занимает весьма интересную должность, однако спрашивать вслух этого не стал. Возможно, у него были свои мотивы, да и журналисты не хвастаются деньгами - обычно только увольнениями за сухие статьи или за слишком правдивые. Кас следил за заинтересованностью в глазах Дина, которая сменилась удивлением, когда аукционер назвал цену такого удовольствия. Кас, в общем-то, даже ожидал более высокий ценник, а потому его это не удивило. Удивило то, что нашелся покупатель. Дин свободно разгуливал между людьми, попутно задавая однообразные вопросы, Кас же еле пробирался за ним, постоянно сталкиваясь то с очень дорогой женщиной, то с очень дорогим мужчиной. Его словно никто не замечал. В его голове начался процесс смешивания: все это все больше напоминало клуб, казалось, что вот-вот из ниоткуда возникнет сцена с танцующими женщинами, что ему передадут напиток, в который подмешали белый порошок. Но никто не протягивал ему даже шампанское, хотя аукционер дал такую команду, ведь покупка сделана, а значит можно отмечать праздник. Дин проходил все дальше, то кивая, то отрицательно кивая головой. Он не делал ни одной записи, что в работе журналиста необходимо. Возможно, у того был огромный багаж в черепной коробке, куда без проблем помещалась любая малозначительная информация. Кас нахмурился. Его голова начал закипать от шума и гула. — Дин. — сказал он куда-то в пустоту, надеясь, что его услышат, но Дин уходил все дальше, пока вовсе не скрылся из виду. — Дин. — сказал он еще раз, пока в глазах не начало темнеть. Его пугало огромное скопление людей и наводило тревогу. Он чувствовал, что его вот-вот раздавят, а потому остановился, подняв голову вверх. Грудная клетка взметнулась, пытаясь поймать хоть некоторую дозу кислорода, а затем грозно опустилась. Пот выступил на лбу, глаза начали гореть, а руки трястись. Он чувствовал, как паника окутывала его пальцы колючей проволокой, больно цепляясь за кожу. Она его ранила до костей, оставляя голубые порезы, сжимала сердце здоровой хваткой, пытаясь выжать всю кровь, пытаясь разорвать терпкие сосуды и скрестить их с железной цепью пустоты. Чужая рука схватила его за запястье, возвращая в реальность. Он приоткрыл слезящиеся глаза и увидел перед собой взволнованного Дина. Его голос доносился откуда-то издалека, а потому суть уловить не получилось. Кас лишь одобрительно кивнул, давая понять, что он в порядке. — Я выведу тебя. — послышалось ему. В следующую минуту он уже видел, как мимо него проносятся улыбающиеся лица, но только со временем он понял, что это его измученное лицо проносилось мимо остальных. Прожектора оставались уже позади, как и однообразные люди в почти одинаковых костюмах. Наконец он почувствовал свежий воздух и нахмурился. — Ну ты и напугал меня. Что произошло? Сядь. — Дин усадил его на асфальт. — Слишком много людей. — наконец сказал Кас, упираясь руками в асфальт. Задумчивый взгляд упал на здание напротив. — Дышать нечем было. — Тупанул, признаюсь. — сказал Дин, усаживаясь на колени напротив Каса. — Они меня тоже пугают, очень много улыбаются. — усмехнулся, а затем нахмурился и наклонил голову набок, наблюдая за Касом. Рука опустилась на его колено, а взгляд стал более серьезным. — Ну, дышится? — Да. — мечтательно ответил Кас, даже не заметив чужого прикосновения. — Мне понравилась. — Кто? — уголок губ дернулся. — Та с собачкой в сумке или с глубоким декольте? — улыбнулся, играя бровями. — Машина. Мне понравилась машина. — опустил взгляд на Дина. — Ты хотел интервью. Думаю, я бы купил ее. — Интервью делается не так. — покачал головой. — Вопросы задаю я, а только потом ты отвечаешь. — рука поднялась до плеча, как-то своевольно, по-хозяйски. Но в этом движении чувствовалось переживание, или же Касу просто почудилось.— Так, значит, тебе понравился плимут, и ты бы купил его? — Но я же уже сказал. — непонимающе наклонил голову. — Я помню, но нужно делать все правильно. По правилам. — облизнул губы и показал в улыбке клыки. — Как тебе цена? Не слишком высокая? — Небольшая. Я думал, будет дороже. — А как тебе кожаные сиденья? Очень сексуальные, да? — улыбка не слетала с его хищного лица. — Я люблю больше ткань, она не нагревается на солнце. Ты не должен записывать? — он почувствовал напряжение, но почему-то ему хотелось отдаться. Кас наклонился чуть вперед. — У меня свежая башка, я запоминаю все и без каракуль. — он почему-то перешел на шепот, как будто боялся разбудить жильцов. Кас не отрывал блестящих глаз от лица напротив. Ему было интересно и любопытно. Низ живота приятно стянуло, и он заставил себя подняться с места. Дин сделал то же самое и убрал руки в карманы пиджака. — А как тебе гудок этой красотки? Она как будто зазывает прокатиться. А я бы не отказал ей. — закусил нижнюю губу, изучая бледное лицо Кастиэля. — Не люблю отказывать, когда хорошо просят. — Гудок, — мечтательно запрокинул голову. — Как у обычной машины. — Дружище, ты просто не уловил ее намеков. — начал двигаться вперед, ненароком касаясь плеча собеседника. — Возможно, я не разбираюсь в машинах. — Не ты выбираешь машину, а она тебя. — повернул голову на Каса, томно опуская веки. — Я подвезу тебя, опасно ходить ночью одному. — Знаю. — многозначительно ответил Кас, опустив руки по швам, как плавники ленивой рыбы. — Так странно, что все это происходит ночью. — А потому что только у тех, кто не спит, есть деньги. — Ты не прав. — впервые усмехнулся, следуя за Дином, как за маяком. — А что ты тогда делаешь ночью? — открыл дверь машины для Каса. — Пишу. Много и бессмысленно. Ночь идеально для этого подходит. — уселся в этот раз на переднее сиденье. — Ого, да я нарвался на писателя. — в глазах показался блеск. Дин уселся за руль и положил локоть на него, оборачиваясь на Каса. Тот молчаливо отказывался пристегиваться, а потому мужчина приблизился к нему, обдавая волной жесткого одеколона. Он смотрел впритык и тяжело выдыхал, заставляя Каса больно сглотнуть. Сердце забилось чаще, а в один момент ему показалось, что сердце вовсе остановилось. Он смотрел в лобовое стекло, как будто ничего и не происходило. Дин медленно обтянул его ремнем безопасности и защелкнул. — Куда едем? — спросил Дин, находясь на все таком же близком расстоянии. — Перекрестная девять. — ответил Кас, рискнув посмотреть в глаза Дину. Они были такими большими. Они были так рядом. Кас взметнул руку на его шею и притянул к себе, завлекая в собственные губы. Он почувствовал их жар и был рад, что желание было взаимным. Чужая рука опустилась на его пах, со страстью сжимая ремень. Горячие выдохи распространялись по машине, из-за чего стекла запотели. Дин оторвался от его губ и закусил участок шеи, медленно проводя свободной рукой по его разгоряченному затылку. Хотелось влиться друг в друга. Кас сжал пальцы меж чужих волос и вдавил в себя сильнее, заставляя Дина раствориться в себе. Он вновь вернулся к губам и в этот раз пожирал их, кусал до крови, словно пытаясь откусить кусок. С Дина молниеносно слетел пиджак, а за ним и отлетела с хрустом рубашка. — Дин. — выдохнул Кас, не в силах держать горячий тихий стон. — Дин. — говорил он, ерзая задницей на сидении. Дин отстранился от губ и влепил жесткую пощечину, заставляя Каса очнуться. Кас огляделся: Дин был все на таком же близком расстоянии, рубашка была на нем, как и пиджак. Окна не были запотевшими, а губы Каса были сухими и вовсе неизраненными. — Ну тогда поехали. — сказал Дин, метнув взгляд на губы Каса, а затем завел двигатель и двинулся вперед по дороге. Странная молниеносная галлюцинация. Всего лишь помутнение в сознании. Кас прижался к окну, чтобы наладить свое дыхание. Но это видение было таким реальным. В него хотелось верить, и он поймал себя на этой постыдной мысли. Он не хотел мириться с ней.